Hallelujah

Тепло за спиной, и чужие руки, крепко его обнимающие. Мягкая подушка под головой и тишина раннего корусантского утра в канцлерских апартаментах в Республике 500. Им нужно было вставать, и Оби-Ван чувствовал себя полностью отдохнувшим, но в постели было так тепло и уютно, что выбираться из неё не хотелось совершенно. В спальне было ни темно, ни светло, большие окна были закрыты неплотными шторами, пропускающими лишь немного света. Оби-Ван глубоко вдохнул и выдохнул, чужие руки обняли его ещё крепче, прижимая к горячему телу за спиной. Оби-Ван улыбнулся. — Уже проснулся? — спросил низкий хриплый голос. — Я знаю, что ты уже проснулся… Оби-Ван распахнул глаза и резко приподнялся. В спальне было темно, а в постели он был один. Тёплое одеяло сползло с его плеч, и Оби-Ван поёжился от прохладного воздуха. Видимо, сон навеял привычные воспоминания, — но реальность была совершенно иной. С тех пор, как он узнал правду о Палпатине, они спали в разных спальнях. Оби-Ван вздохнул и встал с постели. Обычная утренняя скучная рутина: ванная, гардероб, завтрак. Выйдя в гостиную, Оби-Ван кинул беглый взгляд на три маленькие статичные голограммы, что стояли на широком комоде у стены. Они были помещены в стеклянные кубики, внутри которых содержался специальный газ. Благодаря ему голограммы были не обычными синими, а разноцветными. Это были их фотографии. Первая со свадьбы, где они в традиционных нарядах держались за руки, стоя у фонтана. Вторая — с первой инаугурации Палпатина на пост канцлера Республики. Оби-Ван целовал Шива в щёку, поздравляя с назначением. И третья — портретная голограмма с их десятилетнего юбилея, что был незадолго до начала войны. Они давали большое интервью для «Новостей ГолоНета», снимок был сделан специально для статьи, но Оби-Ван считал его очень удачным и взял копию. В столовой дроид-дворецкий вежливо поздоровался с Оби-Ваном. Стол был накрыт на одного. Оби-Ван позавтракал в тишине и одиночестве, бездумно глядя в серое небо за окном. Когда он вышел из апартаментов, двое клонов в красно-белых доспехах, дежурившие у дверей, молча увязались за ним. Оби-Ван вздохнул. Раньше не было такой навязчивой охраны, а они с Шивом вместе покидали квартиру и вдвоём шли на парковку, где в это время утра многие сенаторы, жившие в этом же здании, собирались по делам. Они с Шивом кивками здоровались со всеми, с кем могли пересечься в коридорах или на парковке, иногда даже останавливаясь, чтобы переброситься парой слов. Оби-Ван почему-то отчётливо помнил одно холодное, но солнечное утро. Это было накануне Дня Республики. Весь Корусант был украшен флагами республиканских систем, готовились торжества, а Шив по вечерам сочинял речь по этому случаю. В столице была праздничная атмосфера, город-планета был переполнен туристами как никогда. Они с Шивом вышли на парковку и уже были направились к своему спидеру, когда Оби-Ван заметил блестящего золотистого дроида сенатора Падме Амидалы, который раздосадованно махал руками и привычно причитал. Сама Падме стояла рядом со своим спидером, недовольно сложив руки на груди, пока неуклюжий разноцветный механодроид пытался починить двигатель. Почему-то это зрелище выглядело забавным. Оби-Ван не удержался и хихикнул, когда Падме, заметив его, подняла на него злой взгляд. Он кивнул ей в знак приветствия, и она, вздохнув, помахала ему рукой. — Боюсь, сенатор Амидала может сегодня опоздать на заседание, — с улыбкой сказал Оби-Ван, когда они с Шивом сели в спидер. Шофёр помчал их к зданию сената… Сегодня же был обычный унылый пасмурный день. Дул сильный ветер, и Оби-Ван плотно запахнул свой тёмный плащ. Добравшись до своего закрытого спидера, он уселся на заднее сидение, спрятавшись от ветра, и облегчённо вздохнул. Солдаты-клоны привычно сели спереди, ожидая, когда Оби-Ван скажет им, куда лететь. — В посольство, — буркнул Оби-Ван и закрыл глаза. * Ближе к обеду Палпатин должен был выступать на благотворительной акции, собранные средства на которой пойдут в фонд помощи пострадавшим от войны мирам; Оби-Ван, поддерживая имидж неразлучных супругов, тоже должен был присутствовать. Вместе с другими политическими деятелями он стоял позади Палпатина, который красноречиво говорил об усилиях, прилагаемых к окончанию войны, но слушал его вполуха. Он всё равно знал, что ни одно произнесённое слово не является правдой; он смотрел в пустоту перед собой и видел другое воспоминание — он сам, стоящий за трибуной, а перед ним нарядная толпа счастливых людей. Солнце слепило глаза и бликами отражалось на водной глади озера, над которым на репульсорах парил Зал Памяти. Прошло уже больше десяти лет с тех пор как война на Мелиде/Даан завершилась. Оби-Вана всё ещё почитали как героя, и каждый год в День Мира он давал короткую праздничную речь. Это стало традицией, с которой Оби-Ван покорно смирился, но в этот год он ощущал одновременно гордость и нервозность — это был первый День Мира после их с Палпатином свадьбы, и Шив прилетел на праздник, чтобы быть рядом со своим супругом. Оби-Ван увидел его в толпе вместе с делегацией от Набу. Шив улыбнулся ему, и Оби-Ван улыбнулся в ответ. Как всё было иначе тогда. Пусть даже их брак был основан на взаимовыгоде, Оби-Ван смог убедить себя, что это не помешает им стать настоящей семьёй. Он полюбил Шива по-настоящему или же убедил себя в этом — так или иначе их отношения стали чем-то большим, нежели просто браком по расчёту. Сейчас же, слушая более чем лицемерную речь канцлера, Оби-Ван винил себя за всё, что происходит — он был слишком молод, глуп и наивен, и принял неверное решение. Хоть он и понимал, что это не изменит того, что Палпатин был ситхом, он всё равно чувствовал ответственность за всё, что происходит в Галактике. Неужели всё то время, что они провели вместе, Шив ничего к нему не испытывал, и вся их жизнь была обманом в обмане? Неужели Оби-Ван был недостаточно хорошим супругом, чтобы вызвать у него ответные чувства? Возможно, он что-то где-то сделал неправильно? Если бы он старался сильнее, возможно, Палпатин пересмотрел бы свои планы по завоеванию вселенной. Возможно, если бы Оби-Ван раньше заметил Тёмную сторону Силы, окружающую их постоянно, войны можно было бы избежать… Все эти дни он не мог найти ответа на эти вопросы, роясь в своих воспоминаниях. Совместные интервью, ежегодное посещение элитных гонок на Маластаре — ведь они оба увлекались подрейсингом; тихие домашние вечера, приёмы, путешествия, политика. Для всей Республики и даже Галактики они были идеальной парой, и Оби-Ван сам действительно поверил, что им удалось стать теми, кем они притворялись. Но он просчитался. — Оби-Ван, ты в порядке? — прозвучал справа от него тихий обеспокоенный голос. Оби-Ван вынырнул из своих воспоминаний и осмотрелся. После благотворительной акции они отправились обедать в дорогой ресторан с парой других сенаторов. Оби-Ван даже этого не заметил. Повернувшись на голос, он увидел справа от себя за круглым столом Бейла Органу, с которым, как и с Падме, он дружил, даже несмотря на то, что политические взгляды сенатора от Альдераана не всегда совпадали со взглядами Палпатина. Бейл смотрел на него хмуро, с беспокойством. Оби-Ван улыбнулся. — Да, я просто задумался, — ответил он. Сам Палпатин сидел слева от него и, кажется, не замечал его отрешённости. * Ужинал Оби-Ван один в ярко освещённой столовой. Разумеется, они с Шивом не всегда были дома одновременно, чтобы поужинать вместе, ведь их графики часто не совпадали; но Оби-Ван чётко ощущал разницу. Ведь тогда он знал, что его муж где-то занят важными государственными делами; сейчас он уже не был уверен в этом. Он уныло ковырял еду вилкой, есть ему не хотелось. Последние недели стали самым ужасными в его жизни, не считая войны на Мелиде/Даан. Он до сих пор винил себя в смерти мастера Ранцизиса. В том, что не может никому рассказать правду и спасти Галактику от власти ситха. В том, что не смог повлиять на Палпатина. Когда он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери, он поднял взгляд. В сумрачной, неосвещённой гостиной, смежной со столовой, показался Палпатин. Он был в тёмном плаще, а его лицо было почти полностью скрыто капюшоном. Палпатин замер на мгновение и медленно откинул капюшон с лица. Окинув Оби-Вана безразличным взглядом, он продолжил свой путь и скрылся из виду. Оби-Ван выронил вилку из дрожащих пальцев и закрыл лицо руками, пряча отчаянные слёзы.