Возвращение домой

Учебный год продолжался. На улице стоит конец сентября, но холодина такая, как будто на дворе конец января. Как-то я у Александра спрашивал про местную погоду и он рассказал, что здесь также как и в моём мире: так же четыре времени года, двенадцать месяцев. Но парни тоже сказали, что в этом году и вправду холодать стало слишком рано. Хоть на улице такой холод, я все равно решил немного прогуляться. В гостиной вовсю кипела деятельность — Юнги, Джин и Намджун пытались перевесить люстру. Это вчера Алем вдруг перенес ее в самый угол, объяснив это тем, что ему так больше нравится, и вообще теперь так модно. На наше «Давай обратно в центр, а?» дух тут же обиделся и проворчал, мол, вам надо, вы и перевешивайте, раз такие умные и от последних веяний отсталые. — Правее! Теперь чуть левее! — направлял снизу Джун. А Юнги с Джином в это время пытались закрепить громоздкую люстру на специальном крюке, торчащем из потолка. Правда, учитывая, что это крюк непрестанно мигал неоновыми огнями, к его созданию явно приложил руку наш артефактор. Лишь бы без традиционного «Надеюсь, оно не рванет». Если Мин воспользовался левитацией, то Джину пришлось довольствоваться высокой стремянкой. Пока я спускался по лестнице, им наконец-то удалось разместить люстру на ее законном месте. И тут же объявился Алем. Явно критиковать. Вообще с тех пор, как он избавился от магического запрета, стал еще зануднее, чем раньше. — Мало того, что банально, так еще и криво, — тут же выдал он, оглядев чуть покачивающуюся люстру. — И ничего не криво, — возразил Джин, спускаясь со стремянки. — О, Чим, ты как раз вовремя! — он заметил меня. — Ну-ка скажи, криво или нет? — Да вроде нет, — я пожал плечами. — Главное, чтобы не свалилась на кого-нибудь. — Теоретически не должна, — тут же ответил Джун, но не слишком-то уверенно. Алем снова начал критиковать, но я не стал слушать, быстро направился к дверям — как и всегда в последнее время не хотел лишний раз с Юнги пересекаться. Вот и сейчас я ясно чувствовал, что он меня взглядом проводил. Но сам на него и не взглянул. Я решил дойти до арены боевых магов. Сделав несколько кругов вокруг нее, я побрел обратно. Мысли скакали одна к другой. Начиная с того, каким, интересно, будет новый ректор. И заканчивая тем, что мне надо как-то подтягивать некромантию. Пусть хоть и только теория, но экзамен по ней я никак не сдам, если усиленно заниматься не начну. Но все мои размышления резко оборвало уже знакомое ощущение чужого странного взгляда. — Опять ты, — я поднял глаза на дерево, мимо которого как раз проходил. На ветке сидела птица. Серая, похожая на тощую ворону, вообще малоприметная. Если не считать того, что стоило на нее взглянуть, как она через мгновение двоилась в глазах, становилась полупрозрачной и в итоге исчезала совсем. Я частенько видел ее все последнее время. Куда бы я ни шел, обязательно она по дороге попадалась. И все бы ничего, но я мог поклясться, что она постоянно смотрит на меня. Да так, что взгляд ощущался — словно бы кто-то легонько щекотал затылок. Но я особого значения этой странной птице не придавал. И без того хватало забот. Я уже подходил к Дому, как вдруг пошел снег. Причем, не абы как, а прямо хлопьями. Видимо, ребята тоже заметили, вышли дружно на крыльцо. Вот только Мина с ними не было. — Снег, — ошарашено констатировал Джун. — Ну у вас тут и погода! — лично я вовсю мечтал о горячем чае. — Вы что все такие остолбеневшие? — Сейчас слишком рано для снега, — Джин задумчиво смотрел на серое небо. — Его еще месяца два быть не должно. — Ну снег и снег, невелико событие, — Техен пожал плечами, его погода уж точно мало волновала. — Знаете, ребят, — вдруг тихо выдал Чонгук, — у меня появилось какое-то нехорошее предчувствие. Даже жуткое, — он поежился. — Ой, ну не начинай, а, — отмахнулся некромант. — Давайте еще из раннего снега какой-нибудь зловещий знак придумаем. Я что, тут один здравомыслящий? — Я еще, — тут же присоединился я. — Да тут не в здравомыслии дело, — все так же задумчиво возразил Сокджин. — Просто…нехорошо это. — Ай, ну вы как хотите, а я уже примерз, — я протиснулся мимо друзей в теплый дом и сразу же поспешил на кухню за горячим чаем. Нет уж, никаких больше мрачных предчувствий и вселенских проблем. Я теперь прилежный студент, старательно учусь и обязательно стану высшим магом. И все будет тихо-мирно, без потрясений. По крайней мере, я очень хотел в это верить. В тот момент я еще наивно не подозревал, что сомнительному спокойствию вот-вот придет конец…

💜💜💜

Как и во все последние дни, утром я проснулся раньше остальных обитателей Дома. Тихонечко встал, привел себя в порядок и все так же бесшумно прокрался на кухню. Старательно сохраняя тишину, я поставил на печку греться чайник, и уже через пару минут налил две чашки кофе. Взяв одну, прокрался к окну, отодвинул защелку и тихонько створку открыл. Сразу обдало холодным воздухом, но и Зуля был тут как тут, не заставил себя ждать. Я передал ему чашку, и мы с зомби обменялись уже традиционным «Т-с-с». Правда, тишина и покой длились недолго. На кухню вошел малость сонный Джин. С порога так же традиционно проворчал: — Вот возьму и сдам вас Техену. Будете знать, как всякую гадость пить. — Джи-ин до-обрый, — тут же возразил ему Зуля за окном. — Вот только это вас и спасает от разоблачения, — вздохнул оборотень. — Хотя давно уже пора рассказать Техену, что некоторые неблагонадежные личности спаивают нашего единственного зомби. — Ну не ворчи, всего одну чашечку же, — возразил я. — Да и Зуля, вон, смирный. — Сми-ирный, — тут же отозвался Зуля с важным видом. — У Зу-ули манне-еры. Это на днях тут в порыве раздражения Техен вдруг начал фыркать, что он хоть и задумывался аристократом, но ведет себя неподобающе. Зомби критику воспринял стойко и теперь всячески старался демонстрировать свой «аристократизм». К примеру, кофе он пил не спеша, аккуратно держал чашку, при этом оттопырив мизинец. Зуля даже попросил на днях у Намджуна, чтобы тот сделал ему монокль. Оставалось надеяться, что наш артефактор опять что-нибудь разрушительное не нахимичит. — Ага, Зуля смирный, Джин добрый, — продолжал ворчать Джин, доставая продукты из шкафа, — один Чимин у нас странный. — Почему это я странный? — я даже растерялся. — Потому что ведешь себя странно. Это, конечно, ни разу не мое дело, но вот смотрю со стороны и ничего не понимаю. То ты за Юнги на изнанку мира рванул, наплевав на смертельную опасность. То теперь шарахаешься от него. Ну, думаю, поругались, может, или еще что. Спросил у него. Он откровенничать не хочет. Но что-то мне кажется, Юнги сам ни разу не в курсе, из-за чего он вдруг резко впал в немилость. — Да почему сразу немилость, — как можно спокойней возразил я. — Нормально же мы общаемся. Я же не ругаюсь с Юнги, не грублю. Он такой же мой друг, как и все вы. Джин вдруг сел за стол напротив меня и, внимательно глядя, попросил: — Скажи правду, что случилось, а? Могу даже поклясться, что Юнги не проболтаюсь. Я ответил не сразу. Не меньше минуты молчал смотрел в свою уже опустевшую чашку. Наконец, тихо пробормотал, по-прежнему не поднимая взгляд: — Джин, на изнанке мира Юнги меня едва не убил. Ты представляешь, каково это, когда у тебя отбирают магию, буквально вырывают ее с частью души? А я вот на себе ощутил. Нет, я Юнги ни в чем не виню. Прекрасно понимаю, что он в тот момент не осознавал, что делал. Но ведь и меня понять можно. — Ты его боишься, что ли? — обомлел Джин. К счастью, явно принял мои слова за чистую монету. — Не то, чтобы боюсь, просто уже один его вид тут же воскрешает неприятные воспоминания. Потому я и стараюсь его избегать. Уверен, он и сам догадывается о причинах такого моего поведения. — Думаю, не догадывается. Мне кажется, он потому в последнее время и раздраженный такой, потому что не понимает. — Если хочешь, можешь сам ему все объяснить, — я по-прежнему не поднимал взгляда. — Я его ни в чем не виню, просто у меня, так сказать, фобия, — и на всякий случай добавил: — Неизлечимая. Джин ничего не ответил, принялся за приготовление завтрака. Обычно он не любил, чтобы кто-то вмешивался, так что я свою помощь даже не предлагал. Сидел за столом со смиренным видом, мучимый угрызениями совести. Но пусть лучше так. Юнги ведь за последние дни трижды пытался вывести меня на откровенный разговор, только я старательно этого избегал. Опасался, что достоверно соврать не получится. А теперь Джин наверняка ему все передаст. Юнги сразу почувствует себя виноватым передо мной, и сам лишний раз не подойдет, чтобы не травмировать мою хрупкую нервную систему. И пусть меня загрызет совесть и замучает тоска, но правду я точно не озвучу. Почувствовав взгляд, я обернулся к окну. Зуля смотрел на меня со вселенским укором. Даже выдал: — Вра-ать нехорошо-о. Благо, Джин как раз гремел посудой, так что вроде бы изобличительных слов Зули не расслышал. А я в ответ лишь виновато зомби улыбнулся. Ну, а что поделать. Да, врать нехорошо, но иногда ложь — очень полезная штука. Оставалось надеяться, что она дойдет до адресата. Мало того, что сегодня был лекционный день, так еще и первой в расписании значилась столь нелюбимая мною некромантия. Хотя, по-моему, кроме Техена ее никто из нашего факультета не любил. Да и у меня мысли после утреннего разговора витали совсем в других сферах. Тем более еще перед выходом из Дома я успел заметить, что Джин о чем-то с Юнги говорил. А учитывая, как Юнги даже в лице резко изменился, не сохранив невозмутимость, это до него мои слова, похоже, донесли. Совесть, правда, обещала, что теперь до конца моих дней мне жизни спокойной не даст, но я держался стойко. После победы в турнире на всех теоретических занятиях мы сидели на втором ряду в аудиториях. На первом же располагались студенты того факультета, по которому лекцию и читали. Сразу за нами всегда занимали места боевые маги. Я все ждал, что будут ядовитые наезды или что-то вроде, но пока народ не наглел. Пусть никто так и не узнал, что мы предотвратили катастрофу. Да и произошедшее тогда на соревновании по боевой магии было стерто из памяти зрителей. Но, видимо, инстинктивно остались невнятные опасения, раз даже самоуверенные боевые маги к нам не лезли. Лекции по некромантии читали пять разных преподавателей. Теоретически разных. На мой взгляд, все они были одинаковыми: уныло-апатичные пожилые мужчины в черных одеждах. Хотя один все же отличался — магистр Фаритх. По некромантским меркам он считался довольно бойким старичком. В аудиторию он всегда входил с торжественным «Смерть вам!». А его любимой шуточкой было «Кто дожил до конца моего экзамена, тот его не сдал». Но уже один тот факт, что он шутил, резко выделял его среди преподавателей этого факультета. И если остальных четверых чуть ли не клонированных магистров некромантии добрые студенты за глаза называли «Недокопанный», «Свежевыкопанный», «Давно-зарытый» и «Лопатой-пришибленный», то Фаритха величали «С-похорон-сбежавший». Но несмотря на весь более-менее позитивный настрой этого магистра, я его боялся больше всех. Хотя бы потому, что именно он должен был принимать в итоге экзамен, а с некромантией у меня страшенно не ладилось. — Смерть вам! — поприветствовал магистр, причем таким тоном, словно чуть ли не лучи добра посылал. — Сегодня у нас будет необычная лекция. Лекция наоборот. Вы будете рассказывать, а я слушать. Ну что ж, кто первый хочет нам поведать о своих достижениях в искусстве некромантии? Конечно же, Техен тут же хотел вскочить, но его опередили. На первом ряду встал весьма примечательный парень и уверенно направился к трибуне. — О… — вдруг восторженно выдал Тэ, так и замерев без движения. Больше ничего не сказал, но его вид был красноречивей любых слов. Взволнованный румянец и внезапно вспыхнувшее обожание во взгляде нашего некроманта явно намекали, что мимо только что пролетел купидон и утыкал бедного Техена стрелами. Кое-как сдержав улыбку, я перевел взгляд на вышедшего индивида. И едва я посмотрел на него внимательно, как меня резко накрыло нехорошее предчувствие. Во-первых, этот тип казался взрослее других первокурсников. Хотя, конечно, тут не было ничего подозрительного. К примеру, Юнги и Джин тоже выглядели старше своего возраста. Ну, а во-вторых, он уж очень походил на некроманта. Не на эти вялые апатичные «амебы», которыми в повальном большинстве являлись местные служители Смерти. А на настоящего некроманта. Такого, какими, по моим представлениям, они и должны быть. Высокий, худощавый и бледный, с колючим взглядом и презрительно-высокомерным видом — он прямо-таки олицетворял собою образ «Злодей классический. Подвид: изящно-манерный». Одетый, конечно же, во все черное. И с черными волосами. Только я раньше этого типа здесь не замечал, что уже было странно, учитывая его приметливость. Он что-то начал напыщенно и самодовольно вещать, но я ни слова не разобрал, учитывая, что сидящий рядом со мной Техен не замолкал ни на мгновение. Благо, хоть восторгался он шепотом. — О, как он прекрасен! Само совершенство! Нет, ну вы только посмотрите на его аристократичные пальцы! Их аристократичней только его нос! А волосы… О-о-о… Я прямо-таки вижу это! Ночь, кладбище и он. Возвышается над разрытой могилой. И его волосы испачканы в земле, и аристократичные пальцы тоже… — И нос, — тут же добавил я. — И нос, — Тэ моей иронии не уловил. — А вокруг в почтении умертвия стоят на одном колене, смиренно склонив головы. — А ты? — с улыбкой поинтересовался Чонгук. — Ты-то где в этой идиллии? — А Техен в это время будет с лопатой в руках копать двухместную могилу, — тоже шепотом хохотнул Джин. — Так сказать уютное романтическое гнездышко. — Ой, да вы все просто нам завидуете, — фыркнул младший Ким. — Чему именно? — не понял Джун. — Нашей большой и светлой любви с…эээ… — Тэ озадаченно посмотрел на своего разглагольствующего возлюбленного, еще не подозревающего о таком счастье, но все же не растерялся: — с любимым. Он явно собрался завернуть еще одну полную обожания речь, но строгий взгляд преподавателя заставил его замолчать. Безымянный возлюбленный Техена продолжал о чем-то распинаться, но я все равно не слушал. Очень хотелось украдкой взглянуть на Юнги. Но между нами расположились наши одногруппники, так что мне бы пришлось привстать, чтобы его увидеть. И вряд ли бы это выглядело незаметным. Так что оставалось лишь сидеть на месте и терзаться невеселыми мыслями. Почему-то во всем, что касалось чувств к Юнги, железобетонные доводы разума все равно тоски не смягчали. Ну ничего, не так уж долго мне этим терзаться. По крайней мере, я очень на это надеялся. Остальные лекции сегодня прошли особо ничем не примечательно. Ну зато Техен успел за это время выяснить, что так заинтересовавший его парень буквально на днях перевелся в университет из какой-то трудновыговариваемой некромантской академии. А мы с Юнги и словом не перемолвились. Раньше-то хоть  как-то общались, но сегодня прямо отрубило. Хотя чему я удивляюсь? Сам ведь постарался. К тому же уже после лекций произошел примечательный эпизод. В коридоре к Юнги вдруг спешно подошел декан факультета боевой магии. Я был недалеко, так что первую его фразу я уловил. — Ну все, Юнги, разрешения ректора я все-таки добился. Теперь слово только за тобой. Юнги ответил не сразу. Да и самого ответа я не услышал. Но судя, что декан аж просиял, прозвучало что-то хорошее. Вот только у меня из-за этого предчувствия были очень даже нехорошие. Тем более догадка давила своей неумолимой очевидностью, но я старательно гнал мысли прочь. Мне сейчас и без этого было неимоверно тоскливо. Домой я возвращался в гордом одиночестве, намеренно отстав от остальных. Хоть выпавший вчера снег за ночь и растаял, но холодина стояла такая, что я замерз даже сильнее, чем утром, когда в университет шел. Складывалось впечатление, что с каждым часом погода портится все больше. А учитывая, что студенческая форма грела слабо, стоило бы ускорить шаг. Но я не спешил. Хотелось сначала хоть немного привести мысли в порядок. Да только они упорно не приводились… Уже на пустыре возле Дома я снова заметил ту странную исчезающую птицу. В который раз подумал, что преследует она меня не просто так. Все ведь намеревался спросить об этом у ребят и все забывал. Да и неудивительно, мысли-то совсем другим заняты. Я уже собирался входить в Дом, как вдруг меня нагнал запыхавшийся Вейнс. Декан выглядел взволнованным и даже перепуганным. — Чимин, давай заходи быстрее, — чуть ли не протолкнул меня в дверь. В гостиной никого не было. Видимо, ребята уже разбрелись по комнатам. Но Вейнса это не смутило. Прямо с порога громогласно выпалил: — Скорее все сюда! — Да что случилось-то? — я совсем растерялся. — Сейчас всем вместе объясню, — пообещал декан. Обитатели Дома не заставили себя долго ждать. Ребята еще только показались на лестнице, как Вейнс все так же взволнованно воскликнул: — Скорее спускайтесь! Рассаживайтесь по местам! И все с очень умным видом! Будто что-то учите! Ай, плохо, книг с собой не взяли… Но некогда за ними возвращаться в комнаты! — А что происходит? — озадаченно поинтересовался Джин. — Ректор! — ответил Вейнс таким тоном, словно возвещал о скором прибытии всадников апокалипсиса. — Новый ректор вот-вот будет здесь с проверкой! — С проверкой чего? — перепугано спросил Чонгук. — Вас, факультета, да я не знаю! — декан даже за голову схватился. — Ну вот приспичило ему зачем-то сюда наведаться! Ректор новый, что у него на уме, непонятно! Там еще пропало что-то, я толком не в курсе, — он вдруг запнулся, бросив мельком взгляд в окно. — Идут! Так, все, вы вежливые и милые! И с умным видом! Сам он тут же уселся в свободное кресло, старательно напустив на себя важный вид. Я так торопился занять место, что в суматохе оказался на диване рядом с Юнги. Но не пересаживаться же теперь. Входная дверь распахнулась без стука. Первым показался Фуджин (ректорский секретарь), он как всегда выглядел услужливым и заискивающим. Видимо, ему вообще было без разницы, какому именно ректору служить. Он спешно выдал: — Вот, проходите, господин Федр. Здесь, так сказать, и обитают студенты факультета элитной магии. Следом в гостиной появился и сам новый ректор… Скажем так, на его фоне предыдущий выглядел вообще милахой и добряком. Внешне ничем особо непримечательный, Федр производил крайне неприятное впечатление человека, дорвавшегося до власти и теперь активно этим пользующимся. На вид ему было лет сорок. Прямой как жердь, и с сальными волосами. И судя по его презрительному взгляду, ректору вполне бы пошла табличка на грудь с надписью «Я не люблю элитных магов». — Добрый день! — Вейнс умудрился поздороваться вполне вежливо, но без какого-либо заискивания. — Кому добрый, кому нет, — протянул ректор, придирчиво оглядывая гостиную и неприязненно нас. — Элитные маги, значит. Победители магического турнира, значит. Ну-ну. Интересно, мне одному в этом «ну-ну» почудился явственный намек на дальнейшую веселую жизнь? — Нам очень приятно, что вы лично заглянули с нами познакомиться, — довольно вежливо вдруг произнес Юнги. — Мы всегда рады гостям. Особенно если эти самые гости не забывают постучать перед тем, как войти, и поздороваться. Хотите, устроим вам небольшую экскурсию? У нас тут хватает достопримечательностей. К примеру, кубок победителей магического турнира. Или указ короля о том, что факультет элитной магии неприкосновенен, а его студенты полноправны с остальными, и никто, даже ректор, не имеет права как-либо элитных магов притеснять. Ректор аж побелел от возмущения такой явственной наглостью. Но не успел ничего сказать, Фуджин ему заискивающе шепнул: — Тот самый Мин Юнги. И это тут же охладило начальственный пыл. Федр даже вдруг улыбнулся. Правда, совсем неискренне. — Ну что ж, рад знакомству, — он снова нас всех оглядел и вдруг как бы невзначай поинтересовался: — А кто у вас тут иномирянец? — А какое это имеет значение? — довольно резко парировал Юнги, уже даже не пытаясь соблюдать иллюзию вежливости. — Просто любопытствую, — ректор все так же улыбался. — Ни разу, знаете ли, не видел иномирцев. — Это я, — вдруг выдал Техен. Он тут же окинул его не слишком-то хорошим взглядом, мне аж не по себе стало. И после этого ректор с секретарем почти сразу же ушли. Едва за ними закрылась дверь, Джун озвучил общую мысль: — Что это вообще было-то? — Да кто бы знал, — Вейнс откинулся на кресле и теперь устало массировал виски. — Ой, ребята, чую, скучать нам с вами не придется. — Техен, а почему ты иномирянцем-то предоставился? — растерянно спросил я. — Ну я подумал, что интересуется он зачем-то, а так как тип явно гаденький, то это «зачем-то» грозит проблемами. А проблемы я люблю, — он хихикнул и уже серьезно добавил: — Да как-то само собой вышло, по наитию. По наитию? Я тут же перевел взгляд на Юнги. Мы встретились глазами. Впервые за последние несколько дней, учитывая, как я старательно его избегал. Но сейчас было важнее узнать правду. Все-таки лекции по боевой магии я запоминал досконально. И прекрасно знал, в частности, что после применения ментальной магии можно уловить ее отблеск. Мои ожидания вполне оправдались. Я успел заметить мелькнувшую искорку в серых глазах Юнги. Ну, а догадаться было не сложно. Он зачем-то ментально воздействовал на Техена, чтобы он так сказал… А если это и вправду грозит неприятностями? И из-за меня вдруг Техену достанется? Сразу же в душе закипело раздражение, но я не стал ничего Мину высказывать при остальных. Но с другой стороны, наедине нам с ним поговорить уж точно не грозит. Я просто не пойду на такой риск. Да и зря я за Тэ опасаюсь, ректорский же секретарь в курсе, кто именно иномирянец, так что наверняка свое начальство просветит на этот счет. Ребята, между тем, вовсю обсуждали нового ректора и возможные грядущие проблемы. Только я в общем разговоре не участвовал. Сейчас мы с Юнги сидели рядом. Настолько близко, что я чувствовал его тепло. Впервые за последнее время. И, само собой, в очередной раз задумался о том, в какой тупиковой ситуации я оказался… Что-то отталкивало меня от него. Отталкивало настолько, что я старался лишний раз даже в одной комнате с ним не находиться. То ли невнятный страх, то ли смутное чувство опасности — я никак не мог точно трактовать это чувство отторжения. Да и чувство ли? Может, просто голос разума? Или вообще проявление моей боевой магии, которая, как известно, всегда защищает своего обладателя? Вот и получалось, что с одной стороны влюбленность, а с другой зашкаливающее желание держаться от Юнги подальше.  Конечно же, я постарался найти объяснения такой своей реакции. Еще на следующий же день после завершения турнира я взялся потихоньку и втайне выяснять про клеймо собственности. Учитывая, что доступ в общую библиотеку на тот момент нам еще не открыли, а в запрещенную я попасть не мог, информацию пришлось собирать по крупицам. Так-то я и выяснил, что клеймо собственности всегда вызывает чувство влюбленности к тому, кто его создал. И этим-то как раз мое отношение к Юнги и объяснялось. Самое обидное, я никак не мог вспомнить, чувствовал ли я к нему что-либо до клейма. Все-таки в то время я находился под ментальным воздействием Алекса, так что все было как в тумане. Ну, а пока выводы получались неутешительными. Клеймо создавало иллюзию влюбленности в Юнги. Но и это было не так страшно как то, что оно вдобавок вызывало и зависимость. И единственным способом хоть немного это замедлить считалось держаться подальше. Потому-то я и старался слушать разум и всеми силами избегала мага. Нет уж, я больше не позволю, чтобы навязанные чужой магией чувства мной управляли. С меня и Алекса по за глаза хватило, я ведь тоже тогда попал в эту ловушку иллюзорных чувств и зависимости. И пусть Юнги ничего плохого мне не желает, но и я не собирался дважды наступать на одни и те же грабли. Конечно, можно было бы легко решить эту проблему — просто избавиться от клейма. Мин же обещал его убрать, когда скажу. Но я все еще боялся Александра. Пусть он так и не появился со времени турнира. Пусть, возможно, и забыл уже обо мне. Но вдруг нет? А я все-таки пока был еще слишком слаб в боевой магии, чтобы суметь себя защитить от его внушения. Вот и оставалось мне лишь держать дистанцию, чтобы зависимость не возросла и ненастоящие чувства не взяли вверх над моим разумом, и я не наделал каких-нибудь глупостей. Мне очень хотелось довериться Юнги. Но с другой стороны, отторжение все равно оказывалось сильнее. Больше никаких особых событий до конца дня не произошло. Все занимались своими делами. Я почти все время просидел в комнате, стараясь вникнуть в книгу по простейшему зельеварению, но буквы плясали перед глазами и упорно не желали складываться в слова. Чувствовал себя пружиной, которая все эти дни закручивалась все сильнее и сильнее. А дальше теперь уже некуда, дошла до предела. Причем, настолько, что любая мелочь и «пружина» вот-вот сорвется. Еще в родном мире я ведь порой читал истории о попаданцах. И все-то у них легко и просто получалось: и магия какая-нибудь особо выдающаяся сразу доставалась, и пылкий возлюбленный тут же нарисовывался, иногда даже несколько. А в жизни оказалось совсем не так радужно… Ну или просто я был слишком невезучим. И все чаще мелькали тоскливые размышления, что мне здесь не место. Лишь с рядом Юнги исчезало это ощущение. Хотя тут, может, тоже клеймо поспособствовало. С такими вот гнетущими мыслями я ложился спать. Техен порхал по комнате в обнимку с цветнем, рассказывая ему про «обалдеть-какого-некроманта». Чонгук уже задремывал, так что возможности пообщаться не было. Я ведь только ему в свое время все рассказал. И про клеймо собственности, и про собственные страхи. — Понимаешь, — говорил я, — я ведь и Александра тоже искренне считал добрым, заботливым и благородным. Был уверен, что он желает мне только хорошего. А в итоге оказалось, что все это лишь иллюзия, созданная метальной магией и развивающимся клеймом собственности. Вот и где гарантия, что сейчас не так? — Чимин, конечно, я понимаю, что после Алекса ты от кого угодно шарахаться будешь и во всех сомневаться. Но Юнги-то ты можешь верить, — возразил Чон. — Ты же доверял ему, когда позволил клеймо поставить. — На тот момент у меня просто не было другого выхода. Один раз я уже очень ошибся, и теперь очень боюсь ошибиться снова. Целитель упорно мне советовал просто начистоту поговорить обо всем с Мином, но я пока не решался. Да и как вообще начать разговор? «Слушай, Юнги, я тут влюбился в тебя по уши. Как думаешь, это клеймо собственности подшаманило, или меня самого по себе так угораздило?». Да и его реакции я боялся. Какого-нибудь равнодушного «Извини, Чимин, но ты мне просто друг». — Ах, любовь, прекрасная любовь! — между тем напевал окрылённый Техен. — С моим некромантиком нас даже смерть не разлучит! — Техен, он пока еще даже не подозревает о твоем существовании, — деликатно напомнил я. — Мелочи какие, — фыркнул он и высокопарно добавил: — Для истинной любви это не преграда! Я даже завидовал. Вон, как у него все просто. И что-то я так догадывался, у бедного некроманта не было ни единого шанса вырваться из цепких объятий влюбленного Техена. Ночью меня снова мучили кошмары. На этот раз я бежал по шатким подвесным мостам от одной заоблачной вершины до другой.  Мосты за мной пожирало безжалостное пламя, норовя вот-вот добраться до меня. И самое страшное было в этом то, что я вроде как сам все поджог. Зачем? Толком понять не мог. Таилось в этом что-то символичное… И в итоге бежать уже стало некуда. Замерев на последней вершине, я с ужасом смотрел на приближающееся пламя. И когда оно до меня добралось, я проснулся. Судя по темноте, до утра еще было далеко. Но как назло снова уснуть я не смог. Решил, что чашечка теплого чая хоть немного успокоит взбудораженные кошмаром нервы. На кухню я пошел, уверенный, что все обитатели Дома спят. Но как оказалось, спали не все. В гостиной я столкнулся с Юнги. Я был слишком погружен в свои невеселые думы, а он как раз выходил из кухонного коридора. Так что налетели друг на друга мы неожиданно. — Извини, Чимина, я тебя не заметил. — Я тебя тоже, — пробормотал я в ответ и тут же добавил, опасаясь, что на этом разговор может и закончиться, — Тебе тоже не спится? — Есть немного. Ты на кухню? — Да, хотел чаю попить. Ты… — слова дались с трудом, — не хочешь составить мне компанию? Он явно удивился. Ну да, то шарахаюсь от него как от чумы, то прошу среди ночи со мной побыть. Но Мин не стал озвучивать свое изумление. — Конечно, пойдем. На кухне было чуточку светлее, чем в затемненной гостиной. Здесь в порыве дизайнерского вдохновения Алем разместил пару вычурных подсвечников, которые сейчас мерцали колдовскими огоньками. И от такой романтичной атмосферы мои нервы сдали еще больше. Очень хотелось поговорить с Юнги на чистоту. Но в противовес в голове набатом билось «Держись от него подальше!». Мы сидели напротив друг друга. Молча пили чай. Маг выглядел задумчивым и даже немного хмурым. А я все пытался мысленно подобрать слова и собраться с решимостью. Как все-таки неимоверно сложно сделать вроде бы простое признание! Но Юнги вдруг первым нарушил тишину. — Хорошо, что мы встретились так, я как раз хотел поговорить с тобой наедине кое о чем. — И о чем же? — у меня даже дыхание перехватило от накатившего волнения. На влюбленной волне отчаянно хотелось, чтобы Юнги вдруг признался в неравнодушии ко мне. Потому его ответа я ждал с замиранием сердца. Мы встретились глазами. И Мин произнес: — Я возвращаюсь на боевой факультет. Он сказал это таким обыденным тоном, словно речь шла о сущих бытовых пустяках. Да только у меня после его слов будто бы что-то внутри оборвалось. Конечно, я догадывался о таком развитии событий, услышав сегодня обрывок его разговора с деканом боевых магов. Но мне до последнего не хотелось верить, что Юнги так поступит… Я очень старался не показать своих эмоций. Спросил как можно спокойнее: — Но почему? Ты ведь тоже элитный маг. Да и я думал, тебе здесь нравится. — Дело не в том, что мне нравится, а что нет, — Юнги тоже выглядел донельзя спокойным. — Так для всех будет лучше. Здесь у меня нет никаких перспектив для развития. А на боевом факультете все же есть. Да, и еще, — во взгляде мелькнуло что-то странное, словно бы Мину на мгновение изменила его невозмутимость, — я хотел сказать, что тебе нечего бояться. Того, что произошло на изнанке мира, больше не повторится. По крайней мере, ближайшие лет пятьдесят. Да и то в следующий раз этим займется опустошитель  уже нового поколения. Так что можешь не опасаться. Тем более теперь, когда меня по близости и не будет. У меня даже в глазах защипало. Хотелось отчаянно прошептать: «Юнги, пожалуйста, не уходи…», но я сдержался. Зато не сдержался от другого: — Ты так говоришь, будто это из-за меня вдруг решил уйти. Мин ответил не сразу. Смотрел на меня чуть устало и будто бы даже изучающе. Он словно хотел что-то увидеть, что-то очень важное. Но, похоже, за маской моего показного спокойствия так и не увидел. — Да, отчасти из-за тебя, — в отличие от меня Юнги лгать не стал. — Я думаю, так будет лучше для нас обоих. Что же касается моего клейма, не беспокойся, я уберу его сразу же, как тебе уж точно ничего не станет угрожать. — Почему ты думаешь, что от твоего ухода будет лучше? — тихо спросил я, не поднимая на него взгляда. — А разве нет? — прозвучало немного странно. — Ты ведь считаешь точно так же. Чимми, пойми, я… — он вдруг осекся, словно чуть не озвучил то, что не хотел озвучивать, и продолжил: — из-за клейма собственности я фактически несу за тебя ответственность. Да и чисто по-дружески я желаю тебе только хорошего. Мне и самому, думаю, станет намного проще, когда я вернусь на боевой факультет. Так что кругом одни плюсы. — И когда ты намерен уйти? — мой голос все-таки предательски дрогнул. — Сразу после сессии можно будет перевестись. Так что еще какое-то время я проведу здесь. Я ничего не стал на это отвечать. Мне казалось, что вот и все, конец. Юнги уйдет, а я… Конечно, можно было и дальше утешать себя тем, что причиной всему клеймо да зависимость, но легче от этого не становилось. Чувствуя, что моя выдержка уже на грани, я поспешил уйти, комкано пробормотав пожелание доброй ночи. Но уже на выходе из кухни Юнги вдруг остановил меня, придержав за руку. — Что? — я рискнул встретиться с ним взглядом. — У нас еще есть время, Чимми, — тихо произнес он, смотря на меня так, что даже мурашки по коже побежали. — Время на что? — мой голос сам собой сбился на шепот. — На то, чтобы не совершить непоправимых ошибок. — Если ты заранее считаешь свой уход ошибкой, то зачем вообще так поступаешь? — не сдержался я, прозвучало даже чересчур резко. — Речь не о моем уходе, — мягко возразил маг. — А о той пропасти, которую ты так усиленно между нами создаешь. Что вообще с тобой происходит? Неужели ты и вправду меня боишься? Я отвел взгляд. — Боюсь. — Чимина, я могу поклясться тебе, что подобного уж точно никогда не повторится, — Юнги помрачнел еще больше. — Не надо, я и так верю. Извини, но я пойду, уж очень хочется спать. Он явно нехотя, но все же отпустил мою руку. И я спешно ушел. Безмерно себя корил, что мне так и не хватило решимости Юнги признаться в своих непонятных страхах. Но как признаться, если я и сам толком не понимаю, что же со мной происходит…