Осколки

Вызима готовилась к коронации: над купеческим кварталом растягивали гирлянды и флажки, на улицах устанавливали сцены для уличных комедиантов, аристократки бегали по швейным лавкам и портным, подбирая себе на празднование не в пример богатое платье. Крестьяне торговали на площадях и рынках, перемывая кости будущему королю. Одни помнили его совсем не с лучшей стороны: пьяным, обросшим, безработным подростком, жившим на улице, другие помнили его уже капитаном полосок, хмурым воином, защищающим страну от атак эльфов. В общем, единого мнения у народа не было. Они даже не представляли, чего ждать от нового правителя, а некоторые небезосновательно побаивались его, памятуя о том, как в детстве шпыняли и били еще слабого мальчишку. Однако, старый рыбак, живущий в доках, только хмыкал в седые усы. Если уж Роше не поубивал обидчиков после поступления на службу, то точно не станет мстить, уместившись на престоле. Не только шуты да барды стягивались в темерскую столицу, армию так же подтягивал к себе новый король. Прекрасно известно было престолонаследнику, что многим людям он был врагом, а допустить смертоубийства на празднике он не мог. В самом замке обстановка была не лучше: слуги бегали по замку, вытряхивая портьеры, приводя в порядок гобелены и начищая столовое серебро, работали не покладая рук с самого рассвета до позднего вечера, когда ущербная луна заливала своим бледным светом туманный замок. Но хуже всего приходилось королевскому портному, для него стояла особая задача. Новый король не хотел надевать каноничный наряд темерского правителя, и битые часы они проводили, снимая мерки. Вот и сейчас портной крутился вокруг стоящего на тумбе короля, в очередной раз подкалывая иглами готовый наряд. - Ты ведь понимаешь, что не можешь явиться на коронацию в мундире синих полосок, да? - Трисс по обыкновению своему сидела в кресле, наблюдая за мучениями портного. - Но и наряжаться, как баба, на праздник я тоже не собираюсь, — недовольно ответил Роше, скептически оглядывая результат в действии. Это был уже восьмой вариант, все дальше отходили они от правил королевского платья, все легче и практичней становился костюм. Вместо тяжелого, длинного одеяния, украшенного знаками королевской власти, объемными фигурами и золотом вышел синий дублет длинной до середины бедра, изукрашенный шитьем. Сшитый из дорой парчи с плотными подкладками он плотно обхватывал фигуру, заставляя держать спину прямо, геральдическая лилия, вышитая серебряной нитью, украшала правый лацкан, и на этом драгоценности в украшении костюма заканчивались, штаны вовсе были простыми, сшитые из такой же ткани, они заправлялись в высокие сапоги, достаточно мягкие, и при этом удобные для сражения. На плечи в качестве альтернативы украшениям был наброшен тяжелый меховой черный плащ, придающий всему элемент шика. И все же, крайне бедно выглядел новый король для старого портного. С большой печалью он смотрел на свое творение. Вернон же остался доволен. Повесил на пояс меч, спрятал в сапог несколько метательных ножей, пригладил растрепанные волосы широкой ладонью. Он ощущал себя голым без привычного ему шаперона, но его обещали сжечь, как только он попадется им на глаза, одновременно и Трисс, и Натаниэль - в этом порыве они были на удивление едины. Меригольд вздохнула. Она уже не первый день наблюдала за подготовкой коронации и узнавала своего друга все меньше и меньше. Все холодней и отрешенней становился его взгляд, все менее яростно реагировал он на происходящее, все меньше говорил. Взгляд его, вечно хмурый и уставший, но всегда теплый, стал отстраненным и холодным, искорки льда, казалось, поселились в темной его глубине. Трисс несколько раз проверяла, зельями, талисманами, разговорами, но не видела никакого магического воздействия. Ничего не говорил ей Вернон и о Иорвете, обходил эту тему стороной, а то и вовсе делал вид, что не слышит. На закате дня прибыл и ведьмак, оставил свою гнедую кобылку на попечение королевским конюхам и поднялся в кабинет. Много повидала эта комната, зимами и летами работал в ней почивший король Фольтест, в нем же работал император Нильфгаарда в захваченной и порабощенной Вызиме. В этом же кабинете Анаис нашла в столе дневник. И теперь он принадлежал новому хозяину. Не впервой Роше было работать в королевском кабинете, они дружны были с королем, и мало что могло развести их. Днями и ночами проводили они свои тактические расчеты, попивая вино из тяжелых кубков, отсюда уходил Роше выполнять королевские указания и просьбы. Геральт тоже бывал тут не раз, и при короле Фольтесте, и в Темерии, уже оккупированной Черными, но при Роше кабинет изменился, пожалуй, слишком сильно. По приказу нового владельца оттуда было вынесено все лишнее. Лишнее по солдатскому разумению Роше. Так лишился кабинет части гербовых гобеленов и золотых канделябров, вдобавок, стоящий посередине рабочий стол обрел брата по несчастью и теперь стоял в нише возле окна. Столы располагались углом и уже были завалены пергаментами и бумагами. Именно за этим столом ведьмак и нашел старого друга, под рукой у которого находилась неизменная фляга темерской ржаной. Вернону иногда казалось, что боль и отчаянье разрывают его изнутри, хотелось бросить чуждый ему этикет, отказаться от бумажной волокиты, что сопровождает любого короля, и выйти на свободу. Только вот свободы для него больше не было. Везде и всюду его преследовал совет, Наталис, чародеи, Анаис. Редко когда он оставался один, только закрывшись в кабинете, чудном и слишком огромном для него, Вернон мог побыть один. Но облегчения одиночество не приносило. Воспоминание об эльфе, так легко отказавшемся от него из-за его происхождения, резало душу тупым ножом, и Вернон никак не мог поверить. Но на письма Иорвет не отвечал. Застилающая разум боль мешала работать, лишала возможности дышать, и только две вещи проносили ему облегчение: прохладные руки имперского чародея и водка. Периодически Вернон использовал оба средства. Вот и сейчас подошедший ведьмак ощутил устойчивый запах алкоголя, висящий в воздухе. Роше сидел, откинувшись на спинку стула и сложив на груди руки, он смотрел вперед куда-то мимо головы ведьмака и выглядел отрешенным. - Не думал я, что ты обременишь себя престолонаследием, — хмыкнул ведьмак, садясь напротив и внимательно вглядываясь в глаза старого друга. - У меня нет выбора, Геральт, — спокойно покачал головой мужчина напротив, не глядя на гостя. — Силы Судьбы решили повернуть мою жизнь в неожиданную сторону. Ведьмак хмыкнул. Он примерно представлял, как бы отреагировал Роше на такой поворот несколько лет назад - дело бы кончилось дракой, как минимум. - Роше, - Геральт запнулся, не зная, как задать свой вопрос. — Белка жив? Упоминание о негодном эльфе заставило что-то шевельнуться за маской ледяного спокойствия и отрешенности, всего не миг, уже через секунду ничего в мужчине напротив не выдавало промелькнувшей эмоции. - Куда он денется, — после заминки ответил мужчина, когда-то бывший Верноном Роше, — стоит лагерем в дальних лесах. Если, конечно, уже не смылся. Он меня послал, Геральт, держать его насильно я не стану. Ведьмак качнул головой, всматриваясь в безэмоциональное лицо темерского капитана. Ему хотелось добиться от Вернона хоть каких-то чувств. - А что насчет твоего отряда? Кто теперь будет возглавлять полоски? — не напрасно ведьмак задавал дурацкие вопросы: дураку было понятно, что главенство над отрядом возьмет правая рука командира. - Бьянка, ты ее знаешь… такая блондинка, — Вернон махнул рукой куда-то в сторону висящего на стене портрета Цириллы. Портрет, привезенный в Вызиму императором Нильфгаарда, по какой-то нелепой причине остался в замке после возвращения Темерии нейтралитета. Анаис он казался забавным, и королева оставила его в кабинете, а Роше вовсе не обращал никакого внимания на «шедевр» живописи. Ведьмак удивленно вскинул бровь, припоминая, как Вэс боялась, что об их единственной с ним совместной ночи узнает капитан. И как орал потом на нее Роше, когда все-таки спустя довольно долгое время узнал о том, что случилось. Вернон прекрасно должен был помнить об этом, но отчего-то делал вид, что судьба подопечной его не касается. - Роше, — ведьмак решил зайти с козырей, — я пришел со стороны Редании, я видел кое-что… странное. Боюсь, твой Белка в опасности. Мужчина дернул плечами и наконец перевел потухший взгляд на ведьмака. - Это каким-то образом угрожает безопасности жителей Темерии или ее гражданам? Ведьмак замялся, анализируя ситуацию, а после утвердительно кивнул. - Да, угрожает. Возможно, не прямо сейчас. Но в скором будущем. - Говори, — коротко кивнул Вернон. Его взгляд остался льдисто-холодным и отрешенным, ни одной эмоции не скользнуло по зачарованному холеному лицу. Ведьмаку захотелось сплюнуть, толкнуть бесчувственное создание перед собой аардом, чтобы от удара об стену друг проснулся, вскочил и, наконец-то стряхнув с себя сонное оцепенение, дал завравшемуся ведьмаку по морде. Однако интуиция подсказывала, что король скорее позовет стражу, чем пробудится, и, беспардонно отпив водки из королевской фляжки, ведьмак продолжил. - За Понтаром идет охота на нелюдей, — ведьмак подвинулся ближе, заглядывая в глаза Роше, - их ловят, отрубают головы и насаживают их на колья, а из кольев делают заборы. В ход идут не только беличьи отряды, но и городские эльфы, гномы, краснолюды, я видел даже несколько голов суккубов и фей. Народ там убежден, что заморская империя идет на нас войной, и единственное спасение от их черной магии — такие обереги. Темерец сложил на груди руки, новости были тревожными, но казались совершенно беспочвенными. Судя по информации, которая была у него на руках, Империя нападать не собиралась, более того, Император предлагал свою помощь в освобождении Темерии от вассальной поруки, требуя взамен союзничества против Чёрных. Переговоры, конечно, еще не заходили так далеко, как хотелось бы. Но, несмотря на взаимное недоверие, границы были расставлены довольно четко. Империя отдает захваченные нильфами земли обратно в пользование Северных Стран, а они не претендуют на те части Нильфгаарда, что будут отбиты с их помощью после. Роше правда казалось слегка странным, что Темный Император государства, которое только недавно стало новой часть мира, окрысился на нильфов. Те их не трогали, да и чтобы атаковать, нужно было обогнуть острова Скеллиге, а там после очередного сопряжения, по слухам, завелись существа куда более страшные, чем островитяне. Впрочем, на архипелаге и так много лет пылала междоусобица. Мужчина отвлекся от своих размышлений и глянул на ведьмака, мыслями возвращаясь к геноциду нелюдей. Для Темерии такой поворот был критически не вовремя: восходящий на престол наследник, чье появление было внезапным, и начавшийся рядом с границей геноцид казались связанными, учитывая его, Роше, биографию. - И откуда они узнали о тех охранных амулетах? - мрачно спросил будущий король, косясь на карту и прикидывая, как быстро поветрие дойдет до Вызимы. - Кметы твердят, что по деревням ходит какой-то пророк и повествует, — Геральт с трудом подавлял желание сплюнуть, останавливало его разве что нахождение в королевском кабинете, вряд ли новый Роше отреагировал бы на такое оскорбление. - И они все ему верят, — Вернон потер лоб. — Геральт, я нанимаю тебя. Я хочу, чтобы ты взял людей и наведывался в приграничные деревни, смотрел и слушал, и чуть что докладывал мне. Возьми моих полосок, - мужчина вздохнул и внимательно посмотрел на ведьмака, — если этот пророк появится, скрути его и приведи ко мне. Если он действительно владеет даром убеждения, то обычный человек с ним не справится. За ценой я не постою, уже завтра вся казна будет в моем распоряжении, — усмехнулся Роше. — Я прошу тебя как друга, но понимаю, ведьмаки бесплатно не работают. Мой отец… доверял тебе, и я доверяю, на этот раз не только свою жизнь. Геральт смотрел на бывшего темерского капитана и узнавал его все меньше. Нет, решение было как раз в его стиле, но обещанная награда и легкость, с которой Роше назвал усопшего короля отцом его… удивляла. Как и бедность эмоций сидящего напротив. В былые времена Вернон бы уже метался по кабинету, матерясь себе под нос, переживал за свою Белку и свою страну, но он только безучастно смотрел в глаза старого друга, ожидая ответа. Ведьмак кивнул и, встав, вышел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь. Ему казалось, что с будущим королем что-то не так. Но медальон не дрожал.