Осколки

Разные судьбы, сестры-подруги а я прячу осколки, все, что осталось от тебя. Тем временем в Вызимском замке королева металась по комнате совета, то и дело заламывая руки и покусывая мягкие губы. Она только начала понимать, что произошло в результате ее скоропалительного решения подделать дневники отца. Теперь ее статус как королевы был под большим вопросом, как собственно и вся операция, которую провернул в свое время темерский капитан, вызволяя молодую королеву из плена Радовида и сражаясь в партизанской войне после ради того, чтобы усадить ее на престол. Ведь по факту теперь только сам Роше является первичным наследником, мужчиной и старшим сыном Фольтеста. Роше сложил на груди руки, весь его вид выражал явное недовольство ситуацией и тем, что выхода из нее, кажется, не было. По крайней мере того, что устроил бы и королеву, и его. Новый придворный чародей с улыбкой наблюдал за метаниями королевы. Это был молодой человек с черными как ночь кудрями и холодными голубым взглядом. — Мне кажется, у нас есть только один выход из текущей ситуации, — он поднялся с кресла, делая несколько шагов в центр комнаты. — Мы усадим Вернона на трон. По крайней мере, на какое-то время, — он поднял раскрытую ладонь, останавливая начавшего было возражать Роше. — Боюсь, у нас просто нет другого выхода. Мы не можем выставить королеву в недостойном свете, открыв, что она подделала письмо с признанием своего отца. И не можем списать это на простые слухи, слишком много дворян уже видели это письмо и по какой-то причине не сомневаются в его подлинности. — Ничего удивительного, почерк королевы очень похож на почерк ее отца, — выдохнул Роше понимая, что в этот раз ему, похоже, не отвертеться. — Но ведь возможен какой-либо научный или магический анализ чернил. Что мы будем делать, если наш обман раскроется? Никто и не поверит, что я не хочу быть королем. И нас казнят. Обоих. До этого времени молчавший Ян Наталис поднялся из кресла, мрачно глядя на своего протеже: — Вернон, а ты не думаешь, что дворяне так быстро поверили в твое родство с его величеством потому что вы, мать твою, похожи? — генерал темерской армии внимательно посмотрел на явно растерявшегося советника. Но крыть тут было нечем, с возрастом мужчина правда исхудал и стал гораздо больше похож на моложавого короля пристальным и тяжелым взглядом карих глаз, сведенными к переносице бровями и манерой держаться. Правда, Роше всегда списывал это на то, что умерший король Темерии был ему как родной отец. Не найдя, что возразить, мужчина только развел руками, а королева вздохнула вновь, оправляя оборки на платье. — Политика королевства такова, что женщина может занимать место на престоле только в отсутствие мужчины, способного занимать престол. Вернон, — королева улыбнулась бывшему капитану «Полосок», — ты научил меня всему, что я знаю, о военном деле, географии и тактике, но меня все же часто упрекают в недостатке жесткости. Думаю, если ты займешь престол, вес Темерии в Северных Королевствах и даже для Нифльгарда увеличится. В конце концов, ее сохранением как самобытного государства мы все обязаны тебе, синим полоскам и ведьмаку. Роше шумно вздохнул и улыбнулся, вспоминая их операцию по устранению обезумевшего реданского короля. Спорить с этим он не мог, во имя блага королевства он сделал бы еще не то. — Я не лучший претендент на корону, вы ведь все это хорошо понимаете, правда? — мужчина окинул всех присутствующих тяжелым взглядом. — Я обычный вояка, возможно, хороший тактик. Но точно не король, это слишком большая ответственность, а я слишком порывист, чтобы идти на поводу и лебезить. — Этого нам и не хватает, — выдохнул чародей. — Со всем моим уважением, моя королева, Вы прячете голову в панцирь, стоит кому-то из соседей немного надавить. Мы должны показывать силу. Может, Ваша шалость пойдет Темерии только на пользу, если мы, конечно, повернем всё как будет выгодно и удобно нам. — Все-таки чародей есть чародей, — со вздохом протянул Ян Наталис. — Самобытный и едкий вы народец, все готовы перевернуть с ног на голову ради своей выгоды. Даже ты, Натаниэль. Брюнет дернул плечами, показывая, что ничего особенного в этом не видит, и кивнул королеве продолжая свой монолог. — Состарить чернила вовсе не проблема, несложный ритуал решит этот вопрос, и ни одна ведьма не докопается, будьте уверены. — Хорошо, и надолго мне эта ебатня? — вскинул бровь Роше. — Я так-то планировал провести старость где-нибудь подальше от людей. — Белок погонять? — невинно поинтересовался Наталис, подмигивая Вернону. — А почему бы и не погонять, — с вызовом откликнулся тот. — от их набегов мы лишь недавно перестали терпеть совсем уж серьезные убытки. — Угу, точно они обходят теперь Вызиму стороной, — ехидно усмехнулся его оппонент, но от дальнейших комментариев отказался, слишком уж красноречив был уже полный ярости взгляд Роше. — Значит, решили, — вздохнула Анаис. — Нужно начать готовить коронацию, разослать приглашения. И найти Геральта. — Его-то зачем? — нахмурился Роше. Ему совершенно не хотелось позориться еще и под ехидным взглядом ведьмака. — Во-первых, вы вроде как друзья. А во-вторых, мы так же обязаны ему независимостью, как и тебе, было бы нечестно его не позвать. — Еще нам нужно прислать к тебе кучу слуг и уделить время обучению дворцовому этикету, — добавил чародей. — Ну и, конечно, привести тебя в божеский вид, — он окинул мужчину многообещающим взглядом. — С этим я помогу. — Но это все завтра, — отрезал бывший капитан «Полосок». — Сегодня дайте мне нажраться и смирится с пиздецом, который со мной случится уже завтра. Анаис и Натаниэль переглянулись и понимающе усмехнулись, страсть советника к крепкому алкоголю они знали прекрасно. Роше же думал, что ему за ночь надо добраться до лагеря белок и поговорить со своим эльфом, чем бы этот разговор для него ни кончился, даже его смертью. Он покинул кабинет королевы не прощаясь, все опасения его белки оказались оправданы на сто процентов, и человек совершенно не представлял, что ждет его впереди, хотя как раз на этот счет у него были некие соображения. Туманный эльфский лагерь встретил темерца стрекотом цикад и бликами факелов, охрана одарила его легким кивком, тут же указав место, где находился их предводитель. Вся банда Иорвета прекрасно знала о сложных отношениях их капитана и королевского советника Темерии. Забыть старые обиды было непросто, но поскольку от дворца несколько раз втайне приходили посланцы с монетами и провизией, напряжение немного сглаживалось. Видеть Роше эльфский капитан, однако, был, кажется, не особенно рад. Он вышел из палатки, щуря на него единственный глаз. — Что тебе надо? Мы расстались этим утром, — Иорвет прислонился бедром к опоре палатки и внимательно уставился на человека. — Поговорить надо, — мрачно усмехнулся темерец, без приглашения заходя в палатку беличьего атамана и присаживаясь на край кровати. Заинтригованный эльф поспешил за ним. Иорвет старался не подавать вида, но его дико заинтересовал внезапный визит человека. — Ты был прав, Белка, — мужчина запустил пальцы в волосы и отчаянно посмотрел на эльфа. — Они хотят посадить меня на королевский престол, представляешь? Иорвет тяжело вздохнул. Он редко видел своего человека в таком тихом отчаянии. Конечно, во дворце тот будет делать вид, что ничего критичного не произошло и что его совсем эта ситуация не трогает, и только вдали от чужих глаз в лагере посреди глухого леса он может дать волю эмоциям и наконец сказать все, что он думает на самом деле. — Роше… — эльф присел возле ног своего человека и попытался заглянуть ему в глаза. — Вернон, — еще тише позвал эльф, а затем коснулся пальцами поседевших висков мужчины, вновь с горечью понимая, что серебристых прядей стало еще больше, — подними глаза, посмотри на меня. Человек поднимает голову, глядя на возлюбленного пустыми, лишенными надежды глазами, он прекрасно понимает, чем грозят ему такие перемены. Он, возможно, больше никогда не увидит настырного эльфа. Иорвет вздыхает. Меньше всего на свете он бы хотел увидеть темерца в таком состоянии. Такой взгляд бывает у раненых волков, которые уходят умирать, да у птиц с подбитыми крыльями, что понимают, что больше не могут взлететь. Иорвет понимает, его боль несоизмерима с болью человека, ведь он прожил куда больше и куда больше потерял, для Роше же ограничение его и так малой свободы было путем к смерти. А расставание со своим любовником вовсе забивало последний гвоздь в крышку гроба Роше. Решение пришло в голову само собой. — Уходи, — тихо сказал эльф, стараясь говорить так, что бы его голос не дрожал. — Ты мерзкое темерское отродье, Роше, убирайся из моего лагеря и больше никогда не попадайся мне на глаза. Ты сын убийцы и сам точно такой же. Уходи. Роше поднял на эльфа глаза, не в силах поверить в то, что его эльф говорит подобное, но его взгляд был упрямым и прямым, в нем сквозила ненависть. Вернон вспомнил их утренний разговор, напряжение эльфа, и его слова о том, что Роше всегда его обманывал. Однако ему даже в голову не приходило, что эльф просто… бросит его из-за его связи с темерской короной. — Иорвет… — мужчина нахмурился и внимательно посмотрел на своего эльфа. — Почему? В глазах мужчины тонкая пелена надежды разбилась на миллион осколков, боль почти физическая скрутила тело. По глазам любимого, холодным и колким, было видно, эльф не шутит. — Потому что ничто не изменит тебя. Ты сын своего отца, и всегда будешь грубым и жестоким. Я больше не хочу видеть тебя рядом, Роше. Уходи. Темерец встал, делая несколько шагов из палатки, он понимал, что эльф его… бросил, и гнев и боль только начали расползаться в груди. Его походка была тяжелой и шаркающей, как будто прожитые годы и полученные раны разом навалились на него. Иорвет смотрел человеку вслед, он не мог поступить иначе, он не мог и дальше встречаться с королем и не мог позволить ему умереть. За связь с эльфским атаманом его бы точно казнили. Иорвет просто хотел, чтобы его человек дожил остаток своей жизни в мире хотя бы с самим собой. Эльф верил, что его человек справится, уже завтра расправит плечи, собрав себя из осколков, и взойдет на престол страны, ради которой пожертвовал всем. Иорвет сжимал в руках осколки небольшой хрустальной темерской лилии, которую когда-то в шутку ему подарил Роше. Он сжал слишком сильно, хрусталь пропитался кровью эльфа. Он спрячет осколки, все, что осталось от человека, которого он любил.