Тсу-кун умеет...

Акисаме Дайки был из того рода людей, которые считают своим долгом пройтись по всем болезненным местам окружающих, надорвать поджившие раны и присыпать их солью. Тсуну эта участь не обошла кругом. Ему от Дайки доставалось едва ли не больше всех. Теперь он почувствовал себя в шкуре неудачливого одногодки из параллели, который не раз просил у мамы перевестись в другую школу. Правда у Тсуны оказалось побольше гордости и жаловаться он не пошёл. Просто тихо страдал. Ежедневные подколы от одноклассника, который внешне был похож на ожившую мечту девочек-болельщиц: высокий, мускулистый, загорелый, с яркими зеленоватыми глазами, хищными чертами лица, мерзким, но в то же время харизматичным оскалом… Все любят подонков и негодяев, но лишь тогда, когда эти невероятно приятные люди находятся где-то в другой плоскости взаимодействия, нежели ты.  — Эй, Савада-тян, сгоняй-ка мне за обедом!  — Конечно, Акисаме-семпай! — в прошлые разы Тсуна пытался сопротивляться, но после того, как с ним поговорили после школы на заднем дворе, он даже подумать об этом боялся. Очень уж у семпая было говорящее выражение лица, да и его прошлые одноклассники, тоже те ещё уроды, были весьма убедительными. А синяки на коленях, на которые они заставили его встать чтобы извиниться за неповиновение, до сих пор противно саднили и болели при малейшем на них нажатии. Поэтому только дружелюбие, подчинение и улыбка. Только так Тсуна мог более менее нормально функционировать в классе. Девочки тоже, в начале пытались отмазать Саваду, но у них не вышло. Даже Сакура, не боящаяся ответить на хамство и грубость той же монетой не смогла противостоять Акисаме. Но Тсуне было приятно, что его пытались защитить, пусть это и отдавало горечью собственного бессилия. Остальным же было боязно или всё равно. Кто-то принципиально не замечал происходящего, кому-то Тсуна с его прятками за женские юбки уже набил оскомину и он сам был не прочь добавить пару лишних царапин на мило личике, а кто-то, даже если и хотел помочь, не мог этого сделать потому что боялся уже за самого себя. Хибари-сан, нелюдимый парень из Дисциплинарного Комитета не боящийся запачкать руки в чужой крови и боли, наверняка сказал бы что-то в духе «стадо травоядных под контролем домашней зверушки», намекая на овец и собак, но почему-то даже хмурый ГДК игнорировал существование проблемы. Может всё действительно выглядит не так, как ему кажется и такое поведение -норма, а он просто накручивает себя?.. Тсуна не знал, но боялся, что в конце концов за угрозами и усмешками последуют пинки и удары. Он бы не смог на них ответить чем-то равнозначным и вероятнее всего сдался бы и стал кем-то похуже мальчика для биться — обычным третьесортным мясом, готовым на всё чтобы его не трогали. Даже сброситься с крыши.  — Что так долго? — фыркнул Акисаме-семпай, вырывая булочку и коробку сока из рук Савады. Дайки презрительно скривился, отметив обломанные ногти, пару заусенцев и явный тремор. Хех, слабак. Всего пара недель, а этот неудачник уже на грани.  — Извините, семпай! — Савада склонил голову в раболепном поклоне. Даже не девяносто, а все сто двадцать градусов… Это тешило самолюбие, но вгоняло в тоску — скука, не интересно. Гораздо приятнее ломать, а не гнуть. Ладонь сама собой легла на вихрастую каштановую макушку. Тсунаёши испуганно зажмурился и сжался, почти как собака или кошка, которую всю жизнь встречали пинками матами.  — Не дрожи, — хмуро кинул Дайки, с любопытством зарываясь пальцами в чужие густые волосы. Теплая, почти что горячая голова, пух вместо приличной причёски… — Как баба, — фыркнул он и прижал лицо Савады к парте, легонько стукнул о неё.  — Ай! — тихо пискнул пацан под рукой. Этот тихий писк и заставил Акисаме снять свою руку с чужого затылка. Мало ли — эта кукла может и от одного тычка развалится, а потом собирай, чини её…  — Вали, ничтожество, — цыкнул он, отворачиваясь от Тсунаёши, зажимающего нос, из которого капало алое, рукой, — Эй, Цукаучи! Сопроводи, — серый невзрачный парень, легко теряющийся в толпе, появился тут как тут и, забрав Саваду растворился среди потока школьников. Дайки оставалось лишь понадеяться, что Цукаучи сообразит отвести Саваду в туалет, а не к медсестре — говна будет не оберёшься.  — Акисаме! — противно взвизгнула Курокава, потрясая темными кудрями, — Это уже ни в какие ворота! Отстаньте от него!  — Да-да! Мы расскажем сенсею! — вторила ей рыжая Киоко.  — Вы уже совсем обалдели! — вклинилась забавная девчонка с двумя хвостиками, которая первые дни пыталась хорохориться и строить из себя не пойми что. Поток ругани и куриного кудахтанья прервал грозный окрик Тацуи — здоровенного бугая, которому не стоило бы никаких усилий закинуть себе на плечо ту же Сасагаву и выбросить её из окна. Чтоб не открывала свой рот лишний раз:  — Заткнулись нахер! Секунда молчания.  — А ты вообще молчи, горилла стероидная! — раздался дружный женский визг. Дайки посчитал своим долгом удалиться — разговаривать с кучей злобных баб не входило в его планы. Да и посещение урока математики, если честно, тоже. Лучше уж покемарить на крыше — день сегодня чудо как хорош...