(don`t) touch me

Они возвращались с Хосоком с вечерней практики неторопясь, наслаждаясь прохладой воздуха, и последними лучами заходящего солнца. Небо в Сеуле было на удивление ещё чистым в такое время суток, не скрытым непробиваемым слоем из тумана и тяжелых туч, давая засиять одиноким звездам. Чимин невольно сравнивает звёздное небо с Юнги-хёном — то, как он выглядит, когда в хорошем, не омраченным ничем, настроении. Как сияют его глаза, искрясь, зажигая взгляд собеседника или просто проходящего мимо человека, как он широко улыбается, показывая ярко-красную десну, как щурятся глаза при смехе, когда он хватает рядом сидящего, облокачивается, когда кто-то особо удачно пошутил… Хосок замечает как Чимин ускоряет шаг, закинув голову назад, мечтающе пялясь в темную синеву быстро чернеющего неба — он видел этот взгляд раньше, такой ласковый и мягкий, с такой же улыбкой, что блуждала на губах, стоило их общему хёну вставить пару слов или целую фразу. Они оба задумываются об общем, погружаясь в уютную, не даваящую тишину. Старший вспоминает про пешеходный переход как раз в паре метров и окликает замечтавшегося Чимина, но тот никак не реагирует. У Хосока по телу дрожь проходит, когда зеленый отсчитав свои последние три секунды мигает на прощание пару раз и сменяется ядовитым красным. Он дергается немного запоздало понимая, что нужно делать в такой ситауции — дергает младшего на себя в последний момент и они заваливаются оба на землю. Чимин смотрит в шоке, непонимая как и почему оказался на земле с Хосоком, пока сам старший в ужасе смотрел на то как его рука крепко сжимает чужую. — Ох, Чимин-ни, я не хотел, правда. — Чего, хён? Ты о чем- Вспышка перед глазами, привычная темнота и вот он стоит в небольшой комнате — она светлая, убрата и обставлена мебелью, придавая максимум уютности. Чимин подпрыгивает от неожиданности, когда в гостиную влетает нечто с гнездом на голове. Огромная футболка свисает с плеч мешком, когда она обходит комнату. Нечто оказывается девушкой, Чимин всматривается в юное лицо и дает не больше 19 лет. Она потирает глаза и неверяще уставляется на кучу с разношерстными носками, сваленную у кресла. Она делает медленный вдох-выдох, тихо отсчитывает себе под нос до десяти и набрав воздуха в грудь кричит на всю квартиру «Чон Хосок!» Снова вспышка и они втроем — Хосок, девушка и эфемерный Чимин — стоят в зоомагазине, где за огромным витражным окном свалились сугробы снега, а перед самой парой небольшая огражденная территория с щенками золотого ретривера, что не обращая внимание на суматоху вокруг, бегали, тявкали, заваливая друг друга, играясь друг с другом, или же отодвинувшись подальше от сестер и братьев кучкой свалились в уголке и тихо посапывали, иногда сонно поглядывая на особо шумных малышей. Чимин умиляется и почти что забыв, обращает внимание на старшего с девушкой, что тихо о чем-то беседовали также завороженно наблюдая за щенками. Она что-то говорит, показывая на одного из спящих щенят и Хосок кивает в подтверждении, ярко улыбаясь. Они подзывают к себе консультанта, чтобы сообщить о своем выборе. Парень отбирает нужного малыша, что ощутив чужие руки и прохладу, начал тихо поскуливать. Он сворачивается в клубочек, поудобнее обустроившись в руках старшего, снова засыпает. Они расплачиваются и уходят. Добравшись до дома, Хосок отпускает растерявшегося от неожиданной смены обстановки щенка на пол. Он посмеивается, когда щенок слегка поскальзывается неуверенно стоя на лапках. Девушка пихает парня в бок и помогает малышу. — Добро пожаловать в семью, Голди, — ласково добавляет девушка и она счастливо смеется, когда тот оборачивается к ней виляя хвостиком, переводя взгляд с одного человека на другого. Чимин не успевает смахнуть непрошенные слезы, когда его перекидывает в следующий отрезок времени. Воздух в легких спирает, потому что он видит себя — так четко, так близко. Он кажется сам себе нереальным, находясь на огромной сцене, под прицелом ужасно большого количества людей. Он замечает макушку старшего и его девушки, что сели посреди ряда, с удовольствием и некоторой гордостью во взгляде, наблюдая за происходящим на сцене, за самим Чимином. Он слышит начало мелодии и как бы эгостично это ни было, он полнстью обратился в выступление, наблюдая за своими плавными, кажущимися такими легкими в исполнении, движениями. Оценивает переходы и связки, смену мягких взмахов руками на более резкие. Он замечает его не сразу, а где-то ближе к концу выступления. Мелодия казалась до боли в сердце знакомой, как и само её исполнение. Не каждый мог играть так чувственнно, так, чтобы казалось, что музыка играет для танцора, а не танцор исполняет свой танец под музыку. Он кидает взгляд и замечает Юнги-хёна, который сидел за пианино и не отрывал взгляда от сцены, хотя должен был следить за нотной тетрадью. Взгляд плывет, когда он замечает как тот смотрит — приоткрыв губы в безвучном выдохе, зрачок затопил радужку и язык, что часто мелькает, увлажняя нижнюю губу. Он выглядит таким увлеченным и… Влюбленным в этот момент? Он кажется таким открытым, уязвимым в своих нескрываемых чувствах. Чимину становится неуютно и неловко смотреть на такого раскрытого страшего. Ощущение как будто он вторгается не в своё дело. Он отворачивается и обращает внимание на главную пару всего этого. Они встают и кажется, что оплодируют громче всех в зале, Хосок даже присвистывает и выкрикивает комплименты, что подхватывают ещё несколько человек в зале. Они заканчивают и пробравшись сквозь толпу, подходят за кулисы, ожидая младшего. Девушка кидает взгляд на Хосока и начинает ворчать, заметив кривосидящую «бабочку». Чимин выходит к ним спустя минут пять, вспотевший, уставший, но такой довольный собой и выступлением. Они обнимаются и договариваются встретиться через час в ресторане, что открылся неподалеку. Младший уже собирается проследить за парой дальше, но неожиданно его выкидывает в реальность. Что-то ломается внутри и вроде бы для этого не было причины — всё было в порядке, они были в порядке, все были живы и здоровы, но непонятная тяжесть сдавила грудь, вызывая задушенный всхип и непрошенные слёзы. Он приоткрывает слезящиеся глаза и видит Хосока, который с кем-то нервно переговаривает по телефону, поглядывая за младшим, которого успел перетащит на свои колени. Вокруг них толпа людей, что ахали и охали без повода, перепуганные внезапной отключкой парня. Хосок, закончив разговор по телефону, заботливо убирает волосы со лба и успокаивает, шепчет, что скоро за ними приедет машина, что их скоро отвезут домой — в безопасность. Чимин дрожит, заливая лицо слезами, не обращая внимания ни на успокоительные слова и поглаживания хёна. Он чувствует себя некомфортно, желая заменить чужие прикосновения на другие — более мягкие и бережные. Более знакомые и по особенному родные. Он будет корить себя за такие мысли, но позже. Когда он придёт в себя, а в голове не будет красным гореть чужое имя. Он не запоминает тот момент когда к ним подъезжает машина с водителем, как его переносят в машину, а после и в дом. Он виснет тряпичной куклой на Хосоке, про себя моля побыстрее оказаться в собственной комнате, под одеялом и чтобы не трогал никто пару дней. Он смотрит на всё и всех, но не видит. Он слышит, чувствует, как его передают с одних рук на другие, как его тащат на верх и тихо открывают дверь в комнату, как мягко опускают на кровать. Он чувствует как на макушку ложится холодная ладонь и ласково проводит по ней. Чимин не контролируя себя издает непонятный звук, на что сразу получает тихий смешок. — Тш-ш-ш, Чимин-а, — Шепчет голос. — Ты дома. Кровать прогибается под весом чужого тела, пока парень не ощущает чужие руки у себя на пояснице. — Всё в порядке, я рядом, — Чимин чувствует как медленно опускается и поднимается чужая грудная клетка, он непроизвольно подстраивается под ритм дыхания старшего, успокаивая разбушевавшиеся нервы. — Хён рядом. Они лежат рядом, ожидая пока Чимин полностью придет в себя, полностью прогоняя мелкую дрожь. Он открывает глаза, ощущая палец старшего под ними — он проводит легко, собирая не высохшие капельки слёз. Чимин разворачивает голову в его сторону и решает обнять в ответ, утопая в крепких объятиях. Он ощущает чужое дыхание в области щеки, размеренный сердечный ритм и руки, что почти незаметно проводят вдоль позвоночника. — Хён рядом.

***

Стрелки настенных часов показывают начало первого ночи, когда они входят на кухню. За столом один Хосок с чашкой горячего чая. Он крутит кружку в руках, бездумно уставившись в стенку напротив. Чимин неловко прочищает горло, обращая внимание Хосока на себя. Юнги решает оставить их один на один, и сжав напоследок плечо Чимина, дает понять, что всё будет хорошо, и уходит. Парень проходит в кухню и садится напротив, нервно перебирая пальцами, не зная с чего начать, но Хосок решает пощадить младшего. Чимин умирает медленной смертью от такого убитого тона старшего. — Всё, что я хочу знать — в порядке ли она? — Хосок переводит взгляд со стены на Чимина и того до костей пробирает. — Прошу. — Хён, это не… — Чимин запинается. — Не то, о чём ты мог подумать. Хосок смотрит сконфуженно, не совсем понимая слов Пака. — Всё было в порядке, ты, я, она, — он понижает голос, чтобы не сорваться. — Просто что-то во мне оборвалось после того, что я увидел… Там был я и Юнги-хён, и вы такие милые очень-очень, оно просто скопилось во мне как стресс и вот… Вот, что в итоге мы имеем. Ты перепуганный, я как всегда на грани и улаживающий всё Юнги-хён, — он улыбается, пытаясь разрядить обстановку. Хосок смотрит недоверчиво, он обрабатывает всё сказанное младшим и ведётся на шутку, тихо посмеиваясь, скидывая напряжение с плеч. Он разминает затекшую шею, поджимает губы, задумываясь о чём-то. — Так, — тянет Хосок, неуверенно. — Всё окей? Он смотрит всё ещё с тенью недоверия, но оно рассеивается в солнечной улыбке Чимина. — Да, хён, всё отлично.