Часть 3. Глава 7. Алый цветок
18 декабря 2021 г., 08:02
Часть 3. Глава 7. Алый цветок
Остров Хозуки
На острове Хозуки Древо замерло в раздраженном ожидании. Оно злобно тряхнуло листьями, и снова наступила тишина. Глава клана Узумаки тяжело вздохнул, продолжая приближаться к полуразумному божеству, понимая, что конфликт надо решать — иначе оно прожрет еще неизвестно сколько чакры из окружающего пространства. Ему на днях хватило работы по восстановлению заградительного барьера. Ашина тяжело вздохнул, понимая, что Древо злилось неспроста. Кин решила сразу замахнуться на Хашираму, и в итоге Древо взбесилось — шибануло чакрой в обидчиков его создателя, а затем начало пакостить. Первым делом стало не подпускать к себе Узумаки, которые пытались его «накормить». Затем шутки ради (судя по дребезжанию листьев при этом) выжрало из куска заградительного барьера рядом с островом Хозуки столько чакры, что Глава Узумаки в серьёз подумал о том, что надо бы поставить вторую линию защиты на случай вот таких вот обжор. Но вот мужчина вплотную подошел к недовольному дереву и приложил руку к его коре, в миг оказавшись на какой-то поляне. Перед его внутренним взором плавно заскользили его воспоминания, но Узумаки не стал даже пытаться остановить вторжения в свой разум — ему было нечего скрывать, он ничего плохого не желал, во всяком случае творению Хаширамы Сенджу.--- ---
Мито смотрела на застывшего рядом с Древом отца и с трудом держала себя в руках. По сравнению с Шинигами Древо не выглядело страшным или кровожадным, но однозначно оно было сильным полу-богом, или чем-то ещё. Одно то, с какой легкостью оно ударило их корабль, заставляло как минимум призадуматься о том, что из себя представляет тот шиноби, что сотворил это самое Древо в их мире. Но вот Глава Узумаки чуть пошатнулся, и отнял руку от Древа, пошел к кораблям. Мито вздохнула с облегчением, но постаралась сделать это так, чтоб никто не заметил её беспокойств, ведь она в будущем Верховная Жрица, а потому не должна быть подвластна эмоциям. — Что оно сказало? — поинтересовалась девушка на корабле. — Да собственно ничего, — ответил ей мужчина. — Просто считал то, что мне известно и угомонился. Больше его бояться не стоит, во всяком случае пока что. — Думаешь, оно больше не станет нападать на нас? — интересуется Мито, удивляясь что Древо оказалось таким отходчивым. — Нет, будет! — тихо засмеялся Узумаки. — Оно мне так и показало, но это только в том случае, если мы будем лезть к его ненаглядному Хашираме! А так: ему все равно. Ох и неудачно же Кин цель выбрала! Мазанула бы по наглой морде Мадару, и всё было бы куда веселее сейчас! Древо бы не вмешалось, а мы бы сейчас подписывали с Хаширамой мирный договор! Мито на это лишь улыбнулась, про себя подметив, что Кин оказалась очень права, когда выбрала Хашираму. Но она не могла знать о способностях Древа. Удачно всё-таки для них всё сложилось! Особенно для неё: как бы она могла понимать и знать, что её истинному плохо? И тут она поймала себя на мысли, что думает не о благе клана, а о Хашираме и его людях. Стало страшно и стыдно, и она напомнила себе, что прежде всего — Узумаки, и должна думать о своих соклановцах, и только об их благе. — По возвращению в клан нужно воздать почести Шинигами, — слышит она слова своего отца. — Давненько мы не подносили ему даров! Мито понимает, что не участвовать во всём этом не сможет, но никакого смирения со своей судьбой и неизбежностью в ней сегодня нет. Она тяжело вздыхает, и идет прочь от Главы клана, направляя все свои мысли в сторону решения проблемы по имени Шинигами.--- ---
Остров Змеелюдов. Коноха.
Тишина понятие в нашем мире относительное, и обычно затишья наблюдаются перед бурей. Вот и теперь я стою и смотрю на воду, думая о том, что задумала Кин Узумаки? Наши Узумаки конечно поведали мне, что если Кин является истинной для Изуны, то ничего плохого у неё в мыслях нет, и она в самом деле хочет просто видеть его. Мадара же подтвердил, что Хранительница Шинигами действительно не претворялась, иначе бы Изуна не сидел сейчас весь с головы до ног в состоянии счастья. Код, который она наскребла на листе, и который смогли прочесть бывшие жительницы клана Узумаки, говорит только о том, что Кин в курсе, что здесь находятся эти две женщины. Что ещё о нас они знают? И как давно и пристально за нами наблюдают? Я думаю о происходящем дальше, а так же о том, зачем в послании она требовала взять с собой на встречу хотя бы одну из якобы плененных нами Узумаки. — Что творится у этого клана в головах? — тихо произношу я и смотрю в ту сторону, где базируется нынче клан. — Это сложный вопрос, — подмечает Мадара, который подходит ко мне со спины неслышно. — Но плыть придется, всё-таки если бы эти Кин и Мито в самом деле были бы такими уж отбитыми на головы, то Мито не стала бы скидывать в воду оружие Шинигами, а Кин сразу, как подняла его из воды, тут же бы засандалила тебе им ещё разок! Я видел: ей прекрасно хватало на это времени, да и ты там своими гляделками лупал, смотря на рыжих баб! — Это точно, — вспоминаю я события того дня, чуть посмеиваясь, хотя так-то ничего смешного — если бы не странное поведение этих двоих, то они бы нас уделали, и сейчас мы бы слушали до нельзя счастливого Ашину. — Интересно: что она хочет? Сомневаюсь, что она к нам по распоряжению Ашины поплывет с целью еще разок предложить нам мир на их условиях. — Мне тоже так не кажется, — отзывается Мадара, хмурясь. — Тут что-то другое, что-то, чего мы точно не знаем. — Придется плыть, чтоб узнать, — усмехаюсь я, вспоминая как в самом начале своего пути в этом времени я поскорее хотел вернуться домой, в свое время, а теперь практически не вспоминаю об этом. Втянулся в игру под названием «новая реальность»? — А Изуну брать будем? — интересуюсь я у него, понимая, что такие вопросы стоит решать со старшим Учиха, ведь младший сейчас не способен трезво мыслить из-за своей «любови». — Разумеется! В случае, если она попытается что-то сделать, мы можем прошантажировать её тем, что отправим Изуну в Чистый Мир! — заявил Учиха на полном серьёзе. — Думаешь, она поверит? — сомневаюсь я в его затее, ведь Учиха своего брата любит и даже слишком, и потому сыграет ли он это правдоподобно? — Поверит или нет — тут не важно. Главное, что её боевой настрой это точно собьет, ведь, как сказали мне две наши Узумаки, их люди не способны даже в мыслях допустить смерть своего истинного, — довольно оскалился Мадара. Я же вспомнил про то, как от одной из Узумаки получил с размаху по башке только за то, что как мне казалось, я их спасал, а они на самом деле так играли, млея от мысли, что их мужики ну самые-самые. Но дело не в играх, а в том, что тогда они обе не побоялись зарядить мне по макушке, даже видя, что их силы с моими явно не равны.--- ---
Чуть позже, всё те же острова
Изуна Учиха готовился к отплытию вместе с другими шиноби на тот остров, который был сообщен в послании. Наблюдать за тем, как за ним носятся четыре змеелюдки с воплями «Не пустим к этой шлюхе!» было забавным лишь до того момента, пока я не представлял себя на месте этих четверых. Каждый клан имел свою систему ценностей и свои понятия о построении отношений, а также выборе пары. И вот тут был как раз тот случай, когда сталкивались в нашем тихом подземном мирке два противоположных мировоззрения. Если Учиха считали, что всё по любви (она на первом месте, первозданная Искра, что разжигает Огонь страсти, и приходит как озарение), и она все поможет построить, пережить, и смочь, то в клане змеелюдов мыслили с точностью, да наоборот. Змеелюди в прямом смысле строили отношения, анализировали поведение партнера, искали компромиссы, и лезли из кожи вон, чтоб в итоге все получилось — вили гнездо, устраивали быт, старались найти точки соприкосновения интересов, проводили определенное время вместе (при том старания были обоюдными, и как бы никакой искры там не было). Не сказать бы, что они формировали пары с кем-то, кто им был противен. Отнюдь! Они каким-то своим чутьем, пробуя языком запах чакры (или может чего-то еще), понимали — вот то, что нужно! И им, разумеется, было не понятно, как Изуна может не понимать того, что понятно им? И хоть там не было какой-то Искры, что разжигала внутри Огонь, там было больше понятие целесообразности и, скорее всего, подходимости по геному. И вот такая селекция была очень важна у змеелюдей. А если приплюсовать к этому недавний геноцид их народа, то тут им Изуна со своей неадекватной «любовью» был вообще непонятен, и в итоге они решили, что Узумаки — ведьма, что его околдовала. Объяснять им что-то было бесполезно, и потому их просто решили не брать на переговоры — точно всё сорвут!--- ---
У Узумаки
В Комнате Кин было темно и тихо. Мито ждала её, как и было уговорено заранее. На небе появилась первая звезда, и Кин вернулась из храма Шинигами. — Ты долго, — произносит Мито, продолжая полировать лезвие косы Шинигами. — Это тебя сегодня освободили от собрания, и ты в итоге не слушала всех наших Жрецов старого поколения, — ответила Хранительница и тяжело вздохнула. — А я вот там сидела и отдувалась за нас обеих — так что не капай мне на мозг — его и так уже несколько раз за сегодня вскипятили. — И что они говорят? — Мито откладывает оружие древнего бога и помогает Кин разуться. — Да как обычно, — отмахнулась старшая Узумаки. — Что для Шинигами много надо, что надо плыть на континент, что… А впрочем: это не новость! Но я тебя не для этого сюда позвала. — Что-то случилось? — интересуется Мито, стараясь не ерзать от предвкушения. — Не то чтобы случилось, но я вижу, что ты готова узнать правду, — произнесла Кин и нанесла защитную печать, скрывшую двоих сестер от внешнего мира. Свет от Луны теперь не приникает через щелку в занавеске — две Узумаки перестали существовать для окружающего мира. — О чем? — все равно шепчет Мито. — О том, как на самом деле обстоят дела в нашем клане, — отвечает ей Кин и зажигает свечу, которая своим неярким светом согревает присутствующих.--- ---
Где-то в морях у Острова змеелюдей
На остров мы плыли в почти молчании. Не то чтобы кто-то особо боялся засады — сами мы обходными путями отправили туда еще кораблей, и наши люди будут наготове, когда мы прибудем туда. Но точка встречи была выбрана на каком-то лысом куске суши, и это все-таки заставляло немного переживать за планы этой самой Кин. — Её надо забрать оттуда, — ветер доносит тихий, но требовательный голос Изуны Учиха. — Не получится у нас — как только она пропадет, то сразу подумают на нас – после твоего похищения красноволосыми думать больше не на кого! — Мадара уже в какой раз объясняет своему неуёмному братцу, что то, что он задумал, не осуществимо. — А у нас нет возможности противостоять им! — Хорошо тебе говорить! — бухтит Изуна. — Твоя Хозуки с тобой, и, кажись, у неё даже живот намечаться стал! Не мыслимо до заключения союза! — А это знаешь ли Воля Огня! — заявляет старший из двух Учиха. — Вот слышал бы тебя отец… Дальше я их перебранку не слушаю. Я думаю о другом: сколько места в истории занимает личность, а сколько — все остальные? Вот если бы не Учиха со своей медовой манией, то в итоге бы его не стащили Узумаки, он бы не встретил там Кин, которая оказалась его какой-то там половиной. И мы бы не плыли на встречу неизвестному! «И если бы я когда-то не повелся на манипуляцию Сакуры, то меня сейчас бы здесь не было, да и вообще ничего этого бы не было!» — думается мне и я продолжаю смотреть на морскую гладь. И каково мое место в этой истории? Если смотреть на моё прошлое, которое для этого мира будущее, то там я ведь не был Главным Звеном. Да, я так думал в начале, но потом я понял, что я просто — пешка. А кукловодами были другие. Так как тут? Что творится в этой реальности? Какая-то машина, Сакура. А потом я попадаю в тело Хаширамы Сенджу. И я принимаю решение, что нужно спасти Изуну, потому что мне не нравится рассказ Тобирамы о том, что из себя представлял Хаширама Сенджу на самом деле. А затем между кланом Сенджу и Учиха заключается мир. И вот теперь в результате этого жив этот самый Изуна, и мы спешим к Узумаки. Что ждать от этой встречи? И кто во всей этой истории ключевое звено? И благодаря кому больше этот мир изменяется? Знать бы вперед, да только всё уже так сильно изменилось, что тут не сможет предсказать исход, наверное, даже сама Лунная Богиня! Порыв ветра поднял вверх мои отрезанные Кин Узумаки волосы, я в уме прикинул: как бы выглядел в свою бытность Наруто, если бы (судя по тому, что видел здесь), отращивал волосы, подобно другим Узумаки? Но глупые мысли о «мире без войны» были спешно отброшены в сторону — на горизонте появилась земля.--- ---
Место встречи
Достаточно большой кусок земли продувался ветрами со всех сторон так, что жить на нем почти никто не хотел — несколько не особо больших домов местных крестьян ютились в какую-то общую кучу поближе к немногим деревьям, что здесь росли тоже мелкой кучей, совершенно не защищая от царствующих здесь ветров. Сам же остров был почти гладким (не имел возвышенностей), но в отличии от нашего, он был расположен выше уровня моря метров на пятнадцать-двадцать, и потому его не заливало. Всё здесь отлично просматривалось со всех концов, так что Узумаки перестраховалась — своих людей мы закинуть на остров не смогли, как впрочем и она. К месту встречи мы подошли в назначенный час. Кин, как и говорила, прибыла сюда с небольшим отрядом, и среди них была Мито. Вид её был напряженный, и она то и дело сжимала в руках оружие, похоже на длинное копьё — оружия Хидана я при них не наблюдал. Другие Узумаки тоже смотрели на нас угрюмо, и в общем-то неприветливо. Но оно и не удивительно — свежо преданье о нашей недавней стычке. — Ты пришел, как и должно было быть, — произносит Хранительница утвердительно, когда я подхожу на достаточно близкое расстояние к ней. — Нехорошо было бы отказываться от встречи после спасении одного из моих названных братьев, — произношу я. Изуна стоит подальше от меня и с немым обожанием смотрит на Кин, которая собственно тоже отвлекается на него, и пару секунд медлит с ответом. — Из-за обстоятельств нам нужно в самом деле кое-что обсудить, и потому я решила вызвать тебя сюда, — произносит она, и жестом зовет меня за собой в какой-то одиноко стоящий сарай. Мадара спешно просвечивает его Шаринганами, но все равно говорит, что там могут быть какие-нибудь хитрые печати. Но я почему-то понимаю, что Кин тут не для того, чтоб нам гадить — её привело сюда что-то иное.--- ---
За небольшим столом друг на против друга мы сидели и пока что молчали. Мито смотрела на меня своими огромными глазами и чуть недовольно вздыхала по одной ей ведомой причине. Изуна же стоял сзади от меня и если только не сейчас готов был сорваться в сторону Хранительницы, и утащить её куда-нибудь в соседний сарай, например. — Я предлагаю заключить негласное перемирие, — наконец, произносит Кин. — Вы не так давно это нам предлагали — тогда я получил по роже Косой Шинигами, — отвечаю ей я, оскаливаясь. — Радуйся, что только по роже — могла ведь и башку снести незаметно, — отвечает она, ухмыляясь. — Так что будь счастлив, что всё так кончилось! Древо твое отлично работает! А главное: вовремя. Но мы отклонились от темы. Я предлагаю перемирие между нами — повстанцами Узушио и вами — Конохой и его жителями. «Так значит, в Узушио есть те, кто готовы свергнуть власть и не согласны с тем, что там творится? Аж настолько, что здесь, среди них, стоит Мито, дочь Главы клана?» — кажется, моё удивление отразилось на лице кривоватым оскалом. — А чего ты удивляешься? — спрашивает Кин, хлопнув длинными ресницами. — В любом поселении так случается, когда начинает твориться какая-то дичь, с которой большинство откровенно не согласны. — Так почему же вы ничего не делаете, чтоб это предотвратить? — спрашиваю я у неё, всё ещё находясь под впечатлением. — Потому что на каждом из нас печати, которые по факту контролируют нас, и не дают нам свергнуть этого Шинигами, — произносит Кин. — Я, знаешь ли, вот всю жизнь с себя её снять не могу, как бы не пыталась. — И они прям такие не снимаемые? — интересуется стоящий здесь Мадара. — Не снимаемые! — отвечает ему Хранительница. — И мы из-за них выступить против обнаглевшего божества не в состоянии! — Почему? — спрашиваю я у неё. — Потому что он просто сорвет защитные печати, и высосет всех нас до основания, сожрав и нашу чакру, и наши души, — она перевела дыхание и продолжила. — Как-то раз давным-давно мы уже пытались поднять против него бунт, и в итоге он прибил половину из нас. И с тех пор мы постоянно пытаемся, но окончательно у нас это не выходит, да и получается криво. Хотя у моих сестер относительно получилось, и они теперь среди вас. — Мы не стали брать их обеих с собой — только одну, — отвечаю ей я, понимая, что она не видит среди нас сейчас ни одной из них. — Здесь только старшая. — Хорошо, — Узумаки удовлетворенно кивает. — Она из них двоих как-то смелее что ли. — Так что ты ждешь от перемирия? — интересуюсь я, смотря в её почти что бездонные глазища. — Стандартное: мы не нападаем на вас по возможности, и вы на наши отряды тоже, — отвечает она. — И это всё? — Нет, — отвечает она. — Мы разделим сферы влияния в торговле — чтоб не возникало конфликтов на этой почве в будущем. И всем будет выгодно. — Что еще требуется от нас? — спрашиваю я, видя, что она не может на что-то решиться. — Я предлагаю в обмен на помощь в устранении Шинигами в дальнейшем сотрудничество с вами, — произносит она, касаясь одной ладони — другой. — Уничтожить Бога? — переспрашиваю я, проверяя не послышалось ли мне. — Да, — неожиданно Мито встревает в разговор. — Мы не можем сами это сделать — нам нужен кто-то извне, чтоб он наложил внешние печати — сами мы не можем. И потому просим помощи у вас, а взамен потом по итогу между нами (Узушио) и вами (Конохой) будет заключено перемирие. И мы сможем спокойно существовать на островах. — Убить Бога? — переспрашиваю снова я, припоминая одну богиню, которую мы, кажется, одолели только потому, что она оказалась излишне сентиментальной, и потому нам поддалась. Ну, и ещё Сакура «удачненько» вылетела, правда потом всю жизнь жалела, что поспособствовала запечатыванию кланового Божества. — Мы думаем, что это возможно, — произносит Кин чуть отстраненно. — Во всяком случае есть такая вероятность, если вы не предадите нас в итоге. Я молчу и ничего не отвечаю. Когда-то в мое время Узумаки просто исчезли почти всем кланом. И я не раз, и не два, задумывался над причиной такого события. Каких-либо документов я нарыть не смог. И вот теперь, слушая эту самую Кин и Мито, я понимаю, как могли пропасть и куда почти все Узумаки. Перед моим внутренним взором отчетливо видна картина, как вот так же вот с Хаширамой вполне могли договориться Узумаки о содействии в предотвращении существования их Божка. А в итоге или ничего не получилось из-за допущенной где-то ошибки, или Главы Конохи сделали всё это специально, просто избавившись от конкурентов… «Каковы лицемеры! А ведь на форме шиноби до сих пор знак водоворота!» — думаю я, вспоминая, что вообще-то Хаширама после своего головокружительного триумфа по победе над Учихами и объединением всех, кого можно, вокруг себя, как бы просто откинулся во время первой мировой бойни шиноби. И вот закрались в мою душу подозрения… — Мне вот интересен кое-какой момент, и если уж мы планируем стать союзниками, то я рассчитываю на кое-какую информацию прямо сейчас, — произношу я. — Смотря что ты хочешь знать, — отвечает она, чуть лукаво улыбаясь. И свет Солнца как-то по-особому отражается в её глазах, отчего они, кажется, светятся, что вызывает у Изуны вздох восторга. — Я хочу знать, что мне пообещал Ашина, и на что я согласился в результате переписки? — меня это волновало уже давно, с того момента, когда нас так просто повели на жертвоприношение Шайори. — Хм, так ты и в самом деле потерял память? — она усмехается снова. — Знаешь, ты ведь согласился стать вместе с Сенджу частью нашего клана в обмен на помощь в захвате Учиха. И мы согласились тебе помочь. Правда, плата за то, что мы поделимся с вами знаниями и усилим вас печатями достаточно высока, что не удивительно для тех, кто решил служить Шинигами. — И какова же плата? — интересуется хмурый Мадара. — Просто периодически доставлять нам людей для жертвоприношений и всё! — она пожимает плечами. — Это ведь очень нужно, чтоб Шинигами не высосал в итоге тебя через печать… — Значит, мне должны были нанести печать? — уточняю я. — Да, — она слегка улыбается. — И у нас в Узушио хранится образец твоего письменного согласия скрепленного печатью на то, чтоб быть таким же, как и мы! И именно по этому Ашина тогда не боясь провел тебя на ритуал. И в результате ты должен был стать гораздо сильнее, и так одолеть Учиха. Ну и еще надо приплюсовать к победе немного наших технологий. Не самых лучших, разумеется. — Согласия? — уточняю я. — Да, ты теперь по факту частично завязан на этого нашего Шинигами, и потому он при желании может дотянуться до твоей чакры и души, если ты слишком уж истощишь себя, например, — кажется, после этих слов Хранительницы я побледнел, что стало слишком заметно. Её слова объясняли, почему во время снятия печати с одной из Узумаки, Шинигами смог меня достать. — Но ты не волнуйся! Это не так плачевно, как, например, в моём случае, или в случае с Мито. У нас на теле они не снимаемые! И в случае наших ошибок, приведут к нашей смерти. Сначала — к смерти Мито, как Жрицы, потом — к моей, ну и так далее — до последнего Узумаки. Что-то после её слов мне стала подозрительно понятной смерть Хаширамы Сенджу во время войны. И если до этого момента я как-то не особо планировал влезать в противостояние с Богами (кому в здравом уме это надо?), то вот теперь был весьма существенный стимул. И мне не хотелось откинуться раньше времени из-за того, что когда-то этот олух небесный (Хаширама) умудрился по своей тупости вместо того, чтоб договориться с Учиха, связался с Узумаки и приобрел печати на заднице сомнительного назначения! — Мы обязательно поможем вам, — слышу я у себя за спиной голос Изуны Учиха, и меня снова передергивает от того, что меня, кажется толкает сама жизнь туда, куда мне не очень хочется, даже после всего услышанного. — Мы спасем Узумаки! — Мне бы хотелось на это надеяться, — произносит Кин и её губы трогает намек на улыбку. — Что же до тебя, Хаширама, то мы в итоге все только приобретём: мы, возможно, станем свободными, ты — станешь Освободителем, тебя запомнит история. — Никогда особо к этому не стремился, — вру я, вспоминая, как когда-то ломился на место Хокаге ради того, чтоб смотреть на всех свысока, под предлогом, чтоб меня признали. — Хм, — она чуть ухмыляется, а Мито как бы потягивает носом воздух. — Не стремился, так не стремился. Кин произносит это так, что мне становится очевидным то, что она все поняла, да и Мито собственно тоже чуть сузила глаза, смотря на меня и просто не озвучивая вслух, что я соврал. — Но мы и в самом деле подумаем над тем, чтоб рассмотреть решение вашей проблемы хотя бы для того, чтоб не иметь под боком вот таких беспокойных соседей, которые могут быть потенциально сильными союзниками, — отвечаю ей я, на что она улыбается открытие. — Но мы в любом случае не сможем решить эту проблемы быстро, если вообще сможем её решить. Нам не хватает знаний, и у нас на это пока что мало доступного времени. — Возможно, кое-какими знаниями мы с вами поделимся, — Кин не особо довольна этим моментом, но тут ничего удивительного — ведь на самом деле гарантий никаких нет, что мы не предадим, и что у нас все получится, да и что они не предадут нас. — Но мы заключим союз о том, что в случае получении от нас знаний, вы будете обязаны спасти хотя бы треть из нас! Иначе мы не станем сотрудничать! И ещё: у спасенных должны быть те же самые права, что и у вас. И никаких печатей на них быть не должно! — Это подразумевается — среди нас нет рабов и не будет, — произношу я. — У нас как бы нет печатей, даже у Учиха, у которых весьма интересные глазки. Всё-таки в этом понимании мы слишком далеки как от вас, так и от клана Хьюга. — Хм, — Хранительница улыбается. — Возможно, если бы в прошлом мы были не так сильно окружены врагами, или же если наш враг был бы всего один (намекает на ситуацию с Сенджу и Учиха), у нас бы тоже никаких рабских отметин не было. — Нам бы надо составить договор, — Мадара как всегда серьёзен. — И мне интересно наше будущее сотрудничество уже сейчас. Всё-таки пока что это немного туманно. А дальше мы читали вполне себе прозрачный договор, в котором было четко и понятно изложены требования людей, которые просто хотят быть свободными. Я поставил свое письменное согласие в двух договорах, а ниже выразили свое согласие Изуна, Мадара, Кин и Мито. — Только если ты попробуешь обмануть нас, или если вы все просто не станете выполнять обещание, то вас сама Чакра покарает, — произносит предупреждение Кин. — Я не вижу такого пункта в договоре, — Мадара вновь активирует Шаринганы. — Тут такого нет. — Есть, или нет, но это случится, — Узумаки снова улыбается. — Хотя бы потому, что так всегда бывает, если кто-то не сдерживает обещания. Наш клан это давно заметил. — А если по правде? — спрашиваю я. — Куда ты спрятала печать? — Дело не в печати — дело в устройстве этого мира, — она чуть улыбается. — Так что каждого все равно настигнет кара. И если не сразу, то позже, и если не сама, то с чьей-то помощью. Я же невольно вспоминаю, что в моем времени не стало и клана Сенджу, и клана Учиха. Может ли быть причина в этом самом проклятии Узумаки или же в том, что этот мир имеет свои четкие правила, которые нельзя нарушать? Куда она спрятала печать? И если с Сенджу всё понятно, то с Учиха Узумаки могли заключить союз, например, тайно. Да и, например, могли в свое время вообще позвать их жить к себе — ведь хотел же Мадара куда-то увести свой клан? И явно не в пустоту! Переговоры тем временем окончены, и Кин подходит к Учиха. Изуна так нежно и аккуратно берет её за руки, касается их губами, Узумаки с такой нежностью смотрит на него, и даже Мадара понимает, что надо бы выйти из этого сарая. Когда я закрываю дверь, выходя последним, я вижу, как Изуна укладывает свою избранницу на стол. Дальше смотреть не имеет смысла — и так все понятно. Я лишь намекаю Мадаре на благоразумие его братца, и он говорит, что тот уже нажрался специальной травы, которую дала ему Шайори, так что при всем желании не получится у Узумаки что-то получить от Изуны, да и он не собирается давать ей ни капли семени.--- ---
Полчаса спустя
— Как пожелает моя госпожа! — слышится чуть рычащий голос Изуны. — Хочешь, я оближу твои ноги? — Нет, — Кин глухо смеется. — Я хочу продолжить! А ноги можешь облизать позже! Из сарая вновь доносится скрип теперь уже расшатанного стола, и я вздыхаю, стоя рядом с Мито. Она с непроницаемым лицом смотрит на море. Солнечный свет красиво раскрашивает его бурлящую гладь, придавая этому мгновению какой-то нереальный оттенок бытия. Ветер вновь вздымает вверх её волосы, и я ловлю себя на мысли, что начинаю задумываться о том, какой бы была моя жизнь, будь бы в ней все хорошо? Если бы был клан, если бы была семья? Кин требует быть с ней жёстче, потому что она того заслужила, и мои мысли возвращаются к печатям и прочей ерунде. Узумаки ведь такие Узумаки — по себе помню, и потому понимаю, что в даже благородной цели должен был быть подвох. Мадара тоже ходит неподалеку, периодически поблескивая Шаринганами, и, кажется, испытывая гордость за младшего братишку. Но скорее тут дело в успокоении — (по слухам)он уже и не надеялся, что у него появятся племянники. — Так где печать? — спрашиваю я у Мито, зная, что она не сможет соврать слишком сильно. — Это ведь не простое дело — не могли Узумаки не перестраховаться. Вы ведь даже меня как-то умудрились подсоединить к своему Божку, просто имея моё письменное согласие и какой-то оттиск печати. — Прости, — произносит она совсем без эмоций, и я не узнаю в ней ту наивную девчонку, что смотрела когда-то, когда я увидел её в первый раз, не на меня своими большими глазами. — Но так было нужно. Мы слишком научены горьким опытом союзов, которые заключались лишь во имя того, чтоб попытаться украсть наши секреты, или поработить. — Так печать всё-таки есть? — я возвращаю разговор в прежнее русло, понимая, что печать точно есть. — Да, мы подстраховались. Предадите нас, и ваши клану вымрут в итоге. Как это случится — не важно, но случится. — Ну и теперь, когда я всё знаю, может быть, скажешь, где вы её и как спрятали? Мне ну очень любопытно, — прошу у неё я — надо быть готовым к следующему разу, хотя мне все больше очевидно, что если не вытащим из жопы Шинигами красноволосых, то никакого следующего раза не будет — все точно повторим судьбу кланов Сенджу и Учиха в моё время. — Под столом, с обратной стороны, — Мито улыбается чуть печально. — А сейчас Кин и Изуна скрепили договор окончательно. — Наверное, тем же самым сегодня по плану должны были заняться и мы с тобой? Ты ведь не просто так тут стоишь вся такая… загадочная? — Да, — она кивнула головой, чуть вздрагивая. — Ты ведь этого хочешь? — А есть ли смысл? — спрашиваю я у неё, пожимая плечами. — Мы половинки одного целого. Это так редко бывает в нашем мире! И зачем тянуть? Возможно, нам и жить-то осталось не долго, — она призывает меня жестом к тишине. — Шинигами в любой момент может взбеситься, и пожрать нас, вы в любой момент теперь можете последовать за нами…. — Но я не скреплял договор близостью с Узумаки, — напоминаю я. — Так что Сенджу в безопасности. — Глупости, — она отрицательно качает головой. — Этим скреплением мы лишь усиливает закон, что действует в этом мире для всех и каждого. Так что не обольщайся. Она замолкает и теперь только ветер завывает вокруг нас. Я невольно задумываюсь о том, что вот этого вот не было бы, соверши я что-то иначе, чем делал… «А может быть вот это именно тот момент, который при любом раскладе должен случиться? Возможно, это одно из того, что я должен исправить, вернувшись в прошлое? Спасти Узумаки, и тем самым спасти клан Сенджу и Учиха? Как должно было быть правильно и изначально? Возможно, правильно, когда все бы мы были вместе? И Узумаки, и Учиха и Сенджу, да и все остальные, кого удалось принять в Коноху?» — думаю я, повернувшись к Мито, которая так и стоит облокотившись спиной о стену сарая. Вокруг царит какая-то безмятежность. Наши шиноби и шиноби Узумаки-сопротивления ходят по острову, никто ни на кого не кидается, и понимание, что вот так вот и должно быть в который раз настигает меня. Почему-то вспоминается детство, то время, когда я был в приюте. И ведь не было бы никаких приютов, если бы клан был жив… И я в прошлом, и у меня есть шанс всё исправить. Ветер выбил из высокого хвоста Миты прядь волос. Почему-то сейчас мне особо видно, что она не выглядит счастливой и не наслаждается тем, что они нас обманули. Она смотрится как человек, который сожалеет, но и не более того. Как тот, кто не спокоен, кого тяготит будущее своего народа. Что вообще чувствует тот, у кого жизнь определяется наличием печати на теле и капризами кровавого бога? Ничего хорошего. Я вот не ощущаю себя свободным теперь в полной мере, хоть на мне и нет печатей. Рука моя тянется к её лицу, и я пытаюсь заправить её прядь волос за ухо, но у меня не получается. Она резко вскидывает свою красивую ладонь, и поправляет прядь сама, задевая пальцами мою руку. Тепло разливается по моему телу. Что это? Вокруг нас на земле появляются узоры, что вырисовала Мито своей чакрой. Глаза её закрыты, и, кажется, сейчас рядом со мной какое-то божество. Чистое и непорочное посреди кровавого мира. Рука моя тянется к её лицу, и я касаюсь светлой кожи. Она улыбается. Почти безмятежно. Только складка между бровей выдает внутреннее напряжение. — Хочешь, можем пройтись по острову? — предлагаю я, когда она открывает глаза, и эффект теплоты куда-то пропадает. — Давай, — она кивает головой и идет вперед. Её длинные почти красные волосы колышутся на ветру, одежда красиво развивается, и я стараюсь запомнить этот момент. «Вот из таких моментов складывается жизнь», — вспоминаю я слова Сакуры и становится чуть грустно, появляется привкус горечи на языке. Она ведь умерла, как и Саске. Мито оборачивается и машет мне рукой. И почему-то становится легче, почему-то я понимаю, что должен смочь. Я ведь смог до этого всё, что хотел? Но вот вопрос: то ли я хотел и делал, что было на самом деле нужно? Мито машет рукой и отдаляется от меня. Сзади от неё раскинулась водная гладь, что как и всегда не спокойна. Такая тем не менее синяя, такая огромная, в сравнении с нами, простыми шиноби. И я делаю шаг к ней. Я иду за ней, стараясь не отставать. Рука моя тянется к земле и я срываю травинку. Мокутон получается легко и просто и я не задумываясь, когда она оборачивается в следующий раз, протягиваю ей цветок. Он кроваво-красный. Такой же, какие рисовала на своих рисунках Рури (дочь бывшего главы клана Кагуя). «И даже сейчас не получилось нормально. А ведь хотел белый», — проносится в моей голове. — Красиво, — произносит Мито, уберая руку с оружия, и забирая у меня цветок. — Я это запомню.КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ
