Диффузия

      – Чем могу помочь? – спросил уже знакомый мужчина перед входом в поместье Лейлки.              – Я… эм, так, – Шайн озадаченно почесал рог. – Человек, передай пожалуйста маре Мелодиту, что его ожидает… сомневаюсь, что Граф говорил, как меня зовут… Передай, что его ожидает спутник Графира Вертае. Ну или спроси, когда я смогу прийти, если вдруг к нему нельзя.              – Будет сделано, – мужчина поклонился и исчез в дверях.              Не факт конечно, что Мелодит захочет его видеть, особенно после того, что выкинул Шайн, но упускать такую возможность будет весьма обидно. Так что пусть лучше сразу прогонит, если обиделся. Хоть вопросов не останется.              – Его шелковость готов принять вас, – спустя время вернулся слуга. – Он ждет вас в зале удовольствий, вас сопроводить?              – О, отлично. Не, я знаю, где это, – радостно покивал Шайн и сразу просочился сквозь землю.              Зал удовольствий, да? Подходящее название, лучше не сделать. Оказавшись у дверей, Шайн похлопал себя по грудине: мешочек с кровью Графа на месте, а значит ни один уважающий себя маре не укусит. Впрочем, Мелодит может что угодно выкинуть, но пока он на расстоянии, то бояться нечего.              Торжество было в самом разгаре: люди предавались похоти прямо на полу, еда и напитки разливались в распахнутые рты, а все те, кто избежал вышеперечисленного, танцевали или шумно болтали по углам. Сам Мелодит увлеченно ел одну из своих супруг, а та была только за.              – С возвращением, мой царственный соратник, – радостно вздыбился Мелодит.              Шайн по-хорошему опешил с такого обращения. Вот это сервис, красота. И ведь искренно, что особенно поражает.              – И мне за счастье видеть вас, милейший, – Шайн поклонился. – Нас прежде не представили, так позвольте сей просчет исправить. Мне имя Саншайн, желаю быть сегодня я вам гостем.              – Конечно, Саншайн, светлее стал наш день от вашего визита, – Мелодит приподнялся и покачал головой имитируя движение рогами. – Разрешите дерзость мне узнать, как прошел ваш с Графиром танец?              – Замечательно прошел, спасибо, – Шайн махнул рукой и глупо хихикнул. – Но я еще полон сил, будьте уверены!              – Славно знать и слышать, – шепот Мелодита звучал нараспев. – Пройти вы можете к другим гостям, пока я занят делом. Помните, что правило здесь действует такое: лишь с человеком иль инвимом можете вы танцевать. Маре здесь живущие – мои.              – Без проблем, я так и думал, – взмахнул руками Шайн. – Э… то есть, благодарю вас вновь, хозяин дома. Обещаю следовать я правилу сему.              Мелодит засмеялся и вернулся к поеданию супруга.              Тьмать, чуть не спалился. Ну или облажался. Впрочем ничего нового. Так, – Шайн огляделся – тут народу на вкус и цвет. С кого бы начать? С милой девушки в красных браслетах или с этого чудного создания с огромными веточками из головы? О, может эта горячая многолапая бестия? Стоять, что-то знакомое. Точнее кто-то, и этот кто-то мужчина. Шайн редко пересекался с этой половиной человечества, потому это его ни на шутку озадачило.              – Извините, что отвлекаю, – Шайн приблизился. – Но мы с вами случайно не знако… – и тут до него дошло. – Погодь, вы же Вольт… или Вольф…              – Вольфрам, – поправил его человек. – Да, Саншайн, поразительная встреча.              – Вы же бывший Хим, если я ничего не путаю. Как вас сюда занесло? Тамин же в другом конце страны, – Шайн во все глаза рассматривал старого знакомого, что успел порядком измениться. Теперь вместо строгого костюма аристократа и надменного взгляда на нем была свободная прозрачная роба и спокойствие цвета.              – Мы не встречались, – стушевался Вольф. – И да, это забавная история. Приехал в столицу устраиваться на работу к семье Ан'ной, но не срослось. Зато благодаря этому меня заприметили Лейлки, а там уже и до Мелодита дошел.              – Помнится, вы обо мне скверно отзывались, – хихикнул Шайн. – Ну и как оно, самому оказаться под опекой маре?              — Признаю, ошибался, – Вольфрам раскинул руки. – Это… буду честен, мне нравится. Теперь я понимаю, почему Хим сбежала к вам. Пожалуй, я ее даже поддерживаю.              – Обязательно ей передам! – Шайн довольно вздыбил рога. – Раз такое дело, то не подскажете, кто тут самый вкусный?              – Самый во всех смыслах здесь сам Мелодит. Вряд ли кто-то способен его хоть в чем-то превзойти.              – Согласен, тупанул. Тогда кто тут просто вкусный?              – Ну, – обернулся на толпу Вольфрам. – Зависит от вкуса.              – Та тьмать. Ладно, какие есть предложения?              – Хм. Есть у нас тут новое лицо, вон в том углу сидит, фиолетовое в полоску, видите? – махнул рукой Вольф. – Для людей оно ядовито, но для маре в самый раз.              – О, о, о, спасибо за подгон, премного благодарен! – Шайн тут же направился к цели.              – Да пожалуйста, – Вольфрам отпил из бокала. – Придурок.              Шайн тем временем уже добрался до угла зала.              – Всем добра и процветания, – улыбнулся он, – Не подскажите, где… – Шайн замер и уставился на интересующего его инвима. Слишком уж знакомо он ощущался. – Не встречались ли мы ранее?              Инвим тоже смотрел на него раскрыв рот.              – Шайн? – пискнуло оно.              – О, значит встречались, – сразу же вздыбился тот. – Только вот где?              – Агат я, – инвим довольно улыбнулся. – Земляникопожирающего монстра помнишь?              – О, – выдал Шайн. – О-о-о, теперь вспомнил, да! Слушай, ты почернеть как изменился. Рог во лбу отрастил, понимаете ли. Как так вышло?              — Так сколько лет прошло с нашей встречи, — рассмеялся Агат. — А вот ты вообще не поменялся. Даже одет точно так же как и тогда. Завидую.              — То-то я думаю, чего люди так быстро умирают, — хмыкнул Шайн, а сам подумал о том, в какой момент он успел выпрыгнуть из рюш. — Ну, и какими судьбами ты здесь?              – Та смешно вышло, – пожал плечами Агат. – Меня офицеры поймали, хотели в яму бросить, но пришел Мелодит, сказал: «вот такого инвима у меня нет» – и забрал к себе. А я и не против. Лучше, чем под мостом.              – У Мелодита я смотрю хобби такое, – Шайн в голос засмеялся. – Интересно, сколько еще знакомых я тут встречу?              – Кстати об этом. Ты сам-то тут что делаешь? Ты же маре!              – Да я маре. Меня сюда приятель позвал.              – Почему тогда ты не там? – Агат указал на трапезу Мелодита.              – Потому что я тут гость. А гостей не едят, – скрестил руки Шайн, а затем приподнял бровь. – Обычно.              – Жаль, – засмеялся Агат. – Я бы тебя съел.              – Вот так сразу? – Шайн аж рога вздыбил. – Ыхы-хы, я не против, давай. Тем более, и обстановка располагает.              Агат поднял руку и сделал какой-то замысловатый жест в сторону Мелодита. Тот молча кивнул, а затем в центре зала появилась чудаковатая конструкция.              – Так, а это что? – Шайн с любопытством уставился на эту смесь стола, орудия пыток и швейного станка.              – Мой экзамен, – решительно улыбнулся Агат, щелкнул пальцами, и Шайна тут же притянуло на конструкцию одновременно с этим связав его по рукам и ногам. Все присутствующие с любопытством столпились у ограждающей линии.              – Ого, вау, вот таких приколов я еще не видел, – восхитился Шайн. – Не знаю, что вы там со мной делать собрались, но мне уже интересно!              – Интересно ему, – Агат взобрался на него сверху и раскрыл пузо, демонстрируя жирные длинные переливающиеся тентакли. – Чтож, не будем ждать!              Толпа разверзлась аплодисментами.              – Твою ж мать, – Шайн выругался, но не от ужаса, как того ожидали зрители, а от восхищения. – Да у тебя в животе целый цветник, тьмать!              Агат кивнул не отвлекаясь от дела. Его щупальца уже обвили Шайна, сжимая его все крепче, не давая пошевелиться. Это ощущалось довольно неплохо. До паутины Алюми далеко, то тоже пойдет.              – Давай сразу договоримся, – Шайн оскалился и подался вперед насколько то позволяла конструкция. – Меня до крови не кусать, мою кровь не пить, в остальном можешь развлекаться.              Агат согласно хмыкнул и чуть наклонил голову, наслаждаясь видом пленника под собой. Щупальца крепко сжимали туловище Шайна, какие-то ползали по ребрам и плечам, трогали лицо, но были и такие, что уже проникли под одежду. Такая ситуация определенно не вызывала у Шайна панику или испуг, а лишь жгучий интерес и предвкушение.              Толпа обступила их кольцом, и каждый смотрел с любопытством. В их глазах был азарт, а рогов Шайна коснулось вдохновенное предчувствие удачи.              Да они ставки на них ставят, какая прелесть.              Покосившись на довольное и вместе с тем испуганное лицо Агата, Шайн чуть прищурился.              — Выглядишь взволнованным, — рог Шайна обвился вокруг одной из тентаклей. — Боишься, что не сдашь?              – Что я, нет, – Агат поспешно отмахнулся. Он старался казаться грозным, что в целом у него даже получалось с его изменной под звериные черты внешностью. – Просто… Ты ведь маре, – и он провел своими щупальцами по телу Шайна, будто не зная, что с ним делать.              Шум зрителей становился всё громче и громче, они то и дело переговаривались, делая ставки.              И совсем никто не болел за Агата. Шайна это сбило с толку: да, Вольфрам сказал, что Агат здесь новенький, но разве людям и им подобным не положено поддерживать своих?              А пока тело пребывало в цепях, Шайн свободными рогами оценивал пространство и витающие тут эмоции. Он чувствовал взгляд людей, инвимов и лишь одного маре — самого Мелодита. Мелодит был далеко, сидел в тени супругов и слуг, до него было не дотянуться, потому Шайн махнул центральным рогов в сторону ближайшего человека. Это была женщина, и женщина весьма опытная во всех смыслах, потому она видела схожий опыт Шайна. Они все видели, они все понимали.              Агат нервничал все ярче, в его движениях сквозила зажатость. Он старался не показывать свою неуверенность, но получалось у него это из рук вон плохо. Щупальцами он ощупывал всего Шайна как мог, но не решался заходить дальше.              Шайн же прекрасно чувствовал его нервозность. И чувствовал трепет толпы. Множество эмоций, лавина мыслей, тяжесть внутри пазух. Люди желают зрелища, люди желают развлечения. Люди хотят пожирать и травить.              Та-а-ак, а это что за новости? Разбежались!              Агат сидел у Шайна в бедрах, потому пришлось чутка извернуться, чтобы просунуть собственный тентакль меж костей, кожи и сухожилий так, чтоб никто не заметил. Коготок высунулся из самого кончика и ужалил Агата в ногу.              «Меняем правила игры. Я возьму тебя под контроль, а ты не сопротивляйся,» — Шайн послал свой голос прямо Агату в голову. Тот удивился, но кивнул.              Во времена, когда Шайн еще был личинкой — он отчетливо запомнил этот мерзкий вкус коллективной травли. Когда каждый трус и слабак в одиночку, но вместе они будто обретают силу. Гадство. Неимоверное, непозволительное расчиняющее гадство. Толпой на одного, легко конечно. И еще легче, когда тот, на кого напали, и одному обидчику не в силах что-то сделать.              Их смех, их крики, их ядовитые взгляды…              «Урод трехрогий!»              «Такого даже есть не станешь.»              «Только больного нам здесь не хватало.»              Желали задавить числом? Тогда смотрите на того, кому плевать на числа.              Агат преисполнился такой уверенностью, что его глаза засияли как луны, а руки и тело шевельнулись в чувственном порыве. Шайн держал под контролем каждую его мышцу, каждую его мысль, каждый вздох и скрежет зубов. Пусть это и была игра с самим собой, но толпе об этом не известно, верно? Так пусть же наладятся шоу!              Движения, стоны, прекрасные ракурсы и обилие влаги — чудный супчик из мерзости и притягательности. Зеркало запретных желаний, новорожденный спрос на дикость. Кто в кого, кто с кем — толпу захлестнули трепетные картинки чужой радости, и они не смогли отказать себе в убогом копировании увиденного.              Но Шайн не был против: пусть балуют, ведь на то и был расчет. И даже Агат вошел во вкус и теперь покусывал и лизал всё, до чего мог дотянуться. Контроль над ним ослаб, а затем исчез — это было уже ни к чему.              Краем глаза Шайн наблюдал за толпой и мысленно хихикал: на полу не было пустого места, сплошь тела. Даже музыка не играла — музыканты побросали свои струны и играли друг на друге, высекая чудные ноты из чужих ртов.              Усталость накатила как-то резко, да и воздух кишаший благовониями в перемешку с телесным не располагал к отдыху. Потому Шайн нашел свою одежду и засобирался домой, где будет от души чиститься и отмокать в ванне. Но прежде он подлетел к хозяину дома, чтобы выразить благодарность.              – Как же славно, что Графир прислал вас к нам, – проурчал Мелодит от души наслаждаясь зрелищем. – Поражаюсь, сколь Графир искусен, если оболочку наградил разумом, да так, что не заметить разницу с живым. Чудно, как же чудно, мечтаю я однажды сделать так.              — Ну, скрыть я должен тайну эту, но коль вы друг Графиру, то поддержите на собрании его, а там, глядишь, он сам расскажет, — выкрутился Шайн.              — В словах открытых истина горит. Да будет так, я поддержу право властвовать Графира, — пророкотал Мелодит так, что затрясся воздух.              — Чудненько, — Шайн заулыбался от рога до рога. — Он будет очень рад.

      ***

      — Граф, у меня хорошие новости: Мелодит тебя поддержит.              — Как тебе удало… Что ты успел вытворить?              — Ну что сразу вытворить? Я просто другу с экзаменом помог, вот Мелодит и оценил. И не надо смотреть на меня с таким осуждением, хорошо? Я ничего такого не сделал, аха-ха!