Medical New Year

Чонгук с трудом на ватных ногах добирается до ординаторской. Он знает, что кроме Тэхена там никого нет, все его коллеги давно ушли пить кофе, будто Юнги специально всех попросил оставить их вдвоём, чтобы была возможность поговорить. Дверь слегка приоткрыта и через неё просачивается луч солнца, но как бы Чонгук ни старался прислушаться — никаких звуков из комнаты не раздаётся. Либо Тэхен заснул, либо просто сидит неподвижно и, возможно, пьёт горячий чай. На душе паршиво. С каждым шагом в груди только большее волнение разрастается, а смелости всё меньше, и меньше. Вдруг, Тэхен его даже слушать не станет и просто прогонит? От одной мысли об этом хочется раствориться в воздухе и стереть память всем, кто был в тот момент рядом. Ведь, по сути, Чонгук ничем не будет лучше Тэхена, если тот его прогонит, ведь он тоже сразу же накинулся с обвинениями, не заботясь о чужом душевном состоянии. Неизвестно, что им тогда руководило. В ординаторской действительно оказывается Тэхен, который всё так же сидит на подоконнике лицом к окну, всматривается в проезжающие на дороге машины и окна дома напротив. У него плечи опущены, а в полной тишине этой комнаты слышится его прерывистое и частое дыхание. Он тоже переживает. Это видно невооружённым глазом. Чонгук мнется у двери несколько секунд, но всё-таки делает шаг навстречу, как его тут же в ступор вгоняют одним лишь вопросом: — Зачем пришёл? — Тэхен поворачивается к младшему полубоком и смотрит на него беспрерывно, что у того даже холодок по спине проносится. Вот оно. Равнодушие и обида любимого человека. — Хотел поговорить, — выходит с трудом, но молчать сейчас ещё хуже. Видеть такого Тэхена — странно и до жути непривычно. — Ты уже всё сказал, — Ким медленно слезает с подоконника и уверенным шагом направляется к выходу из ординаторской, будучи не зная, правильно ли поступает, не будет ли от этого каких-то последствий, и начинает судорожно поправлять халат от волнения, но его резко ловят за локоть и одним только раскаянным видом умоляют остаться здесь ещё ненадолго. — Чего тебе? Смотреть на него без сочувствия и желания успокоить не получается. Младший набирает в лёгкие побольше воздуха, сильнее сжимает пальцы на чужой руке, потому что абсолютно не уверен в том, что всё сможет уладить. Тэхен умеет слушать и слышать, но простит ли он? Чонгук теряется от этих мыслей. Они очень давно не ссорились и даже успели забыть, что такое боль и оскорбления в отношениях. Сейчас эта ситуация как нож в спину, когда ты без бронежилета. Чонгук поднимает голову вверх, чтобы быть лицом к лицу и тихо произносит: — Прости меня, — у него во взгляде столько эмоций, что Тэхену трудно в них разобраться. Надежда, вина, боль, сожаление и та самая искренняя любовь, что он всегда привык видеть в глазах младшего. От этих слов и крепкой хватки на руке самому плохо становится. Осознавать, что больше не сможешь обнять Чонгука, прижать к себе так крепко, что больно в костях станет, поцеловать до последних остатков воздуха, просто пробыть рядом с ним до конца жизни и ласково сказать «кроль, я люблю тебя» — невыносимо больно. Тэхену страшно за младшего, но слишком обидно, чтобы сейчас простить всё. Может быть, позже он придёт к нему и они спокойно поговорят и помирятся, но точно не сейчас. — Хён… Тэхен только осторожно высвобождает свою руку и спешным шагом уходит куда угодно, лишь бы подальше, лишь бы не видеть слез Чонгука, лишь бы не слышать его страданий. Ему никто сейчас не поможет как тогда, когда он впервые потерял пациента. Никто к Чонгуку не придёт. Даже Тэхен, ему самому слишком мерзко на душе.

***

Юнги кривым почерком заполняет бланк звонков, сидя в карете скорой помощи вместе с Чонгуком. Время близится к десяти часам вечера, они едут с очередного вызова обратно в клинику. Оба молчат, даже водитель, обычно разговорчивый и с запасом интересных историй на несколько часов, не проронил ни слова. То-ли все трое чувствуют странное напряжение между друг другом, то-ли просто перед новым годом уже устали и хотят домой. Скорее всего, второй вариант. Юнги откладывает папку на кожаное сиденье и позволяет себе немного расслабиться перед очередным дежурством. Он закрывает глаза и глубоко медленно дышит, опираясь спиной о стены машины. Работа неплохо выматывает физически и морально, но бросать он её в новом году не собирается. Даже если несколько ночей придётся без сна провести. А Чонгуку на месте спокойно не сидится. — Хен, — зовёт осторожно и довольно тихо, потому что Юнги сейчас, судя по состоянию, просто послать может и попросить отложить разговор до приезда в больницу. Чонгук его поймёт, он тоже сильно устал и не уверен, что выдержит ещё несколько часов на ногах. Но пока есть силы, сдаваться он не намерен. — Надо поговорить. Юнги через всё сопротивление в своём теле, спустя пару минут после просьбы, открывает глаза и усаживается поудобнее, игнорируя полную усталость мышц, потому что прекрасно знает, о чем сейчас будет разговор и знает, что младшему он необходим. — Выкладывай. Чонгук облегчённо выдыхает, подаётся немного вперёд, опираясь локтями о бедра и кладя подбородок на ладони. В машине полная тишина, не считая звуки с улицы и скрежет колес. Он смотрит пару секунд будто сквозь пол, пытаясь привести в порядок мысли, которых в голове собралось немыслимое количество, и наконец изрекает то, что так сильно терзало душу в течение всего дня. — Тэхен сможет меня простить? Юнги беззлобно хмыкает и принимает точно такую же позу. — Сможет, — он о чем-то ненадолго задумывается, кусая нижнюю губу и отведя взгляд в сторону. Чонгук пока ничего не говорит. Просто ждёт. — Ненавидеть проще, чем прощать. А Тэхен сильный, даже очень, — Юнги взъерошивает светлые волосы на голове и улыбается так, как будто его с ночного дежурства отпустили (а это редкость). Он издаёт хриплый смешок и смотрит на Чонгука глазами полными доброты и какой-то даже гордости? — Тэхен простит. Но и ты тоже себя прости. — В каком смысле? — Не жди его прощения. Начни сам с себя. Чонгуку сложно его понять. Он хмурится, смотрит то на Юнги, то на улицу через окно, и тихо смеётся сам с себя. Впервые за последние несколько часов он улыбается. — Ты слишком умный для меня, — делает вывод Чонгук и тоже откидывается спиной к дверце машины, расстегивая замок синей куртки. На сердце чувствуется лёгкое облегчение, а в сознании постепенно складывается мозаика, показывающая решение проблемы. — Спасибо. Юнги хоть и смеётся, смешно кривя брови, но видит и знает, что Чонгук всё понял. Однако, рассуждать всегда легче, чем действовать. Остаётся только надеется, что Тэхен всё поймёт и они всё сделают правильно.

***

У Тэхена в руках пустой бокал, на столе закрытая бутылка шампанского и всё те же вафли и тёмный шоколад. Стрелка часов перевалила за десять, но он так и не смог уйти из ординаторской. Возвращался сюда каждый час, сам не зная, чего боится больше: увидеть Чонгука снова или не встречать его до нового года вообще. Тэхен может ошибаться, но, кажется, Чонгука серьёзно эта ссора ранила. Новостей от его бригады не слышно, Хосок тоже, кроме как «всё у них там в порядке» сказать не может, только Намджун советует им до полуночи поговорить хотя бы немного. Тэхен уже сам извиниться готов, лишь бы с младшим всё было хорошо. Обида всё ещё давит, лёгкие сдавливает от одних воспоминаний о тех словах: Какой ты врач после этого? Диплом врача не делает их целителями. Есть то, что им неподвластно. У Тэхена это не первая смерть, но почему-то она самая болезненная. Наверно, потому что это первый раз, когда её лицезрел Чонгук. Кто из них здесь прав — сказать сложно. Тэхен не знает, стоит ли быть с Чонгуком дальше. Когда-то Намджун сказал, что отпустить человека проще, чем простить. Тэхен думает, что не переживёт ни один вариант. Бутылка остаётся нетронутой, горький шоколад на языке отрезвляет мысли и слегка подавляет скрежет в груди. Из открытого окна дует морозный ветер, типичный до этого времени суток. Тэхен выпрямляет плечи и подставляет грудь и лицо прямо к потоку воздуха, закрыв глаза. Холодно. Люди, идущие на улице, греют руки в перчатках и прячут лицо в теплых шарфах. Тэхен стоит лишь в одном свитере, под которым голая кожа покрывается мурашками. Он никогда себя так не чувствовал. Никогда не хотел закончить со всем в жизни и сбежать. У него всегда была тяга к медицине, мотивация и его Чонгук, который поддерживал во всём. А что теперь? Дверь неожиданно резко распахивается и громко ударяется о стену (наверно, даже на других этажах было слышно), а к Тэхену подлетает растрепанный Юнги и хватает его за плечи, разворачивая от окна к себе. — Что случилось? — у Тэхена на лице немой вопрос читается. А-ля «что вообще происходит и причём тут я?» — Ну, во-первых, за окно я тебя потом отчитаю, — начинает Юнги таким голосом, словно бежал километра три. — А во-вторых, у нас вызов. — Какой? — Не тупи, если я пришёл к тебе, — Юнги убирает руки с тэхеновых плеч и трет пальцами переносицу, тяжело выдыхая. — У девушки схватки на другом конце города. Даже секунды не проходит, как поступает ответ. — Моя смена закончилась. Зовите Чимина, — звучит холодно и грубо, но Тэхен не готов ехать в одной бригаде с Чонгуком. К тому же он чертовски устал и хочет спать. Даже без шампанского он с лёгкостью завалится на кровать и проспит весь новый год. — Тэхен, послушай, — выставив руки вперёд, пробует достучаться до него Юнги и решает, что таить уже нечего. — Я сам хотел пойти к Чимину, но Чонгук, — Тэхен, услышав его имя, уже хотел уйти и забить на всё, но его словно оглушают. — Чонгук хочет, чтобы с нами поехал именно ты. Тэхену срочно нужно новое сердце. Его родное скоро не выдержит. Он больше не задаёт вопросов, не медлит и, как ужаленный, срывает с вешалки халат и куртку. Не важно, что им движет и что из этого выйдет в итоге. Тэхен чувствует прилив сил, чувствует былую веру в себя и желание помогать и спасать. В этот раз он не подведёт. Юнги, ликуя в душе с его настроя, сам заряжается энергией и прихватывает все нужные документы и вещи, быстро выбегая вместе с Тэхеном в коридор, прямиком к выходу. Их ждут.

***

Ехать втроём в одной машине сложно. Особенно, когда двое никак не могут нормально ужиться и заговорить друг с другом. Юнги, конкретно уставший наблюдать этот концерт, специально свалил большую часть задачи на Чонгука, а тот всё никак не мог собраться и банально объяснить суть вызова и что нужно будет сделать. Только на середине дороги Тэхен легонько коснулся плеча младшего и попросил рассказать всё, что им передали. И Чонгук рассказал. Они приняли роль врачей, близких коллег и забыли о своей ссоре, о том, что они всё ещё, вроде как, пара. Им нужно работать, и несмотря на горький комок в горле и колющей нити между ними — они сработаются. Оба знают, что обязательно поговорят после того, как закончат. Итог разговора не ясен, но все трое надеятся на хороший исход. А Юнги тем более. Слишком уж долго ему Чонгук мозг сегодня выносил. Они едут долго. Мешают метель и пробки на дорогах, видимости никакой, но они не останавливаются. Брать вызовы в конце города — это их основная задача, но слишком часто они просто не успевают. Тэхен начинает нервничать. Он не может опоздать и в этот раз. Они должны успеть. Должны помочь. Тэхену нужно научиться контролировать эмоции, но сейчас это слишком сложно. У него сердце уже бьётся, как бешеное, и дыхание частое, неровное, так, что жарко становится. Если бы Юнги тогда не пришёл за ним, то он бы сейчас, скорее всего, уже был дома и крепко спал в тёплой кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ему было бы всё равно, кому там плохо, а кому хорошо. Но он едет на вызов. Он сам сделал такой выбор. А не зря ли? Тэхен вздрагивает, когда чувствует на своей холодной ладони чужую, тёплую и какую-то родную. А затем видит, как Чонгук переплетает их пальцы, держа крепко, чтобы чувствовать и передать через этот контакт то, что всё хорошо. Он чувствует, что Тэхен смотрит на него, очерчивая каждый уголок лица и задерживается на глазах, но повернуть голову и встретиться взглядами Чонгук не готов, поэтому он продолжает следит за дорогой и нервно кусать губы. Становится понятно, что ему тяжело далось это действие, он боялся, что его оттолкнут, но Тэхен только сильнее сжимает их руки и, кажется, немного успокаивается. С Чонгуком спокойнее. Даже сильнее, чем раньше. Губы трогает лёгкая улыбка, а сердце потихоньку успокаивается и тоже согревается. Они не оставят друг друга. — Выходим, — командует Юнги, открывая дверь и выискивая глазами дом, из которого поступил вызов. Место чем-то напоминает коттеджный посёлок, вот только сугробов здесь больше, чем домов. — Нам придётся лезть через завалины снега, — доносится сзади от Тэхена и Чонгук обречённо хнычет. Не хватало ещё заболеть под новый год. — Вон тот дом, — он указывает пальцем на светлую крышу, находящуюся через два коттеджа от них. Прямо сейчас им нужно будет перелезть через гору снега, которая за последние несколько часов только больше стала из-за метели. Чистой дороги там нет, снегопад засыпал все пути и деревья, фонари освещают слабо и блекло, трудно что-либо разглядеть. От мороза щеки краснеют и всю кожу даже через плотную одежду жжёт, но им нужно добраться до пациентки. Ей сейчас хуже, чем им.

***

Как парни перебрались через все встречные сугробы и завалы им самим неизвестно. Но то, что в куртках и ботинках у всех оказалось по тонне снега они не забудут никогда. Они все красные и продрогшие, в мокрой одежде и с последними крупицами воздуха в лёгких проходят к нужной комнате, сразу же открывая чемоданы и доставая нужные инструменты. В ушах кровь шумит и перед глазами все плывёт, но они работают уже на автомате. Крики девушки и её родственников, которых Юнги несколько раз выгонял из комнаты, приводят в чувства и заставляют соображать быстрее. Чонгуку некогда удивляться профессиональности и быстроте Тэхена, но он удивляется. То, как тот работает, не обращая внимания на собственное состояние, которое явно оставляет желать лучшего, как громко кричит, пытается облегчить боль, как чётко раздаёт указания и даже не думает бросить всё со словами «везите в больницу на операцию». Юнги такого Тэхена видит не впервые, ему более привычен этот образ. Он молча всё контролирует, проверяет сердцебиение, дыхание и даёт «добро» на дальнейшие действия. Только сейчас Чонгук понимает, что Тэхен — настоящий врач. Врач, которого целый мир должен ценить, потому что таких нереально сложно найти и развить в этой профессии дальше. Врач, которым нужно гордиться, которому нужно говорить «спасибо», которого можно назвать врачом от бога так же, как Намджуна. Когда Тэхен уже держит на руках совсем крошечного малыша и передаёт его Чонгуку с Юнги, продолжая дальше работать с пациенткой и тихо поздравляя её, то всё вокруг будто меняется. Крики затихают, атмосфера становится другой. Это похоже на какое-то новогоднее чудо и у Тэхена на душе настолько тепло, что он готов светиться, как солнце. Он не знает, сколько сейчас время, но рад, что смог подарить этому миру ещё одну жизнь. Невероятно рад. Он справился. Чонгук, глядя на такого счастливого парня, который готов сейчас обнять весь мир, делает вывод, что у Тэхена золотые руки. Даже дети, которых он держал, чем-то отличаются от других. Это действительно чудо.

***

Ребята добираются до машины, даже не застегнув куртки и не надев шапки. Они падают в снег, смеются, толкают друг друга, потому что хочется, потому что всё закончилось. Они жутко замёрзли до самых костей, кажется, даже мышцы окаменели. — Вот и наши пингвины, — около второй машины скорой помощи стоит Хосок с двумя бенгальскими огнями, рядом Чимин, Сокджин и Намджун в мишуре, с красными лицами, но с улыбками. Они все настолько яркие, что даже свет от фонарей бледнее будет. — Вы то здесь откуда? — удивлённо спрашивает Тэхен и принимает от Чимина тёплое пальто и шарф, в который моментально укутывается с головой. — За вами приехали, — Намджун пожимает Юнги и Чонгуку руки. Те холодные, как ледышки. — Но, походу, здесь и останемся. Уже без пяти двенадцать. Рабочая троица, узнав точное время, подвисает с шокированными лицами, не зная, что вообще делать. — Уже без четырёх, — со смехом выдаёт Намджун и принимается помогать другим открывать шампанское и распечатывать бокалы. На улице очень холодно и жарко одновременно. Тэхену с Чонгуком — хорошо сработались, ничего не скажешь — становится дурно, но они быстро вливаются в коллектив и начинают увлеченно рассказывать о том, как перебирались через сугробы и что снег в этих районах на вкус получше, но тает медленнее. Юнги на это только отчаянно вопит и крутит пальцем у виска, но слова подтверждает. До полуночи осталось совсем немного, около пары минут. Чонгук, пытаясь согреть замёрзшие руки, неотрывно смотрит на Тэхена и через грусть любуется. Они ведь так и не поговорили, между ними всё ещё есть недосказанность. Но тот, кажется, и забыл, что между ними что-то произошло и что Чонгук вообще стоит здесь и ждёт его. Тэхен о чем-то беседует с Намджуном, смеётся и выглядит счастливым. Он не собирается в этом году заводить разговор о личных проблемах. Видимо, первое января они тоже проведут порознь. — Осталась минута! Все громко начинают обратный отсчёт, каждые пять секунд загибая пальцы, а Чонгук не хочет, чтобы этот момент наступил. Он отходит подальше ото всех, все ещё безуспешно пытаясь согреть себя, но из-за скопившихся на глазах слез только больше дрожит. Он не понимает, почему этот год заканчивается так грустно, почему следующий он встретит именно так, в слезах. Ему безумно страшно и больно потерять Тэхена. Он не представляет свою жизнь без его присутствия, улыбки по утрам, теплых объятий, разговоров по душам. Тэхен всегда стремился сделать их счастливыми. Всегда искренне любил и Чонгук не нуждался в доказательствах. Наверное, связь между близкими людьми всё-таки существует. Чонгук отшатывается в сторону, когда на его щеки ложатся горячие ладони, а большие пальцы стирают слезы и согревают кожу. — Тише, кроль, это я, — Тэхен стоит прямо перед ним, широко улыбается и тихо смеётся, понимая, какой дурак, что не подошёл раньше. Только больше волнения и страха навел. Он видит, что Чонгук замёрз и подрагивает от холода, поэтому, не думая, стягивает с себя белый шарф и натягивает ему на шею, пряча там чужой красный носик. Младший откровенно говоря не понимает, что происходит и как Тэхен так быстро поменял настрой с враждебного, на примерительный. Он тяжело дышит, зарываясь в этот шарф почти по глаза и согреться пытается, но в душе всё ещё неспокойно. Он всё ещё боится, что сейчас будет конец. Тэхен берет ладони Чонгука в свои, чувствуя, какие они ледяные, чуть суховатые от снега, и немного сжимает их, чтобы передать тепло от себя, согреть, как раньше, лишь бы младший не заболел. Он подносит его ладони к губам и целует. Коротко, но так по родному и так согревающе. Группа парней, стоящая у машины с бокалами и хлопушками в руках, неотрывно смотрит на всё происходящее и мысленно просит их уже наконец помириться и снова стать прежней парой. До полуночи остаётся совсем немного. Намджун все ещё следит за секундной стрелкой на новых часах. — Тэхен, я… — начинает Чонгук, но ему тут же прикладывают палец к губам, останавливая все слова. — Тсс… Твои глаза лучше просят прощения. Тэхен не видит смысла говорить дальше. Здесь не нужны слова, особенно когда все хором начинают кричать последние пять секунд. Тэхен всё решил для себя. Он знает, что не пожалеет и Чонгук тоже примет его выбор. Последний рывок. Последняя цифра. Одна секунда. Тэхен без сомнений обхватывает руками талию Чонгука, тянет на себя и впивается в его губы, не собираясь больше отпускать его никогда, ни на минуту, ни на мгновенье. Они целуются, крепко обнимая друг друга, целуются, пока парни рядом с ними кричат во весь голос и радостно запускают хлопушки, целуются, когда за спинами гремят салюты и слышатся яркие поздравления. У обоих в душе новый, прекрасный мир строится, старые обиды забываются, счастье как вода в океане наполняет их полностью, до последнего миллиметра. У них губы такие же сладкие, такие же желанные и любимые. Этот поцелуй не похож на другие. Он с горечью пролитых слез, с осадком пережитых эмоций и чувств, с предвкушением того, что ждёт их дальше. Этот поцелуй полон чистой любви, такого необходимого тепла и защиты. — Я люблю тебя, — это первое, что говорит Тэхен в новом году, первое, что слышит Чонгук в этом году. — Я тебя тоже, — тихо отвечает младший и жмурится от переполняющих его чувств. Ему хочется кричать, плакать, смеяться, зацеловать Тэхена до потери пульса. Они всё ещё крепко обнимают друг друга, прячут от холодного буйства природы и целуют. Между их телами и сантиметра нет, они близко настолько, что чувствуют ровное сердцебиение через толстые слои одежды. На душе легко, уютно как никогда и ничего сейчас не беспокоит. Тэхен немного отстраняется и подхватывает Чонгука на руки, начиная кружить посреди пустынной дороги под крики Чимина с Намджуном и бесконечные слова любви от Чонгука.

Теперь точно навсегда. Forever and ever