Осколки

Cевер уже десять лет полыхал под гнетом черных. Это было заметно в глазах реданских крестьян, сумрачно глядящих вдаль, вольных лирийцев, лишившихся родной земли, о том же говорили все менее частые беличьи набеги на торговые повозки: даже эльфы, кажется, понимали - брать с поглощенной нильфами земли нечего. Только Темерия синим пятном выделялась в черном и золотом, кому-то внушая надежду, кого-то раздражая, а кто-то, возможно, видел в ней спасение. Только вот даже в королевстве серебряных лилий все было не так гладко, как они показывали на политических и дипломатических встречах. Молодая королева ни в какую не отпускала от себя бывшего командира «Синих полосок», несмотря на все уверения о верности вассалов. Из всех, кто был при дворе королевы Анаис, она выделяла только двух мужчин, которым верила без страха. Яна Наталиса и Вернона Роше. И если главе темерской армии было чем заняться в состоянии полуразрушенного мира, то охотник на эльфов стал то ли доверенным лицом молодой королевы, то ли старшим братом, то ли условным регентом. И пока белки не особенно беспокоили уцелевшее королевство, Бьянка Вэс, собравшая новый отряд «полосок», вполне справлялась с небольшими отрядами белок, рискнувших сунуться к темерцам. Однако Роше дворцовая жизнь была совершенно не по вкусу. Кругом плелись интриги, и каждый шаг бывшего капитана был под внимательными и осуждающими взглядами: большинство дворян не устраивал факт, что мужчина без кровного родства с короной получил гораздо больше власти, чем ближайшее окружение королевы, высокорожденные и близкие к прошлому королю люди. Впрочем, они сами находили для этого объяснения: кто-то говорил, что Вернон Роше был любовником самого короля Фольтеста и нет иного объяснения тому, что он так быстро заслужил капитанскую нашивку, кто-то вовсе распускал слухи, что ублюдок просто подбивает клинья к молодой королеве и, возможно, даже имеет с ней интимную близость - теории множились и становились одна безумней другой. Но никто даже подумать не мог, что перепуганная маленькая девочка, получившая защиту и поддержку именно от Яна Наталиса и командира «полосок», просто больше всего доверяет своему спасителю, тому, что вызволил ее из плена, не дал в обиду, обучил держать кинжал и горделиво вскидывать подбородок. Он был ей как отец, королева доверяла ему. Однако слухи, что тонкими змеями обвивали ее заступника, не давали королеве покоя. Дошло до того, что придворные советовали ей избавиться от компрометирующего её советника. Одним пасмурным утром королева рылась в столе, доставшемся ей от отца и каким-то чудом уцелевшем после занятия замка нильфгаардцами, и нашла толстый потрепанный блокнот в кованом переплете с изображением королевских лилий с острыми, изогнутыми лепестками, о которые королева, пытаясь открыть блокнот, порезала палец. Вскрикнув, она отдернула руку и засунула палец в рот, посасывая порезанный кончик. Книга же, не поддававшаяся ранее, раскрылась, шелестя пожелтевшими от времени страницами. Королева присела в кресло, завороженно глядя на ежедневник своего отца. В пухлой книге меж страниц были вложены старые письма с восковой гербовой печатью, сложенные листы с заметками и черновики приказов. Девушка некоторое время перебирала в руках крошащиеся листы и задумчиво покусывала губу. После на губах королевы заиграла довольная усмешка - кажется, она знала способ оставить доверенного человека при себе. Роше пил водку. Иногда ему казалось, что в этой прозрачной как слеза жидкости сокрыто лекарство от всех болезней, плацебо, заставляющее отступить тоску по войнам, походам и вольной жизни, скорбь по погибшей команде, и забыть о том, кто был его наваждением много лет. Он даже не подозревал, что совсем скоро его жизнь изменится и далеко не в лучшую сторону. Они должны были встретиться на закате в доме под старым деревом в самом дальнем и бедном пригороде Вызимы, там, куда не заходили крестьяне, не доносили помои слуги и не забредали бедняки. В пустом пригороде, жителей которого некогда выкосила Катриона, у них был небольшой дом, кажущийся заброшенным и пустым со стороны, но уютным и теплым внутри. Через забитые окна с улицы не был виден свет свечей и камина. В сумрачном помещении лежало несколько набитых сеном тюфяков, накрытых теплыми медвежьими шкурами. Там, в бликах свечей, они встречались все эти десять лет. Иорвет приходил туда только ранним утром, появляясь раньше, чем фермеры выгоняли своих овец и коров на пастбища. Его силуэт четко выделялся в лучах восходящего солнца, а от легких шагов, кажется, даже не пригибалась трава. Он оставался в доме до самого заката, пока Роше не заканчивал со своими делами в замке и не выскальзывал за ворота купеческого квартала, когда ночь была уже настолько темной, что не было видно ни зги. В этот самый темный час Вернон заходил в дом и молча растягивался на одном из тюфяков, подкладывая под голову надоевший шаперон. И в тот день все было точно так же. Только вот эльф сегодня был совсем не приветлив. Он встретил человека мрачным взглядом и даже не встал с тюфяка и не вытащил изо рта резную трубку. Ему как будто был безразличен человек, которого он прождал больше двенадцати часов. Роше было не до переменчивого настроения его гуттаперчевого эльфа, и он плюхнулся рядом, растягиваясь и со стоном стягивая сапоги. Иорвет поморщился и все-таки обратил на человека свое внимание. - А что, коронованным особам обувь получше не положена? - эльф затянулся, окинул темерца тяжелым взглядом и тут же отвел взгляд, наблюдая за пылающим в печи огнем. Роше даже отложил в сторону пока не раскуренную трубку и с удивлением взглянул на эльфа. - Ну, почему же, местные придворные носят сапоги какой-то особой выделки, – мужчина крякнул и все же принялся набивать свою старую вишневую трубку. - В них, говорят, ноги меньше устают и потеют. Но они стоят как два моих жалования, так что это точно не для меня, – тут Роше немного запнулся, понимая, что уже довольно давно просто убирает мешочки с золотыми в небольшой сундучок в своей комнате, не потратив оттуда ни монеты. Бывшему солдату для жизни требовался только дешевый табак, который оказывался на его столе с завидным постоянством, еда, которой при дворе королевы оказалось предостаточно, да водка, которой Роше периодически разживался у своей старой знакомой на кухне, так что деньги копились, а крышка сундучка потихоньку поднималась. - Ты же у нас теперь королевских кровей, – закатил глаза эльф. Его бесило непонимание человека и его нежелание соглашаться с выводами, которые сделал эльф в своей голове. - Ушастый, ты с медовухой перебрал? – мрачно вздохнул Роше, которому хотелось просто посидеть рядом с эльфом, поговорить с ним, обнять, поцеловать в мягкие губы, может, даже заняться сексом, но никак не разбираться с тем, что пришло его "белке" в голову. - Вся Вызима говорит об этом, а ты делаешь вид, будто ты не в курсе, – недовольно фыркнул эльф. - Пес Фольтеста оказался его сыном. Барды, кажется, уже сочинили об этом с пару десятков баллад. Спорим, твои бывшие собутыльники в той дерьмовой таверне уже получают скидки, поскольку являлись друзьями нового короля. - Ты вообще о чем? – Роше устало потер лоб. Он провел день в беготне по королевскому дворцу, пытаясь, казалось бы, согласовать невозможное и решить нерешаемое, а главное, постараться отвлечь внимание от западной границы, чтобы его эльф мог спокойно пройти к их убежищу. - Роше, ты, конечно, настоящий сукин сын, но даже до твоего ущербного человеческого мозга могло бы дойти, что твоя дурацкая башка внезапно была коронована, – эльф начинал злиться все больше, глядя на удивленный и раздосадованный взгляд Вернона. – Ты правда не имеешь понятия, о чем я говорю, да? Вернон только головой покачал, наблюдая за сменой эмоций на лице его одноглазого наказания, эльф же ничего не ответил, откинувшись обратно на шкуру и затягиваясь. Новость он узнал от городских стражников, пьющих дешевое пойло у дальних ворот: кажется кто-то из сотников сказал их командиру, а командир сказал им, что ему сказал замковый стражник, о том, что он слышал от королевского квартирмейстера о том, что королева говорила Яну Наталису, о том, что она нашла какие-то документы в столе отца, удостоверяющие в том, что второй ее советник, Вернон Роше, имеет непосредственное отношение к королевской династии Темерии. То есть является очередным бастардом ее отца. У любого человека, более-менее знающего биографию бывшего командира «Синих полосок», тут же возникнут вопросы. Но Иорвет нашел ответы на эти несостыковки, когда перестал яростно дырявить стену кинжалом. - В городе поговаривают, твоя драгоценная королева нашла документы, подтверждающие ваше кровное родство, – медленно начал Иорвет. – Мол, в дневниках Фольтест признается в своем отцовстве над тобой. Роше, только начавший поджигать табак в своей старой трубке, передернул плечами и косо посмотрел на эльфа. - И ты в это веришь? Фольтест действительно был мне как отец, но он никогда не считал меня сыном… - Роше вздохнул, вспоминая долгие разговоры с королем и покачал головой. Иногда Вернон не понимал поступков короля, но то, что тот доверял Роше, было бесспорно. Вернон, как Иорвет знал не понаслышке, на самом деле был простым, как табуретка, хотя "табуретка" - конечно, не очень подходящее этому мужчине сравнение... Скорей, как пень, тот самый сучковатый, толстый пень, который стоит на плахе на замковой площади, багровый от пропитавшей его за многие казни крови, но совершенно незамысловатый по своей сути. Подумав о таком сравнении, Иорвет усмехнулся и посмотрел на темерца, все еще, похоже, не принимающего ничего всерьёз. - Я не имею никакого отношения к королевской семье, ты знаешь это не хуже меня. Моя мать - шлюха, а отец, скорей всего, кто-то из ее клиентов, так что это мог быть совершенно любой рыбак из порта, но никак не король, а уж тем более не Фольтест. – Роше закурил. – Ходили, конечно, слухи, что некогда моя мать Анна была из придворных дам или из фрейлин, но это настолько сомнительная информация, что проверить её подлинность не представляется возможным. Насколько я помню, сбежавших с пастухами фрейлин вычеркивали из всех родословных. К тому же, мой старший брат, безвременно почивший, – мужчина усмехнулся, косясь на лук Иорвета, прислоненный к стене, – совершенно точно не имел никакого отношения к королю. Он был очень похож на мать, голубоглазый блондин, тонкий как трость... – Роше усмехнулся. В детстве он разительно отличался от своей семьи: Анна и Ксандр были светлоглазым блондинами с тонким телосложением и довольно высокими. Темноволосый и приземистый Вернон с грубыми чертами лица выделялся на их фоне как утенок в курятнике. Что вызывало у других проституток откровенно издевательские смешки. Анна не пользовалась большой популярностью, работать руками бывшая дворянка не умела, и количество ее клиентов стремилось к нулю. - Спроси ее, – Иорвет скрестил руки на груди, глядя на человека исподлобья. – Просто приди в тот дом, что ты для нее купил, и спроси. Кто она, откуда и кто ее родители, и кто твой отец заодно. Роше поморщился. Теплых отношений с матерью у него никогда не было, однако получив место в темерском гарнизоне, а потом и капитанскую нашивку, мужчина перевёз мать из того дома, что начинал превращаться в труху, сначала в небольшую комнатушку в корчме, а затем и в скромный коттедж на окраине, где пожилая дама доживала свой, по мнению Вернона, излишне долгий век. Навещал ее мужчина редко, не желая даже на миг возвращаться к той жизни, от которой с таким большим трудом отказался. - Скорее небо рухнет на землю, чем я войду в этот проклятый дом, – буркнул Роше и, притянув эльфа к себе, поцеловал в мохнатую макушку. – Знаешь, Белка, я поговорю с королевой, и совершенно уверен, что мы опровергнем эти идиотские слухи. Король из меня в любом случае совершенно идиотский. Какой из меня король, м? – темерец прикрыл глаза, наконец немного расслабляясь. Он ждал этого всю неделю, наконец пара минут покоя и тепла рядом с непокорной "белкой". – А что? – задумчиво протянул он. - Можно было бы попробовать заключить с вами мирный договор. Отдать кусок западных земель, м? Ты бы получил дом, о котором так давно мечтаешь, больше никогда бы не голодал. Представь, небольшой домик в лесу недалеко от реки, сложили бы тебе добротный камин, а я бы совсем не таясь приезжал к тебе на все лето. Рыбачил бы на берегу, а потом мы бы коптили рыбу на огне, – продолжал мечтать человек, поглаживая по волосам притихшего эльфа, тоже на какой-то миг зачарованного словами человека. На секунду эльфу показалось, что такое будущее возможно, что он и вправду может найти свой дом и провести несколько лет с Роше, который будет ловить на берегу рыбу, а затем со знаменитой садисткой ухмылкой ее потрошить, стоя на маленькой кухне с добротно собранным камином. Однако обоим командирам жизненный опыт подсказывал, что так просто и замечательно уж точно не будет.