Однажды случилось чудо...

      Варез смотрел на часы, чувствуя, как у него начинает ныть в висках. До того момента, как капсула завершит свою работу, оставалось двадцать девять минут. И с каждой секундой времени оставалось всё меньше.       Успел ли тот юноша восстановиться? Если да, то самостоятельно выбраться из капсулы ему вряд ли удастся – крылья поместились туда с трудом, а вытащить их без посторонней помощи не представлялось возможным. Если же нет…       Молодой человек кинул тревожный взгляд на суккуба. Люми играл с Гриммом, о чём-то ласково воркуя с псом и зарываясь пальцами в глубокую чёрную шерсть. Хрупкий и крошечный, он казался совсем ребёнком рядом с биороботом. Что, если тот юноша – его Мастер? И что, если Мастер умрёт? Люми умрёт вместе с ним? По его словам, это было так. Правда это или нет, проверять не хотелось – по крайней мере, не таким образом. – Гримм, – Вир закашлялся. От волнения у него сел голос, но он старался звучать как можно более буднично. – Гримм, а помнишь, что нам надо перезапустить таймер?..       Пёс дёрнул острым ухом, оборачиваясь. Бледно-голубые светящиеся глаза стали красными. – Тише-тише, никакой тревоги, – молодой человек быстро замотал головой. – Ты… ты можешь его переставить?.. – О чём вы? – Люми потянулся, расправляя крылья. – Где же эти ваши магнитобусы-то? Я устал и хочу спать. Мне ещё Мастера искать, напомню! – Тут край города, они редко ходят… Сможешь? – Вир с мольбой посмотрел на Гримма. Пёс тихо заскулил. – Максимальная скорость объекта К-9 – восемь километров в час. До объекта почти четыре километра. Время, которое будет затрачено, существенно больше отведённого. Рациональнее остаться с хозяином. Я должен заботиться о нём. – Что происходит? – занервничал Эссен, подходя ближе. – Ничего. У меня дома осталась кое-какая техника и, если её вовремя не перезапустить… это дорого мне обойдётся. Сложная техника, понимаешь? – Да я вообще ничего в технике не понимаю, – пожал плечами суккуб. – Гримм, дурашка, чего ты вредничаешь? – Действие иррационально.       Вир потёр лоб. Голова болела, и пёс уже наверняка знал об этом. Всё его кибернетическое существо противилось просьбам, ведь защита хозяина оставалась в приоритете. Но времени было в обрез.       «Соображай, соображай, соображай…». – Гримм, прошу тебя! Ты должен! – Алгоритм требует защищать хозяина. Алгоритм не может быть нарушен. Даже по моей воле… – негромко добавил пёс. Трудно было понять, вправду ли он сожалеет, или перенял модель поведения у людей, но сердце Вареза сжалось. – Прости… Не стоило кричать на тебя… – Ну не расстраивайся так, – Люми похлопал Вира по плечу. – Техника – это просто техника.       Он почесал Гримма за ухом и вернулся к окошку, оставляя хозяина и его пса одних. Ледяная сосулька страха обвалилась, канув куда-то в небытие и оставляя после себя только пустоту и холод. И тишину.       «Техника – просто техника. Люди – просто люди. Мир – матричная симуляция… Может, он и не умрёт вовсе? Может, я просто зря себя…» – молодой человек не успел закончить мысль. Его взгляд упал на Эссена.       Юноша легонько дышал на стекло, вновь и вновь выводя пальцем букву М. Его крылья мелко дрожали, хотя на закрытой остановке было тепло. Похожий на потерянного ребёнка, он, похоже, держался из последних сил, чтобы не разрыдаться. В конце концов, если ты с кем-то достаточно долго, отпускать его почти так же больно, как отрывать кусочек себя.       Двадцать минут. Всего двадцать, но успеть ещё можно. Если, конечно, собраться с силами и не медлить. Если только взять и оторвать от себя кусочек…       Ему вспомнилось, как он впервые увидел Гримма. Немного вредный, но добродушный пёс всегда вызывал у него симпатию. Густая чёрная шерсть не раз становилась убежищем для заледеневших пальцев, а после задушевных полночных разговоров на душе становилось теплее. Умный, заботливый, самый-самый… Но сейчас бедняга совершал ошибку. Фатальную, непростительную ошибку, с которой его хозяин никогда не смог бы смириться. И не допустить её можно было только одним способом. – Про… протокол К-9-зеро.       Пёс послушно замер на месте, словно статуя. Био-кибернетическое тело напряглось каждой мышцей. Молодого человека трясло. Последнюю свою команду он произнёс шёпотом – голос перестал слушаться. Но пёс услышал всё правильно. – Подтверждено. Новый хозяин: Мьер Эссен.       В следующее мгновение тяжёлое чёрное тело кинулось прочь от остановки. Люми растерянно обернулся, отрываясь от созерцания запотевшего стекла. – Эй, куда это он? – Я нашёл способ отправить его домой. Не знаю, выйдет ли, но, если да – всё будет не зря, – Вир сел рядом с суккубом, излишне внимательно разглядывая свои сапоги. Ему не хотелось сейчас говорить.       Эссен неуверенно протянул руку, касаясь волос Вареза. – Не против?.. – Да нет…       Какое-то время оба молчали. Падал снег. Люми застенчиво перебирал пальчиками пряди Вира, а тот старался ни о чём не думать. Ни о времени, ни о том, правильно ли он поступил, ни о поразительном свойстве суккубов быть приятными собеседниками тогда, когда слова были нужны меньше всего. Он просто молчал, вглядываясь в серость автотрассы, освещённой цепью фонарей. – Пять сорок. Надеюсь, Гримм успел.       Варез вздрогнул, глядя на часы. У пса оставалось ещё пять минут, но спокойствие, только-только приютившееся в его душе, мгновенно испарилось. Головная боль, немного убаюканная осторожными касаниями Люми, вернулась, медленно, но верно сжимая голову в тиски.       «А вдруг не успеет?..». – Знаешь, – не находя себе места, молодой человек вскочил на ноги. – Знаешь… Знаешь, что сегодня уже шестое? – Шестое чего?.. – Декабря. У вас есть декабрь? – А… ну да, есть. Только время в Кристалле идёт неравномерно. У нас утром было одиннадцатое. – О, здорово! – Виру отчаянно хотелось говорить. Говорить и слушать. Что угодно, лишь бы не глядеть ежесекундно на проклятые часы. – Значит, всего через двадцать дней у вас Новый год! – И? – на редкость спокойно отозвался суккуб. – Ну, как же?.. Вы это празднуете? У нас праздничная иллюминация по всему городу, фейерверки и посиделки с друзьями… – Мне хватает ежедневных обстрелов, чтобы ещё взрыву пороха с металлом радоваться, – поёжился Эссен. – У нас нет праздников в общепринятом смысле. Если нам что-то хочется отпраздновать, мы празднуем. Но не на уровне всех и каждого. – Ну, ладно-ладно, прости… А ещё у нас есть традиция вспоминать всё хорошее, что было в уходящем году, – Виру очень хотелось успокоиться. Мысли о хорошем, как правило, неплохо помогали. – Я вот летом побывал в резервации с друзьями. Знаешь, как это здорово? – Неа. А что это? – Это места, где сохранились кусочки природы. Вроде заповедников, раньше такие были. Представляешь, там был лес! И река, и поле. Такое огромное, светлое...       Суккуб заворожённо слушал историка, не обращая внимания на время. Вир же, прервавшись на полуслове – от боли свело нижнюю челюсть – смотрел на него с плохо скрываемым испугом. Ярко-фиолетовые волосы посветлели, губы побледнели. Люми словно линял, не обращая внимания, что каждый вдох даётся ему всё труднее.       «Гримм, прошу тебя…». – А сам что расскажешь? – Варез сел на место, и покосился на время. На часах было без двенадцати минут шесть. – Ну, – Эссен вздохнул, словно пытался отдышаться, – мы с Мастером тоже много где были. Например, у Зисмаса в гостях. У него было так чудесно… Засыпать и просыпаться с Мастером в одной постели, готовить всем вместе еду, отбиваться от мародёров во время фабричной забастовки… Уф… А ещё мы переехали в новый дом! Я его уже люблю… Там много места, далеко от города… уф… безопасно и не воняет сгнившими крысами. Какие-то гады нам подбросили их… и… не могли потом дом отмыть…       Люми выцветал всё сильнее. Он не обращал или не мог обратить на это внимания, а Вир не мог ничем ему помочь. Только продолжать надеяться, что пёс всё-таки успеет перезагрузить аппарат.       На часах было без десяти шесть. Боль сводила с ума, и перед глазами уже крутились чёрные точки. – Больно…       Молодой человек вынырнул из забытья, подхватывая ослабшего суккуба. Тот был совсем лёгким, почти невесомым, и дрожал, судорожно пытаясь расстегнуть рубашку. – Тише, дыши ровнее, – Вир помог ему с пуговицами и аккуратно прижал к себе Люми, пытаясь согреть. – Всё будет хорошо… Пожалуйста… – Мастер… что-то с Мастером… хочу к Мастеру… Я ему нужен, ему плохо, – бормотал юноша, делая отчаянную, но безуспешную попытку встать на ноги. – Ему больно и плохо, я должен помочь… Пусти, пусти, пожалуйста, пусти!..       Вира трясло. Обхватив суккуба, он крепко прижимал того к себе, мучительно вглядываясь в часы. Сколько Проводник может прожить без аппарата жизнеобеспечения в крайнем случае? Минут пять? Больше? Сопротивление Эссена становилось всё слабее. На часах было без пяти шесть.       Маленькое тельце обмякло. Варез почувствовал, как сердце пропустило удар, а во рту стало непривычно сухо. – Люми?.. – Хочу к Мастеру, – всхлипнул суккуб. Его волосы, до того почти белые, постепенно возвращались к своему привычному цвету. – Я ужасный, ужасный и плохой суккуб… Взял и уме-е-ер…       Люми быстро теплел, а его кожа уже не казалась такой болезненно-бледной. Вир, едва веря в чудо, крепко прижал того к себе. – Больно!.. – Раз больно, значит, живой! Живой, понимаешь? – Мастер… Мастер живой! – Эссен уткнулся в Вареза, рыдая в его рубашку. – С Мастером всё хорошо… – Угу, – пробормотал Вир, ощущая, как окружающий мир сливается в одно неоново-яркое пятно.       Ровно в шесть на остановку подъехал магнитобус.