Красная долина (Спасти Узумаки)

Часть 1. Глава 11. Лекарство от простуды

Северный остров.

       Воздух в помещении был тяжелым. На меня смотрели несколько пар недовольных глаз. Сидя напротив стоящих передо мной, я старался не запустить чем-нибудь в, например, Тобираму или Мадару, что сговорившись между собой за моей спиной, теперь выглядели весьма уверенными в своей просьбе-требовании. А мне хотелось, чтоб они ушли и оставили меня в покое наедине с моими соплями и головной болью.        — Это всё-таки праздник Сбора Урожая, — Тобирама был тверд, как скала.        — Ну и? — вопрошаю я у младшего братишки, вновь вытирая свой нос.        — Это традиция, — отвечает мне он, не растеривая своей уверенности.        — Я уже говорил, что никакой выпивки, тем более для клана Сенджу! — я убираю от лица сложенные ладони на уровне подбородка и вновь обвожу собравшихся взглядом.        — Хаширама, это ведь будет не чаще одного раза в год и то по чуть-чуть, — разевает свой рот Мадара, и я чувствую, как нестерпимое желание прибить их всех затопляет моё сознание.        — Им и одного раза будет достаточно, чтоб потерять весь рабочий настрой! — припечатываю я. — Мне слишком тяжко дались их «сборы в кучу».        — Это ведь ритуал, — слышу я голос Шайори. — У нас так положено…        — Хватит, — перебиваю её я. — Они разве не могут развеселиться без алкоголя? Они разве не способны на это не напившись?        — Дело не в этом, — Изуна, что до этого все время молчал, теперь сделал шаг чуть вперёд. — Они тяжело работали всё время, как покинули свой дом. И всё это время находились в сильном напряжении, им просто необходима разрядка, хотя бы такая, ведь большего мы не можем им обеспечить.        — Почему? — деланно удивляюсь я, хотя и понимаю, в чем причина.        — Нехватка ресурсов, — поясняет Изуна. — Мы не можем провести ни один из праздников клана Учиха с тем масштабом, что был возможен в стране Огня — у нас просто нет на это ресурсов, да и праздники других кланов весьма затратные. И только праздник клана Сенджу весьма экономичен: просто налей в пиалу! Дешево и сердито!       «А ещё закуса нарежь! Не воздухом же они занюхивать будут?» - злюсь я, понимая, что в отличии от собравшихся здесь запаха пищи при любом раскладе не почувствую.        — Нет, — произношу я с ужасом думая о том, что потом всю зиму придется вновь собирать их в кучу — ведь точно умудрятся втихушку квасить пойло.        — Ну, мы же немножко, — гундит Изуна.        — Нет! — прерываю я его надоедание, устало потирая виски.        — Зануда, — доносится до моего слуха его слова, и я кидаю вслед пришедшей ко мне делегации табурет, на котором сидел.        К сожалению, не попал ни в кого, но даже если бы попал, то легче мне не стало бы. Я устало потираю виски, и злюсь ещё больше. Столько работы! И всё делать мне! А они думают только о праздниках и выпивках, от которых я их с таким трудом отучил! Как это достало!        Стопка отчетов запущена мной в стену, и разлетается по помещению. Провожая взглядом оседающие, подобно листьям деревьев, на каменный пол, бумажки, я устало опускаюсь на этот самый пол.        «И это вот так вот я хотел проводить свою жизнь, мечтая когда-то стать Хокаге? Идиотизм!» — думаю я, и понимаю, что эти стены давят на меня.        Вскакиваю с пола, несусь прочь из подземелий, совершенно не обращая внимания на тех, кто находится в коридорах. Мне нужен воздух, нужна свобода.

--- ---

       В коридорах сейчас много народу: всё-таки вечер, и все стремятся вернуться к себе в кланы, предварительно закончив все свои дневные дела. После неудачи с Хаширамой всем известная четвёрка стоит в одном из ответвлений от основного коридора и молча смотрит на идущих мимо людей.        — Неудачно, — Изуна расстроен, но вида старается не подавать. — И чего он рогами упирается? Ведь всем уже видно, что отдохнуть тут прежде всего ему надо! У него уже под глазами черно! Поговори с ним ты, Тобирама! Ты его брат и он тебя послушает.        — Он меня не слушает, — Тобирама хмур и задумчив. — Я не знаю, что делать. Сколько бы я работы не брал на себя, он потом все равно сидит и все перепроверяет за мной. Сколько бы я не старался чтоб у него появилось свободное время, все тщетно.        — Это неплохо, что дела наших кланов его интересуют до такой степени, и я, если честно, восхищаюсь им, но вот в последнее время он уже сам не свой от накопленной усталости. Если так продолжится дальше, то он начнет делать ошибки, а это недопустимо. У кого какие предложения? — Мадара бегло осматривает всех присутствующих.        Очевидно, что все не знают, как заставить первого Сенджу хотя бы на день забыть о своих обязанностях, и дать возможность мозгу отдохнуть.        — Я не знаю, но можно спросить у старейшин, — предлагает Шайори. — Они у нас много чего видели и знают. Возможно, чем-то и смогут помочь.        — У наших точно спрашивать бесполезно, — Тобирама отмахивается, и Учиха соглашаются с ним, негласно подтверждая его слова и на счет своих старейшин. — Так что спрашивай у своего племени.        В этот момент мимо них с бешенной скоростью по коридорам пронеслось нечто с длинными черными вскудлаченными волосами несобранными в хвост.        — Кажется, у него наступила точка кипения, — усмехнулся Изуна. — И, кажется, это мы его доконали своим визитом.        — Если уж его простые разговоры о делах так донимают, то нужно точно организовывать отдых, хотя бы для него, — отозвалась Шайори и уверенными шагами направилась к старейшинам.

--- ---

       Снаружи наступила ночь, а я всё сидел на одном из заградительных валов и смотрел на водную гладь. Море сегодня было наредкость спокойным, но почему-то оно не дарило мне успокоения. Почему-то сегодня не было никакого желания возвращаться в Коноху. Вспоминалась моя прежняя жизнь, Курама, Сакура и Саске.        Ситуация в которой я оказался злила и капала на мозг, заставляя выпускать чакру наружу, проращивая то тут, то там, колючие кусты метра по четыре высотой. Понимание, что вот это вот «чудо в колючках» тут явно лишнее нервировало, и я понимал, что убирать завтра это придётся скорее всего мне, так как древесина, напитанная моей чакрой, жутко твердая!        Сзади от меня слышится тихая поступь. Я не оборачиваясь, слушая и пытаясь понять по шагам, кто сюда идет, смея нарушить минуту моего покоя.        — Не спится? — старейшина Ясу несмотря на возраст ловко забирается на вал и встает рядом со мной. — Какие красивые колючки! Прелесть! Можно мне их потрогать?        — Трогайте, — отмахиваюсь от её вопроса я, про себя отмечая, что вот так просто старая змеелюдка не могла выйти следом за мной посреди ночи.        Женщина аккуратно отломила несколько колючек и сунула их в стекляную колбу. Я несколько удивился наличию у неё этого, на что она усмехнулась своими красивыми, а некогда прекрасными глазищами, очевидно замечая мой интерес к стекляшке. Она недолго стоит и молча смотрит на водные просторы. Сейчас красиво и таинственно: на небе полная Луна, которая расчертила океан широкой дорогой света, ветра в первый раз за всё мое прибывание здесь нет, и вода похожа на зеркало.        — Я присяду? — спрашивает разрешения она, и я припоминаю, что она всегда наредкость вежлива и тактична.        — Угу, — я киваю головой, создавая подстилку из проросшего мха.        — Спасибо! — она усаживается и молчит некоторое время. — Я не вижу смысла ходить вокруг да около, Хаширама. Меня попросили сюда прийти и обсудить с тобой предстоящий праздник.        — Я и не сомневался в этом, — усмехаюсь я, продолжая смотреть на Лунную гладь, стараясь поменьше реагировать на старую женщину.        — Но я буду говорить с тобой не столько о нём, сколько о тебе и твоих проблемах, — она молча уставилась на ночное море, а я несколько напрягся от её слов.        «И что там за проблемы во мне она разглядела?» — думается мне, но я выжидательно молчу.        — Нельзя так, Хаширама, — наконец, произносит она. — Ты всё взвалил на себя, желая сделать как лучше, но даже для тебя это непосильная ноша — всё один не унесешь, надорвёшься! И признаки этого видны уже сейчас.        — Что ты имеешь в виду?        — Твоя раздражительность по мелочам, снижение работоспособности, что скоро ударит по здоровью, какое бы крепкое оно у Сенджу не было. Допрыгаешься: откажет сердце, и что нам тогда делать? — она смотрит на меня своими хитрыми глазищами. — Мы все ценим свой вклад в наше общее дело, но позволь заметить: что если хоть немного не позволять телу отдыхать, то однажды у всех начинаются проблемы.        — Что ты хочешь? Мне нужно следить за всем, что происходит и всё учитывать. Сейчас у нас не самый лучший период! Возможно, через пару лет, когда ситуация станет более или менее стабильно…        — Да услышь же ты меня наконец! — рявкает она, и я ощущаю как по пространству разливается её чакра. — Если продолжишь в том же духе, то этой «стабильности» может и не наступить! Ты начнешь делать ошибки, такие, что они могут стоить всем нам жизни!        Я тяжело вздыхаю, хочу начать спорить с ней, что всё смогу сам, но так и замираю с открытым ртом, вспоминая, что первый Хокаге, судя по той информации, что мы нашли с Сакурой, начал «за здравие», а кончил «за упокой души». Вначале он действительно справлялся просто великолепно! Потом начал «сдавать», отчетов копилось все больше, продуктивность снижалась, затем к делам подключился Тобирама. Но дело даже не в делах бумажных. Хаширама Сенджу допустил одну роковую ошибку: он не уследил за Мадарой Учиха, а после не нашел в себе сил убедить его, посчитав более верным решение убить подло со спины своего друга. Вот здесь я и понял, чем чревато такое «я всё сам».        Если вдруг я где-то упущу мешок чего-то съестного, то ничего страшного, а вот если я упущу проблему уровня «Мадара», то это будет катастрофа.        — Чтобы ты там не вспомнил, а я вижу по твоему выражению лица, что ты вспоминаешь, могу заметить, что ты уже начал упускать важные детали, — она чуть лукаво улыбается. Неглубокие морщинки на ее лице становится видно чуть сильнее в свете Луны.        — Какие? — почему-то по спине ползёт вязкий холод.        — Люди на пределе от постоянной работы. И хотя они понимают, что это необходимо, но от недовольства тобой не откажутся, и в самый неподходящий момент могут взбеситься. А оно тебе надо? — интересуется она чуть ближе придвигаясь ко мне. — Всем нужно хоть немного отдыхать от работы и проблем, а они все и так натерпелись. От одного дня отдыха не убудет ведь?        — Хм, — понимаю я к чему она клонит. — Не убудет.        — Хочешь пить, Хаши? — интересуется она, — доставая откудова-то из складок одежды небольшой бутыль и пиалу. — Да тут даже не важно, хочешь ли ты, ведь выпить придётся.        — Что это? — интересуюсь я, когда чуть золотистая жидкость с медовым запахом наполняет пиалу.        — Это лекарство от простуды, — произносит она и снова хитро улыбается, протягивая мне странный напиток. — Ты попробуй, это не страшно.        Я принимаю её «угощение» и принюхиваюсь повнимательнее. Запах алкоголя смешанный с запахом меда и каких-то трав бьет по обонянию, а она ждет, когда я выпью. Залпом выпиваю, и по телу разливается приятное тепло.       — А говорили, что весь мёд кончился, — усмехаюсь я, прямо смотря ей в глаза.       — Это для Изуны весь мёд кончился! Он его готов бочками есть! — злопыхнула во все стороны Ки старейшина. — Но что-то моим правнучкам в этом мужике приглянулось, хотя… будь я сама помоложе, то захомутала бы его куда быстрее, чем эти четыре тряпки!       — Понятно, — чуть улыбаюсь я ей. — А как мне это должно помочь?        — Когда мы приехали сюда, мы немного знали о здешнем климате, и о том, что приблизительно нас ожидает. Вот такие вот сопли, как у тебя, тут как бы норма, но они влияют на работоспособность и качество техник у шиноби в бою. Так как к сожалению нам было совсем не до разработок лекарств в нашей лаборатории, мы решили эту проблему весьма просто: пьём периодически настойку на травах. А вот твои люди по твоему распоряжению на могут такое выпить, чуешь, чем пахнет? Как с головной болью ходить? Нравится? А как в бою будешь себя ощущать? — она выжидательно смотрит на меня, снова наполняя пиалу.        — Я сомневаюсь, что это необходимо всем, особенно Сенджу, что с трудом держат себя в руках при виде выпивки, — отвечаю я ей, выпивая пиалу, отмечая, что нос больше не заложен.        — Им надо это дать под предлогом «праздника». Это решит многие проблемы: и снимет напряжение среди кланов, и начинающиеся сопли полечит, и позволит на время окунуться в иллюзию легкой и беззаботной жизни. Не переживай, потом они сами соберутся в кучу — они чуть-чуть имеют мозг. Да и больше им никто не даст лекарства от простуды, — она тихо засмеялась, отпив прямиком из бутылки.        — Я подумаю, — произношу я, вставая на ноги и отмечая, что голова чуть-чуть кружится. Она же быстро наливает третью пиалу и одним взглядом велит выпить.        — Иди спать, Хаширама Сенджу, а подумаешь завтра — утро вечера мудренее, — она забирает у меня пустую пиалу и жестом велит идти. — Тебе надо хоть немного отдыхать, ведь кто кроме тебя сможет спасти всех нас?        — Ну, да, — соглашаюсь с ней я. — Узумаки не дремлют!        — И их тебе тоже придется спасти! Они ведь просто заблудившиеся на жизненном пути дети!        — А как по мне, то зарвавшиеся говнюки, — произношу я, отмечая, что после этого «лекарства» стало легче.        — Ничего, это не помешает тебе спасти и их, отвечает она и вновь показывает жестом, чтоб я уходил. Я поворачиваюсь к ней спиной и иду, отмечая, что поднимается ветер, который доносит до меня её слова: — Иди, дитя пророчества.

--- ---

       Вернувшись к себе, ещё раз думаю над словами старейшины, и понимаю, что она, кажется выжила из ума. Какие «спасти Узумаки»? Да от них надо спасаться! Я усмехаюсь своим мыслям и решаю немного поработать, заодно подумав о празднике. Но в глазах плывет, спать хочется все больше, и я почти не читаю последний отчет, ставя в нем подпись и оттиск печати.        «Что-то выполнить за три дня… Завтра прочитаю этот отчет ещё раз, хотя три дня это не много», — и с этой мыслью я проваливаюсь в сон.

--- ---

       Утро встречает меня тишиной. Я лениво открываю сначала один глаз, а потом второй. Голова не болит, соплей не то чтобы меньше, но просто нос не заложен. Протягиваю руку в сторону и зажигаю настольную лампу. Часы на стене показываю давно за полдень, и я обреченно вздыхаю.        — Нихрена! А ведь сегодня было столько дел по плану! И я так и не разберу вчерашние бумаги! — произношу я вслух, а про себя думаю, что не больно-то и хочется в них ковыряться. Но идти нужно, и я поднимаюсь, ища кувшин с водой, который выпиваю почти полностью.        Коридоры встречают меня оживленной вознёй и счастливыми лицами людей всех наших кланов, что радостно приветствуют меня, а я отмечаю, что давно такого не было. Вернее, никогда не было.        «Надо бы спросить у кого-нибудь компетентного в вопросах подставы: что тут происходит?» — и я спешу на поиски, например, Тобирамы или Мадары.        Первым мне попадается Мадара, который воодушевленно руководит процессом подготовки к празднику.        — Здравия тебе, Хаширама, — приветствует меня он. — Смотрю, тебе уже лучше: цвет лица не такой землянистый, да и под глазами не черно! А мы тут готовимся к Празднику Урожая, который ты объявил официальным ежегодным праздником Конохи.        — И когда я успел? — удивляюсь я.        — Да вчера перед сном, — улыбается он и достает из-за пазухи бумагу, на которой стоит оттиск моей печати и роспись.        «Что эта ведьма вчера дала мне, что я одобрил это?» — удивляюсь я, вчитываясь в содержание.        — Даже на три дня отменил работу! И велел справить праздник за три дня, — Учиха более чем доволен. — Не забудь, что ты там главное действующее лицо!        «Твою мать! Так это тот доклад, что я вчера толком не прочитав, одобрил! Права была старейшина Ясу! Если продолжу в том же духе, то точно не замечу, как кого-нибудь прирежу!» — я возвращаю бумагу обратно Мадаре.        — И что я буду там делать? — интересуюсь я своей ролью.        — Как что? — он делано удивляется. — Разливать лекарство от простуды!        — О! Великая Кагуя! О, Лунная Богиня! Дай мне сил! — почти шепчу я.        — Кагуя? Да ей вроде бы Харуно поклоняются. А вот Сенджу ведь Великому Древу? — Мадара смотрит на меня чуть насмешливо.        — Ага, — соглашаюсь с ним я. — А Учиха и Хагоромо — Воле Огня, а вот змеелюди матери-земле.        — Смотрю, ты приходишь в себя, раз вспоминаешь такие «мелочи», — он усмехается. — Шел бы ты в столовую — я там договорился, чтоб тебе поесть оставили. Завтрак должны были отложить и обед оставить.        — Ага, — соглашаюсь я, отмечая, что кушать хочется, чего не наблюдалось последние три дня.        — Мадара! — раздается по коридорам довольный голос Изуны. — Мы с Тобирамой всё сделали — отчеты перебрали, просмотрели. Утвердили которые не однотипные. Там Хашираме немного осталось — штук двадцать всего-то.        — Ой, Воля Огня! Дай мне не убить их! — шепчу я и спешу оставить этих помощников в их счастливом одиночестве.

--- ---

       В столовой меня встретили все теми же счастливыми улыбками и даже принесли тарелки с заботливо разогретой едой, в которых была двойная норма. Возникло желание повозникать по этому поводу, ведь все равны, но мой желудок оповестил свое недовольство моим решением. Рассудив, что, возможно, стоит иногда «плыть по течению», я приступил к еде.

--- ---

Ночь того же дня

       Черное покрывало ночи накрыло беспокойный мир шиноби, дав ему небольшую передышку перед новым днём и его проблемами. В подземельях Скрытой Деревни Коноха было тихо и по-своему уютно. Люди спали после длинного трудового дня, очевидно, во сне видя лучшую жизнь, которую все здесь надеясь построить.        «Людям нужно во что-то верить, и они верят. Я когда-то верил в Коноху и в то, что став Хокаге, всё в моей жизни изменится. Хм, но видать было суждено немножко другое: я стал мстителем за Саске. А ведь когда-то не понимал его и даже осуждал, за то, что он мстил Итачи за свой клан. И к чему это всё в итоге приведёт? Я не знаю», — думалось мне, сидя при свечах и просчитывая ещё раз отчеты. Мысль о том, что помощь была весьма кстати, и в итоге сегодня я не столько работал, сколько наблюдал за вознёй связанной с приготовлением к празднику Сбора Урожая, весьма приятно грела.        «Однако почему я всё взвалил на себя? Возможно, потому что, когда я вместе с Сакурой осуществлял свой план мести, надеяться было не на кого, кроме неё. Тогда мы оба делали все, что от нас было возможным. Но одно дело выслеживать и убирать неугодных, а совсем другое — строить эту самую Деревню почти с нуля. Однако, тут мне нужна помощь. К тому же нужно не забывать, что я здесь, чтоб что-то исправить. А не распределить ли мне обязанности между своими помощниками?» — думаю я, откладывая в сторону последний отчет.        Мы сделали уже две вылазки в общей сложности. Каждый раз мы плыли на разные острова свободной торговли, в абсолютно разное время. Запасов еды на зиму теперь вполне должно хватить, но как говорится, всегда надо иметь процентов на тридцать больше, чем надо, чтоб уж не сдохнуть в этом мирке шиноби.        «Как минимум на тридцать процентов больше», — поправляю я сам себя и прикидываю на бумаге, сколько и чего еще нужно закупить.        Приходит понимание, что нам предстоит еще две вылазки до зимы, и это точно. Опять риски, опять беспокойства, но без этого никак. На столе рядом со мной лежит мешочек семян: напоминание, что к следующему году мы все подготовились основательно. Я усмехаюсь, отмечая, что мне стоит поспешить лечь спать, ведь завтра ночью намечается Большой праздник, которым ознаменуется окончание уборки урожая.

--- ---

Праздник Урожая

       День начался, как и всегда: тут ритуал был неизменен — я проснулся укрытый одеялами. Тобирама сегодня, к моему удивлению, так и не пришёл спать к нам в комнату. Это вселило в сердце чуть светлую грусть. Я был рад за него, а за себя мне было не радостно. Но сидеть в комнате быстро надоело, хоть меня сегодня тоже, как и всех остальных не касалась работа, и я отправился на завтрак.        «Сакура осталась где-то там, в будущем. Даже не ожидал, что я прикипел к ней так сильно!» — мимо меня прошла Шайори, которую за руку держал довольный жизнью Тобирама Сенджу. Они сели отдельно за стол в столовой, и я ощутил тоску по тому времени, когда рядом со мной был кто-то. И хотя теперь я не был один, ведь вокруг были люди, одиночество вновь накрывало с головой.        — Что грустишь, Хаширама? — плюхнулся рядом со мной Изуна и с самым довольным видом приступил к трапезе, всё же с любопытством поглядывая на меня, явно ожидая ответа.        — Да как сказать… Не привычно, что брата нет рядом, — смотрю я вновь на Второго Сенджу.        — Да не переживай ты: мы рядом, я и Мадара. Хочешь, иди к нам спать? — предложил мне Изуна, придвигаясь ближе. — У нас тепло, кошки есть. Знаешь, положишь себе под бок парочку, и спать тепло! Мадара тоже так делает, когда ложится на свое ложе.        — Так вы в своем секторе, смотрю, не плохо так обосновались, — отмечаю я, понимая, что за работой я даже не захожу в сектора кланов, а надо бы хоть проверить, что они там делают и как обустраиваются.        — Ага, уютненько! — отмечает младший брат Мадары. Я продолжаю есть, думая о предстоящей зиме, северных ветрах, от которых проклятые печати Узумаки совершенно точно не защищают, и новой весне, что придёт за зимой, принеся с собой хлопоты.        — Слушай, Изуна, а что вы там приготовили-то на сегодня, — понимаю я, что вот младшего братца Мадары я вчера видел только один раз за день, и в голову закрались мысли, что он просто весь день дрых после проверки отчетов.        — Спрячь меня! — вместо ответа выдал он. — Они уже здесь!        — Кто? — я отрываюсь от своих мыслей и смотрю в ту же сторону, что и Изуна, который подскочил с места, надеясь спастись бегством.        — Изуна-сама! — раздался голос одной из четырёх змеелюдок, и следом за ней в столовой появилось ещё три её сестрицы, что навострили свою чешую в нашу сторону. Длинные черные волосы развивались, подобно шелку, как и их одежды, от быстрой ходьбы, а глаза горели похлеще Шарингана, что активировались у младшего Учиха от испуга.        — Ой! — Изуна сел на задницу и слегка недовольно прикусил губу. — Я так рад видеть вас всех! И тебя, Яшими, и тебя, Нигаи, и Таноми, Хороми.        — И мы тебя! — хором отозвались въедливые сестрицы.        — И мы хотим пригласить тебя сегодня на праздник. Пойдёшь с нами? — прямо спросила Нигаи, что была самой старшей из них.        — Да я как-то не думал над этим вопросом, — стушевался Изуна.        — Мы прекрасно знаем, что тебя никто не приглашал! — стала невинно строить глазки Таноми. — Так что нет повода отпираться — вместе идти будет веселее.        — Да я как-то не знаю, — продолжал ломаться Изуна. — Там и так будет весело.        — А мы уже все знаем! Пойдешь с нами и точка! — хлопнула ладонью по столу Яшими, что была из них, наверное, самая резкая в общении. — Что тебя смущает? Моложе ты не становишься, а жизнь идет дальше! Плодиться пора! А?        — А вас не смущает, что я один, а вас четверо? — выдал гневно брат Мадары. — Как вы меня на футонах делить-то собрались?        Девицы-змеелюдки переглянулись, усмехнулись, а затем и вовсе тихо засмеялись.        — А чего делить-то? — улыбнулась самая старшая (Нигаи). — Тебя на всех хватит! А что на счет смущения, то мы основательно не понимаем твоего! — и у всех четверых грудь увеличилась на размер.        — Да как бы не принято так у Учиха, — Изуна явно не собирался сдаваться без боя.        — Ну и ладно! За то у нас принято, что в тяжелые времена, если мужчин не хватает, то за одного хоть десяток может пойти! — заявила молчавшая до этого Хороми. — Ведь можно же хотя бы раз просто сходить с нами на праздник, мы же не просим ничего такого…        И тут все эти четыре артистки в миг обиженно засопели, и я почти что поверил, что сейчас они разноются.        — А ну прекратите: Шаринган не обманешь! — взвился Изуна, подскочив с места. — Идите уже работать!        — Да ладно тебе, Изуна, — услышал я голос опять слишком тихо и незаметно подкравшегося к нам Мадары. — Ну, сходи с девочками на праздник! Что тебе стоит? Не капризничай.        — Мадара! — у Изуны от злости волосы напитались чакрой и он стал похож на лохматого дикобраза, что лишь добавило комичности ситуации.        — Ну, Изуна, такие красивые и все для тебя, — старший Учиха сдаваться не собирался, и под его пристальным взглядом сдался младший.        — Ну, ладно, — Изуна сложил руки на груди. — Схожу погулять!        И под неимоверный восторг четверых «охотниц за дефицитным мужиком», встал из-за стола и пошел прочь, позвав их месте с собой.        — Хм, — Мадара по-Учиховски хмыкнул и сел рядом со мной. — И только у нас с тобой никого нет.        — Угу, — отозвался я и вернулся к поеданию своего завтрака.        «А ведь и вправду: надо найти Мадаре кого-нибудь, чтоб ему не скучно было», — думаю я изредка посматривая на главного по Шаринганам.

--- ---

       Вечером все собрались в столовой, которая была украшена заранее заготовленными для этой цели высокой травой, красиво вплетенной и образующей причудливые узоры и букеты. У стен были аккуратно расставлены горшки с маленькими плодовыми деревьями, которые я решил не высаживать в эту зиму, а подержать здесь до весны, чтоб окрепли (Не бегать же мне в самом деле и постоянно их чакрой запитывать? Пусть сами растут лентяи.).        Люди наряженные, с нанесенными клановыми росписями на тело, стояли и ждали моего выхода. Мадара и Изуна, а так же Тобирама с Шайори стояли рядом с огромной корзиной посредине помещения, куда была уложена часть нашего урожая.        Праздник Уборки Урожая, который был выращен совместным трудами всех кланов, начался с торжественной тишины, в которой ничего, кроме моих шагов не было слышно. Приглушенный свет добавлял таинственности моменту.        Многого от меня не требовалось: я прошел к этой корзине, приложил руку к семенам, что были собраны в небольшую чашу, и заставил их прорасти.        — Семена живые, вызревшие, в следующем году взойдут, — объявил я во всеуслышание. По залу прошел оживленный шёпот, который перерос в довольный гул толпы.        «И не подумал бы, что тоже стану радоваться каким-то проросшим семенам. Но почему я удивляюсь? Теперь, здесь, на этом острове, они — часть условия нашего выживания. И от того, как мы сможем их взрастить, как сможем «договориться» с природой, зависит и наша жизнь», — улыбаюсь я.        Но никто особо с урожаем затягивать не собирается: корзина с урожаем сменилась большой емкостью с «лекарством от простуды». Все замерли в ожидании следующего действа. На столы поспешно были вынесены приготовленные для праздника кушанья (которых было достаточно много), и люди поспешили занять свои места, садясь поплотнее.        — Может быть, лучше было организовать это в общем зале? — запереживал Изуна.        — Нет, возни было бы слишком много. Столы туда приволочь, расставить, потом еду нести, а потом все обратно, — ответил ему Мадара. — Ничего: в тесноте, да не в обиде. Сейчас Хаширама начнет разливать по пиалам «лекарство от простуды», так они вообще забудут о всех неудобствах!        Так и вышло в итоге: всем досталось в итоге ровно столько, чтоб стало весьма хорошо, но не слишком. Разгоряченные люди активно уплетали угощения, обсуждая планы на будущее и смеясь над прошлым, кажется, забыв про прошлые обиды.        — А теперь танцы во имя собранного урожая! — объявляет во всеуслышание Изуна. Учиха было просить дважды не надо: кажется, Шаринганистое племя только этого и ждало. Подскочив со своих мест, они выстроились рядами, замерли, в ожидании. Секунда. По помещению раздалась несложная мелодия, и выхватив катаны, племя Мадары стало танцевать.        Двигались они красиво, грациозно, жарко. Все остальные завороженно смотрели, после каждого танца благодарная публика аплодировала огненному племени.        — И когда у вас время на разучивание танцев было? — шепотом интересуюсь я у Мадары.        — Да это клановая разминка. Её учат выполнять детей в самом начале обучения на шиноби, так и катану тренируются держать, и основные движения учат, да и весело всем — детей не приходится заставлять, — пожимает главный Учиха плечами.        — Удобно, — отмечает Тобирама, что стоит рядом с нами и во все свои красные глаза смотрит на отплясывающих Учиха. — А нас-то батя гонял так, без танцев. Помню, как распсихуется за неправильную стойку, как всыплет! Помнишь, Хаширама?        — Нет, не помню, — отзываюсь я и в первый раз радуюсь, что нет у меня памяти Сенджу — мне и о своём детстве в бытность Наруто хватает «счастливых» воспоминаний!        — А, точно, — вспоминает Тобирама и смотрит на меня довольными глазами. — Ты забыл? У нас же ещё для всех вкусное на последок припасено!        — А я и не помнил, — чуть напрягаюсь я, понимая, что они все решили у меня за спиной.        На «вкусное» было припасено несколько пирогов с разными начинками. Были и с яблоками, и с мясом и с мясом рыбы, а ещё с яйцами и луком — Харуно расстарались. Пироги были особым образом украшены, на их верхушках были вылеплены красивые листья, ягоды, узорчики их теста. Однако, выглядело всё это красиво, а на вкус оказалось просто великолепным!

--- ---

       Праздник продолжался всю ночь. Были и танцы от других кланов, и всевозможные сценки, и просто игры с даже маленькими символическими призами — каменными ложками и украшениями, кусками ткани (очень актуально, ведь как выяснилось, почти все сопливили), маленькими памятными открытками.

--- ---

       За десять минут до восхода Солнца на поверхность из глубин Конохи высыпали люди, которые встречали восход дневной звезды. Обычай был благополучно исполнен, на небе не было ни единой тучки, а это был хороший знак.        Сразу после этого все жители Северного острова вновь заползли под защиту земли, чтоб отоспаться и продолжить празднование с новой силой по пробуждению.

--- ---

       Вечер вновь прошел весело — кланы «гуляли», гудя под землёй, подобно улью.        Я в первый раз с момента пробуждения в теле Хаширамы заимел свободное время. Пока люди были заняты сами-собой, я вышел на поверхность и посмотрел на небо, по которому медленно но неустанно катилось Солнце, готовясь завершить свой путь.        — Расенган, — шепчу я и стараюсь создать технику, но уже в сотый раз не выходит. Я решаю отложить тренировку до завтра, и оглядываюсь по сторонам. Вокруг из земли вырасли от воздействия моей чакры тонкие ивовые ветви, завившись на концах в большие шары. — Тьфу!        Я тяжело вздыхаю, отмечая, что вот завить деревья в клубки — это для меня не проблема, а вот Расенган не выходит!        «Ну, ничего: если долго мучиться что-нибудь получится!» — злобно усмехаюсь я, смотря, как ветер колышет тонкие деревяшки на концах которых свиты шары диаметром почти по полметра.

--- ---

Один из северных островов

       В полумраке пещеры, куда можно было попасть, проплыв добрых пару километров под водой, сидела молодая женщина. Тусклый голубоватый свет, что исходил от светящихся раковин, слегка окрашивал всё вокруг, создавая иллюзию нереальности происходящего.        Длинные ресницы дрогнули, и взгляд ярко-фиолетовых глаз устремился на тех, кто сейчас были здесь вместе с ней. Рука невольно разжала глиняную посудину, и та упала, цокнув о пол, но не разбилась.        — Кто это, говоришь, сделал? — поинтересовалась она у присутствующих.        — Глава Умари, это изготовили пришлые с Большой Земли люди, — девушка поспешно подняла крепкую пиалу. — Те самые, что, не успев появиться здесь, разодрались с Узумаки.        — Однако, они не идиоты, если сразу поняли что эти красноволосые твари из себя представляют. Не то что мы, — она невесело усмехнулась и встала на ноги, пройдясь взад и вперед по помещению. — Где они теперь? Вы это узнали?        — Да, мы выполнили Ваш приказ, — докладывающая девушка слегка замялась. — Но Вам не понравятся известия…        — А что не так? — Умари резко обернулась на говорившую, отчего её длинные белые волосы взметнулись вверх.        — Они примкнули к змеелюдям, и теперь живут вместе с ними на их острове, — отчиталась говорящая.        В помещении наступило гробовое молчание. Глава клана Хозуки опасно сузила глаза, которые впрочем выражали не столько агрессию, сколько сожаление.        — Не успели их перетянуть на свою сторону, — она замолчала и взяла из рук подчиненной глиняную посуду.        — Не получилось бы: по словам торговцев, они спасли Шайори и вместе с ней сразу держали курс на самый северный остров, — девушка виновато опустила голову, а Глава клана задумалась.        — Хикари, — обратилась Умари к той, что до этого говорила. — Нам бы как-нибудь выйти с ними на связь и обсудить наше, хоть и не близкое, но соседство…        — Но Глава Умари! Они в сговоре со змеелюдьми! Они не станут даже слушать нас, да и к чему это? — вспылила девушка, не дав договорить. — Мы и так потеряли слишком многих в борьбе с ними!        — Прекрати истерику, — тихо, но строго произнесла глава водного племени. — Мы не в том положении, чтобы иметь возможность брезговать любой даже иллюзорной защитой. Ты ведь и сама сказала, что нас осталось слишком мало, и тот день, когда Узумаки доберутся до нас, не за горами. Сейчас они заняты чем-то более важным чем мы, но это не значит, что небо над нашими головами вновь не рассекут их техники.        — Простите, я не подумала… Я боюсь за Вас! — произнесла Хикари под осуждающие взгляды остальных присутствующих.        — Не стоит. Нам нужно думать теперь о том, как защитить свои задницы, а пока что шанс есть только, объединившись с этими пришлыми, что делают такую приличную посуду, — усмехнулась Умари.        — Разве нет других вариантов? Неужели стоит так рисковать?        — Видишь ли, Узумаки в курсе, где мы скрываемся, и просто выжидают, усыпляя бдительность, чтоб нанести удар, когда мы перестанем этого ожидать. Они применили ко всем нам, жителям этих островов одну и ту же тактику: разделяй и властвуй. Стоит заметить, что у них это прекрасно получилось, и будь прокляты они и их Шинигами, мы слишком поздно поняли это. А теперь нам ничего не остается, кроме того, как начать объединяться с теми, кто смог дать им отпор, — Умари замолчала.        — Главное, чтоб они не оказались в итоге такими же, как Узумаки или змеелюди, — отозвалась Хикари.        — На счет змеелюдей я промолчу, а вот если они окажутся как Узумаки… Тогда нам с ними точно не по пути! — и молодая глава Клана невесело усмехнулась.        — Мы можем идти? — интересуется принёсшая глиняную посуду.        — Да, можете идти, — Глава Хозуки махнула рукой и отвернулась от пришедших. — И задание по сбору информации о пришедших, а также налаживание с ними контактов, я поручаю тебе, Хикари.        — Есть, — отозвалась девушка, что была ещё младше главы и поспешила следом за остальными нырнуть в воду и направиться к остальным пещерам.

--- ---

Один из островов Свободной Торговли

       Отгуляли мы как следует! Вместо трех дней, получилось пять, но теперь это даже меня не беспокоило: я наконец-то смог заняться тренировками. А вот теперь, пару дней назад, обязав Изуну пересчитать чего и сколько у нас осталось, выяснил, что мы ОЧЕНЬ хорошо гульнули! Да чтоб нам на такие гулянки рьё хватало!        Теперь нам нужно было закупаться и при том поскорее, ведь как сказала Шайори, скоро здесь начнут дуть очень сильные ветра, и нам не стоит лишний раз рисковать.        Я бегло осматривался по сторонам, рассматривая содержимое лавок и думал, что надо как бы завернуть за угол — сопли в носу мешали нормально жить. Мне, по сравнению с другими, не повезло в этом плане: я сложно привыкал к климату, что разительно отличался от того, что был в стране Огня.       «А впрочем настроения в клане стали в самом деле лучше. Да и глупо думать, что с одного запрета Сенджу можно отучить от выпивки. Но ничего: до них дойдет со временем, что и без неё можно обходиться, особенно после жутких головных болей, от которых они мучились в конце трёхдневного праздника», — позволяю я себе почти что счастливую улыбку.        — Помимо всего прочего, нам надо найти липовый мёд и трын-траву для «лекарства от простуды», — всматривается в список Тобирама, и вычеркивал оттуда то, что купили.        — Нам надо поспешить — почти всё взяли, осталось только эти два пункта, — Мадара ещё раз глянул по сторонам, не светя Шаринганом. — Предлагаю ускорить шаг.        — Идите вперёд, я сейчас вас догоню, — негромко сказал я Тобираме, увидев заветный переулок.        — Угу, — понял меня Второй Сенджу, и мы разделились.        В переулке было безлюдно и тихо. Я зашел поглубже и приступил к своему делу. Не то чтобы нельзя было сделать это посреди улицы — можно, но вот только сопли в это время года только у жителей Северных островов. И если бы я так сделал, то привлек ненужное внимание, что было недопустимо.       «Кажется, немного помогает, хотя надо бы что-то нормальное от этого придумать», — подумалось мне после проделанного.        С чувством выполненного долга и облегчения я разогнулся и выпрямился, оторвав свой взор от земли, чтобы узреть направленный на себя меч, что держала в руках Мито Узумаки.        Она перехватила оружие поудобнее, переступив с ноги на ногу, подняв в воздух дорожную пыль.        — Сдавайся, Хаширама Сенджу! — произнесла она с самым серьёзным видом, но не учла пыли, что она подняла с земли.        — Апчхи-и-и-и-и! — раздалось на весь переулок, и в Мито полетели сопли, завачкав её саму и её оружие, что от неожиданности она выронила из рук.        — Вот сопливец! — со злостью и брезгливостью произнесла она, произнося непечатные выражения минимум в три этажа.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ