(don`t) touch me

Чимин чувствовал чужое напряжение через весь столик, что они заняли небольшой компанией из пяти человек — Намджун неожиданно позвонил Хосоку, и сказал, что они с Юнги ждут их недалеко от танцевальной студии, на ужин, за который так любезно предложил заплатить Юнги-хён (— Брехня, — позже говорит Юнги, жаря мясо, — меня насильно вынудили. — Вынуждение бывает добровольным, хён? — Интересуется Чимин. — Жуй молча). Сокджин присоединяется десятью минутами позже, объясня опоздание ужасными пробками на дороге. Он садится рядом с Юнги, оказываясь напротив Чимина. Джин быстро вливается в обсуждение парней, шутит, подкалывает Намджуна, помогает с оставшимся мясом Юнги и комментирует историю Хосока про недавний случай, что случилась с ним в продуктовом. Вроде всё как всегда, но Чимин видит это — как неестественно выпрямлена его спина, как рука до белых пятен на костяшках сжимает стакан с соджу, а взгляд нервно поглядывает на темный экран телефона. Может ему кажется, думает младший, пропуская мимо ушей шутку Намджуна, оставаясь единственным за столом, кто не смеялся. — Эй, ты чего? — Окликает его Юнги, пытаясь скрыть волнение за прищуром глаз. — Задумался, — пожимает плечами младший и тянется ещё за порцией мяса. Чимин решает разобраться с этим дома, отпуская ситуацию на самотек, вливаясь в общение и рассуждение на тему, которая менялась каждые пять минут. Так получается, что он и Джин напиваются, если не сказать, что совсем не пили, меньше всех, поэтому они автоматически становятся главными по возвращению всей компании домой в целости и сохранности. Они ждут счет за еду и Чимин смотрит на предстоящую работу — ему выпало нести на себе Хосока и Юнги-хёна, в то время как Джин забрал на себя ужасно тяжелого для младшего Намджуна. Они прощаются с хозяйкой заведения и пыхтя от тяжести, залазят в подъехавшее такси. На дворе давно уже за полночь — с недавних пор это стало постоянным временем, когда Чимин бодрстовал, не чувствуя усталости или противно липнущей сонливости. Он оборачивается, чтобы поправить съехавшего с колен Юнги, и кинуть взгляд на Хосока, что оперся на окно. Чимин кидает взгляд на Джина, что уставился в экран телефона, тускло отсвечивающего в полумраке салона, но давал рассмотреть морщины у переносицы от нахмуренных бровей, тонкую линию губ — Чимин знал, что-то неприятное случилось, раз после поседелок старший возвращался в паскудном настроении. Он выключает экран и с тихим вздохом откидывается на спинку сидения. Чимин решает поговорить с ним чуть позже.

***

Они разделяются в коридоре, чтобы развести парней по своим комнатам — Юнги и Хосок делили одну на двоих, что делало задачу легче. Чимин плетется из последних сил, тащя на себе старших в конец коридора, где слева расположилась их обитель. Чимин с ноги открывает не запертую на ключ дверь, первым делом сваливая мешком тело Хосока на его кровать. Чимин проводит Юнги к кровати и мягко опускает его, просит помочь снять одежду, стараясь не потревожить накатившую сонливость и полу-дрёму старшего, приподнимает его, укладывая под одеяло, поправляет подушку и пожелав спокойной ночи, уходит, тихо прикрыв за собой дверь, с мыслью что он о чем-то забыл. В отличие от парней, уже во всю пускающих слюни во сне, Чимин не хотел спать. Он думает, что можно поставить «Перевозчика» и заварить лапши, и идет на кухню, где к его удивлению горел свет и в гордом одиночестве сидел Джин, сгорбившись над телефоном, экран которого вспыхивал каждые пять секунд от входящих сообщений. Чимин прикрывает за собой дверь и беззвучно проходит к столу, усаживаясь рядом с хёном, который даже не вздрагивает от внезапного прихода младшего. Чимин думает, что тот сильно устал. — Я присяду? — Чимин решает разрядить обстановку глупым комментарием, на который старший лишь слабо улыбается. — Ты уже, — и прикрывает глаза, готовясь к вопросам, понимает Чимин. — Ты весь вечер пялишься на меня. Я думал Юнги сожрет меня на месте, — и его плечи подрагивают в беззвучном смехе. — Юнги-хён? — Отвлекается Чимин, решая сыграть в дурачка. — Почему он должен тебя есть? — Ну как же, — удивленно говорит старший. — Его любимый тонсен весь вечер или не обращает на него внимание, или не реагирует на особо удачные шутки или смотрит, но совсем не на него. Юнги не привык к тому, что ты на него никак не реагируешь. — Как будто я должен, — хмыкает Чимин. — Я вроде как свободная личность. — Никто и не спорит, Чимин-ни, но объясни это влюблённому до чертиков человеку, впервые столкнувшемуся с таким, — Джин отвечает, потупив взгляд, как будто говорит сейчас не о своём лучшем друге, а о ком-то другом. Чимин краснеет на заявление о чувствах Юнги, но одергивает себя, наконец-то вспоминая о чем хотел поговорить со старшим, давно забив на ночной просмотр фильма. — Всегда поражался твоему умению во время переводить тему, хён, — замечает Чимин, ловя ухмылку старшего. — Как и я твоей внимательности к деталям, — хмыкает Джин и разом теряет весь игровой запал. — Спрашивай и пойдём спать. — Что-то произошло. — Утверждает Чимин. — Это должен был быть вопрос? — Я могу сделать допрос, хён, — быстро улыбается Чимин, но старший шутку не оценил. — Прости, я просто хотел убедиться, что всё не настолько ужасно, как показалось на первый взгляд. Если это связано с Хвасу, то я отстану, ваши отношения не должны меня касаться. Чимин видит сомнение, отразившееся на лице страшего — то, как он покусывает нижнюю губу, как часто моргает и водит взглядом с одного края стола на другой и обратно. Он уже готовится к отказу, что старший просто махнёт рукой, скажет забить, не обращать внимание, отделается любимым «я справлюсь» и уйдёт, заперевшись в собственной комнате, не разрешая никому его трогать, пока действительно не справится со всеми тараканами у себя в голове. Иногда Чимину было беспокойно за старшего, но в другое время он восхищался тем, как хён самостоятельно справлялся со своими проблемами, как стойко держал себя, каким сильным был снаружи, и Чимин точно знал, что таким же был и внутри. Сам младший всегда нуждался в чужой поддержке, в крепких объятиях, и тихого шепота на ухо, что всё в порядке, что неважно кто был рядом, Тэхён, Юнги или Чонгук, или даже кто-то из других парней, ему помогут, он не будет один. Чимин считал себя слабым из-за этого. Он смахивает неожиданно накатившую пелену из ненужных мыслей и смотрит на старшего. Тот вздыхает и откидывается на спинку стульчика, сложив на груди руки в защитном жесте, пытаясь поддержать сам себя. — В последнее время что-то слишком много свалилось, — он останавливается, чтобы продумать следующие слова. — Сложности на работе и переезд Хвасу в другой город — наложилось друг на друга, и я не заметил того момента, когда упустил что-то важное из виду и всё пошло по наклонной. Отчёты не те, документы на подпись не распечатаны, коллеги завидуют хорошим отношениям с директором, Хвасу переезжает, мы начинаем меньше списываться, потому что уже давно не маленькие, и я понимал, она занята, я пытаюсь полностью не растеряться, она считает, что я что-то от неё скрываю, и так далее по списку. В какой-то момент просто думаешь не бросить ли всё это? Ради чего я должен страдать? Стоят ли усилия конечного результата? Или лучше начать с чистого листа? Может уехать далеко-далеко и оборвать связи со всеми? А может попробовать дойти до конца и посмотреть, что окажется в итоге, и если результат не будет меня устраивать я всегда могу уйти или сделать что-то в этом роде. Чимин подползает к концу речи поближе к старшему и обнимает за плечи, кладя голову на плечо. Он обрабатывает слова, не зная что будет правильным: сказать что-то в ответ или лучше промолчать? — Это нормально, хён, — тихо выдыхает младший. — Нормально, когда что-то не получается, или когда что-то идёт под откос. Ты ведь не можешь всё время контролировать ситуацию, жизнь так непредсказуема, что иногда, будучи в полной безопасности и уюте, ты можешь не ожидать того, что принесёт тебе новый день. Ты волнуешься, беспокоишься, злишься, раздражаешься, но главное во время остановиться и сделать нужные выводы. Лично я на твоём месте взял бы отпуск и отдохнул недельку-вторую. А там и с Хвасу разобрался бы. Может у вас с ней не всё так хорошо из-за того, что ты устаешь сильно? Или же если дело не в тебе, то поговори с ней, обсуди, что ей не нравится и если в итоге вы к чему-то придете, делай, что считаешь нужным. Они смолкают, думая каждый о своём. Чимин переводит взгляд на настенные часы и удивляется — они сидят уже целый час на кухне. Чимин думает, что не против пойти и лечь в кроватку, отпустить мысли в свободый полёт, разгружаясь после разговора со страшим — всё-таки помогать другим не так легко, как ему раньше казалось. Он испытвает небольшой стыд, вспоминая как часто ему на помощь приходили остальные, но давит это чувство глубже — хоть это и тяжело, но он чувствует себя так счастливо, потому что хён решил открыться ему, не смолчав, не уйдя в комнату, не закрываясь ото всех. Чимин раздумывает над тем, ощущает ли Юнги тоже самое, помогая младшему каждый раз после неудачного сеанса, когда Чимин в объятиях отмирает, шевелится и обнимает в ответ. — Спасибо, Чимин-ни, — хрипит Джин на ухо. — Спасибо за всё. Если бы я снова оказался один на один со всем этим дерьмом, мне кажется я бы не справился в этот раз. Он сжимает младшего покрепче и Чимин чувствует влагу на шее. — Эй, хён, — ласково произносит парень. — Всё в порядке. Я рядом. Всегда буду рядом, чтобы помочь. И Юнги-хён, и Намджун-хён, Хоби-хён, и Гук с Тэ. Все мы готовы помочь тебе, если ты попросишь, просто не закрывайся от нас, хорошо? Он проводит по голове, чувствуя слабый кивок и довольно выдохнув, укачивает старшего в своих объятиях, успокаивая. Они расходятся около четырех утра, желая друг другу сладких снов. Чимин быстро засыпает, как и старший, что впервые за долгое время не мечется в кровати от нервных, прерывистых снов.

***

Утро для Джина наступает в три часа дня. Вместо веселого чириканья птичек за окном и ласковых лучиков солнца, его встречают приглушенные крики с другой части квартиры, в которых он узнает голос Хосока и залисвистый смех Чимина. Он стонет, изворачивается в постели и с грохотом слетает с кровати. Он плетется на кухню, где обнаруживает троих парней: Чимина, Хосока и довольного больше обычного Юнги, не смотря на крики неугомонного Чона, что не обращая внимания на новоприбывшего, продолжал активно размахивать руками, что-то втирая Юнги об «уважении к старшим». Он подползает к сидящму на барном стуле Чимину, тихо здоровается и продолжает наблюдать за «утренним» концертом. — И долго они так? — шепчет Джин. — Минут 20 как, мы встали час назад, — весело улыбаясь, отвечает Чимин. — Кофейку? — Если тебе не сложно, — Джин улыбается в ответ и наблюдает за недовольным Хосоком. Чимин встает, привлекая к себе и старшему, внимание со стороны Чона. — О, Джин-хён! — громко вскрикивает Хосок. — Ты не поверишь какое предательство я получил! Да и ещё от кого! Малыша Минни, представляешь?! Я его вырастил, выкормил, а он!.. ОН! — Я передам маме твои слова, хён, — Вставляет Чимин, посреди пламенной речи. — Звони-звони! Мне тоже есть что ей рассказать! — Хлопая себе по груди, возмущается Хосок. — Так, — перебивает их Джин, быстро благодаря Чимина за кофе. — Что всё-таки произошло? Хосок довольный интересом старшего, набирает побольше воздуха в грудь. — Этот, — он тыкает пальцем в прячущего улыбку за чашкой Чимина, — неблагодарный мелкий крыс, вчера вечером укладывал нас с Юнги в кровать. — Ну да, — Джин вспоминает как попрощался с младшим, что из последних сил тащил на себе двоих парней. — Так вот, — Хосок складывает руки на груди. — Он не потрудился даже нормально уложить меня, проверить удобно ли его дорогому хёну, — он кидает выразительный взгляд в сторону Чимина, который лишь пожимает плечами, не поднимая взгляда с чашки. — Я бы не возмущался, если бы не второй крыс! Он переводит внимание на довольного Юнги, что молча слушал уже во второй раз возмущающегося друга. — Уложенный нормально, раздетый, укрытый, подушка под головой, — Хосок чуть ли не ногой притаптывает от злости. — А где ещё подушке быть? Под задницей? — Подкалывает парня Юнги, и вовремя уворачивается от подзатыльника. — Хоби-хён, — подает голос Чимин. — Я слишком устал, было поздно и вообще, скажи спасибо, что не на полу спал. — Ах так! — Хосок выдыхает возмущенно, хватаясь рукой за футболку в районе сердца. — Как уложить этого ворчливого гоблина, так пожалуйста, — шипит Чон, ловя в ответ возмущенной «Эй!» от Юнги, — а как я так сразу «скажи спасибо»! Мы на равных, вообще-то! Джин ухмыляется на последнее заявление, обмениваясь хитрыми взглядами с Юнги. В то время как Чимин медленно покрывался красными пятнами. — Ну, — мнется младший и сжимается, когда замечает все взгляды, направленные на него. — Если бы сейчас на твоём месте был Юнги-хён, не факт, что я был бы жив, а так, я могу предложить тебе ужин за свой счёт. — Не верю… — Хосок сникает, пока Юнги медленно умирал от смеха в уголке кухни. — Ты решил отделаться от меня едой… — Два ужина? — Какое неуважение… — Три? — Невозможно… — Четыре?.. — Семь!

***

Они расходятся через час, спустя который они, успокоив Хосока, приготовили ужин на пятерых (Намджун пришел к ним через 20 минут), обсудили планы на день, и разбрелись по квартире кто куда. Джин прикрывает за собой дверь, впервые не запираясь на ключ. Берет телефон в руки, решаясь написать Хвасу и набрать начальника, но сперва… Кому: Чимин-ни Спасибо