Сладкий вкус вина

Боль от утраты, будет сковывать сердце ещё долгие года; подавить её - сложно, но если захлебнуться в ней, в конце концов, только потеряешь себя в пучине мрака. Утренние лучи солнца обильно плещутся по мёртвой горе, утёсу, деревьям и сухим кустам; они всегда были прохладными, но сейчас, кажутся обжигающе ледяными. Ванцзи медленно плёл по кривой тропинке, захваченный ржавыми цепями своих мыслей. Когда в небе ещё мерцали звёзды, а луна стеснительно пряталась за небольшими облаками, он отправился хотя бы на поиски теля Вэй Ина. И как результат... Он ничего не нашёл. Ни обрывка ткани, ни косточки, ничего. Словно, его никогда и не было. От всего этого, его сердце было в смятении; одна часть бешено колотилась тусклой надеждой, другая же, словно умерла и зачахла, а вместе с ней и его ядро. Кстати о нём, ядро временами начинало пульсировать, от чего по телу разносилась мелкая дрожь. Золото, смешавшееся со тьмой, начинало перестраиваться; иногда это сопровождалось болями в области солнечного сплетения, а иногда странным шёпотом, - хрипящим, мерзким, но в тоже время соблазнительным. " Эй, не думаешь о мести?" - И снова этот шёпот хрипит под ухом, заставляя замедлить шаги. Ванцзи, чьи глаза были полуоткрытыми, лишь отрицательно мотнул головой. " Правда? Совсем-совсем не думаешь? А как же желание твоего сердца? Сколько людей приложили руку к твоему сокровищу?" - Заклинатель окончательно останавливается. Месть. Пока девушка-мертвец носилась с ребёнком, в попытках вылечить, он немного подумал об этом. Его сердце и вправду этого желало, настолько жадно, что по спине проходили мурашки. Но, заглядывая чуть назад, он заставлял себя подавлять это чувство. Разве Вэй Ин, хотел бы мести? Как бы Старейшина Илина не был полит грязью, на месть он не был способен. Он впитывал в себя всю боль, обиду; все негативные чувства и эмоции скапливались в большом глиняном сосуде. Но каким бы прочным не был сосуд, - он тоже способен треснуть. - Ванцзи. - Неподалёку доносится уставший, чуть запыхавшийся голос. Второму Нефриту даже разворачиваться не нужно, чтобы узнать кто это. Лань Сичэнь смотрит в спину своего брата печальным глазами; от Лань Ванцзи, если присмотреться и напрячь все чувства, можно заметить колыхания тёмной энергии. Возможно, глубоко в сердце он уже прокручивал данный сценарий. Лань Чжань медленно разворачивается, слегка кланяясь. - Брат. - Приветствует его Ванцзи и поднимает голову. В воздухе на долгое время повисает неловкая тишина. Она не даёт нормально вздохнуть, давя от нервов на лёгкие. Наконец, нахмурившийся Сичэнь выдавливает: - Брат, ты ведь вернёшься в Гу Су? - Его старший брат, всегда был хорошим человеком. Всегда понимающий, поддерживающий; он даже мог понять его эмоции по обычно холодному лицу. Вот и сейчас, Сичэнь прекрасно видит его насквозь, а по янтарю в его глазах, что кажется на секунду вздрогнул, всё было понятно. Чуть расслабив мышцы лица, Сичэнь запускает руку в рукав, прежде чем достать небольшую, перепачканную в пыли и грязи красную ленту. Подходя к Лань Чжаню, он пристально смотрит ему в глаза; его зрачки ели-видно задрожали, а уголки губ были прикушены. Протянув ленту, он чётко проговаривает: - Тело господина Вэя, так и не было найдено. Всё, что удалось найти, это лента, что зацепилась за сухую ветку. - Дрожащими руками Ванцзи мягко забирает ленту. Сердце бешено застучало, бросаясь в хаотичный ритм; оно переполнилось волнующим чувством надежды и страха. Надежды, что он живой, и страха, что это ложь. Отлепив взгляд от ленты, он пристально смотрит на своего брата. Тот, тяжело вздохнув, мягко проговаривает: - Ванцзи, я понимаю. Если что-то случится, я... Я всегда буду ждать тебя в Гу Су. - Сделав паузу, он с улыбкой добавляет: - И твои кролики, они тоже всегда будут тебя ждать, в родном доме. - Его улыбка была нежной и лёгкой; для Сичэня главное - это счастье его семьи, и брат тому не исключение. Ванцзи всегда был холодным, кажущимся отстранённым и бесчувственным, но для него - он был маленьким и ранимым ребёнком. Часто, смотря на его спину, он всё также видел того ребёнка сидящего на террасе дома их покойной матери. Он тогда был совсем маленьким, и не понимал, что такое смерть. Лань Ванцзи, спрятав ленту в карман, прикусывает губы. Раз тело Вэй Ина не было найдено, то, может быть, он сможет его отыскать? Спасти и помочь. Обогреть и спрятать... " Плохо..." - Мысли возвращаются к его отцу и матери. Он плохо помнил мать, а отца, возможно, видел от силы пару раз; он помнит лишь рассказ о том, как его отец закрыл маму в доме, спрятав ото всех... - Брат, - Лань Чжань упирается взглядом в Сичэня, - у меня есть к тебе просьба. *** Девушка-мертвец суетилась всю ночь и остаток дня, таскаясь за разными травами. Когда-то при жизни, она была молодой и красивой девушкой, будущей женой богатого купца. Купец этот славился своей красивой, статной внешностью. Хоть они и были помолвлены с детства, между ними всё равно появилась преграда в виде другой девушки. Девушка-мертвец тогда носила под сердцем дитя, и с радостью ждала свадьбы. Но глупый купец по уши влюбился в другую, и даже впустил её в дом. У той девушки была ревнивая натура; одной ночью, в комнату девушки-мертвеца, под предлогом помощи пролезла эта самая девушка. Кажется, тогда последним воспоминанием стала острая боль в районе груди. Золотая заколка и сейчас торчит от туда, грязная от запёкшейся давно крови. Она не помнила, когда именно господин Вэй её спас; помнит лишь холодную землю, металлический запах и тихий, похожий на шёпот голос: - Ты хочешь жить? Медленно повернув голову, она смотрит на свернувшегося клубком ребёнка. Цвет его лица улучшился, а розоватость щёк сходила на нет. Если бы её мышцы не одеревенели, то ей бы захотелось расплыться в улыбке. Смотря на Юаня, она вспоминала о своём не родившемся дитя; иногда, ей было интересно, могла ли у неё быть счастливая семья? Вжии... Хоть мышцы стали деревянными, а все органы сгнили вместе с нервной системой, по её телу всё равно прокатила дрожь. Это чувство было схожим с Вэй Усянем; когда девушка-мертвец впервые увидела Лань Ванцзи, он показался ей разбитым, но, что самое главное, всё её нутро кричало, чтобы она ему помогала, выполняла приказы, и не смела нападать. - Он ещё не проснулся? - Ванцзи, вместе с Сичэнем, стоят позади неё. Девушка-мертвец медленно покачала головой. Сичэнь был слегка напряжён, как никак, стоять так близко к мертвецу... Мертвец лишь кинула незначительный взгляд на него; в закатившихся глазах, что давно пересохли, были видны полопавшиеся когда-то капилляры. А отсутствие нижней челюсти, добавляло масла в огонь. Лань Чжань аккуратно дотронулся до лба Юаня, проверяя температуру. Лихорадка давно спала, и сейчас тот крепко спит. Это дитя, в прошлом и вправду напоминал слегка Вэй Ина. Яркая улыбка, простой, хоть Вэй Усянь и был взрослым, но детский нрав; чего только стоит та игра с бабочками? Ах, Лань Чжаню захотелось отмотать время вспять. Подняв Юаня на руки, и встав прямо перед Сичэнем, он проговаривает: - Если это возможно, пусть в быту его будут звать Сычжуй? - Сичэнь внимательно смотрит на ребёнка, кажется, он серьёзно заболел, и последствия от болезни могут повредить память. Мягко забрав его в свои руки, Сичэнь кивает. - Хорошо. - Видя, как Первый Нефрит украдкой посматривает на девушку-мертвеца, Ванцзи решает прояснить: - Она не нападёт. - Он и сам мог только догадываться о причине. - Ванцзи. - Взгляд Сичэня становится острым как пара клинков. - Тёмный Путь - опасен и коварен, не соблазняйся ему, и пытайся держать голову ясной. - Тёмная энергия, исходящая от тела Лань Чжаня, была ещё слаба, но глубоко засела в душе и сердце; мелкие адепты и вовсе её не почувствуют, а сильным заклинателям придётся смотреть в упор, обостряя все свои чувства. Второй Нефрит опускает взгляд в пол, выдавая тихое: - Мгм. *** - Просьба? Конечно, говори, я попытаюсь сделать всё возможное. - Его брат редко о чём-то просил, так что на некоторое время, он был введён в ступор. - Можешь, кое-кого забрать с собой в Гу Су? - Ванцзи не мог взять в свои скитания слабого ребёнка. Во-первых, это будет занимать много времени, во-вторых - он не умел общаться с детьми, обычно они начинали плакать от вида его лица... Сичэнь, кажется, на несколько минут задумался, совершенно выпав из мира. Он хотел было позадавать вопросы, но остановился увидя взгляд младшего брата. Он был решительным, как клинок, прорезающий своим лезвием воздух. Спускаясь с горы, Сичэнь думал о многом. Что ему делать с этим ребёнком, куда пристроить и как заботиться? Но самое главное... Первый Нефрит оглянулся назад. Подхваченные ветерком рукава затрепетали, разнося прохладу по лицу Юаня. Его ресницы задрожали, в попытках приоткрыть веки. Сичэнь, заметив это, тихо прошептал: - Проснулся? Интересно, когда этот ребёнок успел так вырасти?