Тсу-кун умеет...

Тсуна никогда не был явным аутсайдером в школе. Да, может быть что-то не совсем получалось, случались нелепые падения и изредка одноклассники отвешивали обидные комментарии, но Тсуна видел тех, над кем действительно издевались и кого по-настоящему травили. Его ситуация в корне отличалась от их. Икучи-куну из параллельного жить было действительно не сладко: его обувь ежедневно прятали, учебники — портили, парту неоднократно резали канцелярским ножом. За Икучи никто никогда не заступался, с ним не хотели разговаривать, его не принимали в компании. Доходило и до толчков, обидных прозвищ, оскорблений и даже отнятия денег. С Тсуной подобного никогда не случалось. Возможно, ключевой переменной и разницей между Икучи Ао и Савадой Тсунаёши было то, что Савада был крайне мил на личико и за это пользовался благосклонностью своих одноклассниц. Скромная прелестница Киоко, мрачная Курокава, язвительная Сакура, дерзкая Аояма, спокойная Кике — девочки не боялись встать грудью против мальчишек, когда те начинали перегибать палку.  — Савада-кун, пойдём пообедаем вместе! — энергичная Нана всегда приглашала Тсуну в их девичью компанию и если по началу Тсуна смущался, начинал мямлить и открещиваться, то позже он понял, что милая мордашка даёт ему некие существенные бонусы и перестал яро открещиваться от чести быть вольным слушателем в чисто женской компании. Тем более, что иногда все они обменивались своими обедами и ему выпадал шанс попробовать стряпню милой Киоко-тян. Хотя, на самом деле, симпатия к девушке у него была чисто символической — он хотел быть как все и поэтому выбрал в качестве дамы сердца самую популярную девочку в школе. Впрочем, и сама Сасагава это прекрасно понимала и иногда подыгрывала Саваде со смущением принимая его подарки на Белый День и отдариваясь в ответ самодельным шоколадом на Четырнадцатое Февраля. В общем, Савада не плохо устроился и несмотря на то, что не нашёл себе друзей среди одноклассников всегда был окружён одноклассницами. Переходный возраст — самый поганый, по мнению многих, но в то же время — самый прекрасный, период жизни, наступил внезапно, буквально ударил железной битой по голове, показавшись убогим пушком на подбородке и кровавыми простынями по утру. Мальчишки начали превращаться в парней, юношей, а девочки, который лишь из вежливости назывались девушками, начинали в действительности становиться юными женщинами. Прыщи давились, усы брились, лифчики застегивались… Один Тсуна неизменно оставался чем-то средним между девочкой и мальчиком. Даже не между парнем и девушкой, а именно между мальчиком и девочкой. Ребёнком. Для Савады это была катастрофа. Собственной внешности он не придавал большого значения, но когда все вокруг вдруг повзрослели, а он остался прежним… Это было неприятно. На все его просьбы отвести его к врачу, мама лишь распахивала свои большие карие глаза пошире и восклицала:  — Тсу-кун! Ну зачем тебе это надо? Ты тоже растёшь, просто ты этого не замечаешь. Да, он рос, но как-то не так, как все остальные. Никаких скачков роста — всё тихо и мирно, по пять сантиметров в год, никаких заострившихся черт лица — лишь плавность и мягкость… В отражении зеркала его вместо юноши, которого он так хотел увидеть, поджидала плоская девочка. Поролон что ли подкладывать для полного погружения?.. А может быть это из-за длинноватых волос? В тот же день волосы были варварски укорочены ножницами для урока трудов — теперь непослушная грива топорщилась везде, где могла и опять-таки вместо желаемого результата от получил очень растрепанную плоскую девчонку… Большие глаза против воли наполнились слезами и пара крупных капель прочертила влажные дорожки по щекам. Кожа покраснела, ресницы из-за влаги стали чернее и будто бы гуще, что ещё дальше отдалило его от идеала мужественности. Это было фиаско. И всё было бы ничего — поревели и успокоились, тем более, что на его внешность кроме него самого никто не обращал внимания, но в их класс перевели второгодника Акисаме Дайки. И первыми его словами, обращёнными к Тсуне были:  — Оп-па, а это что за куколка у нас? Тогда Тсуна понял, что попал...