happy birthday

Трюси хотела испечь ему торт. Феникс категорически отказался. Хотя она смотрела на него Вот Так, он стоял на своём. И когда она хотела позвонить, Феникс стоял на своём. И когда она хотела пойти с Фениксом, даже тогда он продолжал стоять на своём. — Но папа! — восклицает она, и будь Трюси младше, Феникс прекрасно представил бы, как она топает ногой. — Ты даже не говоришь мне почему! И не думай сказать мне, что это взрослая вещь, потому что мне почти восемнадцать! Феникс вздыхает: — Дело не в том, что это взрослая вещь, Трюси, а в том, что… просто сегодня плохой день. — Как это может быть плохой день? Сегодня же его день рождения! — Мне жаль, Трюси, — и это действительно так. — Но это не то, что могу рассказать я.

***

Ради моих ног, — пишет он, — ты дома или на работе? И, пожалуйста, не лги, у меня не хватит сил, чтобы добраться на велосипеде в оба места.

Всего этого можно было бы избежать, если бы ты просто купил машину, как нормальный взрослый человек.

Это не ответ на мой вопрос. Проходит несколько минут, и он, наконец, получает ответ.

Я дома.

Феникс ругается. Значит, все ещё хуже, чем он думал.

***

В списке из множества вещей, которые Феникс считал ненужными в доме Эджворта, парадные ворота были где-то в верхней части. Он набирает код и заводит велосипед внутрь, пытаясь подготовиться к любой сцене, которая встретится ему внутри. Эджворт сидит за кухонным столом и пьёт чай. — Ты не принёс мне подарок, — спокойно замечает он, — если только ты не подразумеваешь, что твоё присутствие уже достаточный подарок. Феникс не знает, как реагировать. Эджворт ни за что бы не забыл, а значит, он, возможно, просто решил не сосредотачиваться на этом. Должен ли Феникс поднять тему? — Сядь, Феникс, твой мозг начинает дымиться. Он делает это, все ещё неуверенный как себя вести: — Ты не на работе. — Потрясающая наблюдательность. Я начинаю понимать, каким образом ты столько раз побеждал меня в суде. Вау, сегодня он раздражителен. Но Феникс не возражает, потому что это ещё одно свидетельство того, что Эджворт воспринимает это далеко не так хорошо, как ему хотелось бы показать. Прежде чем Феникс успевает ответить, Эджворт вздыхает и говорит: — Мне очень жаль. В этом… не было необходимости. — Все в порядке, — отвечает Феникс, потому что так и есть. Эджворт вертит чашку в руках. — Я знаю, почему ты здесь. Феникс хочет протянуть руку и прикоснуться к нему, но что-то останавливает его, будто Эджворта окружает стена, преграда, которая делает его недосягаемым. Феникс давным-давно разрушил большую часть этих стен, но не знает, как преодолеть эту. — Я не хотел, чтобы ты провёл весь день один. — Сентиментален, как и всегда, — тихо говорит Эджворт. — Майлз- — Не знаю, чего ты ожидаешь… — Я ничего не жду- — Но я… глубоко признателен, что ты здесь. — Ты мог просто сказать. Нет необходимости скрывать что-то от меня, — улыбается Феникс. Эджворт смотрит в стол. — Я не ожидал, что это так повлияет на меня. Кажется почти глупым. — Майлз… — Просто… Я знаю, дети часто становятся старше своих родителей. Увеличение продолжительности жизни сделает своё дело. Но не в тридцать шесть. Не в тридцать шесть. Феникс молчит, но теперь, когда Эджворт говорит, он находит в себе смелость протянуть руку и сжать его ладонь. Эджворт сжимает её в ответ. — Трюси хотела приготовить тебе торт. Я сказал «нет», но не уверен, что её это остановит. Она слишком упряма на своё счастье. — Интересно, откуда она этому научилась? Феникс снова улыбается: — Это всего лишь предложение. Ну, знаешь. Тебе не обязательно быть одному. На лице Эджворта мелькает намёк на улыбку. — Просто не могу избавиться от мысли, что он испытал бы отвращение к тому человеку, которым я был. Я стал всем, что он когда-либо презирал. — Нет, это не так. Не- Ты не вызвал бы у него отвращения. Твой отец был действительно хорошим человеком. Не думаю, что хоть что-то в том, что ты делал, заставило бы его возненавидеть тебя. — Я просто надеюсь, что он видит, как я пытаюсь измениться, — тихо произносит он. — Что я пытаюсь стать человеком, каким он хотел, чтобы я был. Феникс хочет поцеловать его, хочет обнять, но знает, что сейчас не время, что вещи, которые утешают его самого, не являются такими же для Эджворта, который все ещё считает скандальным держаться за руки на публике. Так что вместо этого он просто остаётся рядом, столько, сколько нужно Эджворту. Это единственный дар, который он умеет приносить. Иронично, что именно его присутствие является настоящим подарком. — Думаю, — говорит Эджворт после некоторого молчания, — Тебе стоит позвонить Трюси. Пусть она принесёт тот торт, который ты велел ей не делать. Феникс сияет, и Эджворт слабо, осторожно улыбается в ответ.