Зажги в себе пламя

Две недели. Две грёбанные недели меня держали в больнице. Эти сволочи способствуют не только опустошению моего кошелька, но и моему недотраху. Карл приходил каждый день после службы. Но, естественно «Дин, тебе нельзя», «Дин, ты ранен», «Дин, у тебя швы разойдутся». Поэтому все заканчивалось более, чем целомудренными поцелуями. Но сегодня я выписываюсь. Я вернусь домой. К Карлу и Мише. Карл обещал приготовить ужин к моему возвращению, поэтому из больницы я возвращаюсь своим ходом. Не страшно. Проехать несколько станций на метро и всё. Карл. Ты от меня больше не сбежишь. Готовься. Вот и дом. Поднимаюсь на 3 этаж, открываю дверь своим ключом. На меня тут же запрыгивает Миша, оглушая своим гулким лаем, и облизывая моё лицо. — Ну, ну, я тоже скучал бешеное ты животное. — Ваф! С кухни разносится приятный аромат домашней еды, и я, естественно, направляюсь туда. На кухне стоит Карл в футболке и шортах, спиной ко мне, и мешает что-то стоящее на плите. Видимо, решил сделать вид, что не услышал громкого лая из прихожей. Но мне это на руку. Я подхожу ближе, обхватываю со спины и целую в затылок. — Я дома. — Добро пожаловать. Тепло. Так тепло. Такого тепла я, наверное, не ощущал никогда. Я дома, рядом со мной мой любимый человек. Он так близко, что я различаю запах его шампуня и геля для бритья. Он готовит ужин. По виду похоже на мясное рагу. Пахнет неплохо, Карл видимо очень постарался ничего не сжечь. Он ждал меня, он готовился. По дому чувствуется лёгкий запах бытовой химии, значит, он ещё и убрался перед моим приходом. Черт возьми, приятно возвращаться домой, когда тебе есть к кому возвращаться. Наверное, именно в такие моменты жилплощадь становится «домом». Горячий ужин, теплые объятия, светлые улыбки на любимых лицах. В порыве нежных чувств я прижимаю Карла к себе и сжимаю в своих объятиях. — Задушешь же, — поскуливает Карл. — Прости, я не специально, — ослабляю хватку на его рёбрах и утыкаюсь носом в плечо. — Рагу? — Изначально предполагался стейк, но мне не удалось порезать его как следует, поэтому да, — говоря это, Карл не скрывал своей смущенной улыбки. — Ничего, выглядит довольно аппетитно. — Минут пять и будет готово. — Хорошо, — мой нос скользнул к его уху, и я прошептал в него: — Но если хочешь, ужин мы можем немного отложить. — Мои руки уже залезли под футболку. — Теперь-то мне, надеюсь, можно? — Дин, ужин. — Карл проговорил это слегка хриплым шепотом, его тонкие волосы на руках вздыбилась, обозначая мурашки, ползущие по его телу. — Ничего, поужинать мы ещё успеем. — Я уткнулся носом в его висок и прошептал, слегка касаясь губами его уха: — Я же вижу, что ты этого тоже хочешь. Выключи плиту, пока не поздно. Мы ведь не хотим, чтобы все твои труды превратились в угольки. — Ну… — Карл, или ты выключаешь плиту, и мы спокойно перебирается в спальню, или я просто хватаю тебя на руки, и ужин остаётся дотлевать до приезда пожарных. — Ладно, шантажист чертов. — Карл щелкает переключателем на плите и наконец то оборачивается ко мне лицом. А лицо у него представляло произведение искусства. Щеки раскраснелись, губа, обкусанная и припухшая, брови недовольно нахмурены, но понятно, что это наигранно. Кажется, я любуюсь им слишком долго. — Ну, мы идём? Или мне стоит продолжить готовку? — Ни за что. Я обхватываю его лицо руками. Каких трудов мне стоит не поцеловать его прямо здесь. Но я знаю, если я это сделаю — до спальни мы не доберёмся и вся Карлова уборка уйдет Мише под хвост. Поэтому я целую его в кончик носа, беру его за руку, при этом наши руки уже привычно сцепляются в замок и тяну его в сторону спальни. — Идём, — только и произношу я, обернувшись в полоборота. В спальне мы некоторое время просто стоим друг напротив друга. Время отсчитывает мгновения, а мы ждём чего-то, сами не зная чего. В итоге я прерываю это молчаливое ожидание, подойдя ближе и положив руку Карлу на живот. Мышцы напрягаются на мгновение, затем сразу расслабляются. Его тело говорит за него. «Я тебе доверяю» говорит мне его торс, размягший под моими руками. Я медленно стягиваю с него футболку. Я вижу всё, что не было замечено в спешке нашего первого опыта. Родинка прямо под ключицей. Различные шрамы, оставленные нашей опасной службой и его красивое спортивное тело. Мои руки тоже говорят. Они спокойно шепчут о любви, когда я осторожно глажу его мягкую кожу, каждый шрам, каждую неровность, одновременно расслабляя и возбуждая. И он, конечно, возбуждён. Я тоже. Мы утыкаемся друг в друга взглядами и телами. Наши глаза кричат о том, как мы хотим друг друга. Долго выдерживать этот вой не получается, да и не нужно. Всё взаимно. К чему тогда смущение? Мы впиваемся друг в друга, будто по команде. Карл срывает с меня водолазку, я кусаю его плечо, спускаясь поцелуями ниже. Мою спину прошивают его короткие ноготки. Ему нужно во что-то вцепиться. Мне тоже. Я цепляю его шорты и стягиваю вниз. Ткань не нужна. Тело к телу. Кожа к коже. Карл умудряется расстегнуть ремень и ширинку моих брюк. Они падают на пол. Отлично, там им и место. А нам место на широком матрасе. Я подталкиваю Карла к кровати. Он не сопротивляется, а подходя к ней ближе, попросту падает на нее, втягивая меня за собой. И начинается танец. Ритм ему задаёт биение наших сердец и рваные звуки, вырывающиеся из наших глоток. Это наша музыка. Наши тела сплетаются и разрываются. Прикосновения, поцелуи, укусы, царапины тлеют на наших телах. Мы пламя, из которого извергаются искры. Наши тела горячие и мокрые от пота и возбуждения. Мы забываем дышать, поддерживая странный неестественный ритм. Минор уходит в мажор. Никто уже не прослеживает. Мажор замедляется и снова становится минором, распаляющим и успокаивающим одновременно. Слов не нужно. Лишь стоны. Все и так понятно. Нам просто нужно, жизненно необходимо быть во власти друг друга. И мы идём за этим низменным желанием. Желанием брать и отдавать. Невероятная песня заканчивается с нашим обоюдным взрывом. Танец окончен. Он лежит с закрытыми глазами. Его лицо и волосы мокрые от пота и слёз. Он не спит. Я тоже. Я просто смотрю на него. Большего не нужно. Просто смотреть и видеть его уставшее сонное лицо, видеть, что ты — причина почему он выглядит таким счастливым. В этот момент просто хочется жить. Жить с ним. Делить с ним своё проснувшееся пламя. Он заслужил. Ведь именно он снова разжег его во мне. Заботой и теплом. Теми нежными чувствами, что он ко мне испытывает. Тем, что ждал меня дома, с горячим ужином и чистым полом. Кажется, он уснул. Ужин переносится на завтра, а я нежно обнимаю его и уношусь в царство Морфея вслед за ним.