(don`t) touch me

Чимину скучно. Уже прошло две недели с тех пор, как Чонгук с Тэхёном уехали на внезапный курорт в родной город младшего и по совместительству самого Пака. Они присылают ему кучу фото каждый день, пишут как здесь круто (Тэхён), и как хотят вернуться в Сеул (Чонгук). Чимин посмеивается с них двоих, пытаясь подавить ужасное чувство зависти внутри, когда Тэ случайно скидывает их фото, где они целуются с Гуком на фоне моря и закатного солнца. Красиво, бесспорно, но что-то мешает полностью ощутить радость от чужого счастья — хотелось также, чтобы не было сомнений в собственном будущем, чтобы кто-то его за руку схватил, посмотрел, что уготовила ему судьба, а после уверенным голосом сказал, что… — Завтрак готов, — дверь открывается посреди душевных метаний и раздумий о вечном. Юнги стоит в привычном темном наряде шорты-футболка, на который Чимин тихо молился по вечерам. — Всё в порядке? Забавно, думает Чимин, как чутко старший подмечает смену его настроения. Парень кивает и плетется вслед за Юнги на кухню, где уже обустроились остальные старшие. Он здоровается со всеми, садится на свое место — слева от Хосока. Юнги усаживается напротив, занимая стул между Намджуном и Джином. Последний накладывает еду, передавая через Нама, параллельно переговаривая с ним о походе в кино. — Всё же в силе? — уточняет Намджун, обводя парней взглядом. — Да, хён, — энергично кивает головой Хосок, почти давясь рисом. Джин любезно похлопывает его по спине, переводя взгляд на Чимина. — Чимин-ни? — А, я, наверное, останусь дома, — тянет младший, не поднимая головы. — Что-то настроения нет. — Точно? — Недоверчиво переспрашивает Намджун. — Ты этой премьеры больше всех ждал. — Ну, — Чимин пожимает плечами. — Дома посмотрю. Не велика потеря. За столом резко воцаряется молчание. Чимин вжимает голову в плечи и замечает три пары глаз, что были направлены на него. — Что? — Если тебя что-то тревожит, — издалека начинает Джин, но младший его опережает. — Хён, правда, — уверяет он. — Просто пропало настроение. Осенняя хандра или что-то типо того. Он позволяет себе и остальным принять эту ложь, потому что как он по другому мог объяснить тот бардак, что творился у него в голове и на душе, после того как он увидел фото Тэхёна? Они бы не поняли его, сказали бы забить и не переживать сильно. Что каждому уготован свой человек, всему своё время и бла-бла-бла. Они переводят внимание с рыжей макушки на тему грядущих Рождества и Нового года. Чимин слушает в пол уха, не замечая момента, когда Юнги, что всё время не отнимал взгляда от тарелки, поднимается из-за стола, тихо благодарит за ужин и уходит. — Чего это он? — Удивляется Хосок, пока Джун со старшим обменивались хмурыми взглядами. — Наелся, наверное, — как-то безразлично комментирует Чимин и, извинившись, тоже уходит с кухни. Они оставляют полные тарелки с едой, приводя Джина в полную растерянность.

***

Чимин слышит первый хлопок дверью через час, после ухода с кухни, и второй через полтора — он выходит из своей комнаты и понимает, что остался сам. Он обходит каждую комнату, убеждаясь, что старшие скорее всего уже ушли в кино. Парень останавливается напротив двери в комнату, не решаясь войти. Так странно — он делал это уже тысячу раз, но сейчас… Может не стоит? Но рука уже сжимает ручку в ладони, проворачивая её. Он выдыхает и делает шаги внутрь. Здесь темно из-за плотных штор и надвигающихся сумерек. Пахнет одеколоном старшего, не сильно, но Чимин улавливает его. Он ступает мягко, боясь, что его могут застукать в любой момент. Чимин присаживается на край чужой кровати, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Он снова повторяет про себя, что делал так много раз — неважно был сам хён здесь или нет. Но почему тогда сейчас это казалось в миллион раз волнительнее? Он пробирается под чужое одеяло, зарываясь в подушку носом. Делает пару глубоких вдохов и успокаивается. Он представляет рядом чужое тело, что оплетает его собственное руками и вечно мерзлыми ногами, переплетаясь с его, в поиске тепла. Как макушка упирается в подбородок, а чужое дыхание греет грудную клетку. Чимин представляет их в параллельной вселенной — как он и Юнги вместе, они встречаются и даже возможно собираются стать мужьями друг другу. Он воображает, вспоминая будущую свадьбу Тэ и Гука, заменяя их собой и Юнги. Представляет, как они покупают вместе щенка, а после младший ругается на кучу носков, сваленных у кресла, как покупают торт к десятой годовщине их отношений, как сидят в кафе и Юнги увлеченно слушает глупые истории Чимина с тренировок. Чимин знал изначально, что просматривая общие фотки младших, представлял не кого-либо, а Юнги. Неважно что, он всегда первым делом думал о старшем. Когда плохо, когда хорошо, на грани смерти или момент наивысшего счастья, главное, что Юнги рядом — физически или просто в мыслях, неважно. Главное рядом. Он засыпает, крепко прижимая уголочек одеяла, что дарило ощущение присутствия человека, что находился сейчас слишком далеко, чтобы обнять в ответ и подарить спокойный сон.

***

Чимин просыпается, когда за окном уже глубокая ночь, а в кровати напротив посапывает Хосок. Голова тяжелая после сна, веки слипаются и так и просят дальше упасть на подушку и уснуть, но Чимин заставляет себя подняться. Парень тихо выходит из комнаты и плетется на кухню, берёт стакан с водой и становится у окна — снег мягкими хлопьями сыпется с неба. Шел ноябрь месяц и в принципе Чимин не был удивлен такой резкой сменой погоды, он чувствовал похолодания ещё задолго до того, как об этом объявят синоптики. Он идет в свою комнату и мимоходом заглядывает в гостиную, чтобы убедиться не холодно ли Юнги. Он тихо подбирается к дивану, заглядывает за спинку и замирает на месте, когда видит пустующую мебель. Юнги здесь не было.

***

Чимин в ситуациях, когда большинство его друзей впадало в панику, сохранял на удивление хладнокровие, ясный ум и спокойствие, не позволяя страху захватить его. Очень часто над ним подшучивали, что из парня выйдет потрясающий врач, но… Нет. Это было не для Чимина. Кровь, чужая боль, ответсвенность не только за свою жизнь, но и остальных — всё это отталкивало Чимина от этой профессии. Поэтому не найдя старшего в гостевой, он проверил остальные комнаты, пытаясь не разбудить друзей. Не было. Юнги как будто след простыл. Он пытается вспомнить куда хён может пойти, ведь по плану они все должны были вернуться вместе после кино. Чимин ищет свой мобильный. Заходит в свою комнату и находит его под подушкой. На экране время показывает давно за полночь и высвечивает миллион новых сообщений от общего чата с младшими. Он закрывает их, обещая себе просмотреть чуть позже, заходит в контакты, отыскивает нужное имя и решает что лучше: позвонить или написать? Если Юнги спит, он лишь потревожит его. А если что-то серьезное случилось, то сообщение ничем не сможет ему помочь. Лучше потерпеть ворчание сонного Юнги, чем вообще его не услышать. Чимина нажимает на зеленую иконку вызова и ждет. Голова гудит от долгих, затяжных гудков и кажется сердце подстраивается под их ритм; казалось, если хён не возьмет трубку, то вместе с гудками остановится и сердце парня, как бы драматично это не звучало. Чимин считает каждый, вот сейчас идет седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый. И кажется трубку решают взять в последний момент. Телефон коротко вибрирует, оповещая о принятом звонке. Чимин порывается задать миллион вопросов, хочет спросить где хён, почему не пришёл домой, не потревожил ли он его. Но он молчит, как и старший по ту сторону связи. Время идёт, а они и лишнего вздоха не пророняют, как будто испытывают друг друга на прочность. Чимин никогда не отличался излишней терпеливостью, он открывает рот, когда Юнги решает опередить его. — Так и будешь молчать? — Чимин слышит грубый тон старшего, не ожидая такого; как и Юнги, что лишь вздыхает на том конце. — Зачем звонил? — Тебя не было дома и уже поздно, — как-то тихо звучит Чимин, почти бурча себе под нос. — Я подумал, может что-то случилось и я- — И что ты? — Обрывает его старший. Он звучит зло, вводя Чимина в растерянность. — Что если и случилось, что ты собираешься делать? — Хён, где ты? — Чимин и правда ничего не понимает. Он так устал за сегодня, хоть и не делал ничего конкретного, лишь морально изводил себя, доводя до крайности. И сейчас играть в игры старшего совсем не было сил. — Ты не ответил на мой вопрос. — Как и ты на мой, — огрызается Чимин и выдыхает устало. — Ладно, — он решает раз старший ответил и у него есть силы на ночные ссоры, значит он в безопасности и не ночует на улице. — Ты в порядке, значит я спокоен. Спокойной ночи, хён. И не кладет трубку, хотя должен был. Он слушает чужое дыхание, про себя подсчитывая каждый выдох. Он не нажимает на отбой, чувствуя чужое желание сказать что-то ещё. Он ждёт, давая старшему шанс. — Я в студии, — наконец-то выдает Юнги, и младший слышит скрип кресла с шуршанием перекладываемой бумаги. — Я могу приехать? — Незадумываясь, спрашивает Чимин. На той стороне снова молчание, и младший готов ждат сколько потребуется, ради Юнги он сделает это, главное услышать ответ парня. Он делает обратный отсчет в голове, пока на той стороне связи обдумывают ответ, взвешивая последствия каждого принятого решения. Юнги вздыхает и тихо произносит: — Как я могу тебе отказать?

***

Когда Юнги отправляют за младшим, чтобы позвать завтракать, он с удовольствием поднимается с нагретого места и добирается до его комнаты. Когда Юнги открывает дверь, он видит подавленного чем-то парня, держащего в руке телефон с фотографией, на которой виднелись силуэты Тэ и Гука. Что-то щелкает у Мина в голове и вывод напрашивается сам на себя. Когда Юнги садится напротив него, занимая место рядом с Намджуном, хотя мог сесть рядом с младшим, он не поднимает взгляда на Пака. Он вслушивается в бестолковый разговор Нама и Джина. Они спрашивают что-то о походе в кино, Юн собирается отказаться, когда Чимин делает это первым. Говорит что-то об отсутствии настроения, вешает лапшу на уши, все делают вид, что верят, а Юнги лишь тихо встает и уходит. Он запирается у себя в комнате и не знает, что делать: непонятная злость на младшего бурлит внутри, сдавливает виски́, пробирается в каждый нерв. Хочется что-то разбить, ударить обо что-то или кого-то, наорать, схватить за шкирки и треснуть об бетонную стену. Юнги немного пугается, так как он не был знаменит своей агрессивностью. Он пугается и думает, что ему стоит освежиться, выйти на улицу и немного прогуляться. Он ждёт, когда старшие уйдут, быстро собирается и уже через полчаса хлопает входной дверью, оставляя младшего один на один с собой, как он того и хотел. Он бредет по пустующей улице, убеждается, что рядом никого нет и достает из кармана скрученный папирос. Поджигает, делает затяжку и выдыхает — узел, что скрутил его глубоко внутри, ослабевает, но не настолько, чтобы полностью отпустить. Он бесцельно бродит по улочкам, не зная куда податься. В голове туман из горьковато-сладкого дыма, что восполняет пустоту от временно покинувших голову мыслей. Домой нельзя — там Чимин и чужие тараканы, на которые ему было сейчас глубоко насрать. Пусть сам разбирается, а Юнги отдохнет. Знакомый переулок, кафе на углу улицы и пятиэтажка, в которой он снимает студию с Намджуном. Ноги привели его в совершенно неожиданное место — как он мог забыть о своей холостяцкой берлоге. Он быстро поднимается на третий этаж, оборачивается, чтобы убедиться, что никого рядом с ним нет и лезет под коврик, где находит одинокий ключ от студии. Он открывает дверь и не разуваясь, сразу же плетется к своему месту. Включает компьютер с монитором, проверяет установку и откидывается в кресле. Ночь обещает быть долгой. Юнги успевает прослушать все демо-версии песен, что у него были, подправляет несколько своих треков, заваривает две чашки кофе и от нечего делать поставил на повтор четвертый сезон «Доктора Хауса». Он почти засыпает, когда телефон оживает легкой мелодией, высвечивая на экран ник, что они выбрали с младшим вместе (— Я ведь милый, поэтому буду моти. Юнги смеется, отводя от Чимина взгляд. — У тебя пухлые щеки, поэтому ты будешь моти. И щелкает возмущенного такой наглостью младшего по носу). Он смотрит на экран и не находит в себе сил, чтобы принять вызов. Зеленая иконка весело подпрыгивает, светится, привлекая к себе больше внимания, чем к красной. Он тянется, чтобы отклонить вызов, но нечаянно (или специально) принимает его. — Я приеду? И Юнги знает, что никогда не сможет сказать «нет». — Как я могу отказать тебе?

***

Чимин входит в подъезд, не давая сомнениям потащить его обратно к автобусной остановке. Он поднимается на третий этаж и мнется на пороге, дергает за ручку и удивляется, когда дверь с тихим скрипом отворяется. А что ты думал, идиот, когда дергал её, Чимин мысленно дает себе по лбу, делая шаги в темноту студии. Вокруг ничерта не видно, он тихо зовет старшего, и нервно вздрагивает, когда в ответ не получает ответа. Может старший обманул его? Решил поиздеваться? Но ведь дверь не заперта, и курточка висит на вешалке. В голову лезут не самые приятные мысли, он делает пару шагов в помещение, когда сзади раздается голос. — Чимин? Парень дергается и резко оборачивается наталкиваясь взглядом на Юнги и разом выдыхает. — Хён! — Он порывается вперёд, чтобы обнять, но неловко останавливается в паре шагов, наблюдая за разувающимся старшим. — Я уже успел надумать себе всякого. Нужно запираться! — Я выходил в магазин, — парень кивает на пакет рядом. — Подумал, что возможно ты ничего ещё не ел сегодня. Юнги звучит буднично настолько, что Чимин на мгновение забывает про их странный телефонный разговор, но вздрагивает, встречаясь со старшим взглядами. — Дверь? — Он вскидывает брови, следуя за парнем на кухню. — Знал, что ты придешь быстрее, чем студию успеют ограбить, — Чимин хмыкает на попытку Юнги разрядить обстановку шуткой. Старший избегает прямого взгляда младшего, занимаясь приготовлением позднего ужина. Чимин присаживается за стол, наблюдая за тем, как Юнги нарезает овощи, промывает лапшу, кидает всё в кастрюлю и принимается за яйца. Он следит за каждым движением рук, за тем, как выделяются лопатки сквозь футболку, и как она натягивается, когда старший наклонятеся или тянет руку вверх, к полочкам. — Ты пялишься, — Мин ведёт плечами, пытаясь сбросить чужой взгляд с плеч. — Чем занимался весь день? — Чимин игнорирует замечание, пытаясь отгородить себя от смущающего комментария. Он переводит взгляд на сцепленные вместе ладони. — Как обычно, — начинает Юнги, разрешая перевести тему в другое, более спокойное русло. — Самокопание, самоненависть, составление списка своих минусов и совсем немного музыки, — Юн ставит на стол две чашки с кофе и тарелки с раменом. — Приятного аппетита. — Мог просто сказать, что спал, — острит Чимин, беря палочки в руки. — Фактически, я весь день просидел за компьютером, поэтому слово «спал» не совсем подходит под описание сегодняшнего дня, — пожимает плечами Мин, принимаясь за еду. Чимин ковыряется палочками в лапше, не зная как и с какой стороны подступить. Юнги казался таким незаинтересованным в компании младшего сейчас, и в самом разговоре, думает Пак, и совсем сникает, отставляя от себя тарелку. — Наелся? Или не понравилось? — Спрашивает Юнги, заглядывя в чужую тарелку. Он думает, что возможно слегка переборщил с перцем, но всё остальное было в порядке — он даже положил младшему два яйца и больше лапши, чем себе. — Нет, хён, — силит улыбку Чимин. — Аппетит пропал. Я думаю, что пойду уже. — Останься, — хмурит брови Юнги, не понимая поведения младшего. Дело явно было не в рамёне. — Я, честно говоря, хотел кое-что обсудить и также принести свои свои извинения. Он удачно справляется с задачей «Удержать Чимина в студии», когда младший переводит на него свой взгляд. — Извиниться? — Переспрашивает Чимин, не понимая, за что его хёну нужно было просить прощения. — Да, за грубость во время нашего разговора по телефону, — начинает Юнги, крутя в пальцах палочки. — И за то, что ушёл не предупредив, и за завтрак тоже. За сегодняшний день, в общем, — он не поднимает взгляда, заинтересовываясь узором скатерти. SEAFRET — OCEANS(!!!) Чимин думает, что стоит сказать, что Юнги взрослый и самостоятельный человек, который может уходить и приходить куда захочет и когда захочет; что ему просто нужно предупредить, чтобы остальные не волновались, но во всём остальном он имеет полное право распоряжаться своим временем, как того захочет. Но выбирает совершенно другое. — Почему ты ушёл? — Он перечеркивает этим вопрос всё, что стоило сказать, выбирая более эгоистичную сторону себя. Видит как Юнги борется с собой. Он знает, что сейчас всё зависит от момента: выберет старший закрыться и нагрубить, или открыться и рассказать правду. Но ведь он сам предложил поговорить, ведь так? — Из-за тебя, — тихо начинает Юнги, он опускает руки на колени, сжимая ткань в руках, пытаясь побороть противную дрожь в ладонях. — Ты выглядел таким грустным, таким подавленным, таким чужим, когда смотрел на фото Тэ и Гука. Я понял, что, возможно, ты что-то чувствуешь к нему всё ещё, Тэхёну я имею ввиду. Вы всегда были вместе, а потом случился Чонгук и вот теперь они скидывают общие фотографии и возможно тебя это как-то задело? Я не знаю… А потом завтрак, и ты всё ещё был не в себе, и я сделал для себя нужные выводы, Чимин, — тошнота подступала всё ближе, с каждой сказанной фразой. Он знал, что если поднимет взгляд, то не сможет сказать того самого. Того, ради чего он всё это начал. Что может как поставить точку во всём, так и привести их к новому началу — всё зависело от Чимина. Да, думает Юнги, сейчас всё их будущее зависит от Чимина. Он легко улыбается мысли, но Юнги серьезнеет, вспоминая, что ещё не закончил говорить. Но младший опережает его. — Ты думал… Думал, что я люблю Тэ? — Он звучит так надорванно, как будто пробежал сто киллометров, а нужной финишной черты так и не оказалось на месте. — Хотя я и не давал повода даже думать о таком. — Давал, — Юнги вскидывает голову, встречаясь с чужими глазами взглядом. — До того, как появился Чонгук, и даже после, ты был всё время с Тэхёном. Лип к нему, скучал по нему, ждал как собака когда он напишет или позвонит, придёт или позовёт гулять, неважно что. Улыбался так по-особенному лишь для него, — он делает вдох. — А когда появился Гук? Я думал однажды приду домой, и мне придется выволакивать труп, правда, — Юнги смотрит как подрагивают чужие губы. — Хотя я всегда был рядом. — Я знаю! — Обрывает его Чимин. — Но… Это всё глупости! Я был знаком с ним почти с пелёнок, конечно я грустил за ним и ревновал его, он как глупый младший брат, хён, я не глыба льда, чтобы просто наблюдать со стороны! У меня есть чувства, которые я вправе и в желании показывать, в отличие от тебя. Никогда, — он мотает головой. — Ты никогда не показывал мне своих настоящих чувств, не говоря уже про эмоции. Лишь когда мне было плохо, я мог отхватить кусочек настоящего тебя, а после что? Снова грубый, холодный, хмурый, недовольный, вечно не в настроении, — Чимин судорожно вздыхает. — И что мне делать? Лучший друг теперь был занят, а ты… Ты, — Он дышит часто, готовый вот-вот сорваться. — Я ревновал его к Чонгуку, потому что ночью я не мог просто залезть к Тэ, обнять его, когда душили кошмары или я снова и снова накручивал себя, понимаешь? — Чимин слышит как в голове трещит — вот-вот и что-то сломается в нём окончательно. — Но тут ты решил наконец-то оттаять, открыться мне, накрыть волной чертового очарования, научился быть нежным и тёплым по отношению ко мне. И я понял, хён, это было таким удивительным осознанием для меня. Впервые отсутсвие Тэ не ощущалось так остро, когда ты был рядом, настоящий, без всего того напускного, что показывал остальным… Чимин запинается, встряхивает головой, приводя мысли в более-менее порядок и сжимает ладони в кулаки, задерживая в себе те оставшиеся капли храбрости. Он сделает это, внезависимости от ответа. — Хочешь знать, о чем я думал, когда Тэ отправил то фото? — Он смотрит прямо Юнги в глаза — без тени страха и сомнения. Старший кивает немного заторможенно. — О том, каким ужасным человеком и другом я являюсь, когда просматривая их фото, желал поменяться с Тэхёном местами и отправлять ему свои снимки с отдыха. Отправлять наши с тобой фото, хён, — Он сглатывает, ожидая реакции старшего, но он продолжает молчать. — Вот о чём я думал, в то время как ты решил снова закрыться от меня, отдалиться, выдумывая глупые оправдания, сбегая от проблем. Юнги поджимает губы и решается на отчаянный шаг. Да, решил сбежать, но кто бы не? Ему стало обидно, зло и чуть страшно, ведь кто не боится остаться один на один с безответными чувствами? Он сдался, да, не попробовал рискнуть, потому что его не научили как. Решил жалеть себя, вместо того, чтобы гордо стать и признаться во всём, не доводя ситуацию до критической точки. Он ничего не отвечает, потому что Чимин сказал слишком много. Столько всего, что неважно что ответит Юнги — это окажется пустым звуком, не значущим ничего. Он встает со своего места и садится рядом с младшим. Зактывает рукав своей темной худи и протягивает руку. Чимин отказывался понимать происходящее сейчас, поэтому уставившись непонимающим взглядом в чужую молочную кожу, молча наблюдал как его аккуратно берут за руку, кладя на свою. Парень распахивает глаза, понимая, что сейчас происходит и дергается, но его крепко держат. — В этот раз позволь мне показать тебе, — Юнги проводит ладонью в невесомом касании по щеке младшего, чтобы в следущую секунду аккуратно придержать голову, потерявшего сознание Чимина. Вокруг привычная темнота, но что-то не так, понимает Чимин, когда она медленно отступает, мягко расстворяется перед ним, не предпринимая попыток утопить, задушить, поглотить, забирая с собой чужака. Она ласково толкает его вперёд, провожая к сиянию света вдалеке. Парень удивляется, позволяя вести себя вперёд. Никакой вспышки или обычного водоворота из различных моментов будущего хёна. Он мягко ступает в свет, в следующий момент ощущая под ступнёй асфальт. Чимин узнаёт её — они часто бывают здесь со старшим, когда у него просыпается желание вспомнить деньки старшей школы. Это была заброшенная баскетбольная площадка у реки Хан. Асфальт был потресканным, с пробивающейся зеленью, кольца ржавые и покривленные — неудобные для того, чтобы закидывать мяч. Но он замечает белобрысого парня в спортивной форме, что с удивительной настойчивостю целился каждый раз, подходя с разных сторон. Черная бини поддерживала белоснежные волосы, что поблескивали от пота, и у Чимина сжимается сердце, когда он понимает кто это. Он наблюдает, как парень резко оборачивается и бежит куда-то к тени деревьев. Он следует за ним и замечает себя, привалившегося к стволу дерева, укрываясь в прохладном теньке, читая книгу. Юнги останавливается в сантиметрах от чужих коленей и легонько пихает их, обращая на себя внимание. — Как на счёт игры один на один, Мистер Мин? — Будущий Мистер Мин, — Хмыкает Чимин, не отнимая взгляда от книги. Но спустя секунду откидывает её и подрывается на ноги. — Думал, не продолжишь уже. Перед глазами мягко сменяется кадр и Чимин немного дезориентировано оглядывается вокруг — они находились в уже знакомом зоомагазине, он вспоминает его, ведь здесь Хосок купит своего щенка вместе с будущей девушкой. Он проходит вглубь магазина, натыкаясь на себя и Юнги. Он оборачивается на мгновение услышав тявк снизу — это был тот самый вольер с золотым ретривером, который уже был практически пуст — в уголке посапывали тройка-четверо щенков. Он переводит взгляд обратно на себя и старшего, что держал Чимина за руку. Он замечает золотые кольца на пальцах. Парень поднимает взгляд замечая как он воркует о чем-то с Юнги, тихо посмеиваясь и, наконец-то видит щенка, умостившегося на руках у Юна — маленький той-пудель, что с интересом оглядывался вокруг. Старший оборачивается к Чимину, заправляет выпавшую прядь за ухо, и продолжает слушать младшего. Рядом вырастает консультант со всем необходимым щенку, ещё раз объясняет как правильно ухаживать за ним, кормить и предупреждает о возможных болячках, о которых придется позаботиться в будущем. Парни кивают, благодарят продавца и уходят из магазина. Щенок перемещается в руки Чимина, что решает спрятать малыша в пуховик, прикрывая от холодного ветра. Юнги смеется, замечая сощуренную морду щенка. Он сам хмурит брови, обдумывая что-то. — Придумал, — он снова тянет улыбку. — Ты будешь Холли. Мин Холли, — И он почесывает его за ушком. — Привет, — милашничает Чимин, наклоняясь к щенку, получая поцелуй в нос. Он коротко смеется и нежно улыбается, когда говорит: — Добро пожаловать в семью, Холли. Мягкая вспышка и перед Чимином та самая студия, в которой они находились. Та самая студия, которую хён снимал с Намджун-хёном. Парень замечает настенные часы, когда проходит вглубь — на них начало седьмого вечера — время, когда Юнги только-только начинал работать над треками. Он идёт на свет, сравнивая себя в этот момент с мотыльком летящим на огонь — страшно, но интересно одновременно. Парень заглядывает в приоткрытую дверь — видит себя, устроившемся на коленях у Юнги, что рыскал в этот момент в интернете, бурча что-то себе под нос. Он делает шаги внутрь и понимает, что это что-то из его собственных текстов. Он переводит взгляд со спящего себя на экран монитора и замирает на месте. «Купить обручальное кольцо. Количество результатов: 4 770 000». Вспышка и Чимин чувствует, что это было последним из того, что старший хотел показать ему. Он видит себя, ждущего у выхода из студии. Он топчется на месте, не зная, что делать — ждать старшего или выходить. Юнги кричит, чтобы тот шел первым, что догонет младшего. Он говорит что-то ещё, но Чимин не слышит. — Чего? — И не замечает чертового порога, валится с грохотом на лестничную площадку. — … там порог, осторожнее, — прибегает на шум Мин и хлопает себя по лбу. — За что мне всё это. Чимин краснеет и резко вздрагивает, когда его выкидывает обратно в настоящее время. В голове штиль, буря после высказанных чувств и эмоций улеглась, давая парню спокойно обдумать всё увиденное, сделать правильные выводы. Он оглядывается вокруг, замечает установку старшего, понимая, что его перенесли на диван. Юнги сидел чуть поодаль, и заметив проснувшегося Чимина, приближается, помогая встать. Между ними неловкая атмосфера, которую никто не решался нарушить. — Ты выглядишь повеселевшим, — нарушает молчание Мин, ковыряясь пальцами в обивке дивана. — А ты ожидал чего-то другого? — хрипит Чимин, и хмурится, прочищая горло. — Нет, я рад, — искренне отвечает старший, переводя взгляд на чужие коленки. — Просто… Это нервы, я полагаю. — Так, — тянет Чимин, не зная куда деть руки. — Ты ещё что-то собирался показать или?.. Парень не собирался уходить или оставлять всё на тех местах, на которых они сейчас были. Он хочет окончательно разобраться в чужих чувствах и наконец-то перейти к моменту, где они наконец-то могут оба спокойно выдохнуть, взяться за руки и вернуться домой. Вместе. — Кхм, — Юнги краснеет, чувствуя на себе чужой взгляд. — Мне стоит сказать что-то типа: «Ты мне нравишься, Пак Чимин» или «Ты будешь моим парнем?», я не знаю. Мне дико неловко сейчас. Чимин берет его руку в свои и тихо посмеивается. — Да, хён, я был бы не против услышать хоть что-нибудь, — Он поглаживает большими пальцами чужую ладонь. — Я буду рад любому признанию, если оно от тебя. — Того, что я сказал будет достаточно, — ворчит Юнги, пряча взгляд под челкой. — И ты слишком слащавый. — Это комплимент? — Чимин наклоняется, заглядывая снизу вверх на старшего и получает щелбан. — Ауч! Я вообще-то пытаюсь сделать это всё менее смущающим для тебя, хён. Юнги поднимает голову и смотрит на младшего, что казалось уже полностью расслабился в присутствии старшего, пока Мин пытался потушить пожар от наконец-то произнесенных слов. Он и подумать не мог, что это будет так неловко, особенно, если ты произносишь их, зная, что чувства взаимны. — Твоя смена настроения меня пугает, — хмурит брови Юнги, он смелеет и как ему казалось, почти незаметно кладет ладонь на чужую коленку, сжимая. — Твоя вечная жажда касаться меня тоже, — парирует Чимин, накрывая ладонь своей. — Я просто рад, что всё решилось мирным путём и я даже не пролил ни слезинки, пока говорил тебе ту речь. — Мне стоит похвалить тебя? — Ухмыляется Юнги, поглаживая внутреннюю сторону бедра большим пальцем. — Был бы не против, оппа, — Говорит Чимин и заваливается на спинку дивана, наблюдая за вытянувшимся лицом старшего. — Господи, хён, теперь это будет моим тайным оружием. — О которым никто не узнает, — Юн щурится, подбираясь ближе к парню. Он думает, что черт с ним со всем, и полностью перелазит к младшему на колени, приобниая того рукой за шею. — Ты форсируешь события, оппа, — выдыхает на ухо Чимин и смеется, получая тычок в бок. — Замолчи, иначе не получишь, — ворчит Юнги, поудобнее устраиваясь на коленях. — Чего не получу? — Наклоняет голову Чимин, заглядывая в чужое лицо. Но Юнги не отвечает, выдыхает наконец-то умостив удобно задницу и тянется к чужому лицу, приникая к пухлым губам младшего. Они не торопясь сминают губы друг друга, не переходя черты и не углубляя поцелуя. Чимин дергается вперед, но Юнги вовремя уходит в сторону. — Ты форсируешь события, малыш, — Шепчет Юнги и легонько щелкает младшего по носу. — Теперь ты через чур слащавый, хён, — щурится Чимин. Он утыкается подбородком в чужое плечо и они разом смолкают уже в спокойной, уютной атмосфере. Младший думает о том, что сделает первым делом, когда придет домой: написать Тэ или почистить зубы и лечь спать, может полистать ленту в инсте и лечь спать, а может просто лечь спать? Он отнимается от Юнги и легонько трясет за плечо — старший успел задремать, обустроившись в объятиях Чимина. Пак умиляется, когда на него переводят рассеяный сонный взгляд. — Пора ехать домой, хён, — Юнги кивает слегка заторможенно и слазит с коленей, потягиваясь. — Иди первым, я здесь пока что повыключаю всё, — Чимин лишь кивает и выходит в коридор, где всё ещё было темно, пытаясь отыскать обувь и курточку. — Чимин, включи свет! — Кричит Юнги из комнаты. — Момент, — бормочет парень и шарит по стене рукой, пока с тихим «О!» не находит выключатель и не щелкает по нему. — Выходи, я догоню, только осторожнее на выходе, — Юнги что-то говорит дальше, но Чимин не слышит, открывая дверь. Он ловит легкоё чувство дежавю, как будто уже видел и слышал где-то подобный диалог. Он знает, что что-то сейчас произойдёт. — Чего? — Он делает шаг на лестничную площадку и с громким «Блять!», заваливается на бетонный пол. — …там порог у входа, — прибегает на шум Юнги и коротко вздыхает, замечая распластавшегося парня на полу. — За что мне всё это. — Хён, помоги-и-и!.. Чимин вспоминает где он уже это видел.

***

Они расходятся сразу по комнатам, когда возвращаются домой. Чимин ложится на свою кровать, не раздеваясь. Он не знает как уснуть — в голове столько мыслей о завтрашнем дне, о старшем, что сейчас спал за соседней стеной, о том, что они будут делать вместе и как отреагируют остальные парни, когда они объявят об отношениях. Он представляет лицо Джин-хёна и глушит смех в подушке. Он вспоминает про тысячи уведомлений в чате с Тэ и Гуком, решая провести время за просмотром новых фото младших, пока не устанет и не заснёт. Ему снится баскетбольное поле, наполненное солнечным светом и звучанием кузнечиков, белобрысая голова и умелые руки, что ведут мяч, треснувший асфальт, приглушенные голоса и смех, легкое «Мистер Мин» и ощущение чужой руки на своей, он улавливает блеск — и поднимает руку выше, чтобы увидеть золотое колечко, что как влитое сидело на пухлом пальчике. Чимин улыбается и чувствует непонятную легкость, наполняющую его тело. На часах почти час дня, когда он просыпается. Пак чувствует себя потрясающе легко и бодро, даже не смотря на то, что уснул в уличной одежде. Он быстро сменяет её на домашнюю, проводит утренние процедуры и идет на кухню, где уже гремела посуда и слышались голоса хёнов. — Утра, Чимин-ни, — первым замечает парня Джин, здороваясь. — Ты сегодня в отличном настроении, рад это видеть! — Утра, хён, — улыбается Чимин, присаживаясь за стол, где уже сидел Намджун. Он здоровается с ним, переводя взгляд обартно на Джина. — Спасибо, я тоже рад видеть себя в хорошем настроении. — Это хорошо, — говорит Нам, поддерживая разговор. — Не придется ещё раз выслушивать нытьё Джина по поводу его стряпни. — Эй! — Сокджин бьёт Джуна по голове деревянной ложкой, заставляя того зашипеть от боли. — Ничего я не ныл, вы с Юнги вчера были сами не свои, и я просто волновался. Мы все волновались, и еда здесь ни при чем, — он кидает острый взгляд на Намджуна, что всё ещё потирал голову, «да-да, конечно», бурчит тот. Чимин лишь наблюбдает за этим и тихо посмеивается. — Так что же смогло поднять тебе настроение? — Спрашивает Джин вместе с затихшим Намом, что уставился с интересом на младшего. — Утра, — кидает вползший в кухню Юнги и Чимин думает как же вовремя старший решил присоединиться. Мин проходит к столу и садится рядом с младшим. — Ага, — в один голос говорят парни. — Всё понятно, — улыбается хитро Нам, поглядывая на друга. — Чего тебе понятно, болван, сейчас только… Два часа дня, — ворчит Юнги, подпирая голову рукой. — Ничего, хён, рад, что вы с Чимином нашли общий язык, — отвечает Намджун и смотрит как Мин смотрит не понимая, что он имеет ввиду, пока Чимин заливается краской. — Откуда ты?.. — Можешь назвать это шестым чувством? Суперспособностью? — Ухмыляется Нам, наблюдая за Юнги, что тихо просит Джина налить ему кофе, а после опускает руки под стол. — Или хотя бы просто внимательностью к деталям. Юнги-хён, не хочешь сесть рядом? — Зачем? — Приподнимает бровь Юн. — Мне и здесь нормально. — А вчера чего не сел? — Чимин кусает губу, понимая к чему тянет Нам. Джин лишь оборачивается изредка, чтобы не терять нить разговора. — Не было настроения. — А сегодня появилось? — Да, но сейчас исчезнет, если ты не заткнешься. — Расскажешь как смог поднять настроение? — А ты заткнешься после этого? — Зависит от того, что ты скажешь. Юнги цокает языком и складывает руки на груди, смотря прямо Намджуну в глаза, ведя безмолвную войну, пока Чимин уткнулся лицом в ладони, ожидая пока старшие закончат свой детский сад. — Чего это с ними? — Спрашивает Джин, помешивая суп. — Как обычно, хён, — гудит Чимин, не поднимая головы и хочет провалиться сквозь пол, когда Юнги оживает. — Мы встречаемся. Теперь заткнешься? — И смотрит как у него и рядом стоящего Сокджина отваливается нижняя челюсть, а Чимин стонет тихое «хён». На кухню бодрым шагом заходит Хосок. Здоровается со всеми, желая хорошего утра и наливает себе кофе, ещё не заметив всеобщего молчания. Он опирается на столешницу, оборачиваясь к парням и удивляется: — Вы чё, парни? Языки проглотили? — И обводит всех взглядом, останавливаясь на Юнги, что спокойно потягивал кофе. — Юнги? Тот переводит взгляд на Чона и так мило улыбается, когда произносит: — Новость дня, Хосок-и, хочешь узнать? — Да, — как-то неуверенно отвечает Хо, напрягаясь. — Мы с Чимином встречаемся. — Вы чего?! БЛЯТЬ!!! * * * — Еб твою на лево, Чон Хосок, аккуратнее нужно быть, — ворчит Юнги, откапывая в холодильнике замороженную упаковку с брокколи. Он отдает её парню, что тихо благодарит его. — А если бы на Чимина попало? — И снова я виноват! — Возмущается Чон. — Хотя это я здесь жертва! Такие новости и без предупреждения, кто угодно кофе обольется! — Джун-хён не облился же, — пожимает плечами Чимина и тянется к телефону. — О, вот он как раз написал. Он быстро пробегается по тексту, пишет быстро что-то в ответ и бросает телефон обратно на стол. — Они нашли нужную мазь в аптеке, скоро будут, — Он смотрит на морщущегося от холода хёна и Юнги, что смотрел на всё это с каменным лицом. — Сказали, что в кондитерку забегут ещё. — Зачем? — Вместе спрашивают старшие и косятся друг на друга. — Отпраздновать, — закатывает глаза Чимин, не в состоянии сдержать улыбку. — Первый день отношений и всякое такое. — Могли и просто позавтракать, — бурчит Юнги, но парни всё равно замечают легкую ухмылку, что Юнги прячет встряхивая головой. — М-да, — тянет Хосок, но оборачивается улыбаясь Чимину. — Поздравляю, Чимин, и сожалею — ворчливый гоблин в пару то ещё удовльствие. — Ты повторяешься, — суживает глаза Юн, подходя ближе. Но Чимин подходит к нему сзади, обращаясь к Хосоку. — Меня всё устраивает, Хоби-хён, — обнимает Мина со спины. — Но спасибо за соболезнования. — Ах так! — Юнги оборачивается в кольце рук и уже смотрит преданным взглядом на младшего. — Это нож в спину, солнце. — Оппа, — шепчет Чимин на ухо и притягивая старшего ближе к себе, начиная что-то быстро ему шепотом говорить, улыбаясь Хосоку и отстраняется, закончив. — В жизни не хочу знать, что он тебе сказал, — с каменным лицом произносит Чон, наблюдая за довольным лицом друга. — Тебе и половины от этого не светит в жизни, — продолжая лыбиться, огрызается довольный Юн, оборачиваясь к Чону. Они обмениваются взглядами, ведя безмолвную войну в «гляделки», пока Чимин не дергается, замечая входящий звонок на телефоне, что оставил на столе. — Это Тэхён, — коротко оповещает он и принимает видеозвонок. Чимин быстро поправляет свои волосы и садится за стол, ожидая пока связь полностью устаканится. «Чимин-ни! Джин-ни-хён только что позвонил и всё рассказал!» резко раздается бассистый голос друга, что заливается следом смехом. Он почти влазит в камеру, показывая больше своей макушки, чем лица, что смешит Чимина. Тэ был ещё таким ребёнком. «Поздравляю! Теперь тебе придется отменить вечерные молитвы на футболку Юн-хёна, ха-ха, теперь их можно воплотить в реальность!» Тэ не дает вставить и слова, вгоняя тем самым парня в краску и приковывая внимание старших к телефону. — Какие ещё молитвы на футболку? — Подползает незаметно Мин, вкрадчиво спрашивая у Чимина, но парень игнорирует его, перебивая Тэ. — Тэ, я здесь с Юнги и Хоби-хёном, — предупреждает парень друга, выделяя имя своего парня. «Оу», говорит Тэ и в следущую секунду смеётся так громко, что Паку приходится убавить громкость. «Кхм, да, во всяком случае чего я звонил-то», он пропадает из виду на момент, а после появляется уже нормально показываясь в камере. «Мы с Гуком уже завтра возвращаемся домой и вообще это должно быть сюрпризом, но я покажу вам его быстро», он снова пропадает из кадра. — Кого «его»? — Шепчет недовольно Юнги, посматривая мельком в экран. — Восьмого соседа не потянем. «О, хён, рад тебя видеть!» появляется Тэ и Мин тянет кислую улыбочку, но они смолкают когда в зоне видимости появляется щенок. — Хо, иди сюда, — Юнги протягивает руку, чтобы ухватить стоящего в стороне парня за футболку к ним. — Они тащат сюда псину. «Познакомьтесь, это Ёнтан-и! Ёнтан-и, это твои хёны!» и Тэ, взяв аккуратно его за лапку машет в экран. Юнги скептически осматривает парочку в экране, уже представляя новый пункт в их списке «Выгул Ёнтана по очереди» и тяжко вздыхает, пока Хосок с Чимином осыпали малыша комплиментами. «Ладно, парни, я побегу, а то Гук уже пришел», Тэ озирается, отпуская Тани с веселым тявканьем побежать к младшему. «Уже завтра увидимся, па-па!» и отключается, не беспокоясь о старших. — В этом парне слишком много энергии, — смеётся Хосок, возвращаясь к своему месту. Они ещё некоторое время обсуждают вечный двигатель, что живёт в Тэ, малыша Ёнтана, решают заварить чай, когда слышат вернувшихся Джуна и Сокджина, продолжая болтать на отвлеченные темы. В общем-то, думает Чимин, всё как обычно, только… Он переводит взгляд на Юнги, что помогал старшим с сервировкой стола. … Всё же, немного лучше, чем обычно.