"Вдруг на Рождество исполнишься..."

      Казалось, что ему это снится, потому что только во сне Гарри Поттер может поднимать на руки Драко Малфоя, чувствуя, как бешено колотится сердце. Его собственное: сердцебиение Драко не прослушивалось… Но оно было! В этом Гарри убедился, когда положил свою ношу на кровать и принялся трясти за плечо:  — Малфой, очнись! Ну же! — Услышав в ответ лишь тихие, какие-то глухие стоны, Гарри не понял, радоваться тому, что незваный, но такой желанный гость (в чем Гарри и себе-то боялся признаться) жив, или переживать, что не приходит в сознание? Хотя, какие уж тут радости, не до них сейчас! Гарри не сразу заметил неестественно вывернутое запястье левой руки Драко, и принялся лихорадочно выдвигать ящики комода в поисках волшебной палочки. Слишком редко он пользовался ею в последнее время… Схватив искомое, Гарри, совершенно позабыв, что у него проблемы с магией, бросил в Драко диагностическое заклинание, которым авроры пользовались в боевой обстановке, если нужно было быстро выяснить, насколько сильно пострадал кто-то из них. Результаты оказались обнадеживающими: кроме перелома руки и двух ребер, а также некоторого количества неопасных ран, напоминающих ножевые, повреждений не было. Почему же Драко до сих пор не приходит в себя? Несколько поколебавшись, Гарри, смутившись, начал расстегивать влажную одежду Драко — странно, что он сразу этого не заметил. Малфоя что, водой поливали?! Кто?! Зачем?! Гарри старался сосредоточиться на самом важном: Драко следует в первую очередь раздеть и согреть. Об остальном можно подумать позже. Слишком легкая для зимы мантия, брюки, рубашка из легчайшей ткани — снимая все это и стараясь как можно меньше беспокоить поврежденную руку, Гарри очень старался его не рассматривать. Столько лет запрещал себе даже думать о Драко Малфое, давясь бесперспективностью своих чувств и ломая голову, почему именно он?! Почему лишь на шестом курсе удалось понять настоящую причину собственной безумной слежки за главной звездой Слизерина? Признать, на чем основано неосознанное желание постоянно быть в курсе, где находится Драко, и каждый раз почти умирать, замечая, как кривятся в злой усмешке губы и словно покрываются льдом серые глаза, стоило только тому его заметить. Только Драко сейчас весь был заледеневший — холодный, будто неживой… Гарри накрыл его одеялом и подбросил еще дров в камин, не зная, что делать дальше. Пытаться доставить Драко в Мунго? Конечно, и в рождественскую ночь там есть колдомедики, но… Вдруг это небезопасно? Не сам же Драко себя изрезал, а заодно руку сломал и сознания лишил! Гарри небрежно погладил подошедшего Пушка и наполнил его миску, а заодно и печенье из духовки вынул. Вот как, оказывается, иногда странно сбываются желания… В свой день рождения Гарри пришлось задувать свечи, все настойчиво скандировали «за-га-ды-вай, за-га-ды-вай», и Гарри пошутил про себя: «хочу Малфоя в постель». И вот как странно сбылось его нелепое, нереальное желание — весьма ехидно и дразняще. Почему, ну почему Малфой?! Почему не милая, яркая Джинни? Не кто-то из парней, с которыми Гарри спал после того, как окончательно удостоверился, что «не по женской части»? И ни разу не попытался завязать отношения… Даже зная, что есть вполне счастливые однополые пары. Но во всех его одноразовых любовниках было что-то не то… И всегда где-то на подсознании маячили светлые волосы и холодная усмешка, обладающая способностью проникать в самое сердце Гарри и тревожить сны… Порой они были такими, что Гарри наутро краснел. Хотя вроде не происходило в снах такого, чего бы не делал с другими наяву. И, вместе с тем, иначе было все: нежность, с которой Драко смотрел на него, улыбка вместо ухмылки, тепло пальцев, накрепко переплетенных-спаянных! И разрывающая реальность одинокого утра, издевательски показывающая, что ничего не будет. Набросив на Драко несколько курток за неимением других одеял, Гарри, спохватившись, принялся натягивать на его ноги теплые носки — на всякий случай. Роясь в комоде, схватил первые попавшиеся: ярко-красные, с символами Рождества. В другое время Гарри обязательно бы отметил комичность ситуации — Малфой в дурацких носках, которые сам бы ни за что не надел, судя по его обычному гардеробу — но сейчас-то какая разница? Мысли Гарри, словно белка в колесе, упорно возвращались к основополагающему моменту: как Драко оказался здесь? Последнее, что было слышно о нем: жил во Франции, работал с зельями, иногда приезжал на родину. Сколько Гарри не видел его, больше года? Ну да, столкнулись в Министерстве, и Драко смерил его высокомерным взглядом, не то кивнув, не то сделав вид, что кивает… И так было всегда, несмотря на речь Гарри в Визенгамоте, которая стала решающей в рассмотрении дела Драко и Нарциссы. Их оставили на свободе, оштрафовав на солидные суммы, направленные на благие дела. Письмо с благодарностью — сдержанное и холодное — было написано Нарциссой, хотя Драко она упомянула. И подарок… Гарри бы не взял, не будь это колдографии Сириуса — от такого он не мог отказаться. Час или четыре? Гарри не смотрел на обычные маггловские часы, было неважно, сколько времени он просидел возле Драко, который то переставал стонать, то начинал снова. Но вроде бы уже начал согреваться, и губы почти утратили синеву. Чего не скажешь о руке. Костероста нет…  — Кричер! — Появления эльфа с вечно недовольным лицом не пришлось ждать и минуты, он уставился на Гарри с таким видом, точно тот собирался приказать немедленно самоубиться самым жестоким образом. Но Гарри этим было не пронять: он давно понял, что старый эльф изменил отношение к «непутевому хозяину, порочащему благородный род Блэков», просто не счел нужным поставить об этом в известность. — Это Драко Малфой, сын Нарциссы Блэк, у него сломана рука и ребра, он ранен и без сознания, а еще очень замерз. У нас дома есть костерост и еще какие-нибудь лечебные зелья?  — Полагаю, хозяин имеет в виду экстракт бадьяна, бодроперцовое и общеукрепляющее? — Видимо, таким образом Кричер предлагал способ лечения Драко, и Гарри оставалось только согласиться. Не делиться же с эльфом своими страхами по поводу недействующего Энервейта… Или магии Гарри после диагностики просто не хватило на большее? Спустя несколько минут эльф вернулся, держа шкатулку с зельями и явно ожидая дальнейших распоряжений. Вот только каких? Отправив Кричера домой, Гарри долго и внимательно смотрел на Драко, не решаясь прикоснуться к нему. Но без этого никак… Намочив полотенце, Гарри начал осторожно стирать запекшуюся кровь с самых крупных ран, стараясь даже случайно не дотронуться до светлой кожи. Потому что наверняка Драко бы не хотел, чтобы Гарри к нему прикасался… если бы был в сознании. Гарри капал бадьян, наблюдая, как некоторые повреждения исчезают едва ли не на глазах. Возможно, к утру не останется ни одного. А вот с зельями было сложнее. Едва Гарри приподнял Драко вместе с подушкой, как тот снова начал издавать жалобные стоны, даже более громкие, чем раньше. Но лекарство проглотил. Гарри вдруг почувствовал усталость. Веки начали тяжелеть, руки — плохо слушаться. Пришлось кое-как закинуть в камин очередную порцию дров, свалить на пол одежду с вешалки и улечься на нее, накрывшись курткой. Надо будет попросить Кричера принести из дома пару одеял — как он сразу не догадался? Утром, все утром… Точнее, наверное, уже днем.

      ***

Едва открыв глаза, Гарри тут же вскочил, вспоминая вчерашние события, с единственной мыслью «Малфой…» и вздохом облегчения — дышит. Но в остальном — без изменений. Быстро убрав свою импровизированную постель, Гарри вышел на крыльцо, максимально сосредоточившись, прокричал «Экспекто патронум» и сказал призрачному оленю несколько слов для адресата. Едва стоя на ногах, неуклюже ввалился в дом, понимая, что сил не осталось. Кингли Шеклболт не заставил себя долго ждать, резко открыв дверь и бросившись к Гарри:  — Что случилось? С тобой все в порядке?  — Со мной да, — почти прохрипел Гарри, цепляясь за его руку, чтобы не упасть, — а вот с ним — нет.  — Гарри, это что, Малфой? — потрясение на лице министра магии можно было увидеть не часто.  — …Ну, вот так все и было, — закончил свой рассказ Гарри, допивая вторую чашку кофе и чувствуя себя лучше после нескольких заклинаний министра. Вот и вчерашние печенья пригодились, хотя и могли посоперничать в твердости с кексами Хагрида, будучи передержанными в духовке.  — Да уж, — вздохнул Кингсли. — Ты понимаешь, что его оставлять нельзя? Нужно доставить Малфоя в Мунго, да и тебе лучше отправиться домой: сам можешь догадаться, здесь теперь небезопасно, а твоя магия…  — Нет! — Гарри и сам не думал, что его голос прозвучит так резко. — Небезопасно кому-то знать, где Малфой. Хотя кто-то наверняка в курсе — тот или те, кто доставили его сюда. Да, я предполагаю, что ты скажешь, но лучше дополнительно укрепить дом чарами и вызвать Сметвика, чтобы он его осмотрел. Я согласен на экстренный портключ в случае чего, да и магия восстанавливается — патронуса же вызвал. Кстати, извини, что выдернул тебя в Рождество.  — Ты очень удивишься, если скажу, что твой патронус застал меня в Министерстве? — Кингсли вздохнул, беря очередное печенье.  — Ни на кнат. — Гарри ответил понимающей улыбкой. — Не говори никому о Малфое, хорошо?  — Гарри, если тебе станет спокойнее, я и Непреложный обет дам. Только, может, достаточно уточнить, что у Министерства нет никаких претензий к Драко Малфою, как и желания ему навредить? Он честно выплатил штраф, был какое-то время под надзором и, насколько мне известно, после этого ни разу не попадал под подозрения. Малфой — гражданин магической Британии, и имеет такое же право на защиту, как и все остальные. И я считаю, что он должен этим правом воспользоваться. Хотелось бы лично задать ему вопросы, когда очнется, чтобы начать расследование. И ты, как аврор, должен понимать, что это необходимо. Так что вызову кого-нибудь из Отдела тайн — возможно, удастся отследить аппарационный след от крыльца, для этого не обязательно рассказывать, кто находится в доме. Гарри был вынужден согласиться — а что ему еще оставалось? И когда появился Сметвик, тактично постучав в дверь, Гарри был уже спокоен: споры с министром все равно ни к чему бы не привели. Коломедик, как ни странно, обнадежил: с Драко все было практически в порядке, кости срослись, следов от ран не осталось. А то, что не приходит в сознание — последствия не самой удачной аппарации. Да, не расщепило, но, вероятнее всего, перемещение на далекое расстояние, ослабленный организм и боль от переломов — вполне допустимая индивидуальная реакция.  — Нужно каждые три часа давать по половине чайной ложки этого зелья, и по целой — вот этого, строго до полуночи. После мистер Малфой должен проспать до утра. Но если не удастся разбудить, придется забрать его в Мунго для более глубокого обследования. Гарри добросовестно вливал в Драко зелья, стараясь не думать о том, что делать, как себя вести и о чем говорить, когда он придет в себя. И совета спросить не у кого. Хотя, даже если бы и было, Гарри все равно не стал бы этого делать. Что-то внутри с абсолютно четкой убежденностью подсказывало, что в данной ситуации он должен слушать только себя. То тайное, что всегда пряталось внутри и рвалось наружу, несмотря на уговоры, страхи и запреты. Особенно сейчас, когда пряди волос Драко спадали на лоб, или он поворачивал голову, позволяя видеть нежную шею, или кусал губы… Гарри боялся отойти даже на несколько минут, буквально заставив себя отправиться в крошечную душевую, где чуть теплая вода вечно бежала с перебоями. Все-таки сегодня Рождество… Странное, как будто приснившееся, но Рождество…       Гарри лишь ближе к ночи удалось справиться с заклинанием увеличения, чтобы обнаружить, что Рон и Гермиона подарили ему метлу и сборник новейших бытовых заклинаний с пожеланием успешно практиковаться. Нетрудно было догадаться, кто и что выбирал, и надо бы написать пару строк в благодарность, чтобы передать потом Кричеру и попросить доставить по назначению: сову Гарри оставил на Гриммо на попечении эльфа. Сидя возле елки и рассматривая подарки друзей, Гарри то и дело отвлекался на спящего Драко — что будет завтра? Что он сделает? Тут же сбежит, едва придя в себя, смерив презрительным взглядом? Или снизойдет до благодарности сквозь сжатые зубы и исчезнет — его палочка нашлась в кармане мантии. Да нет, скорее, как Нарцисса, на формальное письмо расщедрится… На следующее утро Гарри проснулся и подскочил на своем неудобном ложе от крика:  — Поттер?! Какого, к Мерлину…