Диффузия

      — Так, и? В чем смысл? — Шайн перебирал пальцами по локтям и подергивал кончиками рогов.              — Смысл в том, что это жест доброй воли твоего народа людям. Наша задача — сделать это традицией. И если маре будут ассоциироваться у людей с чем-то позитивным, то и контакт пройдет проще.              Шайн изобразил раздраженный вздох. Он, как и все ему подобные, терпеть не мог делать что-то для кого-то, кто не является семьей. Да еще и сколько сил на это уйдет — неизвестно.              — Прекращай издеваться надо мной и объясни нормально, пожалуйста, — Шайн от раздражения свернул все свои три рога в огромные ракушки.              Воржа наконец отвлекся от записей и посмотрел недовольным взглядом, чуть сощурив свои необычные глаза с неестественно широкими зрачками. В целом от человека его было не отличить: за исключением золотых волос и странных глаз — в нем не было ничего особенного. Но это только для людей. Маре же понимали сразу, что находятся рядом с невероятно опасным созданием, лишь прикрывающимся людской внешностью. К счастью или к сожалению, больший эффект имела репутация. Репутация торговца душами и вора жизней. В честь последнего Воржа и получил свое прозвище.              Шайн же, напротив, человека напоминал отдаленно: нечто человекоподобное, но с огромными кошачьими глазами, без носа и с тремя причудливыми отростками из головы — рогами. По заверению самих маре — позвоночники людей похожи на их рога, и поэтому последние двигаются совершенно свободно. К несчастью самого Шайна — трехрогость в их обществе считалась уродством.              — С какой части мне начать? — Воржа состроил беспристрастное лицо.              — Для начала, почему этот праздник нужно делать зимой? — Шайн скривил губы. — Холодно ж, тьмать.              — Зимнее солнцестояние уже является праздником, это упрощает внедрение. Сверх того у людей есть легенда, что в этот день приходит озарение или очищение, называй как хочешь, суть в соприкосновении с чем-то неземным. А кто у нас родом с другого мира и может влиять на разум?              — Маре-маре, — сквозь зубы процедил Шайн. — Не держи за идиота, будь добр, — а спустя мгновение добавил. — В более теплое время таких праздников нет?              — В зиме и смысл, — Воржа откинулся назад. — Люди в это время наиболее уязвимы. Поверь, когда мы поговорим об этом через пару столетий, то ты поймешь важность именно такого расклада.              — Как я понял, ты привлек всех моих сородичей. Мое участие обязательно? — Шайн сделал спокойное лицо, но подрагивающие рога выдавали его неприязнь.              — Ты наказан, не забывай. Или хочешь очередную командировку на Крио-Би?              — Накосячил, да. Но ты достал угрожать мне этой дырой.              — Есть и хорошая новость, — Воржа широко улыбнулся. — По завершении дела предлагаю крепко напиться.              — Ах ты сцук, умеешь уговаривать.       

***

      Ночь медленно ложилась на землю, закутывая мир в заботливые объятья мороза. Люди спешно прятались в своих домах, не забыв перед этим обмазать косяки дверей пахучими маслами, а в центрах комнат поставить связки из зимних букетов: несколько веточек сосны, пару гроздьев алых замерзших ягод, что сияли ярким пятном, а еще обязательно соцветия и плоды морозного яблока — особой травы, чей плод становился съедобен лишь после сильного холода.              Расставили, подготовились и пошли спать. Лишь самые смелые или глупые остались следить за небом. И не зря: когда луны достигли пика, освещая землю не хуже солнца, — далеко наверху замелькали живые огоньки. То летели сотни и сотни маре. Их было много, но людей еще больше. А ночь слишком коротка.              Сородичи держались от него подальше, но Шайну не было до этого никакого дела: да, они одной крови, но не более. Они противны ему так же, как он противен им. Все взаимно.              Корзинка с дарами тяжело давила на грудь, усложняла полет. И холод не переставая кусал за пальцы. Шайн нервно закрыл глаза: нужно скорее закончить это и пойти в теплый и уютный бар, где ждут вкуснейшие лакомства за чужой счет. Эта мысль придавала сил.              Несколько тысяч деревень и сотни городов, одна ночь, один дар на семью.              Шайн опустился к крайней хижине, что стояла почти у самой опушки, и всмотрелся в дверь: масла приятно манили его, действовали на природу — это хорошо; его здесь ждут. Одно легкое движение, и он плавно скользнул сквозь дверь точно воду и осмотрелся: жители храпели на теплых печах, а в центре уже ждал алтарь. Они молодцы, все сделали как надо.              Шайн не мог не прельститься морозным яблоком и аккуратно взял его в руки: сладковато-кислый запах манил, и если правильно приготовить, то напиток из него получится отменный. Закинув плод в мешок, Шайн замер, вспомнив о цели своего прибытия: дар людям, конечно. Ладонь потянулась к корзинке и достала крупный драгоценный камень размером с подушечку большого пальца — солнечную слезу — артефакт, который всегда светит в руках живого человека. Пусть эта семья мудро распорядится подарком, они заслужили его.              Следующий дом был так же хорош: и масла, и плод были великолепны, а под алтарем даже был криво нарисованный рогатый силуэт. Шайн не смог сдержать улыбки, взял рисунок и отправился на поиски автора столь любопытного произведения. Им оказался маленький нескольких зим от роду ребенок. Девочка. Она заслужила похвалу: Шайн коснулся ее лба и направил совсем крохотную толику сил, создав в ее голове столь чудесный сон, на какой он только был способен. Девочка эта мечтала прокатиться на милой крошечной гидрине? Что же, пусть катается, не жалко.              Несколько домов опечалили: ни масел, ни алтарей: Шайн с досады даже хотел наслать им кошмары, но вовремя опомнился и не стал тратить силы. Есть куда как более важные дела.              В одном из домиков его ожидал сюрприз: мальчишка специально положил в свою постель еловые иголки, чтобы не заснуть и дождаться. И ведь дождался, гаденыш.              Увидеть живого маре для него было шоком, сомневаться в этом не приходилось: лишь то, что его родители соблюли все ритуалы, смягчило ситуацию. Шайн не злился, совсем нет, но определенную горечь испытывал: люди все еще боятся подобных ему, а значит, могут поднять шум, завидев в своем доме. А плохие слухи имеют свойство быстро распространяться. К счастью, мальчишка вел себя тихо.              Шайн невесомо подлетел к нему и строго посмотрел прямо в глаза. Ребенок затих настолько, что даже не дышал.              Отчего-то эта немая сцена вызвала воспоминание. Забавное воспоминание. Это было так давно, но столь ярко отложилось в памяти, словно было только что. Шайн тогда сам замер с ужасом и трепетом. Это была их первая с Воржей встреча.              Даже думать об этом смешно: он встретил монстра из сказок, жителя вечной тьмы прямо посреди дня, да еще и в людском теле! Уму непостижимое явление. Шайна это напугало настолько, что он сразу же после мимолетного шока атаковал. По глупости, да, не подумав, что силы не равны, но эмоции были быстрее разума. Тогда же пришел черед Воржи пугаться: он закричал и атаковал в ответ. Битва была недолгой — Шайн сбежал, потирая намятые бока. А после еще одной встречи, когда Воржа показал себя весьма сговорчивым созданием, Шайн твердо решил заполучить столь интересное создание в союзники.              Мысль прервалась так же резко, как и возникла: Шайн заметил, как к нему потянулась детская рука. В мальчишке не было ни капли страха — лишь волнение и любопытство, а это заслуживало уважения.              Шайн усмехнулся, потер ладони и незримо вынул из кармана слезу, тут же вручив прямо в руки. Ребенок был удивлен и поражен ровно настолько, насколько вообще мог. Шайн же беззвучно засмеялся и оставил еще один камень в алтаре.              Корзинка пустела, а ночь подходила к концу. Луны медленно плыли по небу, предзнаменуя скорое пробуждение.              Воржа молодец: в мире, где каждый боится тьмы — предмет, что светит необычайно долго, — на вес золота.       

***

      — Ну так что? — потягивал напиток Шайн. — Как там твоя затея: удалась, не удалась?              — Пока рано об этом говорить, но общий гул на утро был слышен даже мне, — засмеялся Воржа и легким движением руки провел платком по губам, одновременно с этим откладывая пустой бокал в сторону.              Бармен щедро выложил перед ними еще несколько мисок с лакомствами и наполнил бокалы полупрозрачными напитками.              — Слушай, спросить хочу, — опомнился Шайн. — В нашу первую встречу ты сказал, что не работаешь с маре, а теперь заботишься обо мне подобных. С чего бы это?              — Скажем так, — улыбнулся Воржа, — один весьма назойливый маре доказал мне, что когда у вас есть личный интерес, то вы способны на многое. Как видишь, так оно и есть. Так почему бы не воспользоваться столь ценным ресурсом?              — Все-то для тебя ресурс, торгаш жвяный.              — Кстати, об этом, — Воржа пошарил по карманам и достал из ниоткуда огромный овальный камень ярко-желтого цвета. Он был настолько большой, что мог закрыть собой стоящую на столе пиалу.              Шайн уставился на это с изумлением и непониманием.              — Это корректор энергетических потоков: будет накапливать твою силу в спокойное время и высвобождать при активностях. Другими словами — увеличит выносливость. Держи, заслужил.              — Ч-что? — Шайн даже раскрыл рот. — Это ты…              — Да, это подарок за хорошую службу. И спасибо, что присматриваешь за мной, когда я не в себе, — ответил Воржа и принялся за новый напиток.              Шайн взял камень и дрожащими руками надел его на себя, наблюдая за тем, как внутри переливаются блики.              — Точно, праздник же… — опомнился он. — Я даже не подумал над подарком.              — Просто отнесешь меня домой, — махнул рукой Воржа. — А сейчас давай отмечать наш успех!              — Хех, сцук, давай!