Успеть к Рождеству

Скрип поезда. Это тоже продолжение далёкой и близкой поездки. День сменялся вечером. На улице стемнело, а в вагонах включились лампы, которые освещали помещение по особенному таинственно и загадочно. Чимин наконец освободился и вернулся к Чонгуку, который сидел и с заметной злобой смотрел в темноту снаружи. Пак присел рядом и посмотрел снова с нескрываемым любопытством. — Ты в порядке? — тихо и аккуратно спросил он. — Отстань, — буркнул Чонгук, нахмурившись. Чимин пожал плечами в ответ, но не ушёл, а придвинулся к Чону и вместе с ним начал смотреть в окно. Снаружи практически ничего не было видно, лишь тёмные силуэты деревьев проносились мимо. В вагоне заметно стало тихо: взрослые сидели, подперев руками лица, и полушепотом разговаривали; некоторые ребятишки, притихнув, играли в свои игрушки; были и такие дети, которые, прильнув к коленям взрослых, тихо сопели, видя сказочные сны. Поезд шёл быстро, так как надо было спешить, ибо ровно через сутки — вечером следующего дня наступит Рождество. Чимин от лёгкого покачивания поезда начал засыпать и, задремав, склонил свою голову на плечо Чонгука. Этот тихий и забавный жест со стороны Пака выбесил парнишку, и он вдруг растворился в воздухе. Чимин, потеряв опору, упал на кресло и сонно, с недоумением, оглянулся по сторонам — Чонгука не было. Он подумал, что Чон ушёл куда-то, но вдруг внутри себя услышал чей-то голос. «Никуда я не ушёл. Я в твоём сознании», — сказал Чонгук. У Чимина глаза расширились от изумления, а Чон воспользовался минутой и завладел разумом Пака, заперев его в далёкой и тёмной комнате подсознания. Теперь Чонгук управлял Чимином и он встал, направляясь прямиком к главному машинисту. Чонгук переходил из одного вагона в другой, грубо толкал людей, которые случайно натыкались на него, не обращая внимания на их удивлённые и немного возмущённые возгласы. Чон хотел сорвать Рождество, хотел, чтобы хотя бы в одном городе не было праздника. Он стремительно, широким шагом шёл к своей цели. Когда он открыл дверь в первый вагон, то главный машинист обернулся с улыбкой и хотел что-то сказать, но тут же заметил взгляд и понял, что это не Чимин. Он нахмурился, а Чонгук подошёл к нему и взял за горло, начиная душить. Машинист наклонился спиной к кнопкам, но старался пальцами на ощупь и по памяти вести поезд, чтобы он не сошёл с рельс. — Ч-Чимин... — хрипло сказал он, а Чонгук сжал челюсть и сильнее сдавил горло мужчине. Машинист начал терять сознание, а когда совсем отключился, то Чонгук сразу перевёл рычаг и поезд начал тормозить. Парень злобно улыбнулся. А в это время Чимин бродил отчаянно по тёмной комнате, периодически выкрикивая имя Чонгука. Он на ощупь искал хоть какую-нибудь дверь, чтобы выбраться из этого замкнутого пространства. Но вдруг комната осветилась ярким светом и Чимин, прикрыв рукой лицо, зажмурился. Он оказался в каком-то большом доме. Чимин увидел одинокого мальчика, который сидел перед камином и смотрел на огонь. Затем мальчик встал и подошёл к большой ёлке и заглянул под неё, а когда выглянул, то грустно вздохнул. Чимин подошёл к мальчишке и присел перед ним на корточки, мягко положив руку на его плечо. — Тебе грустно? — улыбнувшись, спросил Пак. — Угу, — медленно кивнул мальчик. — Дядя, а ты кто? — Я — Чимин, а ты Чонгук? — Угу, — всхлипнув, ответил парнишка. — Где твои родители? — Чимин оглянул комнату. Похоже, он был в гостиной. — Они уехали, — Чонгук начал хныкать. — Они меня не любят! Ненавижу Рождество! Это плохой праздник! — в конце он перешёл на плач. Чимин ласково улыбнулся и обнял мальчика своими любящими и искренними объятиями. — Твои мама и папа тебя любят, просто у них дела появились, а может быть они сейчас уже мчатся к тебе домой, чтобы отметить праздник, хоть и с опозданием, — Чимин утешительно говорил, а Чонгука нежно гладил по детской спинке. — Знаешь, у меня для тебя есть подарок. Хочешь посмотреть? Чонгук тут же отстранился и с интересом глянул в глаза Пака, шмыгая носом и утирая слёзы, а Чимин с улыбкой достал из-за спины большую конфету и вручил её мальчишке. Чонгук осторожно принял подарок и крепко прижал к себе. — Спасибо, Чима! — громко и отчетливо сказал он. — Помни, что ты не один, а Рождество — это прекрасный праздник, — искренне улыбнулся Чимин и перед его глазами Чонгук, вместе со всей комнатой, постепенно растворился. Чонгук в облике Чимина недоумённо посмотрел на рычаг тормоза и почувствовал, как слеза потекла по бархатной щеке. Затем сам отделился от разума Пака и плюхнулся на холодный пол, а Чимин быстро поменял положение рычага, переключил нужные кнопки и скорость поезда начала вновь расти. После этого Пак привёл в чувство своего начальника и тот, очнувшись, удивлённо и немного недоверчиво оглядел Чимина. — Не переживайте, это я, — улыбаясь, сказал он и помог встать главному машинисту. Поднявшись, мужчина заметил Чонгука и нахмурился, но Пак вытянул руку, мол, я с ним сам поговорю и разберусь. — Вот поэтому, я не хотел его подбирать. Потому что он — злой дух, который мог сорвать праздник и мы бы могли провалить это задание, — единственное, что произнёс машинист. Чимин поджал свои пухлые губы и обернулся к Чонгуку, который сидел на полу и ошарашенно смотрел в никуда. Пак ему тоже помог встать и увел тихо в вагон, усадив на мягкое кресло. Чон тихонько плакал, утирая нос тыльной стороной толстовки. — Ты в порядке? — едва наклонившись к парню, спросил Чимин. Чонгук кивнул и тихо сказал: — Прости. Чимин раскрыл руки для объятий, а Чон, немного выждав, обнял Пака. Так они просидели несколько минут, а после этого отстранились и просто молча сидели, глядя в окно. Время было уже около трёх часов ночи. Да, время очень быстро пролетело и совсем скоро уже наступит утро, а следом день, когда они должны будут прибыть в пункт назначения. Чимин не дал поезду полностью остановиться. Чимин помог Чонгуку осознать, что тот не один и помог вернуть веру в праздник, веру в то, что можно и нужно отмечать Рождество.