Диффузия

      — Аэ-ыа, что? — промямлил Шайн, когда Граф в наглую всучил ему какие-то тряпки.              — Дом Лейлки готов нас принять. Идем вдвоем. Твоя задача привести себя в порядок, — Граф был непривычно скован и отчасти даже напуган. — И, Шайн, прошу веди себя прилично, Лейлки — это одна из…              — Правящих семей, — перебил его тот. — Я знаю, хотя тут не захочешь, будешь знать. А зачем тебе я? Что, сам сходить не можешь?              — Лейлки возглавляет Мелодит. Это довольно скрытный маре и о нем ходят самые разные слухи. Потому мне требуется твоя помощь.              — Вот с этого и стоило начать, а не кожу мять, — Шайн развернул тряпки и к своему удивлению понял, что это одежда. — А Воржа в курсе, что ты хочешь мной попользоваться?              — Я не обязан отчитываться о каждом своем шаге. Если они хотят, чтоб я вернулся в правящие, но пусть не мешают, — Граф со злости махнул рогами. — Не хочу заранее готовиться к худшему, но Шайн, отнесись к этому настолько серьезно, насколько можешь.              — Если все и вправду серьезно, то Воржу лучше предупредить, — скривился Шайн и потянулся к своему плечу. Граф тут же схватил его за руку.              — Ты без своего любимого Вора вообще ничего сделать не можешь? — заорал он. — Он даже не маре, так какой тьмы ты перед ним так стелишься?              — Приятель, остынь, — Шайн посмотрел исподлобья. — Я хочу ему сказать не потому что служу, а потому, что он может спасти наши задницы. Или ты так уверен, что справишься сам?              — Я в своей силе не сомневаюсь, — процедил Граф.              — Конечно-конечно, а кто мыслью ранее сказал, что ему нужна помощь? — мерзко улыбнулся Шайн.              — Мелодит может скрыть свои намеренья или обмануть меня, — Граф стал спокойнее и отстранился.              — Ага, то есть ты боишься остаться в дураках, — Шайн скрестил руки и покивал сам себе. — Какая есть информация? Что ты вообще знаешь об этом Мелодите и его доме?              — Крупный маре, мы виделись на собраниях, но ни разу не контактировали дальше приветствия, — Граф беспокойно пошевелил рогами. — Что известно точно: семья Лейлки отвечает за пищевое производство, они дают разрешение на открытие ресторанов, разных забегаловок, фабрик с едой и контролируют их качество. Из слухов: вероятно они так же покрывают увеселительные заведения и как-то связаны с работорговлей. Торговлей маре в том числе. Вступал ли Мелодит с кем-либо в дуэли мне неизвестно, как и то, какими силами он владеет. Есть ли у него супруги — так же неизвестно.              — Такой вопрос, — Шайн склонил голову, — а как он поможет тебе с возвращением в правящие?              — Если все пройдет хорошо, то он как минимум не будет мешать, — Граф скрутил рога в ракушки. — Но если мне удастся с ним договориться, то он обеспечит меня связями, поможет с ресурсами и поддержит мое право на власть.              — Хорошо, — кивнул Шайн. — Как я могу тебе сообщить, если что-то пойдет не так?              Граф тут же направился к шкафу, достал оттуда мягкую флягу и щедро наполнил ее своей кровью, отчего она стала напоминать человеческое сердце. Даже немного пульсировала.              — Спрячь в грудине. Так ты сможешь со мной общаться, а еще у тебя будет мой фон и никто не посмеет тебя тронуть.              — Хитро-хитро, — Шайн принял подарок и с любопытством повертел в руках.              — Но пить не смей, я это сразу почувствую.              — Я знаю, как работает наша кровь, спасибо, — убрав за пазуху, Шайн довольно встопорщился. — Когда идем в гости?              — В последний день месяца.              — Славненько!       

***

      — Вечно ты пытаешься меня во что-то вынарядить, — ворчал Шайн, когда они летели над городом. — Я выгляжу как твоя игрушка, а не компаньон, не стыдно?              — Ты выглядишь так, как нужно, — хмуро протянул Граф. Конечно, ведь пока Шайн походил на рюшевое месиво, сам Граф оделся элегантно и с минимум выпирающих деталей. Разве что декоративные наплечники выглядели массивнее, чем следовало бы.              Вдали показались обширные территории, а так же множество зданий похожих на дворцы. Атмосфера была не слишком дружелюбной: видимо накануне был какой-то праздник, раз по столбам висели обрывки лент, а вдоль дороги стояло куча пустых прилавков. Чем дольше Шайн с Графом летели вперед, тем больше им попадалось столов, одиноких вывесок и снующих туда-сюда простых работяг, что медленно, но уверенно убирали скопившийся мусор.              — А дому Лейлки не стыдно приглашать нас, когда у них тут такой бардак? — покосился на Графа Шайн.              — Не применяй человеческие ценности, — фыркнул Граф. — Я тебя за них и уважаю, но хотя бы иногда вспоминай, что ты маре.              — Я помню, что я маре. И я говорю, что здесь бардак! — Шайн от негодования прижал рога.              — Графир Вертае, — позвал одиноко стоящий перед входом мужчина. — Прошу, проследуйте за мной.              Граф быстро, но угрожающе качнул на Шайна рогами, на что тот лишь закатил глаза.              Мужчина проводил их в просторный темный холл увешанный шторами, заставленный статуями, но выглядящий довольно пустынно. Откуда-то доносилось эхо голосов.              — Его шелковость скоро прибудет к вам, — на этом работник поклонился и ушел в один из маленьких проходов.              Шайн огляделся: в стенах множество артефактов на заглушение чутья, ряд скрытых комнат, целая сеть туннелей глубоко внизу, а так же изобилие крошечных зеркал с неясными свойствами. И если все остальное было привычно и в некоторой степени понимаемо, то зеркала Шайна озадачили.              Рогов коснулось шевеление чего-то огромного и очень сильного.              В холл просочился маре, что вытянувшись, спокойно мог достать потолка. Телом он был похож на змею и слизня одновременно, а его десяток рук и голову покрывали такие же бесконечные ткани, как шторы в этом самом холле. Но главной изюминкой было обычное человеческое лицо до боли нелепо смотрящееся на этой громадине.              — Приветствую Графира Вертае и его спутника, — бархатно прошептал маре и сложил перед собой руки в почтительном жесте. — Чем сия обитель обязана столь великому гостю?              — И мы приветствует вас, Мелодит Лейлки, — Граф поклонился и дружелюбно покачал рогами. — Мы здесь, чтобы оказать почтение вашему дому и обсудить кое-какие новости.              — В таком случае позвольте предложить вам одеяла, — Мелодит махнул одной из рук, и на его зов тут же примчались различные крошечные и не очень сущности, что притащили пуфы, лежанки и подушки.              А пока сильные мира сего ворковали о всякой ерунде, Шайн незаметно шевелил рогами и вслушивался. Фон Мелодита был волнистый и перетекающий, значит на нем глушащих камней нет. Но те, что находились в помещении пусть несильно, но мешали. Так, видно легкое недовольство, горечь спешки, блеклое притворство. Графу он явно не рад, впрочем было б странно, будь иначе, но откровенной враждебности нет, уже хорошо. Хм, что поглубже, — Шайн даже сузил зрачки от напряжения: воздушная полость, выученный жест, пустота и отторжение. Все же Мелодит Графу весьма не рад. И бессовестно льет в уши. Вот так номер, маре, что дышит похлеще уличного шарлатана.              — Позвольте оставить вас ненадолго, — муркнул Мелодит, поднимаясь с лежанки из одеял и подушек. — Мои слуги позаботятся о вашем спокойствии.              Графа с Шайном тут же окружили люди и те самые сущности-носильщики. Граф же просто сел в позу ожидания, а сам едва дернул рогом, подав сигнал.              «Ну, смотри, — передал Шайн не поднимая головы. — Нести чушь вы оба мастера. Ни капли искренности или понимания. Не думаю, что он вообще хочет тебя здесь видеть».              Рога Графа чуть согнулись в недовольстве. Выглядело это как: «скажи то, чего я не знаю».              «Уважаю, что ты это и так понял, — Шайн кивнул. — Из интересного: у Мелодита необычная одежда. Могу ошибаться, но похоже под всеми эти тряпками на нем сидит портупея. Это такой аксессуар из ремней и колец. Либо Мелодит на досуге тренируется в битвах, либо практикует что-то непотребное. Знаешь, если задуматься, то Мелодит похоже не слишком уважает традиции маре. Сам посуди: он рогами на нас не махал, фон не менял, вместо этого предложил нам одеяла. Я на него смотрю и мне он как-то понятнее и ближе чем ты».              Граф в ответ брезгливо качнул ветвями бровей.              «Слышь, я говорю, как вижу и понимаю. Я не могу в наглую читать мысли, или как ты там представлял мою работу. А еще мне нужно больше наблюдений», — Шайн подался назад и скучающе потеребил себя за рюшу на шее.              Хорошо, раз главного блюда на банкете нет, то стоит перебиться закуской, а потому внимание пало на прислугу. От мелочи толку нет — у нее разума не наблюдалось, оно тут чисто принеси-подай. С людьми все обстояло чуточку живее: так, этот парнишка новенький, сам еще не освоился и очень боялся. С его эмоций Мелодит предстал как грозный и таинственный. Вот девушка явно бывалая. Она к Мелодиту чувствовала уважение смешанное с легким привкусом брезгливости. Брезгливость не такая, какая у людей бывает на тухлую еду, а скорее идейная, когда кто-то позволяет себе то, от чего тебя воротит. Любопытно. Мужчина, а вы что расскажите? — Шайн навел на него рога.       Звеньк.       Чувство такое, будто засунул голову в огромную бочку и по ней со вкусом долбанули. Ладно, и не с таким работали, жить можно. Шайн поморщился, но оглушение стерпел.              О. О-о-о. Вот так новости.              «Граф, представляешь, что-о-о?»              Тот поднял кончики рогов.              «А Мелодит-то у нас такой же человеколюб, как и я!»              Граф с такого даже зрачки сузил.              «Ты не против, если я с ним поговорю, когда он вернется?»              Тут же дыхнуло таким ужасом, что хоть по чашкам разливай.              «Ай, Граф, тебя аж через глушилки слышно было, — сжался Шайн. Граф же никак не стал это комментировать. — Ну-с, раз такое дело, то я очень постараюсь сделать все как надо».              Не успел Граф повернуться к нему и открыть рот, как присутствие отвлекло их и заставило обернуться. Мелодит вернулся в холл.              — Благодарю за ожидание, благородные, — будто бы прошептал он, настолько его голос был нежный. — Но вместе с тем обеспокою скорым уходом, ведь ждут меня другие гости. Мы успеем лишь разжечь свечу, да оплавить воск беседой.              — Мы счастливы принять ваш дар и взгляд ваш щедрый, — покачал рогами Граф. — Нет для нас награды больше вашего присутствия.              «Ой, лицемеры, — мысленно процедил Шайн. — Слушать противно. Но так и быть, играю по вашим правилам». — и продолжил вслух, — Ваша шелковость, позвольте и мне вас словом потревожить?              — Ваш спутник коронован разумом? — изумился Мелодит и подался вперед. — Конечно, крошка-маре, порази нас речи пестротой.              Шайн чуть не вскипел от возмущения, но сдержал себя в руках, пока Граф сидел на таких нервах, что иголки лопнут.              — Не счесть тех маре, что живут с людьми. Не счесть людей, что любят маре, — очень старался подбирать слова Шайн. — Но маре для людей как скот, а люди маре точно дети. Было так и будет после, что интерес меж нами вне законов. Тем слаще для меня восторг от нарушения таких устоев.              Сказал и мысленно выдохнул. Шайн чуть не умер, пока выскабливал это из своего рта. Мерзость-пакость-гадость. А вот Граф отчетливо метался между восхищением и желанием дать со всей силы по рогам.              — Сколь интересны ваши мысли, как интересны строки, — проурчал Мелодит. — Возможно ли то, как вы сказали, будь оно не словом хрупким, а истинным как камень?              — Истина в делах и чувствах, — Шайн гордо поднял рога. — И раз желаете, могу их показать.              — Коль позволит ваш хозяин, пусть будет так, — довольно встопорщился Мелодит, и они оба посмотрели на Графа.              — Сколь бы не играло нежелание, но мне известно мастерство в его руках, — качнул головой Граф, а сам внутри едва не выл. Шайн даже отвернул от него рога, чтоб лишний раз это не слышать. — Я даю вам позволение раскрыть его талант.              Мелодит еще ближе наклонился к Шайну, с интересом осмотрел со всех сторон и жестом попросил подняться, что Шайн и сделал.              — Знать мне так же бы хотелось, что за камень иль прибор, что нить энергии смещает, боль смотрящему вручает и бережет нутро? — Мелодит всецело рассматривал нагрудный камень Шайна. Тот в ответ мысленно заржал.              «Ха, Граф, он не понял, что я трехрогий. Не, я понимаю, я зверь редкий, но тьма-а-а, пха-ха-ха,» — заливался Шайн выдавая свое настроение дрожащими кончиками рогов.              — Не каждую тайну открыть суждено. Равно как разум, равно как знак — мой спутник их носит не просто так, — Граф гордо встопорщился и чуть улыбнулся. Ему тоже смешно, красота!              — И метка вашей крови подтверждает связь, — голос Мелодита слегка потускнел. — Дело ждет свершений, так начнем же путь, — он махнул рукой в сторону центрального прохода, зазывая за собой.              Граф кивнул Шайну, и они пошли следом. Коридор постепенно вел вниз. От перспективы нахождения глубоко под землей в замкнутом пространстве Шайну немного поплохело, но вскоре он уловил размеры ждущей их дальше комнаты. Она была в несколько раз крупнее холла, а еще там была куча народу. Видимо, те самые гости, к которым Мелодит должен был уйти.              — Стирание устоев, смещение барьеров, — увлеченно шептал он. — Не передать мне радость от знакомства с теми, кто разделяет мою страсть! — на этом Мелодит раскрыл двери.              Рога Графа выпрямились в палки, а Шайн уронил челюсть: здесь были люди, маре, инвимы всех мастей и качеств, и каждый был если не обнажен, то одежды хватало на ниточку и хвостик. Даже оркестр бодро играющий веселую мелодию был укрыт в сухонькие тряпки. А цвет, ох, какой же тут гулял цвет. Сочный, открытый, желанный, полный сокровенных желаний и чувственных действий. Шайн набрал полные пазухи воздуха, чтобы лучше распробовать этот бурлящий суп из запахов, чувств и звуков.              — Я что, умер и попал на черную луну? — очарованно пропел Шайн, наблюдая, как Мелодит деловито направился к огромной лежанке на постаменте.              — Скорее на белую, — в ужасе процедил Граф, когда Мелодит одним движением смахнул с себя робу и остался в одном облегающем платье с декольте на каждую пару рук.              — Слушай, а хорошо сделано, — Шайн с интересом очертил взглядом тело Мелодита: на все руки шла имитация мышц, живот плавно перетекал в улиточную ногу, соединения с шеей были массивны, но оправданы, а сам силуэт был вкусным по меркам людей и внушающим трепет по меркам маре.              — Тут соглашусь, но только как художник, — еще немного и Граф бы заскрипел зубными пластинами.              — Я не смею вас просить раскрыться, но ласку взгляда позову, — гордо отозвался Мелодит и притянул к себе кого-то из толпы. Граф прислушался и понял, что это был маре, да еще и супруг, которого Мелодит стал бессовестно ласкать и трепать за рога.              Это была проверка. Если дрогнуть и тем более, если отвернуться, то Мелодит сразу все поймет. К счастью, здесь Граф мог быть уверенным, что Шайн достойно пройдет это испытание. Впрочем, сам Граф поймал себя на мысли, что зрелище не вызывало у него шока. То, что делал Мелодит было даже… невинно, особенно в сравнении с тем, что устроил Шайн с девочками.              — Ваш спутник и правда тверд в словах и мыслях, — восхитился Мелодит, сложив перед собой все руки.              — Мой… что? — Граф обернулся, но не обнаружил рядом с собой Шайна. Судорожно поискав его взглядом, Граф заметил его прикованным к странной деревянной конструкции напоминающей устройства для пыток. Еще и жевательную сферу ему в рот заткнули.              «Я сам сюда залез, расслабься,» — раздался в голове его голос.              Граф уже не знал, что делать, орать, смириться, убить всех или только Шайна.              — Как же славно, как же славно! — Мелодит едва ли не прыгал от радости наблюдая за действом. — Он маре, но как будто человек. Как, прошу ответьте как достигли вы таких сравнений? Как смогли вы сущности сплетать и научили жить в единстве настроений?              — Он такой по воле смеха вероятности, — усмехнулся Граф и положил себе руку на бок. — Меня очаровала его прыть, а дальше будто выбора мне не осталось. Чудесный, дикий, нежный, властный, все в нем кричит: идти к нему опасно. Будь трусливее я хоть на каплю, то бросил бы на полпути, но нет, несет меня поток все дальше, трепещут ветви и цветут мосты, а моя природа требует отдачи.              — Мне знакома эта жажда. Чем страннее и опасней, тем ярче обжигает плоть, — Мелодит развалился на лежанке и погладил супруга. — Теперь мне ясно, отчего разумен, понимаю, отчего укрыт стеной. И не будь меж вами связи, то забрал бы я его с собой, — он тихо засмеялся. — Обращусь я к вам, Графир Вертае, как маре равный, нет, как друг, — Мелодит на мгновение замер. — Прошу, позвольте, чтобы спутник ваш учил моих желанных и облегчал их труд. И я взамен пустым осколком не останусь.              — Радостно мне слышать слово «друг», — Граф довольно покачал рогами. — И тем радостнее чувствовать его значение. Пусть воспоет дом Лейлки, ведь мы открытость принимаем!              — Воспоем! — подхватил Мелодит. — Сегодня и сейчас!              «Что вы расшуме… куда ты успел вляпаться? — отозвался внутри голос Шайна. — И на минуту оставить нельзя».              Он тут же освободился из оков, подлетел к Графу и обнял его со спины.              — Скрывать нет сил, сжигает кровь, хочу единство с ним я ощутить. Потому, прошу простить, но мы покинем вас поспешно, чтоб не разрушить ваш прекрасный кров, — быстро проговорил Шайн и, под кивок Мелодита и возмущение Графа, утащил последнего через пространство.              — Что ты делаешь, Шайн?! — заорал Граф, как только они оказались на окраине леса, далеко от владений дома Лейлки.              — Лучше ответь, что ТЫ делаешь? — Шайн прижал рога. — Кто соглашается на сделки без единой мысли? Ладно, это, так ты еще меня не спросил! Обалдел?              — Ни на что я еще не соглашался, — Граф угрожающе навис над Шайном. — Я получил расположение Мелодита, а это именно то, что мне было нужно. Но ты решил встрять!              — Граф, ты был готов ему все кости отдать, — осадил его Шайн. — Я эту дрянь через твою кровь почувствовал. О и поздравляю, Мелодит на тебя нафонил, потому ты был как шелковый.              — Он на меня… — Граф тут же уронил рога.              — Зато теперь ты понимаешь, как устроена моя работа, — Шайн скрестил руки. — Ты вообще благодарить меня должен, я тебя спас как бэ.              — А ты не должен был от меня убегать! — только сильнее заорал Граф. — Я тебя для того и взял, чтоб ты следил за подобным.              — Та тьмать, цирковое высочество. Может ты мне еще поводок нацепишь? Напоминаю, я свою работу сделал, я тебя спас. А то, что ты сам радостно полез под нож, стоило мне отвлечься — это твоя придурь, — Шайн яростно замахал центральным рогом. — Как ты раньше без меня жил, если кто угодно мог тобой вертеть? О, дай угадаю, ты потому из правящих и вылетел, да?              — Не смей говорить такое, — Граф угрожающе качнул рогами. — Низший маре.              — Спасибо, я знаю, кто я и где мое место, — отвернулся Шайн и надулся. — В отличие от некоторых.              — Твое место было рядом со мной. А ты сбежал, стоило мне отвернуться!              — Кто бы говорил! Или что, я по твоему должен был рогами ему в морду упереться и на каждый его пук реагировать?! Спасибо, я и так через ползала почуял как вы там знатно напердели, я бы даже сказал насрали! ОСОБЕННО ты! Оподливился как сопленыш!!! — после каждой фразы Шайн бесцеремонно тыкал Графа пальцем в грудь, на что тому оставалось только хватать ртом воздух. — Сразу видно, какой ты незрелый и глупы…              Белая перчатка полетела ему в лицо, оборвав тираду на полуслове. Шайн на мгновение замер в ошеломлении, а после засмеялся. Громко, от души. Всплеск зеленого пламени, взмах руки и половинка маски появилась на его лице в ответ на молчаливый гнев Графа.              –Ага, тебе добавки захотелось? Еще подливы за шиворот налить?! Это я могу! У меня ее много! — Шайн раскинул укрытые ядовитым огнем руки. — Давай-давай, нападай, чухлявка!              Граф не выдержал и бросился вперед. На этот раз он не слушал органы чувств и целиком сосредоточился на пространстве и своем положении в нем.       

***

      — Ну что, продристался и спишь?              Граф пришел в себя связанным по рукам и ногам. А у него на спине сидел Шайн. Нет, он откровенно лежал, перекинув свои рога меж его рогов. Ни обернуться, ни встать, только земля скрипела под телом от усилий.              — Слезь с меня, — прошипел Граф, за что получил кончиком рога по лицу.              — Сначала осознай свою ошибку.              — Шайн…              — Можешь не торопиться, у нас куча времени.              — Опять начнешь глумиться? — Граф прижал рога.              — Не глумиться, а учить жизни.              Граф лишь угрюмо уставился в землю и тяжело вздохнул пазухами, растрепав песчинки возле себя.              — Ну, чего пыхтишь, чудо без перьев? — бесцветно спросил Шайн. — Накосячил, да, с кем не бывает. Я вон регулярно косячу, но все еще жив ведь. Тут, как говорится, важно вовремя остановиться. Я тебя остановил, а значит все хорошо.              — И как ты можешь быть таким спокойным? — прошипел Граф.              — Скажем так, я принял как факт, что жизнь та еще скотина. Что она ничего тебе просто так не даст, а захочет, отнимет будто ничего не было. Вот она ласкова к тебе, а затем бьет со всей силы. И ведь хуже только то, что сам себя ты бьешь куда чаще и куда больнее. Просто не хочешь это признавать. А привыкнуть к тому, что у тебя никогда ничего не будет проще, чем кажется.              — Ничего не будет? — Граф попытался обернуться на Шайна. — Думаю, это не совсем мой случай.              — Простите, ваше циркачество, я забыл, что вы из крупных маре, — театрально возмутился Шайн. — Но если серьезно, то что у тебя есть, везучий ты наш?              — Сила, власть, признание, — не задумываясь ответил тот.              — Угу. И много они будут значить, когда тебя сожрет тьма?              Граф промолчал.              — Или когда тебя прибьет маре посильнее и побогаче? — продолжал Шайн.              И на этот вопрос ответа не последовало.              — Какое там, я тебя побил. И вот что сейчас значат твои сила и статус?              — Шайн, прекрати.              — Ладно, — тот поднялся и освободил Графа. — Не хочу прикрываться заботой или любой другой человеческой отговоркой, просто скажу, что мне будет тьма как обидно, если ты сдохнешь, — Шайн отлетел, остановился и обернулся. — Кароч, разум есть, так что пользуйся им. Удачи, Граф! — после чего исчез в зеленом огне.              — В чем-то ты наверное прав, — Граф потер ушибленные руки и отряхнулся. — В чем-то прав…