Часть 4. Глава 5. Красная долина
2 февраля 2022 г., 09:11
Часть 4. Глава 5. Красная долина
С тех пор прошло уже около 10 лет. Срок вроде бы и не маленький, но на самом деле предстоит еще много всего сделать! И вот теперь на «Большую землю» вновь собирался отряд, во главе с Изуной Учиха. Рури еще раз раздраженно потерла виски и посмотрела на четверых стоящих напротив неё змеелюдок. Эти женщины змеиного племени были основной её головной болью при распределении миссий. Они не так давно приняли решение, что периодически будут сопровождать «своего Изуну» на миссиях. И если два предыдущих раза Учиха ничего не говорил, то в этот раз отец большого семейства (или «большое гнездо», как его кликали в народе), четко дал понять Рури, что не желает их видеть рядом с собой, как впрочем, и в последующих. Молодая женщина еще раз раздраженно потерла виски, и смотря на этих четверых, крепко призадумалась: а может быть не стоит быть одной из основных претенденток на место Главы Конохи после своего многоуважаемого отца? Столько нервов тратится на людей! — В последний раз говорю: вам там делать нечего! — произносит уже давно не девчонка клана Кагуя и Юки. — У вас далеко не та специализация! — Да ладно, — со скепсисом смотрит на неё старшая (Нигаи) из сестер. — Так и скажи, что тебе Изуна приказал нас отправить куда-нибудь на «миссию мира» выпускать в небо голубей и резать красные ленточки! — Ну, приблизительно так, — отозвалась Рури, гадая, чего этим четверым дома не сидится? И ведь детей у них мерено-не-мерено, и даже одна из них — это когда-то старейшина Ясу. И дом — полная чаша! Так нет: ломятся на потенциально опасные миссии вместе со своим Изуной! Неуёмные бабы! Но в то время, как они продолжают канючить, в голове у Рури созревает план. — Так–то я не могу ослушаться вашего мужа — он старше по званию. Но вы же все равно поедете вместе с ним? — Да! — кивают все головами и произносят хором. — Я выдам вам пропуск на эту миссию, но с одним условием! — Рури жестом призывает к тишине. — Больше ни на одну миссию, если Изуна того не позволит, вы не поедете, и канючить больше не станете! — Хорошо, — нехотя соглашается старшая (Нигаи), но по виду этих четверых видно, что так просто они не сдадутся. Пропуск изготовлен, нужные печати нанесены, и вот вся четверка стремится к подводному кораблю. Изуна не то чтобы удивлен, но молчит. Черты его лица давно заострились и стали более хищными, потеряв свою юношескую «милость», да и сам он стал выше ростом, шире в плечах — одним словом, возмужал за прошедшее время. Обреченно вздохнув, он произносит только одну фразу: — В последний раз! — Хорошо-хорошо, — примирительно произносят змеелюдки и умильно улыбаются. — В последний! — рявкает Изуна, заставляя всех четверых наконец-то заткнуться. — Мне в своё время хватило умершей Кин на моих руках! — И именно поэтому ты нас запер на островах?! — произносит Яшими. — И те две миссии на которые мы с таким трудом выбились — это красование на приемах! Да над нами весь клан ржёт! — Хм, — ответил им Изуна, смерив всех четверых тяжелым взглядом. — Я всё сказал. На этом он развернулся и ушел, оставив своих жен в одиночестве в предоставленной им комнате.--- ---
До места назначения они добрались быстро, и на взгляд женщин — ничего страшного и ужасного в этой миссии не было! Подумаешь, какой-то отсталый порт! Не то это место, чтоб чего-то здесь бояться! — Изуна, — позвала вечно хмурого мужа Таноми и постаралась не увеличивать автоматически груди. — Ты пойдешь с нами на торговые ряды? — Мы всё, что нужно, закупим оптом. Не стоит тратить время на розницу — все равно переплатим, да и люди там позорные, — отвечает ей он, проверяя бумаги. — Так ты с нами не пойдешь? — спрашивает Хороми. — Ты не поняла: вы тоже никуда не пойдете, — Изуна непреклонен. — Тут не безопасно, и я не вижу смысла в прогулках в этом убогом месте! Вот в следующий раз поедете на «миссию мира» и там будете гулять. — Ну, хорошо, — произносит Нигаи (старшая) и незаметно делает жест и применяет технику своего клана — шипит так, чтоб Изуна и не понял ничего. — Девочки! Он сейчас свалит и мы накупим всего, что нашим душам угодно!--- ---
Изуна, как и предположила Нигаи, ушел почти сразу, убедившись, что эта четверка сидит на корабле. Женщины тихо вышли из корабля и, накинув на себя темные одежды, пошли в сторону торговых кварталов. Чего здесь только не было! И оружие, и шелка, и другие ткани, и еда, и украшения, и прочее. Но не смотря на всё это великолепие — в порту цвела багровым цветом преступность. Несколько раз женщины становились свидетелями мелких краж, но не вмешивались — не стоило нарываться здесь на неприятности, да и торговцы не особо беднели от потерянного. — Ай! — вдруг раздался визг. — Я ничего не крала! — А если проверим? — слышен голос одного из торговцев, и, очевидно всего он достал то, что украли. — Это моё! — взвизгнула девчонка. — Что-то не помню, чтоб ты за это платила! Да еще и орешь! — возмущается торговец. — Надо бы тебя поучить хорошим манерам! — Кажется, в этом городе только одна неудачница, — чуть ухмыляется Яшими. — Бывает же! — Может быть, заступимся? — предлагает Хороми. — Она мелкая ещё и… странно, что она пыталась «увести» какой-то огрызок ткани. — Глупая какая-то, — Яшими смотрит на то, как неудавшаяся воришка пытается вырваться, но ничего у неё не получается. — Давайте заберем её оттуда, — принимает решение Нигаи, когда становится понятно, что девчонка точно будет бита как минимум двумя охранниками торговца. — Мы заплатим за неё, — произносит Яшими твердым и уверенным тоном, не терпящим возражений, хотя не так давно была не в восторге от того, что ей придется встревать за мелочь. — Нашли за кого платить! — ответил ей торговец. — За воров! Что с неё вырастет? Живет тут одна, по улицам носится и ворует. Нигами ничего ему не сказала. Не сказала о том, что дети в её возрасте ещё не могут работать, и что сам бы он навряд ли в её возрасте смог выжить в одиночестве, не стала говорить, что ему надо бы поменьше жрать, а то скоро пузо до подбородка достанет, а еще, что бракованные огрызки ткани мог и так отдать мелкой девчонке. Но она сдержалась, ведь устраивать посреди торговой площади разборку в стиле «аля шиноби» они не собирались — портить репутацию Изуны не входило в их планы.--- ---
— Спасибо, — с благодарностью произнесла девчонка, когда они отошли от торговцев подальше. Она смотрела на женщин своими огромными карими глазами и её грязные спутанные черные волосы некрасиво спадали до плеч. Сама она была худой, отвратительно одетой, но, тем не менее улыбалась и, кажется, никого её счастливее не было на всём белом свете. И во всём её неухоженном облике угадывалась красота, которая еще не распустилась, но однажды точно явит себя этому миру. — Мы проводим тебя, — неожиданно сама для себя произнесла Яшими. — Темнеет уже. — А? — девчонка просияла ещё больше. — Вы придете ко мне в гости? Идемте, здесь не далеко — за городом сразу. И они пошли вместе с ней. Она по дороге рассказывала о том, что живет не богато, и теперь сирота. До этого жила здесь со своей матерью в небольшой лачуге, но та умерла от ножевого ранения (с хмурым видом произнесла девчонка), ведь работала в каком-то кабаке, и в итоге кто-то из клиентов перебрал и кинулся на неё. Теперь она осталась одна, и стала жить в доме матери. Аренда была проплачена ещё за пять лет — мать успела внести оплату перед смертью — собиралась выкупать в итоге этот дом — и потому девчонку не забрали в приют. Ей выделили минимальное пособие, и теперь она, в свои почти 6 лет вот уже пол года живет одна. — И никто тебя не трогает? — поинтересовалась Нигаи. — Нет, — тяжело вздохнув, продолжила мелкая. — Я ведь пообещала, что как только стану достаточно взрослой, выполню обещание своей матери и выкуплю этот дом. Поэтому владелец сдаваемых домов велел ко мне не лезть. — Я б сказала, что он святой, если бы не была уверена, что в определенный момент, он бы решил взять с тебя плату натурой, — подметила Яшими. — А что? — спросила она у своих недовольных её замечанием сестёр. — Тут все и так слишком ясно! — Возможно, — грустно произнесла мелкая. — Но я пока что надеюсь, что смогу в будущем отработать этот долг перед ним другим образом. А вот мы и пришли! Домик был маленьким — всего в одну комнату, которая даже разгорожена нормально на две части не была. Два небольших окна были прикрыты дешевыми тряпками, да и весь вид благоустроенности не выдавал. Несмотря на то, что мелкая жила одна, тут было достаточно чисто. На печи, стоящей прямо посредине, стоял вполне себе чистый ковш для воды, в который, очевидно всего кидался чай. Здесь же было ведро с чистой водой. Невысокий столик и циновка рядом с ним, и как ни странно небольшая кровать из-под которой выползла черная кошка. — Это моя любимица! — с гордостью произнесла девчонка. — Я её у хулиганов отбила! И теперь она живет здесь, со мной. Я её на улицу не выпускаю, чтоб больше с ней ничего такого не случилось. Вон: она и так на одну лапу не может наступать! — Понятно, — произнесла Нигаи и чуть улыбнулась мелкой. — Ой! — вскрикнула она. — Я ведь чаем вас напоить хотела! Правда, к нему у меня только сухари, но я еще соль достану! Девчонка кинулась к печи, и отвернулась от них, а змеелюдки применили свою клановую технику. — Не стоит оставлять её здесь, — произнесла Нигаи. — И так понятно, чем и где она в итоге кончит. — Но пойдет ли она с нами? — Таноми засомневалась. — Планов в своей глупой голове уже нарисовала тьму! Сама сидит вся в грязи, а таскает вместо мыла куски ткани зачем-то. — Можно будет напоить её снотворным, — предлагает Яшими. — А там — проснется на теплой кровати под теплым одеялом и забудет, что вообще тут когда-то жила! — Надо всё равно спросить, — Хороми чуть улыбается. — Всё-таки так проблем будет меньше! — Хорошо, — кивает головой Нигаи. — Но если нам была судьба встретиться с ней, то, наверное, это для чего-то нужно? — Вот! — вскрикнула девчонка и повернулась к ним. — Прошу к столу! Чай скоро буде готов! Змеелюдки сели и молча смотрели на движения ребенка, такие выверенные, такие правильные для её возраста. Даже не понятно откуда она умудрилась достать яблоко и ловко порезала его ножом, разложив дольками прямо на стол, который, надо отметить, был чистым. — А как тебя зовут? — поинтересовалась Нигаи. — Юмико, — ответила она. — Но вы можете называть меня так, как вам будет удобно! — Юмико, значит, — Нигаи переглянулась с сестрами, ища поддержки, в почему-то показавшимся таким важным деле! — А ты хочешь поехать с нами на наши острова? Там хорошо и мы будем о тебе заботиться, и там у тебя будет дом. — Правда? — девчонка подпрыгнула на месте и спугнула сидящую рядом хромую кошку, что отошла чуть дальше. — Вы возьмете меня к себе? Своей служанкой? — Не служанкой, а воспитанницей, если ты будешь стараться, — четко проговорила Нигаи, а младшие сестры кивнули головами, подтверждая её слова. — Правда? — но тут лицо девчонки помрачнело. — Но я не могу никуда ехать без своей кошки. — Мы возьмем её с собой, — пообещала Нигаи. — И она будет жить в твоей комнате, как и сейчас. — А можно мне взять свои вещи? — поинтересовалась мелкая. — Да, — Яшими посчитала, что переговоры окончены, и можно уже не сюсюкаться с ней. — Собирай свои манатки и пошевеливайся: наш корабль отплывает через пару часов, а нам еще дойти надо. — Ага, — счастливая девчонка кинулась к кровати и достала простыню. — Это для кошки, — со знанием дела заявила она. Следом за простыней и погружением туда флегматичного животного, она нырнула под кровать и достала оттуда средних размеров деревянную коробку, которую с весьма гордым видом подволокла к змеелюдкам. — Что внутри? — спросила Хороми, пробуя змеиным языком воздух. — Там мои остальные сокровища, — и она открыла коробку, вытащив на тусклый свет свечи кукол. — Я сама сделала! Видите! И ткани по цветам подбирала! Это вот я, а это — моя младшая сестра как будто бы, ну, если бы она у меня была, но её ведь не было… Но удивили змеелюдок не фантазии девчонки, а то, какой узор был вышит несколько неровными стежками на одежде двух сестер. Там, по подолу и спине красовались клановые вышивки Жрицы и Хранительницы Шинигами. Но девчонка никак не могла быть связанной с такими высотами клана Узумаки, и явно не видела этого в этой жизни. — И волосы сама сделала? — спрашивает Нигами, приседая и беря протянутую куклу в руки. — Да! Сама покрасила мех козы в красный! — девчонка засмущалась. — Но я не знаю, почему так решила? Я вот ведь с чёрными волосами, и, значит, сестра у меня должна быть с черными волосами! — Не думай об этом, — сказала Нигами, тяжело вздыхая, и понимая, кто перед ними и с кем свела их судьба. Девчонка тем временем стала запаковывать куклы на место и вывалившиеся на пол лоскуты. — Бывает же, — произнесла Яшими (их не слышно — они применяют свою технику), с какой-то жалостью смотря на когда-то Кин Узумаки. — А ведь если бы мы не поехали, то тут бы она и осталась. Изуна ведь не пошел бы по торговой площади, — Таноми завязывает получившийся мешок с кошкой потуже. — Просто судьба, — Яшими тоже вздыхает. — Подумать только: им все-таки суждено быть вместе! И случится эта встреча, что в первый раз, что во второй, нашими стараниями! — Возможно, так должно было быть, — Нигами, как самая старшая всегда находила происходящему наиболее разумное объяснение. — Вот не стоит жаловаться на судьбу. В большинстве случаев в весьма мудром возрасте многие мужчины во многих кланах приволакивали себе в дом кого-то помоложе. Не всегда Первая жена была так рада второй, и так хорошо складывались с ней отношения. А здесь мы сами выбрали, правда, немного того не ожидая. Да и быть им вместе в самом деле судьба. И не нам решать в этом случае. А мы и так получили то, что хотели — Изуна всегда будет наш, от него мы родили много прекрасных детей, и при любом раскладе мы получили свое счастье. Так пусть и он тоже будет счастлив вместе со своей Кин. Змеелюдки замолчали, а девчонка наконец-то закончила паковать своих кукол и тряпки. Свеча была задута, а чуть позже из дома вышли четыре женщины, одна из которых несла коробку, другая тюк с притихшей кошкой, а третья — закинула за спину ребенка, который не мог идти с той же скоростью, что и взрослые, и потому бы только мешал.--- ---
Изуна ждал только их — они опоздали к отплытию корабля. Он смотрел на них скрестив руки, и уже готовился было что-то высказать, но тут Нигаи велела ему жестом замолчать. — Юмико, это Изуна-сама, наш муж и Глава нашей семьи, и мы хотели, чтоб ты относилась к нему с уважением, — произносит старшая из всех сестёр. — Иди, поздоровайся с ним и покажи ему своих кукол. И девчонка ловко извлекла из коробки двух «сестер». Изуна рвано вздохнул — не узнать вышивки жречества клана Узумаки сложно! Да и рассказ о непутной младшей сестре весьма явно намекал на кое-кого. Мужчина сделал шаг из тени на свет, и девчонка замерла и замолчала, всматриваясь в лицо мужчины перед собой, и хмуря свой лобик. Изуна тем временем извлек прибор для поиска Кин и он ничего не показал. — Странно, — произнес Учиха. — Прибор не показывает у неё сродства с ней (имеет в виду Кин) по чакре. — У меня нет чакры, — пожимает плечами девчонка. — Иначе бы меня стали учить на телохранителя для моего предыдущего хозяина. — Понятно, — как-то немного потеряно произносит Изуна, осознавая, что все поиски Кин были основаны на её чакре, но в самом деле, если чакры нет, то и найти её с помощью прибора было невозможно. Мужчина понял свой промах и на мгновение зажмурился, стараясь отогнать от себя осознание той катастрофы, что могла сегодня произойти, не поехав с ним его четыре жены. — Я не знаю, где видела вас раньше, но однозначно видела! — с уверенностью, правда, тихо, произнесла когда-то Кин, выдернув Изуну из своих видений, что теперь проносились перед его внутренним взором. — Возможно, ты вспомнишь сама, — чуть хриплым голосом произнес Изуна. — А возможно нет. Но если ты захочешь, то однажды я расскажу тебе эту историю! — Хорошо, Господин Изуна! — весело произнесла черноволосая девчонка и, промешкавшись секунду, прыгнула на шею к присевшему перед ней и протянувшему вперед руки Изуне Учиха. Она уткнулась ему в шею и почти сразу засопела, а Учиха посмотрел на змеелюдок и в первый раз по-настоящему улыбнулся им, подумав, что хорошо, что эти четверо есть в его жизни, и ему повезло с ними. «А вот повезло ли им со мной?» — пронеслось в голове у Учиха при воспоминаниях о порой холодности в их адрес. Стало стыдно, но он решил, что несомненно исправит эту свою глупую ошибку.--- ---
Окрестности Узушио. Пару месяцев спустя
Мито ходит по полю и разбрасывает по земле семена. Я наблюдаю за этим сидя на валуне и думая о будущем. Два месяца назад мы (посредством змеелюдок) обнаружили перевоплотившуюся Кин, у которой полностью отсутствовала чакра. Но Изуну это не печалило, как не печалило и змеелюдок, которые почти сразу приступили к тренировкам девчонки, которая что-то иногда вспоминала, но было это обрывочным и фрагментарным. Мадара в очередной раз стал отцом, про Изуну в этом плане вообще молчу — он на радостях заделал своим змеелюдкам каждой по новому шипящему Учиха, да и у других все в порядке с наследниками. Шайори в очередной раз качает одной рукой ребенка, а второй мешает в своих колбах одной ей известные жидкости, правда помогает ей в этом Тобирама. Яритэ Кагуя и Мегуми Учиха сейчас тоже очень заняты своими детьми, Кэтсу ни на шаг не отстает от Току, и вместе они заняты по большей степени проблемами всходов на полях, а вместе с ними там же скачут и их многочисленные дети, и клан Хьюга вместе с его (Кэтсу) второй женой и их совместными детьми (Вторая жена впрочем периодически как-то робко и неуверенно обращается к нему "Кэтсу-кун", и я невольно вспоминаю Хинату Хьюга из своего времени). Аритэ Юки (глава клана Юки) и Умари Хозуки (глава клана Хозуки) тоже счастливы вместе. И о своем интересе в мой адрес Глава Водного племени вообще не вспоминает, и я рад этому. Даже у Рури появился ухажер, и, кажется, скоро я стану в очередной раз «дедом». Только вот отцом я, кажется, так и не стану по-настоящему ни разу. Шинигами тогда слишком покалечил и меня и Мито, и в итоге все-таки самые худшие прогнозу подтвердились: детей у нас с ней не будет. Ветер дотронулся до моих полностью седых волос и я вздохнул, откидывая назад длинную прядь. Мито продолжала ожесточенно раскидывать по полю какие-то семена. «И чего это она? Вроде бы уже и поле зазеленело, и поздно что-то садить?» — я продолжал смотреть на неё дальше и наслаждаться видом. Солнце неустанно клонилось к закату и отражалось от полностью седых волос моей жены красно-оранжевым цветом, и мне на секунду показалось, что они у неё вновь стали какими и были изначально. Она вдруг остановилась и повернулась ко мне. Точеный стан красиво обхватывала ткань которую я когда-то подарил ей. На её синем фоне в лучах заходящей звезды золотом и серебром отливались узоры вышивок. Длинные белые волосы были подхвачены ветром, но обруч сдержал их, не дав поднять ввысь. Её губы тронула почти счастливая улыбка, но я уже помнил такую — Сакура улыбалась так перед тем, как обманула меня и как сработала Машина. — Что ты задумала? — прямо спрашиваю у неё я. — Оживи их, — велит Мито и я касаюсь босыми ногами земли, пропуская через неё свою чакру. По поляне вздымаются вверх стебли растений, и через минуту интенсивного роста, они расцветают, и вся долина становится красной. — Красиво, — произношу я, но перед глазами четко стоит сцена Красной Долины, но не от распустившихся цветов, а от крови, которая чвякала под моими ногами. — Наверное, это не самая лучшая идея, — делюсь я с Мито своими соображениями. — Ты тоже вспомнил при виде этих Красных Цветов тот день? Я не забываю об этом ни на минуту всю свою жизнь! — она перевела дыхание. — И я хочу, чтоб она выглядела так всегда! — Всегда была Красной? Словно по ней снова пролита кровь? — Да, — она поворачивается ко мне полностью и в свете Солнца, её силуэт словно полыхает огнем, и она похоже на божество, случайно попавшее в наш мир, такое же горячее, как Солнце, такое же чистое, как его свет. — И я хочу чтоб не забывали и другие о том, что тут произошло. Чтоб помнили о том, как это было ужасно, и чтоб не допустили еще хоть раз на нашей земле повторения «кровавых долин». И если уж Долина может быть красной, то только из-за цветов на ней, из-за жизни, что предстает во всем своем великолепии, а не из-за смерти, которая творилась здесь. Я подхожу к ней, и тяну руку к её лицу, желая заправить выпавшую белую прядь волос ей за ухо. Но она отступает на шаг назад, и снимает с головы золотой обруч. Под ним на её лбе начертано обозначение «любовь», и я невольно замираю, смотря на свою Мито. — Нет, — чётко произносит она. — Я так ничего и не вспомнила, но оно мне не надо. Я не хочу знать другой жизни и не хочу знать иной судьбы. Для меня ты мой Хаширама, а я для тебя просто Мито и не стоит тяготиться тем, чему никогда не суждено произойти! — А это? — я указываю пальцем на «любовь». — А это нужно для иной цели, — она гордо вздергивает подбородок и тянет за пояс, ловко освобождаясь от одежды. Под платьем ничего нет, но тело Узумаки сплошником изрисовано печатями её клана. Красная краска так сильно выделяется на белой, как снег, коже, что кажется кровью. — Ты всё-таки освоила техники своего клана, — касаюсь я пальцем одной из печатей, обозначающих «плодородие». — Это станет ясно лишь тогда, когда я понесу от тебя, — произносит она и надкусывает палец на руке, ловко чертя и на моем лбе «любовь». — Ребенок, что есть плод чистой любви, просто обязан появиться в этом мире сегодня! — Почему ты так уверена? — спрашиваю я её, ведь Мито не предполагает, Мито утверждает, и меня это удивляет. — Потому что я видела во сне Великую Мать, и она сказала, что скоро у меня родится ребенок, — утверждает она. Я ничего не говорю в ответ — только слегка улыбаюсь. Сколько уже было таких вот попыток? И все безрезультатны. Лично я смирился ещё в прошлой жизни с тем, что у меня не будет детей. Мито же сложнее принять это и отнестись со смирением. Да Мито и не способна с чем-либо смиряться — уж такой она человек. Но, кажется, наше смирение — дело неизбежное. Шинигами повредил что-то в наших телах, и так попортил жизнь на прощание.--- ---
Мито тяжело дышала. Её тело, мокрое от пота, блестело в свете Луны, и было похоже не на творение из плоти и крови, а на что-то гораздо более совершенное, не подвластное разуму, и сотворенное какими-то немыслимыми Богами. Тело её выгнулось вновь, и она тихо застонала. В уголках глазах появились слезы, которые непомерными блестящими каплями скатились вниз по её вискам и упали мне на грудь. Мгновение, и она сжимает своими бедрами мои, повинуясь какому-то древнему инстинкту не известно кем заложенному. Рваных вздох слетает с её губ, и она склоняет голову, замирая на, кажется, вечность. Мир вокруг меня тоже замирает. Пальцы её разжимают мои плечи, и я вижу, что они красные от моей крови. Она скользит рукой по своим волосам, окрашивая их в багряные оттенки. Кончики пальцев другой её руки оказывается у неё во рту, и она снова стонет, резко двигая бедрами, снова наращивая темп. Груди её колышутся в такт движениям, и я хватаю её, крепко прижимая, и теперь нависаю над ней, продолжая самый древний танец творения, что есть во вселенной. Мир перестаёт существовать, и я рад, что он (мир) нам не мешает вести диалог, в котором нет слов и нет молчания, нет правых, и нет виноватых, где нет проигравших и победителей. Здесь и сейчас есть только мы друг у друга и есть эта самая любовь, что горит внутри нас, подобно Огню, помогая распространить в этот мир нашу Волю.--- ---
С неба падает Очередная звезда, но двое, давно растворившихся друг в друге, не видят этого. Они заняты творением, и им нет дела до мира в любых его проявлениях. И они не способны видеть и чувствовать сейчас тех, кто за ними неотрывно следит. — Уже скоро, — произносит Богиня-Кагуя. — Да, — отвечает Хагоромо и позволяет себе улыбку. — Ты уверена? — Да, — на лице Богини как и всегда нет никаких эмоций. Но это не потому, что ей все равно, наоборот! Ей всегда было слишком уж не безразлична судьба тех, кто уничтожался её кланом. Она слишком переживала, и потому однажды в ней словно что-то сломалась, и она перестала чувствовать этот мир слишком ярко. Всё несколько изменилось, когда она встретила Лорда Тенджи, отца своих детей. Не то чтобы все у них хорошо кончилось, но вот результат когда-то их совместного творения — этот мир, и она нашла способ защитить его, хоть путь был и непрост. — Я не должен был запечатывать тебя, — произносит Хагоромо, и в его голосе слышится сожаление. — Не печалься об этом — так должно было случиться, чтоб этот мир в итоге выстоял, — она прикрывает глаза на мгновение. — А теперь ты сыграл свою роль, и свободен от любых обязательств. Этот мир теперь уцелеет и без тебя. Она встает с камня на котором они сидели и направляется вниз, в Красную Долину. Хагоромо смущен, Хагоромо растерян и сожалеет о том, что пошел на поводу у той Жабы. Теперь назад ничего не вернуть, и хоть он и снял печать, что запечатывала его мать, неделю назад, перед этим увидев её во сне, случившегося между ними не исправить. Он смотрел вслед этой безусловной сильной женщине и понимал, что она осталась такой, как и была: непостижимо сильной (и дело не в чакре, а в её духе), непостижимо далекой, такой, какой, наверное, и должна быть женщина с иного мира. Но что он знал о ней? Он не хотел сейчас всё испортить, но уйти так просто, зная, что, скорее всего, больше никогда не будет возможности поговорить с ней, он не мог. Раскаянье снова затопило его душу, и в который раз он пожалел, что был самовлюбленным идиотом, который просто мнил себя умнее всех, и даже не удосужился поговорить со своей матерью. А ведь она была (особенно по меркам этого мира) идеальной матерью. На душе вновь стало тяжко, и он побежал за ней. Она обернулась, почувствовав его приближение, и молниеносно переместилась к нему, касаясь его лба двумя пальцами. В голове его заскользили воспоминания Кагуи о том, как она была счастлива, что они (он и его брат) были в её жизни. — Прости меня, Мама, — прошептал он. — Я был неправ. — Всё будет хорошо, — отвечает она ему. — Иди, и будь счастлив. Рука её скользит по его волосам и он на мгновение зажмуривается. Легкий ветер касается его лица, и он понимает, что по нему стекают капли слез. Хагоромо почему-то лучше. Когда он открывает глаза вновь, Кагуя уже не касается его. Легкая улыбка мимолетна на её лице, и в следующий миг, она становится маленьким огоньком души, таким же, какие он видел в куполе вокруг Конохи когда-то. На поляне тела двоих сплетаются воедино как-то причудливо, но наредкость гармонично. Всего мгновение, и Хагоромо видит, как маленькая светящаяся точка души его матери теперь светит в животе у Мито. Двое творцов падают почти без сил, еще не зная, что они достигли желаемого результата.--- ---
Хагоромо сидит на тех камнях, где не так давно сидел вместе со своей матерью. По его лицу блуждает чуть задумчивая улыбка. Двое там, внизу, с новой силой сплелись друг с другом, начиная Танец Вечности. — Хорошая погода, красивое небо со звездами и Луной, — слышит он голос того, кто есть его младший брат. Он уже давно стоит рядом с ним и всё не решается на что-то. Но вот Куро Зецу садится с ним рядом на камни, на то самое место, где не так давно сидела его мать. Черты его лица плавно изменятся, кожа становится белой, и облик его уже ничем не похож на тот, что был несколько мгновений до этого. Ветер играет с его длинными белыми волосами, и Ооцуцуки вздыхает, смотря на тех, кто удостоился чести стать родителями Божества. — Надеюсь, что она будет счастлива, — произносит Ооцуцуки. — Она хотела этого. И теперь благодаря нашему плану она таки станет одной из людей. — Тут больше твоя заслуга, — Хагоромо поджимает губы, словно еще не до конца готов признать очевидное, но отпираться не имеет смысла. — Это ведь именно ты пришел ко мне в наше время (откуда прибыл Наруто) и предложил исправить прошлое? — Ну, может и предложил, но план мы осуществляли вместе, — Куро Зецу довольно скалится и подставляет ветру свое красивое лицо, блаженно закрывая глазища. — И в итоге это мы нашептали Сакуре формулу того самого яда, которым в итоге убили Саске, и пришли к Орочимару, предложив ему стать не единственным змеелюдом в этом мире в обмен на его помощь. — Он оказался хорошим союзником, и на редкость мудрым человеком, — Хагоромо кивает головой, вспоминая прошлое. — Жизнь заставила его поумнеть, — Куро Зецу продолжал смотреть на двоих шиноби находящихся на Красной Долине. — Но разве при наличии мозга в голове стоит ожидать от человека чего-то другого? А Орочимару смог поместить Машину в нужное место, и выйти на всех, кто так или иначе был замешан в изменении ошибок прошлого. Да не вздыхай ты! Всё у них у всех будет в итоге хорошо, и эта ветвь реальности ни в коем случае не повторит ту, которую мы с тобой помним. — Прости меня, — произносит ни с того ни с сего Хагоромо. — Я был отвратительным старшим братом. — Для меня ты им не был вообще, так что не стоит винить себя в чем-то, — Куро пожимает плечами. — Я жалею, что даже зная о тебе, и не подумал о том, как тебе пришлось одному. — Немного одиноко, но теперь всё будет иначе, — младший из двух Ооцуцуки встает с места и достает небольшой приборчик, на котором что-то вращает. — Что ты будешь делать теперь? — интересуется Хагоромо, которому почему-то кажется, что сейчас он видит своего брата в последний раз. — Я уйду в другие миры — помогать там, — младший из двоих говорит об этом так легко, словно для него это само собой разумеющийся факт. — Так ты всё-таки решил принять их предложение? — Хагоромо усмехается. — А то! — Куро Зецо крутит что-то еще. — Миры, что они построили, уникальны и не похожи на тот, который получился здесь в итоге. Но о чем я тебе рассказываю? Это ведь мы у них попытались украсть Машину, а в итоге они поймали нас обоих. Помнишь? — Ха-ха! — Хагоромо смеётся. — Такое сложно забыть! Помню, как они вызнавали как мы узнали про них, и зачем нам машина. — Они не ожидали, что в их миры так легко попасть, особенно, для нас вместе взятых, — Зецу тоже смеется.ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Речь идет о мирах описанных в ФФ (1) Рунная Связь (Хозяйка Тобирамы Сенджу) — https://ficbook.net/readfic/10361482 (2) Тайное Желание (Игрища в Богов) — https://ficbook.net/readfic/10363498 (3) Зелёная лента или кто в доме хозяин? (СенджУчиха) — https://ficbook.net/readfic/9750811 Именно из мира (2) Хагоромо и Зецу пытались украсть Машину, но в итоге их поймали. А так как миры на самом деле во всех трех ФФ связанные, то где вторжение в Мир (2) там сразу жители двух других миров узнают. Читать их не обязательно — и без них понятен сюжет. Это просто для того, чтоб было понятно, куда и с кем отправляются Хагоромо и Куро Зецу из этого ФФ и кто помог им всё это провернуть, предоставив Машину и технологию с безграничной чакрой для переноса тела Наруто в прошлое.КОНЕЦ ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА
— А всего-то нужна была правильная цель — мы просто хотели исправить то, что я натворил, заперев Кагую, — Хагоромо больше не весел. — Если бы я тогда, головой хоть немного думал! — Да ладно — она теперь будет счастлива! — Куро продолжает настраивать приборчик. — Почему ты так уверен? — Хагоромо тоже встает с насиженного места и подходит ближе к младшему брату. — Мне Мадара из Мира Великих Древ (Мир (3)) показала кусок их будущего, так что всё в порядке, — произносит младший и после этого проход наконец-то открывается. Из него в этот мир выходят незаметными для его обитателей Две Изуны и Два Тобирамы. Такие похожие и нет одновременно. (ГГ мира (1) и мира (2)). — Так всё-таки ты идешь? — спрашивает тот из двух Тобирам, тело которого облачено в стальные пластины, которые, кажется, слегка сверкают под разными углами освещения. — Да, — Куро кивает головой. — Я решил принять твоё предложение. — А что твой брат? — спрашивает Изуна, которая из Мира Демонов (Мир (1)). Хагоромо вспоминает встречу с этой почти что демоницей, которая собственно и поймала его, а помог ей в этом её Тобирама, который только с виду выглядит флегматичным, а на само деле порвет голыми руками наверное и Биджу, если ему приспичит, тем более, если ради этой демоницы-Изуны. — Идем со мной, — поворачивается Куро к Хагоромо. — Я, наверное, останусь — за этим миром надо присмотреть, — Хагоромо отступает на шаг назад. — Нет, — Куро хватает его за руку. — Тут всё будет хорошо, уж поверь мне! А что же до присмотра, то теперь тут есть кому смотреть за всем этим миром! И наше присутствие тут точно не нужно! — Но если не мы, то кто в случае опасности… — Мой глупый старший брат! — Куро тянет его к себе. — Смысл существования, как я его понял, совсем не в том, чтоб зациклить мир на себе и стать его центром, без которого никто и вздохнуть не сможет. Смысл в том, чтоб мир смог жить и улучшаться и после твоего ухода из него! И тогда это правильно! — Думаешь, я хочу, чтоб тут не могли что-либо делать без меня? — Я думаю, что тут уже и без тебя обойдутся! — Куро ведет Хагоромо за собой к четверым появившимся здесь шиноби иных измерений. — А мы поможем в иных реальностях, там, где это необходимо. Правда, как сказала Мадара Мира Древ (Мир (3)), вмешательство должно быть таким, чтоб люди сами все сделали и повернули в лучшую сторону, иначе с нашим уходом, мир вернутся к прежнему говну. Хагоромо поколебался еще мгновение, посмотрел на Наруто, который теперь Хаширама, посмотрел на обнимающую его Мито, и сам сделал шаг вперед. — Я понял тебя, мой младший брат — я не буду строить из себя жопу мира (быть Мэри Сью), -Хагоромо взял его за руку крепче. — Идем в другие реальности и поможем там. Куро на это кивнул головой и прошел вместе с братом в проход междумирья. Следом за ними ушли и четверо пришлых шиноби. А когда они ушли, из тени неподалеку стоящих Древ вышли на свет Мадара и Хаширама мира ФФ Великих Древ (мир (3)). — Хвала Богам! — прошептал Хаширама своей жене. — Я уж думал, что его отсюда придется силком волочь. Останься он тут, так всё бы испортил однажды! — Не думай об этом — он просто действительно сожалел о том, что по глупости в молодости сотворил, но выхода из ситуации не видел, — произносит Мадара. — Хорошо, что у него хоть младший брат адекватный, и что он сразу стал сотрудничать с нами, — Хаширама срывает красный цветок, семена которого долетели и сюда. Он протягивает его своей Мадаре и она кокетливо вправляет его в свои волосы. — Хорошо, что мы нашли этот мир и вмешались в него немного, поправив… Кстати о поправлениях. Мито ведь не сможет больше иметь детей, как и этот Наруто, что весьма неплохо приросся к телу Хаширамы. — И ты предлагаешь это как-то исправить? — Хаширама уже понял на что намекает Мадара. — Ну, да. А что такого? Наш мир один из лучших в плане лечения материи бытия, а так же всяких повреждений биополей у людей. Попробуй на них нашу новую технику — как раз и выясним, так ли хорошо она работает, как нам показалось в лаборатории? — Шаринганы Мадары заговорчески блеснули. Хаширама упираться не стал — лаборатория, это хорошо, но вот реальные условия — куда лучше и куда полезнее. Он встал с насиженного места и изящно взмахнул красивыми руками, нащупав потоки чакры этого мира. Легкий ветерок поднялся, Красная Долина заискрилась невидимыми для людей этого мира символами, и в миг двое на поляне забеспокоились. — Кажется, подействовало, — Шаринганы Мадары бешено вращались. — Угу, — кивает головой Хаширама. — Идем отсюда: они что-то заподозрили — не стоит их пугать. — Возможно, пусть лучше они обнаружат нас, и вместе нам будет проще менять реальности? — предлагает Мадара, когда её муж начинает открывать портал в их мир. — Не стоит, — мгновение подумав, произносит он. — Они должны найти тот иной мир, про который им поведал тот Ооцуцуки. У них немного иная судьба, а мы и так помогли им и даже слишком сильно. — А ещё есть вариант, что тот мир, в котором разучились пользоваться чакрой, вперед найдет их, — Мадара просматривает Шаринганами открытый портал и кивает, обозначая, что он стабилен. — Возможно, — Хаширама пожимает плечами и вместе со своей женой, что поправила в своих волосах Зеленую Ленту, заходит в портал, который схлопывается за их спинами с тихим хлопком.--- ---
Вокруг никого нет. Наруто внимательно смотрит по сторонам, и только ветер слегка колышет длинные стебли красных цветов. Мито тоже сидит и осматривает красное поле колышущихся на ветру растений. Но никого поблизости нет. — Я точно слышал какой-то хлопок, — я поднимаюсь на ноги, поспешно натягивая на себя одежду. — Никого нет — я не чувствую чакры, — Мито натягивает на себя синее платье из подаренной её мужем ткани. — Мы тут одни. Возможно, показалось. — Обоим? — я не разделяю её оптимизма — мало ли кто лазал тут втишь. Хотя защитный контур из печатей по краю Долины не тронут, а, значит, тут никого не было. — Хаширама-сама! — слышу я крик с края долины — это один из детей Мадары стоит у края защитных печатей. — Хаширама-сама! Отец велел срочно звать Вас! — Что случилось? — я уже мысленно прикидываю, что могло произойти и кто мог приплыть, прилететь и телепортироваться к нам с целью «помериться силами»? — Он не сказал! — и мальчишка убегает. Я же тяжело вздыхаю, и понимаю, что покоя мне в этой жизни точно не будет.--- ---
На утро
Солнце вздымалось над нашим миром неспешно освещая водную гладь, что теперь маячила перед моими глазами. Я с замиранием сердца смотрел туда, в сторону Древа, которое я когда-то посадил на острове, где скрывались от Узумаки Хозуки. Как давно это было! Теперь из далека я вижу внушительную крону просто исполинского Древа, которое как-то подозрительно тихо приветствует меня. Я спешу. Мы спешим. Водная гладь рассекается нашим кораблем легко и непринужденно, но я принимаю решение, что нужно бы придумать что-то поудачнее, чем плавать по воде. Мимо пролетает птица и стремится к острову. «Вот как эта птица! Лететь вот так же!» — думаю я, и забываю об этом на мгновение, ведь впереди я вижу того, кого и не ожидал увидеть когда-нибудь. Под нижними раскидистыми ветвями Древа спит мой Друг — Курама! Длинная лисья шерсть слегка искрится от чакры, а сам он наредкость расслаблен. Веточки древа аккуратно гладят его по шерсти, и теперь я стараюсь не шуметь, когда иду вперед. А Древо в этот момент связывается со мной телепатически и я вижу, как Курама появился с хлопком прямо возле Древа вчера ночью, когда мы с Мито лежали и смотрели на звезды. И древо сразу позвало его к себе, пообещав, что никто его тут не обидит, и неволить не станет. И Лис поверил — перед ним же было Древо ни в кого не запечатанное! А еще моё Древо поспешило пообещать, что Курама встретится здесь с одним человеком, который его друг. Девятихвостый тогда возразил, сказав, что друзей у него нет, но в итоге всё-таки остался — посмотреть на глупого смертного, который решился заявить, что он с ним знаком и дружил когда-то. «Хорошее однако Древо! Надо посадить еще с десяток! Высадить наконец-то из огромных горшков те, что стоят в моей доме — они уже должны сами пережить местную зиму», — подмечаю я. Я спешу. Но я не могу предположить как пройдет наша встреча? И что ждет меня в итоге? Древо, разумеется, защитит, но смогу ли я вернуть своего Друга? Что буду говорить? Что делать, если он мне не поверит? Ведь то будущее, в котором мы с ним встретились и стали друзьями, никогда не наступит — теперь есть только эта реальность, а в той — вообще нет Курамы. — Курама, — шепчу я, стараясь не напугать его. — Ты меня слышишь? — Откуда ты знаешь моё имя, человек? — раздается его голос и он распахивает свои глаза, смотря на меня, и вздымая хвостами мелки камни в воздух. — Откуда? — Ты мне его сказал! — Не мог я его тебе сказать! — чакровый зверь явно недоволен. — С чего бы мне его тебе говорить?! Почему бы? — Потому что мы друзья, — произношу я, смотря в глазища Девятихвостого. Мир в одно мгновение перестает существовать и я падаю на траву, хватаясь за голову. Прошло не так много времени, и я понимаю, что что-то липкое и шершавое щекочет моё лицо. — Наруто! Наруто! — слышу я голос Курамы. — Проснись, оболтус ты безмозглый! Поднимай задницу! Кому говорю? — Курама? — я сажусь и вижу, что биджу изменил размер и теперь размером с большую лошадь, а не с ту громадину, что возлежала не так давно под Древом. — Ты помнишь кто я, но как? — А это забавная техника той машины, что тебя сюда перенесла… — Так ты и это помнишь? — Да! — он кивнул головой. — У той машины по моим расчетам несколько не хватало чакры, чтоб совершить твой перенос в твоем теле в это время, и добавил почти всю свою. А сам я запечатался в твой разум незаметной частицей. И при встрече со мной в этом измерении моё сознание из нашего времени должно было объединиться со мной из прошлого. Нужно было только чтоб ты произнес кодовое слово — «что мы — друзья». И вот так я теперь всё помню. Только вот я думал, что ты меня сразу найдешь, а тут, кажется, много времени прошло (он кивает головой на Мито на Мадару, которые стоят неподалеку), да и ты не в своем теле, — Курама довольно оскаливается, тыкая носом в мои белые волосы. — Тут много всего произошло за твое отсутствие, и кое-что при моем перелете пошло не так, например, мое тело немного подгорело, и стало непригодным для использования, вот я и оказался в теле Хаширамы, — я чуть виновато улыбаюсь и встаю на ноги, гладя его по шерсти, а он довольно скалится мне в ответ. — Расскажи-ка все поподробнее! — произносит он. — И, кстати, кажется, та девица что-то хочет тебе сказать — уже и сюда несется. Я оборачиваюсь, и вижу рядом с собой Мито. Она взволнованна и нервно теребит кривой кулон, который я когда-то слепил и который оказался на её шее по воли Богов (не иначе). — Что случилось? — спрашиваю я у неё. — Мадара говорит, что я беременна, — произносит она, и на её глазах появляются слезы счастья. — Ты представляешь? Это чудо какое-то! — Не может быть! — я не верю своим ушам и ощупываю её живот, стараясь почувствовать там жизнь. И каково же моё изумление, когда я её там чувствую — чакра пульсирует там, где и должна, а это значит, что сегодня ночью в тело Мито вошла душа нашего ребенка. — Это чудо, — шепчет Мито и я обнимаю её, смотря в небеса, что такие синие и такие высокие. Мадара смотрит на меня чуть насмешливо и в его взгляде читается что-то щемяще-радостное. — У вас у обоих восстановлены оболочки вокруг тел, — произносит он. — И это значит, что у вас могут быть еще дети. — Твоя техника — это чудо, Мито, — произношу я, стараясь тут позорно не засопливить при всех. — Ошибаешься, — неожиданно строго произносит она и отстраняется он меня. — Я не вкладывала в неё свойств исправления наших тел! Я только призывала душу, способную удержаться за счет своей чакры в наших несовершенных телах, ту душу, что способна откликнуться на зов тех, кто её уже любит! Так что это не я. — Сильная душа, — произношу я и смотрю на живот своей жены. — Нет, — Мито категорична. — На поляне кроме нас кто-то был! — Но контур из печатей не тронут, и там никого не было — даже Учиха Шаринганами никого не видели, — Мадара произносит это чуть насмешливо. — Ты излишне мнительна, Мито, но это нормально в твоем положении. — Я не мнительна! — Хаширама, — обращается Мадара ко мне. — Успокой уже свою женщину — ей вредны переживания в такой момент, а еще почеши уже за ушком Кураму. — Не могла моя техника восстановить наши тела! — Думаю, что ты просто носишь под сердцем особого ребенка! — Мадара загадочно улыбается и решает уже отойти от нас. Мы же его не держим — Мито уже угомонилась, и теперь вся с головой погрузилась в свое счастье, а Курама требовал к себе внимания а также рассказа о произошедшем, чем я и занялся…--- ---
Мадара Учиха посмотрел туда, где никого не было и сверкнул Шаринганами. Двое пришлых из другого мира шиноби жестами показали, что уже уходят, и только пришли убедиться, что появление Курамы совпало с исчезновением их коллег из этого мира. Саске на это кивнул, а Хагоромо и какой-то Ооцуцуки, который представился как Куро Зецу, сообщили, что в том мире, где они живут, прошло уже почти пять лет, и они как бы из будущего прибыли. — А что в нашем будущем? Можно ли посмотреть? — в нетерпении спросил Шаринганами Учиха. — Что в вашем будущем? — переспросил Ооцуцуки, а Хагоромо только по-отечески мудро улыбнулся. — А будет то, что вы сами создадите! И все зависит только от вас! И в этот момент двое исчезли, пообещав, что больше не потревожат их и их мир. Последнее, что пронеслось в его голове, это то, что Мадара, мудро поступил, что послушал его и не стал поднимать тревогу, когда заметил их всех на поляне. Мадара усмехнулся. Он не стал поднимать тревогу не потому, что его об этом через миг после исчезновения стал упрашивать Хагоромо, появившийся рядом с ним из портала, а потому что не каждый день видишь, как твой друг становится отцом богини. Но до поры до времени Учиха решил ничего не сообщать Сенджу. В конечном итоге — Шаринган не обманешь, и все те, кто были на Красной Долине, не врали. Мадара усмехнулся и посмотрел на водную гладь, светящее Солнце, ласково касающееся всех присутствующих, на Наруто, который вел за руку к кораблю Мито, в котором уже гордо восседал Курама. «Вернуться в прошлое, почти ничего не помнить, исправить всё, чтоб наш мир стал лучше, спасти всех нас в итоге… Да! На такое способен только мой Друг! Только Наруто Узумаки мог провернуть такое!» — Мадара широко улыбнулся своим мыслям, и постарался отогнать от себя воспоминания о том будущем, где он был Саске Учиха, последним Учиха. Он встретился взглядом с такими родными глазами — Тобирама смотрел на него и уголки его губ слегка приподнялись в намеке на улыбку. А что удивительного? Итачи всегда скрывал свои эмоции. «И вот это (мой живой брат) в итоге тоже благодаря Наруто! И клан Учиха! И все остальные живы… Спасибо тебе, Узумаки (тут Наруто засмеялся и как-то неуверенно положил руку Мито на живот, а Саске вспомнил, как удивился Наруто, когда узнал, что вообще-то Гаара была девушкой). Но всё-таки какой же ты у меня… нет, у нас! Глупышка местами! Но в этом, наверное, твоя особая техника! Я тебя ни на кого не променяю!» — Учиха понял, что он остался на острове один, и поспешил зайти на корабль, который поспешил отчалить от берега под веселый шум листьев Древа.
