"Вдруг на Рождество исполнишься..."

      Утро двадцать четвертого декабря было для Гарри Поттера особенным, и он почувствовал это, едва проснувшись. Его собственный канун Рождества! Праздник, который можно будет провести так, как хочется! Не в чулане Дурслей, не по школьным правилам и не с семьей Уизли, потому, что этого от него ожидают. Нет, этот праздник будет только его. Хотя бы потому, что Гарри один, в крошечном, отрезанном от мира домике, в который его привела цепочка незапланированных, пусть даже и не самых приятных, событий… Гарри, откинув тяжелое одеяло, одновременно стряхнул с него огромного кота, отчего Пушок, похожий на детеныша панды, недовольно фыркнул. Что поделать, животное, названное в честь питомца Хагрида, хорошим настроением по утрам не отличалось. Чего нельзя сказать о Гарри: за последние три месяца он привык просыпаться с улыбкой, зная, что впереди его ждет спокойный день. И завтра, и послезавтра. Еще никогда в жизни он не чувствовал такого умиротворения, какое настигло в первое утро в затерянном в горах Шотландии домике. Правда, тогда была осень, золотившая листья, падающие с деревьев прямо в небольшое озеро, и приветствовавшая утренними туманами. Любимое время года подарило Гарри возможность провести время вместе, сверкая тускнеющим солнцем сквозь грозовые серые облака, радуя прохладой дождей, шелестом травы под ногами и запахами свежести. Тогда Гарри чуть-чуть опасался, что начнет скучать, что неудержимо потянет обратно: в мрачный дом на Гриммо, в муравейник аврората, или даже в пахнущую пирожками кухню Уизли, где Джинни будет изображать, что все в порядке. Что она не переживает из-за того, что у них с Гарри все закончилось, толком не начавшись. А все остальные — храбро и воспитанно делать вид, что верят… И что Гарри ни в чем не виноват, и это вообще не их дело. Но нет — в недавнее прошлое совсем не хотелось. Никуда не хотелось, хватало и писем, на которые он добросовестно отвечал, да нечастых визитов Кингсли и колдомедика из Мунго, вздыхавших от того, что магия сложного пациента восстанавливалась очень медленно. Гарри, привыкший за последнее время к утренней освежающей прохладе — за ночь протопленная камином комната заметно остывала — потянулся к одежде, побуждаемый желанием посетить маленькое строение во дворе, до которого не дошла цивилизация. А после по плану — традиционный обжигающий кофе и завтрак, а заодно выяснить, чем порадуют телевизионные каналы в такой день. Наличие генератора обеспечило его телевизором, компьютером и холодильником, а также небольшой плитой для готовки, что избавляло от необходимости пользоваться выданным министром портключом на Гриммо — продукты периодически доставлял Кричер. Почему-то ночью — видимо, чтобы не общаться с проблемным «хозяином Гарри», чьего затворничества эльф упорно не одобрял. А Гарри иногда казалось, что все было сном: аврорат, злополучный рейд, в ходе которого попал под неизвестное заклинание, и почти безуспешное лечение магического истощения в Мунго, где ужасно раздражали сочувствующие и беспокоящиеся окружающие. Хотелось сбежать куда-нибудь подальше, желательно затеряться в маггловском мире. Но разве Британия отпустит своего героя? Кингсли предложил вариант, позволивший Гарри, как ни странно, даже формально остаться на работе: здесь, в пристрое к дому, Отдел тайн хранил некоторые опасные артефакты и книги, и необходимо было постоянное присутствие человека. Зачем — Гарри так и не понял, но обязанность «находиться» была необременительной, более того — спасающей от навалившихся проблем. Гарри искренне не понимал, почему найти желающих жить здесь было почти невозможно? Видимо, кому-то очень нужны были общение, суета, беготня, миллион дел разом, и тому подобное? Ему же, смертельно уставшему от неослабевающего внимания, тишина и одиночество казались благом. Заскочив с улицы в дом и сообщив Пушку, что там холодно и лучше ему не высовываться, Гарри поставил турку на плиту и принялся растапливать камин. Обычно приемлемого тепла в маленьком доме хватало до позднего вечера, но сегодня погода разбушевалась: метель мела всю ночь и на крыльце оказалось столько снега, что дверь удалось открыть не без труда. Уже через несколько минут поленья весело затрещали, а Гарри, включив телевизор, принялся готовить себе и коту нехитрый завтрак, с удовольствием планируя долгожданный день. Сначала прибраться в доме, что займет от силы час: комната с кухонным закутком в подобии ниши была маленькой, но благодаря толстому ворсистому ковру на полу и тяжелым шторам, очень уютной. Стена, у которой стояла кровать, была также утеплена ковром, другую «украшали» весьма нелепые полки с книгами, еще и повешенные не очень ровно. Гарри они почему-то напоминали Нору семейства Уизли, в которой многое было вкривь и вкось, и которая после расставания с Джинни уже практически осталась в прошлом. Если уж совсем честно, инициатором был Гарри, признавший, что не было чего-то внутри, что бы переливалось колокольчиками при упоминании ее имени, не замирало сладко сердце, не выстукивало, что Джинни — единственная… После Гарри бывал в Норе несколько раз, притаскиваемый Роном. Джинни вела себя гордо и с достоинством, Молли не очень уверенно разыгрывала роль гостеприимной хозяйки, Артур придерживался нейтралитета… Но понятно было, чего им это стоит, когда их дочь страдала из-за парня, который расстался с ней однажды, вернулся и ушел снова. Так что Гарри еще до рокового рейда твердо решил, что пора переворачивать эту страницу жизни. В конце концов, Рон и Гермиона жили отдельно, а быть их другом гораздо проще за пределами Норы. Гарри, закончив подметать и вытирать пыль, разложил по местам немногочисленные вещи и выглянул в окно: ему нравилось наблюдать за тем, что происходило на улице в любое время года. Точнее, пока он застал только два. Осень едва вступила в свои права, когда Кингсли доставил его, обозленного на несправедливость этого мира, отдыхать здесь — точнее, вносить в журнал записи о сохранности артефактов. Гарри решил попробовать, а потом не захотел возвращаться. Потому что теперь никто и ничто не мешало, и он был убежден, что именно спокойствие и размеренность потихоньку возвращают магию. По которой, кстати, не особо и скучал. Она была ни при чем, когда Гарри, радуясь удивительно теплому сентябрю, плавал в озере, бродил по лесу, стараясь не слишком далеко удаляться от домика, или просто сидел под деревом, наблюдая, как кроваво-красный диск солнца исчезает за горизонтом. Здесь он едва ли не впервые в жизни задумался: а кто он такой и чего хочет? Не победитель Волдеморта, не аврор Поттер, от которого многого ожидают, а просто Гарри? Такой же человек, как другие, со своими мыслями, страхами, желаниями, сомнениями… Оказалось, что он этого не знал. Потому что всегда был должен что-то делать: быть достойным своих родителей, с честью приумножать славу Гриффиндора, уничтожать Волдеморта, символизировать победу, встречаться с подходящей девушкой, лучше всех учиться в академии авроров… Наверное, заклинание было судьбоносным, и если бы не оно, Гарри бы рано или поздно взорвался, сметая все на своем пути. Или бы его разорвало все то, что протестующе бушевало внутри, и что пытался жестким усилием воли заталкивать обратно. В комнате стало гораздо чище и свежее, но пока еще не ощущалось духа Рождества, которого Гарри так ждал. Да и фильмы на всех телеканалах настойчиво предвкушали скорый праздник… Вчера Гарри срубил елку, причем заклинанием — сил иногда хватало на простые бытовые чары, порой даже на более сложные, если сосредоточиться. А раньше магия бежала по венам, смешиваясь с кровью, и применять ее было естественно, как дышать. Колдомедики из Мунго регулярно повторяли, что все вернется и будет как прежде, но Гарри, перестав беситься, просто пожимал плечами. Как будет — так и будет… Гарри, сам себе напоминая предпраздничного Хагрида, на крыльце стряхнул с дерева снег, кое-как затащил елочку в дом и закрепил в старом ведре, набив свободное пространство тряпками. Ничего более подходящего не нашлось, а трансфигурация пока не давалась. Хорошо хоть игрушки имелись: Гарри на днях вызвал Кричера и потребовал принести елочные украшения Блэков, не позволяя себе углубляться в грустные мысли о собственном сиротстве. Потому что, если бы были живы его родители, наверняка были бы и семейные рождественские атрибуты, и каждый год счастливый праздник… Но, не погибни Джеймс и Лили, в жизни Гарри все было бы по-другому… И не стоит сейчас об этом! Странное ощущение — наряжать елку в одиночестве. Раньше с Гарри такого не случалось, он вообще всего лишь однажды участвовал в подобном действе — помогал Рону и Джинни в Норе. Первое Рождество после смерти Фреда выдалось ужасным, все делали вид, что у них хорошее настроение, чтобы не портить его остальным, и каждый видел усилия других, стараясь подыгрывать по мере возможностей. Джинни тянулась к нему, ища поддержки и защиты от семейного кошмара, а Гарри, чувствуя себя последней сволочью, не хотел этого понимать, предпочитая не замечать… Сейчас не было ни Норы, ни Джинни — только подарки от Рона и Гермионы. Когда Гарри написал им, что начинает снова обретать магию, чета Уизли настоятельно рекомендовала тренировать увеличивающее заклинание. И только вчера он понял, ради чего усердно практиковался. Встрепанная и вечно спешащая сова Рона бросила ему сверток и письмо с советом не открывать раньше времени. Гарри вызвал ворчащего Кричера и велел срочно купить подарки, желательно подходящие, и эльф добросовестно выбрал шахматы из необычного фиолетового камня Рону и колье из такого же материала — Гермионе, за что получил от своего хозяина похвалу. Сам Гарри, наверное, до такого бы просто не додумался: он всегда вручал Гермионе книги, а Рону — что-то имеющее отношение к квиддичу. Вопреки ожиданиям, игрушки Блэков не несли на себе отпечатка приверженности большинства членов этого семейства не самым светлым идеям, и вскоре елка приобрела праздничный вид. Правда, на взгляд Гарри, ей немного не хватало обычной маггловской гирлянды, но и так вполне неплохо. Если очень захочется, можно будет зажечь свечи, и придать событию загадочности и еще большей торжественности. Значит, дело осталось за праздничным ужином, но сначала — немного прогуляться. Подхватив на руки Пушка, которому не повредило бы проветриться, не утопая при этом в сугробах по самые ушки, Гарри дошел с котом до пристроя, удостоверившись, что замок на двери цел, охранные чары, которые с недавних пор начал ощущать — на месте, и посторонних следов не наблюдается. Вернувшись и сделав обычную отметку в журнале, Гарри, напевая что-то маггловско-рождественское, решил заняться праздничным ужином. Мелькнула странная мысль вызвать Кричера и попросить доставить к друзьям, но он отогнал ее, удивившись, что такое вообще могло прийти ему в голову. Да и наверняка Рон и Гермиона в Норе, а там Джинни… Гарри проверил продукты: хитрый эльф принес все, что нужно для приготовления традиционных рождественских блюд, но как-то не подумал, что для одного человека это очень много. Вот, опять! Но неужели сегодня нужна компания? И если так, то чья же? Нет, об этом даже и думать не стоит… страшно. Гарри всегда боялся подобных мыслей, не давая им полностью завладеть головой. Нет. Ему кажется! Наверное, всего лишь потому, что иногда до сжатия внутри всех органов, хотелось быть кому-то нужным: болтать, не думая, о пустяках, держаться за руки, идя рядом по улице, и молчать, чувствуя, как важны друг для друга. И чтобы сердце замирало и отправлялось в полет от уверенности, что рядом самый важный человек, и он, Гарри, ему тоже нужен не меньше. Только почему, когда одолевали столь невеселые мысли, вспоминался человек из прошлого? Тот, который за все годы и слова доброго ему не сказал… и от него не услышал, потому что они в принципе друг с другом не разговаривали. А в последние годы он совсем исчез из жизни Гарри — хотя при чем тут «исчез», если вообще в ней не особо присутствовал? Раньше хоть в коридорах Министерства сталкивались… И Гарри всегда хотелось остановить, что-то сказать, ну или толкнуть плечом, спровоцировав обычный «обмен любезностями»… А потом он уехал, и даже это стало невозможным… Почему именно здесь, в лесу, в тишине и покое, Гарри стал так часто о нем вспоминать? И, когда сбросил все маски, потому что не перед кем стало их носить, практически вернулся в плен прошлого… Наверное, не самый подходящий день для хандры он выбрал, рискуя испортить себе настроение. Гарри добавил звук у телевизора, одним глазом наблюдая за старым, давно знакомым фильмом, а вторым — за ингредиентами, чтобы не перепутать соль и сахар. Когда в жизни Гарри закончилась эпоха Дурслей, оказалось, что ему нравится готовить — если есть настроение. В праздники оно было, поэтому уже через несколько минут на сковороде зашипели сосиски в беконе, клюквенный соус к которым был сварен Гарри еще несколько дней назад, а в духовку отправился картофель. Противень с печеньем ждал своей очереди, а от традиционного гуся было решено отказаться. Даже вино у Гарри имелось… Так что праздник обещал быть как минимум вкусным и уютным. Ну и что, что компанию составлял только кот, который уже минут пять строил умильную мордочку, выпрашивая угощение? Гарри наклонился, подняв Пушка, и уткнулся в густую черно-белую шерстку. Кот ответил на ласку, коснувшись лапой щеки Гарри и мягко мяукнув.  — Все-то ты понимаешь, — улыбнулся Гарри, подходя к окну. — Смотри, опять метель разыгралась. Так что твои прогулки на сегодня закончились. Да и вообще, уже восьмой час, так что пора ужинать, получишь ты свое праздничное блюдо. Все, иди пока. Гарри аккуратно опустил кота на кровать, накинул куртку, взял фонарик и вышел из дома. Территория была огорожена забором, что спасало от сильных снежных заносов, но очищать двор все равно приходилось каждый день, а то и не по разу. Гарри нравилась простая работа: зимой, как оказалось, не так-то много поводов подвигаться. Конечно, после того как пришлось отменить многочасовые прогулки и пробежки, а также плавание, Гарри старался выполнять упражнения дома, но порой ленился. Точнее, ленился очень часто. А не уберешь снег — будешь пробираться в туалет по сугробам, в чем Гарри удовольствия совсем не находил. Гарри, проверив замок на хранилище артефактов, оставил рядом лопату и направился к дому. Все, пора накрывать на стол, подкидывать новую порцию дров в камин, чтобы стало жарче, и искать интересную программу по телевизору. Или же исполнить коту пару знакомых с маггловского детства гимнов — Пушок никому не расскажет, что поет Гарри просто ужасно. Все дела сделаны, у них официально начинается Рождественская ночь! Вот только в следующую секунду все планы вылетели из головы, как будто их и не было — на крыльце дома лежал человек! Гарри, оторопев в первую секунду, подумал, что у него от долгого одиночества начались галлюцинации. Но нет — неизвестный, судя по положению тела, был без сознания. А если нет? Если это вор, попытавшийся украсть артефакты и получивший проклятие? Палочка осталась в доме, даже если толку от нее сейчас немного. Гарри заставил себя прекратить изображать испуганную статую, подошел и перевернул лежащее к нему спиной тело в темной тонкой мантии неопределенного цвета, и едва не потерял сознание от страха и удивления. Он никак не ожидал, что на пороге его затерянного в лесу жилища окажется…. Драко Малфой! Заледеневший, до синевы бледный, и даже неясно — живой ли вообще!