янтарные глаза

дилюк врывается в таверну так, будто от этого зависит его жизнь, однако, на самом деле, здесь от этого зависела жизнь его дорогого напарника и друга. люди, что на время бури укрывались здесь, сейчас успели разбежаться по своим делам, поэтому помещение оказалось полностью пустым и тихим, как и полагалось с самого начала дня. парень резво осматривается, не зная, как же ему лучше поступить, и поспешно укладывает тело юноши на один из столов. где-то в коробках у него завалялись медвежьи шкуры, а также множество тканей и ковров, которые смогли бы укутать пострадавшего теплом, но где именно их можно было бы найти — он даже не догадывался. сяо какое-то время наблюдал за дыханием путешественника, а после приступил к поискам вместе с дилюком, по итогу чего они смогли успешно расположить у стены пару коробок, застелить их шкурами и покрывалами, тут же укладывая туда и итэра. только после этого поспешного предприятия они позволили себе спокойно сесть за ближайший столик и более менее расслабленно выдохнуть, а паймон, которая сейчас была крайне молчалива от печали, легла рядом с путешественником, не сдерживая слёз. и если на лице дилюка читалось беспокойство, то сяо выглядел достаточно хладнокровно. — надо свечи поставить, — вновь поднимается из-за стола владелец таверны, поспешно доставая из ящика у барной стойки пару свечей, поджигая их и устанавливая на специальные держатели на стене рядом с мальчиком, — может так теплее будет. — эта буря словно высосала из него все его силы, — тихо подметил адепт, облокачиваясь о спинку стула и складывая руки на груди, — что лишний раз доказывает, что она была искусственно созданная, и нацеленная на превращение монштадта в настоящие руины… — однако, кажется, кто-то, кто всё это начал, вдруг передумал, — процедил сквозь зубы дилюк, осторожно присаживаясь на край самодельной постели путешественника и дотрагиваясь до его холодной руки, — итэр, пожалуйста, держись, — парень, не отдавая себе отчёта о действиях, перехватывает ладонь юноши обеими руками и подносит к своим губам, целуя его куда-то в пальцы и взглядом окидывая перевязанные красной лентой фатуи глаза., а из-под ленты неустанно лились тонкие ручейки крови, впитываясь в специально подложенные под голову юноши ткани, будто слёзы. для него итэр значил очень многое. с самой первой встречи дилюк получил удовольствие от совместной работы с путешественником, и при каждой новой встрече был восхищён его опытом и умениями, которые несомненно выделяли его на фоне всех остальных. но, даже, не столько это привлекло его в нём. его привлёк характер мальчика, его уверенный взгляд, его стремление идти вперёд, несмотря ни на что. и хотя порой его глаза были полны некой печали и одиночества, он никогда не опускал рук и шёл дальше. он никогда не отказывался ни от чего и не замыкался в себе, что бы не происходило. и дилюк завидовал этой черте его характера, восхищался ею, потому что глубоко в душе тоже мечтал отречься от прошлого и всего того, что до сих пор сдерживает его, что давит и медленно уничтожает. дилюк может ненавидеть что-то, но глубоко в душе всё ещё любить, несмотря на все обиды. он бережёт воспоминания., но эта бережливость привела его к тому, что он просто стоит на месте, стараясь уберечь последнее — монштадт. и только с появлением итэра в его жизни, появилось ещё кое-что, что он хочет защитить. — ну когда же они уже придут, — шепчет владелец таверны, наконец отпрянув от немного потеплевшей руки путешественника. и стоит ему это сказать, как дверь таверны раскрывается, и во внутрь проходит кэйа. лицо его кажется глубоко опечаленным и тусклым, совсем не таким, какое оно бывает у столь дерзкой личности. конечно, это совсем не тот человек, прихода которого тут все ждали, однако, появление брата дилюк проигнорировать не мог. он почти сразу же поднимается с места и с лицом, выражающим ненависть, подходит к нему впритык. — ты… разве ты не должен был быть вместе с итэром?! как ты мог выпустить его в разгар бури?! а, рыцарь ордо фавониус?! — парню тяжело сдерживать свои эмоции, он крепко сжимает кулаки, и только от ответа собеседника зависело, получит он по лицу или нет. — ладно, выпустил, но почему тогда не ринулся за ним?! — он ясно дал мне понять, чтобы я его не преследовал, — с тяжким вздохом проговаривает кэйа, потирая пальцами переносицу, — он буквально откинул меня в сторону и я подумал, что даже если попытаюсь его остановить, это будет полностью бесполезно… — но ты хотя бы уберёг бы его от того, кто на него напал! — дилюк замахивается для удара, и в следующую же секунду его руку за запястье ловит сяо, уберегая от опрометчивого поступка. — спокойно, — произносит адепт, — как бы что не произошло, ругаться между собой сейчас — самая главная ошибка. нам нужно понять, кто учинил всё это, но в первую очередь, помочь итэру. дилюк какое-то время лишь с ненавистью вглядывается в глаза брата, будто стараясь найти в них хотя бы нотку сожаления, а затем хмыкает, резко разворачиваясь и отправляясь к постели путешественника, садясь рядом с ним и вновь перехватывая его руку. это немного успокаивало парня и давало понять, что надежда ещё есть и ничего ещё не потеряно. ведь если они не смогут уберечь эту жизнь, то он не знает, как он сможет потом уберечь свою… проходит где-то минут десять, пока в таверну не врываются венти с чжун ли, а за ними проходят два человека — барбара и альбедо. дилюк лишь вздыхает, тут же поднимаясь и встречая новоприбывших. он мысленно клянётся, что если эти ребята смогут спасти итэра, то он заплатит им хоть целую половину от своего состояния. в конце концов, только на принца мела и на пастора собора оставалась последняя надежда. и сейчас таверна наполнилась холодным ветерком и запахом улицы от новых гостей, что создавало некую атмосферу суеты и беспокойства. — о нет, что же случилось с нашим мальчиком! — с грустью воскликнула барбара, с ужасом замечая струйки крови, струящиеся из-под ленты на глазах юноши. и только переглянувшись с принцем и получив его одобрительный кивок, девушка решила снять повязку, осторожно приподнимая голову странника и, в конце концов, полностью снимая ленту. то, что предстало перед ней, заставило девушку отшатнуться. хоть веки юноши и были прикрыты, а из-под них текла кровь, уже было понятно, что именно произошло. — кто сделал с ним это? — альбедо оглянулся на друзей, но все лишь сдержанно промолчали, что натолкнуло того на мысль, что ребята знают, но не хотят принимать эту правду. — ладно, неважно. что важнее… ему вырвали глаза, и если вы хотите, чтобы мы с барбарой ему их вернули, то это просто невозможно. пока барбара присела на край постели путешественника и приложила руки к его телу, стараясь с помощью своих лечебных умений вернуть ему часть сил, которую тот утратил в процессе бури, а так же намного эффективнее, чем свечи, согреть его, принц мела отвёл ребят в сторонку для небольшого разговора. — альбедо, неужели совсем ничего нельзя сделать? — спросил дилюк, хмурясь. — вам бы стоит порадоваться, что он хотя бы жив, — вздохнул юноша, — в соборе собралось много пострадавших от бури, а те, кого нашли на улицах — уже были мертвы. выжили только те, кто успел вовремя укрыться где-то. как я понял, буря была полна буквально уничтожающей энергии, которая должна была уничтожить своих жертв. то, что итэр выжил — чудо. — мы сможем вернуть ему силу! в этом плане всё будет хорошо! — воскликнул венти, но тут же погрустнел: — однако… его глаза… — к сожалению, как бы вы меня не умоляли, я боюсь, что могу сказать вам только одно — итэр больше никогда не сможет видеть. на улице погода вновь прояснилась: лучики солнца коснулись заснеженных крыш домов, громко запели птицы и послышался лай собак. монштадт потихоньку оживал после сильнейшей бури, накрывшей его. и хотя последствия после неё запомнятся всем, город не прекратит свою жизнь — его сердце продолжит звонко биться. барды вплетут в мелодии стихи об этом происшествии, что никогда не даст забыть людям об этом предновогоднем ужасе и страхе, испытанным множеством людей. в таверне моментально стало теплее благодаря силе барбары, которая всё так же старалась согреть обмороженное тело юноши, и удавалось ей это достаточно хорошо. уже спустя пару минут он порозовел и казался намного менее бледным. синеватые губки порозовели, к щекам прилила кровь, что, однако, слегка усилило кровотечение., но и с этой проблемой девочка смогла справиться своей целительной магией. с помощью капелек воды, которая та, не решаясь смотреть перед собой, закапала в глазницы юноши, кровь начала сворачиваться куда быстрее, и помимо этого, она так же обеззаразила раны. альбедо же оставил у кровати на стуле пару колбочек с некоторыми зельями, проверенными им самим, которые должны будут помочь итэру как можно быстрее восстановиться. он с пониманием отнёсся к волнению друзей за путешественника, с пониманием отнёсся и к их завышенным ожиданиям к нему, однако, в сотый раз повторил, что вряд ли сможет восстановить юноше глаза. их мир, тейват, прекрасен и загадочен, но чудеса случаются редко, и не его руками они порой творятся. — но я обещаю вам, что буду искать способ, — заверил он своим спокойным и сдержанным голосом, — и если я продвинусь в своих исследованиях, то первым делом приду к вам. и после ухода барбары с принцем мела, ребята не сразу решились вновь подготавливаться к новогодней вечеринке. паймон, что была самой активной участницей, сейчас лежала рядом с путешественником и мирно сопела, слушая ритм его сердца. какое-то время она просто плакала, обнимая его руку, но сейчас уже успокоилась и уснула. в таверне становилось с каждым часом всё тусклее, на город надвигалась ночь, а вместе с ней — приближался новый год. кто-то вступит в него с отчаянием и болью потери, кто-то — с ликованием от счастья, кто-то и вовсе не будет его отмечать, вновь углубляясь в собственные исследования., а кто-то же отметит новый год, руками выдирая с головы волосы и еле сдерживая слёзы вины. в неловкой тишине ребята решили продолжить подготовку к празднику, обмениваясь фразами только тогда, когда это касалось исключительно их деятельности, по типу ровно ли повешен бант или не с наклоном ли стоит ёлка. кэйа вместе с братом перенесли блюда с кухни сары в таверну, по пути еле держась от того, чтобы не разругаться, но даже когда всё было готово к празднику… ни у кого не было настроения его отмечать, пока в углу под множеством свечей лежит итэр. без сознания и зрения. когда же он очнётся? — всё-таки, вы считаете виновным чайльда, да? — задумчиво протягивает чжун ли, сидя вместе с друзьями за столом. — но разве не он нёс путешественника на руках и передал нам? — думаешь, он его спас от кого-то или чего-то? — хмыкнул венти. — почему же он сбежал тогда? — когда он передавал мне тело итэра, я заметил, что он… плакал, — вставил в разговор свои пять копеек дилюк, выглядя сейчас в своей манере непоколебимым и серьёзным. — но если кто и мог устроить бурю, то только он сам, как и вырвать у него глаза. — господин чайльд? плакал? — удивился работник похоронного бюро. — никогда бы не подумал, что он способен на такие эмоции. — возможно, он сильнее всех нас любил путешественника, но не имея права ослушиваться приказов фатуи, — процедил владелец таверны, сжимая руки в кулаки. — именно поэтому я и сказал в самом начале, что не хочу отмечать новый год с недорыцарем ордо фавониус и шпионом фатуи. — твои слова оказались как будто пророческими, — вздохнул венти, подпирая голову рукой, — может в честь этого нальёшь нам всем бесплатного вина? надо ведь отметить, что итэр остался жив! его пробуждение — лишь вопрос времени! — ага, разбежался, — парировал дилюк, — если ты начнёшь пить, то тебя уже будет не остановить дай бог до утра! — ну, а разве у нас не праздник, я бы тоже от стаканчика «полуденной смерти» не отказался, — усмехнулся кэйа. — а ты вообще непонятно почему здесь, а не на улице в сугробе! — раздражённо взглянул на него владелец таверны. — надо было тебя выпереть на улицу как только твоя нога сюда ступила, и почему я не догадался? — дилюк, не слишком ли ты громко кричишь? — ребята слышат чей-то голос неподалёку, а осознав, что он исходит ни от кого-то из них, а из другой части таверны, резко оборачиваются в сторону уголка со свечами. и видят итэра, усевшегося на кровати и облокотившегося о деревянную стену. он проводит руками по собственным векам и тут же вспоминает случившееся, впоследствии как-то грустно улыбаясь. он смотрит в сторону, где предположительно были его друзья, но на самом деле не мог понять, что перед ним. раньше ему было сложно представить, что видят слепые с рождения люди, ведь для них не существует даже этой чёрной пустоты, которая возникает, когда мы закрываем глаза. однако, сейчас, путешественник прекрасно понял, каково это. это буквально - ничего. колокола собора пробили начало нового года. каждый из тех, кто сидел за столом, тут же подбежали к юноше и облепили его со всех сторон, радуясь, будто бы произошло настоящее чудо. путешественник звонко засмеялся от крепких объятий венти и похлопал того по рукам. только сонная паймон ещё не осознала, что случилось, и зевала, ручками протирая глазки и стараясь после долгого сна хоть как-то сориентироваться в пространстве., а как только она заметила, что итэр проснулся, то накинулась на него, отталкивая венти, обнимая друга за шею и вновь начиная тихонько плакать, уткнувшись носиком в его плечо. таверна наполнилась бодрыми голосами и обсуждением, всё вдруг здесь оживилось, и даже элементальные огоньки на ёлке теперь светились даже как-то ярче. кто-то в это время приостановился у окна и несколько минут глядел, что же происходит внутри таверны, а затем продолжил путь, слегка улыбаясь: — однажды, мы встретимся вновь.

***

— ну что же, кэйа, я готова выслушать твой отчёт за последние пару дней, — устало произносит джинн, сидя за своим столом и подпирая рукой голову. после долгой работы длительностью в ночь, ей очень хотелось спать, и она обещала себе, что после этого отчёта наконец позволит себе отдохнуть. таким людям, как она, даже новый год не выходной. — совсем недавно произошла сильная буря, которая унесла жизни некоторых жителей монштадта, но потери эти восходят к очень небольшому числу человек. если конкретно — всего четыре человека, двое из которых совсем дети. их семьям уже выплачена компенсация и небольшое число продуктов. мы постарались как можно лучше утешить пострадавших, но, кажется, репутация ордо фавониус всё ещё достаточно низка… — ох, действительно… — и всё же, я удивлён, джинн, — с лёгкой серьёзностью в голосе произносит олберич, складывая руки на груди, — твои слова в тот день… «затишье перед бурей»… ты уверена, что не обладаешь пророческим даром? — ха-ха, кэйа, возможно, это просто шестое чувство, которое я опять, по своей глупости, не послушала, — девушка тяжело вздыхает. — думаю, здесь мы с тобой схожи. ты ведь уже знаешь про то, что случилось с путешественником? — да, альбедо мне всё рассказал сразу после того, как побывал у вас. на самом деле, он сказал, что теперь все его исследования будут касаться только способа воссоздания функционирующих глаз. он считает, что то, что им изучено, было бы не тяжело создать, если бы он нашёл способ, как это сделать. я не перестаю удивляться его невероятным способностям. возможно, он и сотворит чудо… — хотелось бы надеяться, джинн, хотелось бы… "привет, дорогая сестра. совсем скоро я вернусь обратно в снежную, в основном ради своей работы. всё-таки, немного накосячил с одним из поручений и, наверное, буду в некоем роде наказан. но, пожалуйста, не переживай! я буду в порядке! в конце концов, бывали проблемы и похуже, уж мы то с тобой об этом знаем! передавай родителям привет, скажи, что я их очень люблю. кажется, я очень давно не говорил вам этих слов, хотя вы их очень заслуживаете. я буду стараться ради вас! как только окажусь в снежной, сразу же, как только решу все деловые вопросы, приду к вам с новогодними подарками! целую, чайльд" продолжение следует…