Часть 4. Глава 4. Танцы со временем
2 февраля 2022 г., 09:10
Часть 4. Глава 4. Танцы со временем
Несколько лет спустя
В миллионный раз я всё проверяю и перепроверяю. Свет Луны проникает через открытое окно, а я все никак не могу успокоиться и хотя бы немного поспать. Переход, что я буду должен осуществить завтра, а вернее уже сегодня, должен состояться. И я волнуюсь: получится ли? Возможность совершить переход и в иной день, правда благоприятный момент будет через несколько лет, но я хочу, чтоб всё получилось именно сегодня. И дело даже не в том, что мне тяжело в этом времени до сих пор без Саске и Сакуры, а в том, что я понимаю: я не хочу возращаться обратно, в то время, из которого сюда прибыл. Я не желаю больше видеть перед собой искореженный интригами и войнами усталый окровавленный мир. И я хочу забрать сюда своих друзей! Пусть они окажутся здесь и тоже будут счастливы, как и я теперь! Я встал с кровати и подошел к окну. Прохладный ночной воздух опалил моё неожиданно горячее лицо. Мысли о том, что может и не получиться, роились в моей голове. Отогнать их не получалось, и в итоге я смирился с ними. Не получиться могло все, что угодно: я мог вылететь не в тот момент, слишком мало пробыть в нужном мне времени и просто не успеть забрать их с собой, ловушка для душ изобретенная Изуной могла не сработать! Мне могло элементарно не хватить чакры! Да мало ли что могло произойти! Я закрыл лицо руками и сел на пол, оперившись локтями о низкий подоконник. Эта неизвестность изматывала больше, чем что либо! Да и правильно ли то, что я вообще буду забирать их души сюда, в это время? «Но правильно ли то, что я вообще здесь?» — раздался шёпот в моей голове, и я невольно обернулся, но в комнате никого не было. — Уже мерещится, — прошептал я и посмотрел на Луну. Где-то на ней была Кагуя, а еще дальше, в других мирах — ещё Ооцуцуки. Я не знаю, сколько я просидел так. Но утром, когда я проснулся, я был закутан в одеяло. А ходить абсолютно неслышно мог только один человек из моего окружения: Мадара. Улыбка невольно тронула моё лицо, и я, после непродолжительного сна, отправился в ритуальный зал, откуда я буду совершать переход.--- ---
Тут уже стоял старший из двух Учиха. Под его глазами залегли темные круги, что говорило о том, что этой ночью он тоже не спал. Я даже удивился тому, что он так волнуется за меня и моих друзей. По своему времени я запомнил его совершенно другим. Мне при встречи с Мадарой на Четвертой Войне Шиниби показалось, что этому человеку плевать вообще на всех, и превыше всего он ставит только свои эгоистические желания. Но вот я оказался здесь и понял, что слишком сильно в нем ошибался. Изуна вился тут же. Он запаковывал в специальные печати на теле Мадары и на его одежде чакронакопители. Шайори и Тобирама в очередной раз проверяли верность печатей, подкладывали чакронакопители. — Вот это и ты тоже одевай, — велит мне младший из двух Учиха, и до меня только теперь доходит, что Мадара вообще-то не должен быть облачен в подобное, и чакронакопители ему ни к чему. Эти печати на полу и стенах при должном заряде чакрой и импульсе работают подобно той машине, что забросила меня сюда. (должны во всяком случае) А потом, когда я найду друзей, они затянут меня обратно вместе с ними. — Ты тоже идешь? — спрашиваю я, понимая, что вообще-то со мной такого не оговаривали. — Да, — Мадара собран и настраивает какое-то приспособление в своих руках. — Мы решили, что тебе может понадобиться помощь. И я отправлюсь с тобой — у меня всё-таки Шаринганы, и я могу увидеть то, что не увидишь ты. — К тому же вместе вам будет безопаснее, — произносит Изуна, выдавливая из себя улыбку, плохо скрывая своего беспокойства. — Поэтому когда ты вчера ушел спать мы спешно откорректировали план. — Может тогда, если всё сырое, отложить до следующего раза? — спрашиваю я собравшихся. — В этом нет смысла, — отвечает мне Шайори. — Сегодня наиболее благоприятный день для совершения такого перехода — чакра пространства наиболее спокойная и стабильная, а это гарантирует, что вы не собьетесь и выйдете в нужной вам точке пространства и времени. — Так: у нас десять минут до момента наиболее благоприятного переноса во времени в соответствии с планетами, звездами и временем суток! Занять исходную позицию в центре! — скомандовал Тобирама и начал активацию отправной печати, что была начертана на полу в помещении. Я и Мадара поспешили туда, и теперь оставалось только ждать. Почему-то сейчас я волновался, как никогда в жизни. Наружу вылез страх, что я просто перенесусь обратно и застряну в том времени. Стало страшно: вдруг не вернусь сюда, домой?--- ---
Но вот печати зазвенели от переполняемой их чакры, и я отвлекся от своих невеселых дум. Казалось, сам воздух сейчас затрещит от напряжения и расколется на миллионы кусков. Я волновался за успех операции, а Мадара, стоял абсолютно спокойно. Учиха мимолетно взглянул на меня, а когда до запуска осталось несколько секунд, взял меня за руки, как того требовала ситуация. Мои глаза резко обожгло вспышкой, и я в итоге был вынужден их зажмурить.--- ---
Когда я смог что-то видеть, то первое, что я увидел — это светящуюся от чакры веревку, которой я был привязан к Учиха и болтался на расстоянии полуметра. — Наконец-то, — произнес Мадара недовольно. — Я уж думал, что всё придется делать самому. А по этому коридору будет непросто тащить тебя к нужной точке во времени, если ты не будешь мне помогать и будешь болтаться в качестве балласта. Я не особо слушал бурчание Учиха. Место было по своему таинственное и захватывающее. По стенал плавными переходами и местами завихрениями клубилась чакра, светясь и переливаясь. У меня возникло причудливое желание коснуться стен, до которых было далеко, и я решил воспользоваться мокутоном. Но я не смог его применить. — Не делай этого — здесь наши силы бесполезны я уже пробовал, — не отрываясь от настройки приборов сказал он мне. — Если будем пытаться воспользоваться чакрой, то еще не известно, кого привлечем своей активностью, так что просто подожди, когда я настрою печати и приборы и мы отправимся куда надо. — Что это вообще за место? — спрашиваю я, смотря на коридор — огромный, со странными лилово-синими всполохами чакры, что непрерывно двигались, образуя его стены. — По нашим предварительным расчетам мы должны были попасть в иное место. — Коридор времени немного нестандартный по своей сути. И мы должны были попасть в иной, в котором наши силы бы работали на полную мощность, но почему-то мы оказались здесь. Шайори рассчитывала, что такая вероятность может быть, но по её бумажкам вероятность попадания в такой неудобный для нас коридор была не более 0,5%, — произносит Учиха. — Но я закончил настройку, и сейчас мы начнем движение в нужные нам точки. Он подкручивает какой-то приборчик, и я узнаю то, что разрабатывал Изуна, но он не был включен в нашу первоначальную программу. -Этот для чего? — думаю я, ведь для работы печати, закидывающей нас в другое время эта штука явно не нужна, и меня несколько напрягает поведение Учиха. На мгновение мне кажется, что кто-то смотрит мне в спину, и я оборачиваюсь, но там никого нет. «Мерещится», — проносится в моей голове, и я возвращаю всё свое внимание спокойному Учиха. — Это поисковик душ максимально усовершенствованный, — Учиха позволил себе слегка довольную улыбку, когда прибор засветился ярко-желтым светом. — Сейчас начнем перемещение в нужном нам направлении. — Мадара сложил нужные печати, и, прокусив свой палец, нарисовал мне на спине какие-то символы. — Вот! Теперь мы не потеряемся, даже если кто-то немного отстанет! — А это возможно? — я все больше выпадал в осадок от понимания, что вообще-то печати должны были сразу перенести меня в момент гибели Саске, а потом к Сакуре. Ну или приблизительно в тот момент и мне только оставалось открыть в коридоре времени «дверь», а тут же мы вообще не там, где я должен был сразу оказаться. Что за хрень творится? — Да, — Мадара быстро кивает головой. — И нам надо спешить — еще неизвестно, где и кто тут сидит в этом пространстве без времени и без возможности нормально управлять чакрой. Мадара тем временем что-то еще настроил, и сам себе довольно кивая, смотря на несколько приборчиков-поисковиков душ, довольно оскалился. — Печать ведь не так работает? — уточняю я. — Мы посчитали, что найти точку входа из этого коридора будет надежнее, чем из нашего времени. И потому решили подкорректировать план еще и в этом, — Мадара отвязывает от меня веревку. — А почему меня не предупредили? — спрашиваю я. — Так сегодня ночью это было, и когда я зашел к тебе, ты уже спал у окна. Мне показалось, что будить того, кто уснул под утро — не самая подходящая идея… — Могли бы утром сказать… — На это не было времени — мы дали тебе возможность выспаться хоть немного, но ты и так слабо соображаешь! И если бы не расположение планет, то я бы вообще все отменил! Но ждать еще десять лет… кто знает, как всё изменится в том измерении? Вдруг твое исчезновение оттуда все поменяет до такой степени, что его просто не станет вообще за десятилетие? — Мадара смотрит на меня строго, и я решаю не спорить с ним. Да и не возможно с ним спорить в тот момент, когда у него включен режим «старший брат». — Кстати о времени! Нам пора! Летим! Мадара активировал один из чакронакопителей, я последовал его примеру, и мы полетели с весьма большой скоростью вперед. Учиха смотрел на один из «поисковиков душ», и вдруг исчез всего на мгновение. — Ты исчезал только что! — не спрашиваю, констатирую факт я, как только он появился. — Глупости! Я был тут, — Мадара смотрит на меня удивленно, и я ловлю себя на мысли, что, возможно мне показалось, но следить за ним не перестаю. И вот опять на мгновение я его теряю из виду. — Опять! — произношу я. — Это странно! — Да, — на этот раз Учиха соглашается со мной и смотрит на приборчик по поиску души Саске. — Наверное, какой-то глюк пространства! Мы ведь не должны рвать ткань времени — не известно к каким это приведет последствиям. Я следил за ним весь переход до нужной точки, и в итоге мне показалось, что он еще пару раз точно исчезал, а может и больше. Что за странный глюк? Не люблю, когда что-то идет не по плану.--- ---
Но вот мы приблизились к нужному нам повороту в этом коридоре времени. Мадара убирает светящийся приборчик в карман, и рисует на стенке коридора печать специальной телескопической палкой с нанесенной на ней печатями. «Судя по её сложности… они не могли всё это провернуть за одну ночь! Но я это спрошу у них позже — проход уже открывается, а мне надо забрать Саске», — думаю я, понимая, что сейчас не время выяснять отношения.--- ---
Мы выныриваем в моё изначальное измерение в нужной временной точке и нас никто не видит из тех, кто тут присутствует. Но к своему ужасу я понимаю, что точку мы рассчитали не верно! Саске уже лежит на земле, его обнимает воя и рыдая Сакура, а я стою рядом с ними и смотрю на всё на это с лицом, которое потеряло способность в тот миг выражать хоть какие-то эмоции. — Мадара! Давай перепрыгнем ещё подальше! — хватаю его за рукав я. — Саске мертв! — Зачем? — Мадара достает из печати ловушку для душ, и активирует её. Теперь мне видно, что над тремя героями этой драмы парит светящийся шар — душа, очевидно всего, Саске. Мадара активирует печати на ней, и светящийся шар обретает черты Саске, и их шаринганы вспыхивают всего на мгновение. — Да он же тело уже потерял! — Да яд твоей подружки убил его в тот момент, когда его на кожу нанесли, так что … — Но ему нужно тело! — Дома разберемся с тем, что ему нужно, — произносит Мадара Учиха и Саске спокойно подходит к нам и втягивается в испещренную печатями ловушку, которую Мадара запихивает в печать на теле. — Идем — у нас еще как минимум две остановки здесь. — О чём ты? — спрашиваю его я, снова хватая за рукав, понимая, что он мне о чем-то не сообщает и ведет какую-то свою игру. Что вообще делает Учиха? Изначально всё было не так решено проворачивать! Что он вообще творит? — Ну, еще твоя подруга Сакура, и тебя надо проверить, прежде чем ты отправишься к нам, — соизволяет ответить он. — Мне кажется подозрительным то, что ты не всё помнишь о том, что в твоем времени случилось. — Я думаю, что это просто деятельность машины и резкий перенос на такой большой промежуток времени, — произношу я. — Хм, — отвечает мне Учиха, и мы оставляем убивающуюся Сакуру и меня, всё-таки нервно сжимающего кулаки.--- ---
Дальше снова коридор, и мне опять кажется, что кто-то присутствует в коридоре вместе с нами. — Мадара, я вот думаю, может ли быть такое, что мы тут не одни? — спрашиваю я у него. — Понятия не имею, — произносит он и озирается по сторонам. — Это другой мир, который мы не знаем — тут кто угодно может быть, так что держись ближе и не отвлекайся на размышления.--- ---
Коридор снова раскрыт в нужном месте, и я вижу Машину, которая вибрирует и высасывает чакру из Сакуры. Мое тело светится, и готовится к отправлению в прошлое. — Сакура! — кидаюсь я к ней, видя, что своды пещеры сейчас обрушатся и она погибнет, активируя какую-то технику, и взорвав здесь всё. Но меня удерживает на месте рука Мадары. — Перестань! — одергивает он меня обратно. — Если ты сейчас вмешаешься, то она не завершит технику, а, значит, ты не отправишься в прошлое, и того, что случилось с тобой, не произойдет! И наш мир не изменится! И ты просто сломаешь построенную реальность! — Она умрет! — Это её судьба в этом мире, как и судьба Саске, — холодно произносит он. — И не спорь со мной: так надо! Для этой реальности нужно именно так! И эту реальность уже не спасти! Она сама себя уничтожит, как только дикость происходящего в ней перельется через край! Местные шиноби превратят всё в выжженную пустыню! И не спорь со мной — это Шайори и Тобирама рассчитали! Я не успеваю что-либо ему возразить: в пещеру врываются, а Сакура с улыбкой на лице взрывает себя и всё вокруг. В этом облаке света я вижу, как Машина завершает свою работу: мое тело и моя душа отправляются в прошлое менять то, что там не правильно.--- ---
Душа Сакуры парит рядом с нами. Она улыбается мне и Мадаре. Но мне и без Шарингана видно, что она вся вымотанная, и чакры в ней толком нет. Учиха не долго размышляет — он активирует «ловец души» и Харуно оказывается в нем, а затем в печати на его теле. Над горами поднимается Солнце и я смотрю на него в этом времени и этом измерении в последний раз. Больше мне возвращаться сюда не зачем — теперь предстоит решить новые проблемы. Например, где взять тело для Сакура и Саске? — Идем, — слышу я голос Мадары. — У нас еще есть одно незаконченное дело. Портал открыт, и мы ныряем в него. Так и есть: по коридору впереди плывет моя душа в теле Наруто Узумаки. Я плыву далеко впереди нас, и мы видим мое бывшее тело только маленькой точкой. — Хм, как далеко его отнесло, пока мы смотрели на Солнце, — подмечает Учиха. — А ведь всего-то на 5 секунд задержались. Поспешим за ним. — Странно, — отмечаю я, кивая головой на замечание Мадары. — Но я ведь проснулся в теле Хаширамы. — Сам ничего не понимаю, — Мадару не часто можно увидеть растерянным и смущенным одновременно. — Что могло пойти не так? Куда делось тело? Мадара отвлекается на мгновение и начинает что-то сверять по своим приборам, а я смотрю вперед, на плывущего по реке времени к своей новой жизни себя в своем старом теле. И почему-то мне кажется это каким-то неправильным… Я не хочу попадать в тот мир в этом нелепом теле, которое мне теперь чуждо. И вдруг на мое тело прямо из стены из открывшегося портала вылетает тот самый Ооцуцуки, который придурялся Шинигами и которого я вроде бы уже прогнал прочь вместе с Мито. — Наконец-то! — доносится до нас его голос. — Ты получишь за всё, что сделал со мной! Я просто уберу тебя в тот момент, когда ты еще ничего не испортил и ничего у меня не забрал! — Мадара! — вскрикиваю я, пытаюсь запустить в Ооцуцуки Мокутоном, но вовремя соображаю, что это бесполезно. — Вот блядство! — Учиха не стесняется в выражениях. — Давай туда! Жахнем по нему в рукопашную! Но я уже несусь вперед, готовый драться с этим неуёмным и обиженным на всех и вся придурком! Но расстояние велико, а мои техники к моему неудовольствию тут вообще не действуют. За то Ооцуцуки приближается ко спящему мне и перерезает мне горло. Кровь ливанулась куда-то в бесконечность коридора времени, а я так и не пришел в себя, умерев во сне. Ооцуцуки видит нас и ухмыляется. Он делает пассы в воздухе и становится видно светящийся шар моей души, который стремительно удирает прочь от пришлого шиноби. — Не трожь! — ору я, и кидаю в него кунаи, сюррикены, поспешно накачиваю их чакрой из чакронакопителей. Дикий смех Ооцуцуки раздается в ответ. Он ловко останавливает их на подлете к себе взмахом руки — кажется у него тут способностей больше, чем у нас. Взмах, и в светящийся шар, вылетевшей из моего тела, летит сгусток чакры из его руки, ударяя мою душу. Шар вспыхивает, как бы загораясь, но тут же остывая. — Какой живучий! — с садистическим восторгом произносит Ооцуцуки и готовится кинуть еще один шар, но я достигаю его и наношу удар, сбивая технику. Ооцуцуки легко откидывает меня, и мне становится ясно, что он знаком с этим измерением в отличии от нас. И что это он — причина, почему мы тут оказались. Я снова кидаюсь к нему, и мы атакуем его вместе с Мадарой. Здесь Ооцуцуки чувствует себя даже лучше, чем в нашем измерении: он умудряется двинуть мне под дых, а Учиха зарядить с ноги по тому месту, где на теле расположена печать, в которую он убрал запечатанные души Саске и Сакуры. В пространство рядом вылетели и разлетелись по коридору ловушки с душами. «Их больше, чем две!» — уловил я краем глаза вылетевшие «ловцы душ», стремясь в сторону Ооцуцуки, но получалось слабо — что-то словно тормозило мои действия. — Ты ведь за ними летал, когда только залез в это измерение? — вкрадчиво интересуется Ооцуцуки, прибивая Мадару какими-то штырями к стене коридора, и я вижу, как Учиха начинают касаться тонкие струйки чакры стены, и явно не за тем, чтоб подлечить, а лицо Мадары искажается от боли. — Ты так топорно это сделал, что даже твой недалекий друг догадался, что ты отлучался! Ооцуцуки достает из кажется, печати, оружие, готовясь убить Мадару. Я изо всех сил рвусь вперед, кидая в него всё, что у меня есть в печатях. Он, разумеется, уходит от атаки. — Как же ты мне надоел! — произносит он и вбивает меня в стену недалеко от Мадары с одного удара. — Я прибыл сюда, идя за вами, чтоб убить тебя здесь, в прошлом, и в результате каким-то чудом пересекся с вами! Сдохни! Да: здесь он действительно гораздо лучше нас! И я не могу отлепить своё тело от стенки и дать ему отпор. Его лицо рассекает злой оскал, и он заносит над моей головой оружие. Я понимаю, что если бы тогда, в прошлом, нашел слова, то, возможно, смог бы его переубедить, и тогда вот этой бы ситуации не случилось бы… Но поздно: я найду свою смерть здесь, погибнет и моя душа, так и не достигнув нужной точки, а, значит, никаких изменения не случится… Я всех подвел. — Твои последние слова? — вкрадчиво интересуется Ооцуцуки и готовится убить меня. Но в этот миг ему наперерез летит с огромной скоростью в нашу сторону шиноби. Очертания его полупрозрачны, и всё, что я могу выхватить, это красные волосы. Эта душа отчаянно дерется с ним, скатывая шары чакры руками, кидая их в Ооцуцуки, заставляя его тело гореть. Он визжит, и размахивая своим оружием, все-таки задевает эту душу, проваливаясь в какой-то спонтанно открытый проход в стене коридора, пытаясь потушить огонь на своем теле. Он исчез, а вместе с ним исчезло и влияние его техники. Я как можно быстрее подплыл к шиноби с красными волосами. Оружие задело его голову, и на ней были видны красные следы. Мадара тоже здесь и активирует чакронакопитель для лечебной печати, переворачивая его на спину. Я отпрянул назад: передо мной лежит душа Гаары, одного из моих друзей, с которыми когда-то я перестал общаться ради того, чтоб не подвергнуть опасности из-за мести за Саске. — Плохо дело, — произносит Учиха и активирует ловушку для душ, засасывая туда Гаару. Глава красноглазых оставляется меня тут и летит к тому светящемуся, правда, чуть мутнее, шару, который вылетел из моего прошлого тела. Он запечатывает и его в ловушку для душ. — Ты мне потом все объяснишь! — произношу я в гневе, подплывая к нему. А он же стоит у моего (Наруто Узумаки) трупа и пытается запечатать его в печать, но это тело просто рассыпается в пыль. — Объясню, но нам надо торопиться — и ты и Гаара в очень плохом состоянии, и вас надо срочно поместить в тела, чтоб души хоть немного восстановились.--- ---
Я киваю головой и Учиха стоит ко мне спиной, готовясь открыть проход в нужное нам место. Я же осматриваюсь по сторонам, понимая, что гребаный Ооцуцуки опять не сдох, а, значит, может напасть. Перед моими глазами вдруг появляется вспышка света и я вижу Хагоромо. Он явно не во время: мне нет до него дела — надо прикрывать спину Мадаре от какого-то бессмертного и вездесущего Ооцуцуки. А что может случиться за то время, что он, явно решил со мной потрепаться, никому не известно! — Наруто, — обращается он ко мне, и всё пространсво вокруг теряет очертание, и я к своей злости не вижу Мадару и коридора времени. Что там происходит без моего присутствия??? — Я видел, что произошло, и не успел! Но я могу дать тебе часть своей силы и ты сможешь создать себе своё тело сразу, как попадешь в то время. К тому же эта сила будет превосходить все, что имеют другие шиноби того времени! С её помощью ты можешь сделать тот мир таким, каким хочешь! И тебе не обязательно будет опираться и надеяться на других! Я смотрю на него и его предложение не вызывает радости в моей душе. Я не хочу идти туда в своем обличии. Я не знаю, что и как сейчас мутит Мадара, но я помню не тот мир, где я счастлив рядом с Мито в теле Наруто Узумаки, я помню тот, в котором я рядом с ней в качестве Хаширамы Сенджу. Что же до силы, то глупо думать, что можно зациклить весь мир вокруг себя, и что это будет хорошо. Для потехи своей гордыни? Возможно. Но я далеко не ребенок, чтоб не понимать, что мир строит не один человек, а многие. И важен тут каждый, а не кто-то один, на ком всё держится, а при исчезновении которого — всё рушится без возможности на восстановление. Нужен ли мне слабый мир построенный не на дружбе, человечности и любви, а на моей силе, при том и не на моей вовсе… — Я отказываюсь, старик! Иди своей дорогой! — отвечаю я ему. — И верни меня сейчас же к Мадаре! — Но те изменения, что должны будут пройти, станут невозможными в будущем! Ты должен попасть в прошлое в своем теле! — давит на меня он. — Я видел новый мир своими глазами и он прекрасен! И если для этого всего—то надо было уничтожить меня, как Наруто Узумаки, то я согласен с этим! — Ты не понимаешь! Это приведет к ошибкам… Я не слушаю его дальше. Перед моими глазами скользят мои и не мои одновременно воспоминания. Я вижу Кагую Ооцуцуки. Я вижу, как она любит своих глупых и неблагодарных детей. И мне все становится ясно! — Заткнись уже про мои ошибки и наконец-то займись своими! — ору на него я. — Ты в свое время даже не соизволил выслушать человека, который тебе ничего плохого не сделал, а пошел на поводу у какой-то жабы! И ты меня еще будешь учить тому, что мне делать, как жить, и что и у кого брать? Я напомню тебе, что однажды ты уже поделился со мной и Саске своим дерьмом, называемым «Силой»! И в итоге мы послушали тебя и запечатали Кагую, и наш мир стал конкретным дерьмом! Так что не надо мне про ошибки! Пойди и исправь свои! Научись уже слышать других людей и понимать их, а не купаться в иллюзиях своей силы! — Но… — Я знаю, что я всё смогу! — не даю я ему сказать. — Хотя бы потому, что то, с чем я справился в этот раз (спас Узумаки и прочее) было сделано благодаря моей силе, а не твоей или силе Биджу! Так что проваливай уже со своей «правдой»! Мне не нужны твои подачки! Я плюю в его сторону, и мне насрать, кто это и сколько у него силы. Прямо там, один на один, в этом коридоре времени, возможно, сейчас Мадара пытается защитить себя, меня, стоящего, как статуя, и ещё души, которых чуть больше, чем моя, Саске и Сакуры. Он зол, но мне на него плевать, что я и делаю еще разок. Он просто щелкает пальцем, и я оказываюсь рядом с Мадарой, который наконец-то открыл проход в нужное нам место.--- ---
И вот я вижу перед собой Узушио. Мы проплываем мимо защитных печатей, охраны, куполов. Внизу под лестницей лежит маленькая девочка. На её голове кровавая ссадина. И я почему-то вижу, что она просто перегнулась через красивые перила и свалилась с мыслью, что теперь она будет вместе со своей мамой в Чистом Мире. Грудь её слабо вздымается, и я понимаю, что если скоро сюда не придут, то она явно отбудет к своей прародительнице. — Идеально! — произносит Мадара и открывает «ловушку для душ». Душа Гаары выплывает и неподвижно висит над телом красноволосой девчонки. Учиха делает какие-то пассы руками, затем активирует чакронакопители, и душа вливается в тело несчастной. — Мито! — раздается встревоженный голос Ашины у нас за спинами. — Мито! Малыш! Девчонка открывает глаза и непонимающе смотрит на него. — Папа? — спрашивает она. — Да, это я, — он кивает ей головой и улыбается. Но получается у него не очень — он видит состояние дочери. — Хорошо, — она улыбается ему и Ашина берет её на руки, унося с собой. — Идем, - произносит Учиха, и мы уходим из Узушио, чтоб опять перенестись во времени.--- ---
В следующий раз мы выныриваем опять рядом с этим кланом. Мадара не смотрит на меня и ничего не говорит, а я ничего не спрашиваю. Он лишь «плывет» по воздуху вперед, а я спешу за ним. Тут мы видим Кин, она еще совсем девчонка — лет 16, не больше. Лежит себе с чакроистощением на против своего младшего брата — Кэтсу, который тоже еле дышит. Мадара быстро поворачивает ручку «ловушки», и из неё вылетает Неджи Хьюга. Он подмигивает мне, и быстро отправляется в тело племянничка Ашины. Я вспоминаю, всё, что связанно с ним, и удивляюсь, как не заметил ничего до этого момента? Он ведь и в самом деле был на редкость похож на Неджи. И его выражение лица и постоянная собранная спокойность, но самое главное — клан Хьюга, который он сразу пригреб к рукам, как появилась возможность. Следующая ловушка открыта, и я слегка отшатываюсь назад — передо мной Сасори Акасуна. Он оскаливается и его хитрые глаза, такие же, как и у Кин, в момент меняют своё выражение на любопытное. Мадара не особо церемонится, и ловко запихивает его в тело Узумаки, перед этим так же, как и с Кэтсу, обмениваясь взглядами, а в глазах у него горит Шаринган. А я вспоминаю, что поведение Хранительницы Шинигами, в самом деле было зачастую не столько женским, сколько мужским. Да и сама она была какая-то слишком уверенная в себе что ли даже для женщины такого уровня, как Хранительница Шинигами.--- ---
Опять рывок во времени, и мы оказываемся гораздо ближе к нашему времени. На полу все в том же Узушио лежит девушка в черными волосами. По внутренней стороне её бедер стекает кровь. Мадара снова открывает ловушку, и выпускает оттуда душу. Орочимару смотрит на нас с интересом. Учиха запихивает его в тело Шайори, и она тут же приходит в себя, злобно ругаясь и проклиная весь мир и озабоченных Узумаки. Почему-то Мадара на это почти что смеется, и мы спешим уйти.--- ---
В водном племени Хикари Хозуки, умудрилась поскользнуться на какой-то сопле и свалиться, вырубившись. Я внимательно смотрю на ту душу, которую выволочет на свет Мадара — как никак — его женушка! — Суйгетцу? — спрашиваю у него я, удивляясь увиденому. — Угу, — отзывается он. — Так ничего, что он как бы мужик? — Нашел о чем переживать — тело женское, а, значит, психика подстроится под него, — Мадара скалится и мы уходим из этого места.--- ---
Яритэ Кагуя лежал без сознания после того, как его учил хорошему поведению новый глава его клана. Мадара тяжело вздыхает и выпускает очередную душу. Кабуто Якуши даже здесь сверкнул своими очками, переглянувшись с Мадарой, и влился в новое тело. «И чего теперь удивительного, что какой-то раб смог захватить власть в 16 лет? Кабуто с его мозгами смог бы сделать это и в 5», — проносится в моей голове. А так же стало смешно: он отлично отыгрывал свою роль! «Многоуважаемый отец»! Я даже поверил! Идеальный шпион, которого никто не раскрыл! А Мадара уже несется по коридорам этого клана, находя Рури, которая сейчас болеет и бредет во сне. Учиха выпускает на свет душу Кимимаро Кагуи. Я просто молчу, думая о том, кто тут еще был со мной, себя не выдавая? А сам вспоминаю тот бой, в котором погиб в моё время Кимимаро. И мне радостно, что он теперь здесь, и у него будет нормальная жизнь. Так же я больше не удивляюсь, что у неё (Рури) проявились такие способности к обучению, и что она тянулась к Шайори. Я-то думал, что потому, что ей не хватало матери рядом, но на самом деле она тянулась к воплощению Орочимару. Кстати о нем: вот с ним (змеелюдом) я хочу поговорить поплотнее.--- ---
Коридор времени вновь пройден, и мы оказываемся в клане Учиха. Мегуми спит и спит крепко. Мадара выпускает рядом с ней Карин Узумаки, и я почти что подавился воздухом, когда понял, кто здесь женушка Яритэ Кагуи (Кабуто Якуши). Странно, что у них ничего не вышло даже приблизительно в моё время. Карин обводит нас высокомерным взглядом, а потом ловко сама залазает в тело спящей, которая тут же открывает глаза и мы поспешно уходим.--- ---
Опять коридор, и меня уже подмывает спросить у Мадары: сколько их там ещё? Но он молчит уверенно идя вперед, молчу и я. Душа Тен-Тен ловко вылетела и теперь Току Сенджу резво шла в сторону своего клана — квасить в тот день Току перестала раз и навсегда. Я же подавил улыбку: помню, как она в моё время украдкой лила слезы по погибшему Неджи. Замуж она, кстати, так и не вышла, а на все вопросы по этому поводу отвечала какой-то туманной чушью.--- ---
— Мадара? — спросил я его, когда мы пошли в очередной портал. — Там еще долго? — Нет, — ответил он. Я вижу Хашираму Сенджу. Он валяется мордой вниз и ни на что не реагирует. Мадара тяжело вздыхает и произносит: — И вот это вот чудо хотело с Учиха мир заключать! Мне становится вдруг смешно, потому что я понимаю, чью душу сейчас сюда будут запихивать. — И как они (Сенджу) вообще сражались? — спросил я, когда мы отсмеялись. — Ну, обилие чакры спасало их задницы до поры до времени, — Мадара пожимает плечами. — Так же, как и задницы Учиха. Но все имеет предел прочности, вот первыми допились Сенджу, а потом допыхались Учиха. Но теперь этого не будет — одни заядлые трезвенники, другие из своей травы теперь завидные ткани делают и берегут каждую травинку. Он открывает ловушку, и оттуда появляется моя какая-то тусклая душа. Я вспоминаю, как получил удар от Ооцуцуки, и теперь мне понятно, почему у меня отсутствовала память, а еще почему я нормально ничего кастовать не могу. Хотя, думаю, что все дело в «особой» тушке Хаширамы. Но мне это сейчас же становится не важным — я всем доволен, и я на своем месте в этой жизни. «Забавно. Ооцуцуки пришел из будущего, решив убить меня в тот момент, когда я тут только появился, но в итоге именно он оформил это будущее таким, какое оно стало», — пронеслось у меня в голове. И что же? Я тут счастлив благодаря ему? И все получилось именно потому, что я его не убил? Так вот о чем говорила Лунная Богиня! Теперь я понял! Но вот к Хашираме подходит Тобирама и толкает его ногой, на что уже я начинаю приходить в себя и творить историю в этом теле.--- ---
Мадара молчит, а я следую за ним. Клан Учиха перед нами. Мы летим во внутрь, и я уже догадываюсь к кому. Мадара Учиха сидит возле своего смертельно раненого брата и на нем лица нет. Черные круги залегли под глазами, сам он осунулся, а в волосах появилась седина. Я невольно посмотрел на того Мадару, что стоял рядом со мной и сейчас готовился открыть ловушку душ. «И как я не замечал раньше? У Мадары действительно местами седые волосы», — пронеслось в моих мозгах, и я вернул своё внимание Мадаре, который тем временем распаковал душу. — Да что ж ты даже не спишь-то! — прошипел Мадара, смотря на себя из прошлого. — Ну хоть бы поскользнулся! Ну отвернись на немного! — Зачем это? — спрашиваю я, вспоминая, что во всех предыдущих случаях все вместилища для душ были в почти беспамятстве. — Если его не вырубить, то душа из будущего не сможет войти в тело и нормально слиться с собой из прошлого. И тогда личность из прошлого просто уничтожит личность из будущего, и не будет никакого слияния, а если Мадара не сольется со мной, то в итоге не будет ни мира между Учиха и Сенджу, да и вообще тебя с Тобирамой просто убьют на подходе к воротам в клан после того, что ты сделал с Изуной, — произносит Мадара. — Что мы можем сделать? — спрашиваю я, понимая, что мы в том дне, когда сюда приду я с Тобирамой и вылечу Изуну, договорившись о мире. — Я буду удерживать душу на готове, а тебе надо его ослабить. Что хочешь с ним, то и делай! Повлиять на физический мир ты можешь, напитавшись дополнительно чакрой из чакронакопителей, — дал указания Мадара. И я последовал его совету. Мадара в отличии от других, в кого мы вселяли души, был в здравом уме и твердой памяти. И он бдил, как хороший брат, у тела бесчувственного Изуны. Но вот он прилег рядом с ним и уставился в потолок. Из уголков его глаз потекли слезы. Он, безусловно, понимал, что Изуна обречен, но ничего сделать не мог. И что может быть более тяжелым, чем осознание безысходности? Я напитал руки чакрой и потянулся ими к оголившейся шеи Мадары. Учиха почувствовал, что его душат и попытался скинуть меня с себя, но получалось слабо, хотя его пинки я явственно ощутил. Он схватил мои руки своими и усилил хватку чакрой, пытаясь отодрать меня от себя. Пальцы мои скользили, оставляя царапины на его шее, но я не отпускал его. Но вот он замер, а я всё никак не разжимаю пальцы. В какой-то миг я понял, что он не двигается вообще и убрал от него руки. — Кажется, я убил его, — произнес я, понимая, что теперь какое-то там слияние не возможно. — Он сам виноват, — произнес Мадара, стоящий с душой на готове, но тут мы увидели, что у придушенного Учиха слабо вздымается грудь. — Оживает! И Мадара сделал пассы руками отчего светящийся шар развернулся и перед нами предстал Саске Учиха. — Вали уже в тело Мадары, — прошипел Мадара, сверля Шаринганами душу Саске. — И не надо упираться! Нормально тебе будет при слиянии с Учиха! Мозги немного появятся! Клан живой обретешь! И дофига младших братьев и сестер! Ты ведь этого хотел? После этих слов Мадара, что пришел со мной, сделал пару пассов и упирающегося Саске втянуло в тело почти дохлого Мадары. — Всегда с ним были проблемы, — произнес он, словно Саске и не был им. — Сенджу! Сенджу здесь! — раздался крик и Мадара, который теперь не совсем он, подскочил с пола и выскочил на улицу. — Теперь вот этот, — и Мадара (который пришел со мной) ткнул в сторону подыхающего Изуны. Ловко раскрыл ловушку и оттуда выскользнула Сакура. Она всё еще гневно смотрела по сторонам, очевидно, находясь под впечатлением от большого взрыва, что сама и устроила. Но заметив нас, успокоилась, словно узнавая, и протянула к нам обоим свои руки. — Нет времени на твои телячьи нежности! — оборвал её Мадара. — Сама лезь в Изуну! Сакура понуро подплыла к телу и её засосало внутрь. Мне стало любопытно, и я решил отправиться наружу — хотелось посмотреть, всё ли так, как я помню? Я вылетел наружу, и увидел себя (Хашираму) у защитной стены клана Учиха. Мадара Учиха прятал под воротник царапины, что я ему оставил, излишне сильно придушив. Но я теперь понимал, что тогда передо мной стоял уже не Мадара, далеко не он. И вот раздается вопль, что Изуне совсем плохо. И Мадара всё-таки впускает нас к себе. — Идем, — слышу я у себя за спиной голос Мадары. — У нас есть незаконченное дело. — Саске, — обращаюсь я к нему и ловлю за рукав в очередной раз. — Все потом, Наруто, а пока что надо спешить. Прорвать время и пространство у нас, возможно, получится только один раз в жизни относительно без последствий, так что надо все сделать правильно, а наговоримся мы потом, — произнес мой друг и я последовал за ним.--- ---
Я помню этот день. Тогда я спалил дом, в котором бухали Сенджу и навалял своему младшему братцу-Тобираме так, что он валялся еще долго! И вот я вижу его тело в кустах, которое я с психу запинал туда при всём клане, когда боролся с их моральным разложением. Мадара (ну, или Саске) молчит и как-то напряжен. Он выпускает душу и перед нами парит Итачи Учиха. Он смотрит на Мадару, и касается его лба двумя пальцами. В этот момент его засасывает в тело Тобирамы. Через минуту он встает на ноги и пытается на них устоять, осматриваясь по сторонам. — Нам пора, — произносит Мадара. — Нам пора в своё время. И на это у нас есть всего десять минут.--- ---
Десятью минутами позже
В себя я приходил как-то наредкость медленно. Посреди огромного зала, испещренного печатями клана Узумаки, стояли я и Мадара. Тогда, когда я носился с ним по прошлому, новые знания в моей голове не имели возможности утрястись и встать в единую картину, но теперь осознание накатывало весьма проворно. — Саске, — позвал я Учиха, и он обернулся ко мне, но не сразу. — Хм, — отозвался он и промычал что-то невнятное на подобие «добе». В помещении появилась Шайори вместе с Тобирамой, и уж эти двое выглядели куда решительнее, чем Мадара и я. — Наверное, у тебя есть вопросы? — произнесла Шайори и я удивился, как не понял раньше, кто спрятан в её оболочку? Все эти жесты, ухмылки, и, кстати, весьма характерные облизывания языком губ (все змелюды по-разному это делают) выдавали в нем Орочимару. И если бы я видел его пару раз в жизни, то мою оплошность можно было бы оправдать, но я видел его весьма часто. Удивительно! — Да, — кивнул я головой змеелюдке, и она поманила меня следом за собой. Но перед тем, как я планировал пообщаться с Орочимару (или кто он там после слияния с личностью Шайори?), я хотел увидеть кое-кого другого.--- ---
Я знал эту дорогу и спешил наверх. Несколько лестничных пролетов, пару закрытых дверей, и я стою напротив неё. Мито встала и улыбнулась, приветствуя меня. Ветер, появившийся с балкона, встрепенул листы на её рабочем столе, и один из них слетел, ложась мне под ноги. «Любовь», — прочел про себя я символ, отображающий понятие. И этот почерк я не спутаю ни с каким другим — я много раз видел на лбу у Гаары такой знак. — Я так ничего и не вспомнила, — произносит Мито. — Как ни пыталась, все без толку. Но мне так даже нравится! Не хочу помнить об том времени, про которое мне рассказал Изуна! Поэтому и ты мне ничего не рассказывай! Для меня ты — Хаширама Сенджу, а я — Мито Узумаки, и другого мне не надо! — Хорошо, — произношу я и она подходит ко мне, обнимая. Я обнимаю её в ответ, и закрываю глаза, радуясь, что хоть что-то в этом мире остается неизменным. — Я начала разрабатывать её в очередной раз, — Мито отстраняется от меня и она очень серьезна. — Кого? — спрашиваю я. — Технику, которая поможет нам зачать ребенка, — она раскладывает на столе листы с начальными разработками печатей. — Мито, даже если не получится, то ничего страшного… — Я не сдамся и не отступлю, — произносит она чуть насупившись. — А ты иди: тебя вон, Шайори в дверях ждет.--- ---
На одном из балконов дома в клане Узумаки сейчас стоит столик, на котором все готово к завтраку. Шайори с самым довольным видом прихлебывает чай, а я смотрю на неё, и до сих пор не понимаю, как сразу не понял, кто передо мной? — По лицу вижу, о чем хочешь меня спросить, — Шайори отставляет чашку в сторону. — Это просто. В момент, когда одна личность подстраивается к другой, они просто сливаются воедино, и становятся цельными. Объединяются и их воспоминания, и даже привычки. Поэтому мне было не сложно водить тебя за нос: знакомые тебе жесты были скрыты в череде незнакомых — вот и все. К тому же, если человек не знает, на что именно смотреть и что именно искать, то он и не найдет. А если он и не знает, что надо что-то искать, то и скрывать особо не приходится. Как ты кстати объяснял себе мой интерес к исследованиям и лабораториям? — Честно? — я понял о чем она говорит — просто о фокусировки внимания. — С тем, что предков Орочимару есть тяга к наукам, и они генетически такие. — Вот именно, — Шайори (Орочимару) улыбается. — А как ты смог объяснить интерес Тобирамы ко мне? — Ха-ха, — теперь мне стало даже смешно. — Ну, влюбился Второй — что тут поделать? В Конохе ведь не было змеелюдок. — Были, — Орочимару оскалился довольно. — Моя мать уцелела и родила меня от простого шиноби. Жаль, что сгинула на одной из миссий, а то бы нас было больше. Дело не в том, что у Тобирамы особые вкусы, а в том, что мы с ним вообще-то помирились еще когда он был жив будучи в теле Итачи. Я даже пыталась отговорить его от этой глупой разборки с Саске, но у Учиха все слишком усложнено, и в итоге он погиб. А как тебе, кстати, тот момент, что в прошлой жизни Итачи был Тобирамой Сенджу? — Ну, это объясняет, почему он смог пойти на уничтожение клана Учиха, — я как-то не весело улыбаюсь. — Память прошлых жизней живет во всех нас, правда не в том виде, в каком мы помним вчерашний день. Вот Тобирама тоже что-то помнил об Учиха, и в итоге получилось не очень. Но в этот раз всё иначе благодаря тебе, — Шайори замолчала и стала пить чай. Я же задумался о своем. Мадара с самого начала показался мне несколько не похожим на того, которого я помнил по четвертой войне шиноби. Тот, которого я встретил у защитной стены, в самом деле был мягче, и я списал это на шок из-за наблюдений за увяданием его брата. Всё-таки смерть близких сильно влияет на людей, а я вместе с Тобирамой просто подоспел вовремя и, удачно вылечив Изуну, заключили с ним мир. Изуна. Теперь мне стало понятно, почему в тот день, когда я лечил его от ранения, он старался прикрываться. Сакура как бы была женщиной и в итоге заголение тела перед мужчинами заставило Изуну смущаться. Да и эти прятки от змеелюдок у меня в комнате. Всё-таки мы с Сакурой много лет провели вместе, и в том, что она искала успокоения рядом со мной, будучи в теле Изуны — нечему тут удивляться. Тобирама после того, как я разгромил его питейный домик прятался от меня не потому, что обижался, а потому, что просто боялся, что я узнаю в нем не того человека. И так со всеми, кого мы перенесли. — Все, кого Саске забрал из прошлого, знали о том, что будет? — спрашиваю я. — У вас был какой-то план? — План был у меня, — Шайори (Орочимару) опять довольно скалится. — Так уж вышло, что будучи Орочимару я обнаружил одну интересную машину. К ней прилагалась инструкция. В тот момент я уже был достаточно пожившим в мире шиноби, и то, что я видел, мне не нравилось от слова совсем. Когда-то, когда я был моложе, я пытался что-то изменить. Но в итоге потерпел поражение. Долго размышляя на эту тему, я пришел к выводу, что, возможно, нужно менять что-то в прошлом. Особо на эту махину (машину) я не рассчитывал. Я хотел перенестись в не такое далекое прошлое, чтобы исправить хоть немного. — Что именно? — У меня была своя деревня, и я хотел укрепить её. Да, я никогда не был святым — но среди нас и нет таких. И я хотел получить себе Учиха. А последний очень неудачно скончался от яда. Я знал это, разумеется. И когда разобрался в принципе работы Машины, связался с Сакурой. А потом мы разработали план по тому, кто в случае удачи отправляется в прошлое помогать Наруто, если у него не выйдет или возникнут проблемы. О плане знали Карин, Кабуто, Тен-Тен, которая уже давно ушла из деревни и работала на меня, и ещё Гаара. ОнА узнал об этом случайно, когда прибылА ко мне для заказа миссии… — Что? Гаара былА? — переспросил я у Шайори. — Да, — Шайори немного насмешливо смотрит на меня. — Она же просто женщина, которая скрывала это от других, выдавая себя за мужчину. Но те кому надо — знали. Тебе разве не показался странным такой утонченный мужчина? — Изуна, — возразил я, приводя пример. — Ой, нет! По Учиха видно, что они мужики, просто немного тонкокостные! А тут другое! У неё даже по манерам видно было. Ты и вправду не знал? — Шайори деланно лупает глазами, смотря на меня. — А вот так! — А я думал, что мой друг — мужчина, — эта новость немного удивила меня. Гаара себя ничем не выдавала, ну или я был так слеп? — Да ты много не замечал, — услышал я у себя за спиной голос Изуны. Я повернулся к Сакуре, которая, оказывается, имела к пугалу всея мира шиноби очень даже близкое отношение. Я стал вспоминать о том, как Сакура и Саске общались, когда последний был ещё жив. И вот только теперь я понял, что отношения между ними были не как у влюбленных, а как у капризного брата и всепрощающей сестры по большей степени… Вот это вот пакостное отношение Саске, и вечное ожидание Сакуры… Но если учесть, что в прошлом это — Мадара и Изуна, то многое встает на свои места. Под глазами у Изуны залегают тени, и я невольно вспоминаю о их причине. Кин Узумаки, которая пожертвовала собой, чтоб в итоге осталась жива и Мито и прежде всего Изуна. Я невольно вспомнил рассказ Сакуры о том, как она билась с Сасори. Она и сама признавала, что НЕ должна и не могла победить его. Это было похоже на какую-то его ошибку и глупость. Но вот теперь, когда я знаю, кто есть кто, мне понятно, что он просто пожертвовал собой во имя того, чтоб Сакура жила. Он просто пожалел глупую девчонку во имя неожиданной любви с первого взгляда, которую он понял, как более взрослый мужчина, а она — не поняла и не заметила. Были ли они вместе в каких-то других воплощениях? Кто его знает… мы тут не можем найти душу Кин никакими средствами. Оттиск по чакре почему-то не работает. — Сакура, — произношу я. — Изуна, — поправляет меня он. — Мы уже стали ими. И хоть мы помним то, кем были, и хоть это было основным смыслом, иначе бы ничего не получилось исправить в прошлом… Мы приняли правила игры, и теперь я — Изуна, Саске — Мадара, и так далее. Это лучший мир, и пусть будет так, как есть. — Вот именно, — Шайори (Орочимару) довольно скалится. — Потом, когда стало понятно, что кое-что пошло не так, и в итоге Сакура была убита, я созвал всех, кто остался. В этот момент появился Саске, правда он стал Мадарой, и рассказал нам (Шаринганом), что на самом деле ты перенесся во времена Вечно Воюющих Кланов. Спасибо Сакуре и Кураме – засрали мне такой план! А у меня уже были заготовлены инкубаторы для будущих Учиха! Целых 100 штук наклепал! И в итоге мы узнали, что нам надо отправляться в прошлое. И так он собрал наши души. Сначала я не понял, как это все произошло, но в итоге мы пришли к той точке, с которой начал нас всех собирать Мадара (Саске). — Тихушники! Вы все знали? Могли бы сразу сказать! — возмущаюсь я. — А как сказать? — Шайори, а вернее, Орочимару, пододвинула к себе чашку чая и взяла кусок пирога побольше. — Вот представь, что ты с самого начал знал бы, что я, Саске, Итачи, Гаара, кстати, ну и остальные кого дернул сюда Учиха, сидим тут и помогаем тебе всем, чем можем на самом деле. Возникает вопрос: смог бы ты сделать всё, что сделал? И стал бы ты что-то делать? Ведь дело не столько в твоем знании или не знании того, кто был рядом с тобой, а в том, что ты предпринимал, попав сюда. И действовал ты совсем не так, как поступал на твоем месте Хаширама. И эти твои действия, а так же то, что тебе было особо не на кого оглядываться, привело к тому, что слишком многих из тех, кого потерял наш мир, в этой реальности живы. Стыдно ли нам, что молчали? Да ни капли! Мой клан жив! Учиха живы, Сенджу живы, Узумаки живы! Да и многие другие тоже с нами и живы! Выгнан к хреням Ооцуцуки, что в тишь всех терроризировал! Лично я довольна тем, как сложилась моя судьба. В нашем же времени я не видела перспектив — все катилось к упадку и деградации. — В чем это проявлялось? — спрашиваю я у неё. — Дети стали рождаться весьма слабыми, просто эта тенденция замалчивалась. А случилось это из-за истребления кланов и сильных шиноби. Так что если бы я вывел Учиха, да и Узумаки до кучи, то моя деревня лет через 20 нагнула бы всех. — Ты здесь фактически руководишь всей научной базой Конохи. Тебе все ещё мало? — спросил я у неё (Орочимару). — Теперь достаточно, но в том времени я мог тоже весьма удачно развернуться! — оскалилась Шайори и допила наконец-то свой чай.--- ---
Этой ночью мы сидели под огромными звездами здешнего неба. Мадара с лева от меня, а Изуна — справа. Над нашими головами весело шуршало листами Древо, а я ловил себя на мысли, что моя команда №7 была всегда со мной на самом деле. Вспомнилась не так давно отгремевшая битва за острова, потом выкуривание Ооцуцуки с материка, да и вообще многое другое. И я снова задумался: ведь не прошел бы я по всему этому пути скорее всего, если бы знал, что они с самого начала пошли следом за мной на острова Узушио и были рядом. — Извини, что мы не сказали тебе о том, кто мы есть с самого начала, — тихо произнес Изуна. — Одно дело знать путь, а другое дело идти по нему. И зачастую, если знаешь путь, то не факт, что сможешь преодолеть все препятствия встречаемые на нем. Так что хорошо, что я не узнал обо всё сразу. Не факт, что при таком раскладе я бы стал покидать материк, а, следовательно, всего остального бы не произошло, — поспешил я успокоить Изуну, который сейчас улыбался так же, как Сакура. И как я раньше не замечал? — Кстати о путях, знаниях и прочем, — начал говорить Мадара. — Справедливости ради надо сказать, что те, кто отправлялись в прошлое, не знали о нем ничего, кроме того, кто является так же, как и они, попаданцами в него. - Ты никому и ничего из них ничего больше не сообщил? И тебе не говорил Мадара из будущего? — удивился я. — Он мне сказал следующее, когда вселял меня в своё тело: Хаширама Сенджу это Наруто Узумаки, ну а дальше ты сам разберешься, что делать. — И всё? — удивился я. — Ну, еще что ты не должен знать, что кто-то кроме него в прошлом, — Мадара на мгновение задумался. — А еще он перечислил кто и в ком из будущего находится здесь. — И так каждому, — подтвердил слова старшего брата Изуна. — Так что мы не знали, что именно надо делать, и потому просто пошли за тобой, раз уж он так акцентировал на тебя внимание. А дальше — лишь вопрос времени. Мы все узнавали, что ты появляешься в какой-то местности и потому стремились к тебе. — Вы все отлично притворялись! — подмечаю я. — Мадара был так убедителен в своём гендзюцу! — Изуна придвигается ко мне поближе, и касается своим плечом моего. Мне становится смешно — вот он — грозный Учиха Мадара, который сейчас кусает травинку и тоже придвинулся ко мне ближе, коснувшись плечом. — Но я не всем сказал так мало, — произнес Мадара вдруг, откинув траву в сторону. — Один человек не планировал идти со мной. — И кто это был? — спросил я, да и Изуна заинтересовался. — Сасори, — ответил Учиха. — Я встретился с ним незадолго до той самой битвы, в которой он проиграл Сакуре. И он на отрез отказался от того, чтоб идти куда-то со мной в итоге. И тогда пришлось показывать ему то будущее, которое ждет всех нас… — Он… Она знала, что она погибнет? — спрашивает Изуна, голос которого предательски дрожит. — Да, — отвечает Мадара своему младшему брату. — Сасори знал, что если он не проиграет тебе, то в итоге этот вариант будущего будет невозможен, но так же он знал, что будучи Кин он тоже погибнет. И он выбрал счастье не для себя, а для нас всех в итоге. — У него была возможность быть счастливым? — интересуюсь я. — Да, — кивает головой Глава красноглазых. — Если бы он не убил Сакуру, то в итоге остался бы жив. Я видел в его сознании, что он был в шаге от того, чтоб перенести себя обратно из марионетки в нормальное тело и уйти из Акацуки, победи он тогда. Что же до того, когда он был Кин, то я немного знаю историю Гаары и её предков. Больше похоже на байку, но всё лучше, чем ничего. Так вот красноволосость у того же Сасори и Гаары — это то, что досталось в наследство им от потомков Кин Узумаки, которая в свое время попала в Суну и прожила хоть и не большую, но вполне счастливую жизнь. Её детям огненная шевелюра не досталась, но в итоге проявилась у их потомков. Но это то, что мне известно. Возможно, там было еще что-то, например, опыты в итоге с её геномом, и потому они красноволосые. Я точно не знаю, да и зачем теперь знать? Я задумался над этим в установившейся тишине. Так получалось, что всё это стало возможным благодаря тому, что Сасори выбрал счастье не для себя, а для нас? При том он знал, что может быть вполне себе счастлив, но тем не менее принес себя в жертву этому миру. — Она — образец того, каким должен был быть шиноби, — произношу я. — Если бы таких, как она, было больше, то наш мир бы не было похож на такой кусок дерьма, каким мы его помним. — Возможно, — произнес Изуна и устремил свой взгляд к звездам. — Жаль, что мы ничего не смогли для неё сделать. — Мы должны учесть это и сделать всё, чтобы такого больше не повторилось в будущем, и никому не пришлось приносить таких добровольных жертв, — говорит Мадара, тоже смотря на звезды. Стало тихо, с неба сорвалась звезда. Я не знаю, что загадали другие — спрашивать неприлично. Но я подумал о том, что наш путь тут явно не окончен, и еще не все исправлено. Поэтому хотелось бы пожелать, чтоб все дороги были пройдены нами успешно!
