Life Goes On

Мужчина средних лет паркуется на асфальтной дорожке, осматривая красивый двухэтажный дом. Его омега с такой же счастливой улыбкой смотрит на дом мечты, накопить на который стоило не малых усилий. Казалось бы, мечта юности — вырваться из душного Сеула в штаты казалась такой недостижимой и нереальной, но вот они — молодая семья с восьмилетним сыном, в своей родной и любимой машине, с кучей вещей первой необходимости в багажнике, с несколькими грузовыми машинами за спиной. Они вот-вот осмотрят дом, внесут вещи, медленно, но, верно, располагаясь в доме мечты, в любимой стране, преодолевая все прелести своей мечты, которая теперь раскрыта для них, как на ладони. Чимин, восьмилетний мальчик омежка отстёгивает себя от ремня безопасности, открывает дверь с заднего сидения и вдыхает полной грудью удивительно новый, незнакомый запах. Здесь так жарко. Вздыхая, Чимин одёргивает местами влажную красную футболку и с улыбкой поворачивается к своему соседнему месту: родители выполнили его мечту по случаю переезда. — Хок, иди сюда! — Вскрикивает громкий и тонкий голос мальчика, подзывая лохматого пса к себе. Тот спотыкается, выпрыгивает из машины, высовывает язык и несётся к своему юному хозяину, прыгая в его надёжные руки и обнюхивая его, лая от радости, когда чувствует запах свежести, солнечного дня, свежей сдобы. Той самой, которую можно найти в ламповых пекарнях. Ту, которую отдадут в завёрнутой бумаге, с хрустящей корочкой, но такой вкусной начинкой, от которой захочется облизать пальцы. Чимин смеётся, падая попой на зелёный газон и уворачивается от настойчивого языка собаки, что решил облизать всё лицо омеги. Довольный альфа осматривает дом, улыбается сыну и машет водителям грузовиков. Чимин решает не мешаться, а потому изначально он носится по комнатам, осматривая новый и удивительно просторный дом. Он забегает вверх по лестнице, оборачиваясь, когда слышит счастливый лай за спиной. Дверь в небольшую комнату приоткрыта. Чимин открывает её, всовывая в пыльную комнату голову, а после шумно чихает. Хок подвывает чиху омеги, а после разбегается и прыгает на небольшую кровать. Чимин осматривает новую кровать, переводит взгляд по всей комнате, а после замирает, когда замечает небольшое окно напротив его собственного. В соседнем доме напротив сидит мальчик. Тот, видимо, сидит за письменным столом и что-то усердно чертит карандашом, высовывает розовый язык от усердия. Чимин кладёт руки на широкий подоконник и вжимается в стекло носом, рассматривая, на удивление, мальчика корейца. Его сосед тоже кореец? Хок просится на руки, гавкая. Чимин наклоняется к псу, поднимая его на руки, а после снова возвращает свой взгляд к окну. Тот мальчик на секунду отрывается, поднимает задумчивый взгляд в окно и крупно вздрагивает, пугаясь, когда напротив видит не только своё отражение, но и пухлощёкого парня с собакой в обнимку. Чимин машет соседу ладонью, а Хок шумно гавкает, приветствуя нового друга. Чимин уже представляет, как они будут общаться с этим мальчиком, ездить вместе в школу, ходить в один кружок и иногда делать домашку вместе. Темноволосый мальчик поджимает губы и задёргивает свои шторки. Чимин вздёргивает бровки и раскрывает розовые губы от удивления. Он сделал что-то не так? Папа заходит в комнату, осматривая её, а после подходит к сыну и кладёт ладонь на его плечо, поглаживая, замечая расстроенный взгляд сына. — Ты переживаешь? — спрашивает старший омега, поглаживая сына по плечу, пока тот медленно переводит взгляд на папу, — сегодня вечером пойдём знакомиться с соседями, они тоже корейцы. У них есть сынок, вы одногодки с Чонгуком. — Я буду ходить с ним в один класс? — Спрашивает Чимин, поворачивая голову в сторону папы. — На английском, малыш, — старший омега заботливо тычет пальцем сына в нос, напоминая, чтобы тот чаще говорил на другом языке, — да, в один класс. Ожидание до первой встречи проходит быстро: Чимин изучает задний двор, пока папа и отец занимаются расстановкой мебели и уборкой. Пак находит палку, ломает её в нескольких местах, пытаясь сделать из этого рогатку. Кто сказал, что омеги должны любить только цветы и сладости? Смотреть мультики и ни в коем случае не бегать? Чимин заливисто смеётся, бегая по двору, даже не замечая, что из соседнего дома за ним наблюдают любопытные глазки, жадно осматривая фигурку. Чонгуку тоже хочется выйти поиграть, но родители ругаются и не пускают его за пределы двора. Он мог бы поиграть с ним, они бы видели его в окно. Вместо этого Чонгуку приходится рисовать в потрёпанном блокноте, читать комиксы и книги. К вечеру Пак успевает разбить себе коленку об асфальтную дорожку впереди дома, чуть не захлебнуться в слезах и смехе, когда обеспокоенный Хок будет носиться вокруг мальчика, пытаясь подпрыгнуть и лизнуть его в нос. Вытирая щёки и нос, Чимин поднимает собаку и тащит его в дом. Папа заламывает брови тревожно и устало, когда видит грязного сына и собаку. Чимин сидит в ванной, катая машинку по полу, пока папа моет Хока и отпускает того самостоятельно сушиться. После чего он упирается ладонями в свои бока и смотрит на сына, взглядом кивая в сторону ванной. Маленький омежка уже взрослый, чтобы купаться с папой, а потому он даже не соглашается снять футболку при папе. Топает ногой, поджимает губы, упрямится, но взглядом почти просит и явно понимает, что перебарщивает. Папа лишь глубоко вздыхает и оставляет мальчику полотенце. Чимин купается сам. Свежая одежда плотно прилегает к телу, отец расчёсывает влажные волосы сына, зачёсывая их вперёд и прикрывая лоб. Они собираются в гости быстро, принимая душ и переодеваясь. Папа берёт тарелку с едой, а отец несколько бутылок алкоголя. Встречают их с улыбками, приветствуют радостно и бесконечно шутят о том, что на трёх корейцев на этой улице стало больше. Родители Чимина улыбаются, разговаривают на корейском, их приглашают к столу. Чимин держится поближе к папе, хватается за его ладошку и улыбается едва заметно, стоит тому темноволосому мальчику спуститься со второго этажа. Чонгук смущённо опускает взгляд, пока отец закатывает глаза и подталкивает своего нерадивого сына в спину. — Здравствуйте, — на корейском вежливо здоровается мальчик, делая поклон. Чимин улыбается шире, словно не видит отношений между сыном альфой и отцом. — Привет, — улыбается Чимин, оказываясь смелее. Он наклоняется также в поклоне, но поворачивает голову, заглядывая мальчику в лицо. Чонгук видит озорной взгляд с улыбкой и не сдерживает короткого смешка. — После ужина поиграетесь в комнате Чонгука? — Спрашивает папа мальчика. Чимин кивает и после ужина отправляется за Чонгуком в его комнату. — Ого, сколько комиксов! — Выдаёт Чимин, закрывая за собой дверь. — Немного, — Чонгук машет ладонью, — а у тебя… есть собака? Отец не разрешает мне заводить собак, — Чонгук подтирает нос и прыгает на кровать, как истинный альфа. Он пахнет старыми страницами книг, костром и вафлями. — Хок, — Чимин улыбается мальчику и садится на его кровать, — ты можешь прийти к нам и поиграть с ним, Хок хороший пёс! — Мне не разрешают, — Чонгук смотрит на свои пальцы, а после поднимает взгляд на Чимина, — у тебя добрые родители. — У тебя тоже, — улыбается Пак и внимательно смотрит на мальчика, — так ты альфа? — Твой чуткий нос уловил и это? — Чонгук смеётся, а после стаскивает со стола блокнот, показывая Чимину свои рисунки, — это я учусь рисовать. Хочу стать великим художником, когда вырасту. Поскорей бы вырасти… — Вау! — Омега листает странички бережно и аккуратно, смотря на рисунки с восхищением и приоткрытым ртом, — ты круто рисуешь! Будем дружить, Чонгук?

Будем ли?

Жизнь идёт так радостно и ярко, что Чимин только хнычет, когда каждые каникулы заканчиваются, не успевая начаться. На одних из них он учится кататься на велосипеде, который ему купил отец. Он берёт с собой Чонгука, которого отпускают гулять с Чимином. Чонгук оказывается до ужаса ранимым альфой, который обижается почти что на каждое слово. Чимин хмурится и первым идёт на примирение, не видя никакой трагедии в том, что они иногда ссорятся. Даже папа с отцом ссорятся, а они, между прочим, любят друг друга. К тринадцати Чимин замечает плохие отношения Чонгука с отцом. Его друг появляется то с яркой щекой от пощёчины и влажными глазами, ничего не объясняя, то и вовсе пропускает почему-то уроки. Однажды Чимин стоял на пороге их дома, чтобы отдать альфе домашнее задание, и совсем не ожидал услышать громкий крик альфы. Тот кричал о том, что Чимин, омега, ведёт себя куда достойнее своей принадлежности и ему следовало бы быть альфой, чем Чонгуку, который постоянно обижается, принимает все переживания глубоко к душе, рисует и ведёт себя как омега, а не альфа. Он ругает его, потому что Чонгук общается с ним?.. Подросток Чимин поджал губы и отправился к себе домой, решая больше не приходить домой к Чонгуку, чтобы его друга не ругали. Только прийти приходится, когда в семье Чонов случается трагедия: папа альфы попадает в автомобильную аварию, погибнув. Похороны проходят скромно, но Чимин навсегда запомнит то, как грубый, взрослый альфа положил ладонь на плечо сына и заставлял его перестать рыдать, ведь он — альфа, он не должен лить слёзы никогда в своей жизни. В спальне, за закрытой дверью под ключ, Чимин крепко обнимал своего друга, не сдерживая слёз, позволяя ему беззвучно кричать и совсем тихо звать папу. Чимин бы и сам умер, если бы папы не стало — так сильно он его любит. Поглаживая пушистые волосы, Чимин всхлипывает шумно и крепче обнимает Чонгука, не позволяя ему остаться одному с такой ужасной болью. Не давая ему плакать слишком громко и слишком долго, но давая ему выплеснуть всю боль. Чимин заботливый, как и его папа, он помогает Чонгуку снять тёмный пиджак и повесить на спинку стула, снять остальную одежду. Альфа ложится в кровать, задерживая дыхание, чтобы перестать всхлипывать, а Чимин лишь бережно укрывает его одеялом и сидит рядом, гладя подростка по волосам. Папа хвалит мальчика, говорит ему быть рядом с Чонгуком и почаще приводить того в гости. Чонгук лишь закрывается, становится мрачнее, холоднее. Его взгляд из-под густых ресниц хмурый и злой. Он обижен на судьбу, на жизнь, на Чимина, у которого в семье всё хорошо и спокойно. Он злится на то, что родился альфой. Самое ужасное, общение с Чимином прекращается, когда Хок грызёт любимый блокнот с рисунками Гука, слюнявя и портя его. И даже после, когда Чимин приносит другу новый блокнот, извиняясь, Чонгук лишь хмурится и захлопывает дверь. Крепкой, нежной и милой дружбе пришёл конец. Началась ненависть. Подколы на уроках, толчки в спину в столовой, обидные слова по пути со школы домой. Чонгук мстил так, как мог, как умел, успокоившись только к семнадцати годам. Тогда переходный возраст шатко ударил по ним и буквально за каникулы изменилось что-то значимое и столь важное, что неясно было: поменялся сам или поменялись другие. Чонгук заводит байк, купленный на свои собственные деньги: не зря работал всё лето в мастерской Джейка, подкачав тело и вытянувшись в росте. Теперь на языке лишь слова об омегах и их сладких попках. Друзья делятся впечатлениями о первом сексе, а Чонгук завидует, думает, когда же и он сам попробует это прекрасное чувство. Чимин не совсем уж вытягивается, но тоже заметно хорошеет в лице и фигуре, как и сосед. Отец вздыхает каждый раз, когда сын надевает штаны, обтягивая стройные ноги и долго смотрит на себя в зеркало. Этот маленький омега сведёт его в могилу раньше времени, альфа не доживёт до спокойной старости. Приходится каждый раз следить за тем, во что он одет, с какими альфами общается. Ведь отец Чимина ни на одного альфу положиться не может и доверить своего молоденького совсем сына никому не согласен. Чонгук видит, как дверь с соседнего дома открывается и Чимин вываливается на улицу. Он хоть и грациозен, но падает постоянно, не задумываясь о том, куда наступает и споткнётся ли. Чонгук хмыкает и срывается с места, гремя мотором на всю улицу. Чимин слышит лай старичка Хока и машет любимому псу ладошкой, отправляясь в школу. Занятия проходят скучно, пока он краем глаза осматривает своего соседа одноклассника. На Чонгуке липнут буквально все омеги, улыбаясь и трогая его подкаченные руки. Чимин закатывает глаза на эту показуху, потому что сам-то он знает, что за этими сильными руками скрывается определённо что-то важное, веская причина, откуда вдруг его мышцы так увеличились. — Алло, вселенная, залипаешь? — Юнги, друг Чимина, омега, громко смеётся над парнем и щёлкает пальцами почти перед его лицом. — Нет, не понимаю, почему вдруг он такой популярный стал, — Чимин поджимает губы. — Ну всё, теперь ты не первый кореец в этом классе, печаль какая, — Юнги заталкивает в рот кусочек картошки и широко улыбается, вскакивая со своего места и маша ладошкой Тэхёну. Молодой альфа из баскетбольного клуба в толстовке с изображением тигра присаживается к омегам. Темноволосый альфа нежно целует Юнги в щёку, нюхает его щёку и мажет по ней губами, поворачивая голову в сторону Чимина, который смотрит на них, выгнув бровь. — Фу, — однозначно выдаёт Чимин, показывая рвотный позыв. — Завались, — Тэхён улыбается, но лезет в портфель, доставая книжку, которую смог выпросить у библиотекаря для Чимина, — еле достал. Одними красивыми глазками не отделаться. — Спасибо, — Чимин тянется, забирая книгу, которую давно хотел прочесть. Юнги жмётся под бок своего альфы, улыбается ему одними глазами, получая широкую квадратную улыбку в ответ. Тэхён приобнимает своего малыша за талию, поглаживает по спине, ворует у него картошку и бургер, пока Чимин осматривает зал. — Хочу в этом году взяться за подготовку к зимнему балу, — Пак отряхивает пальцы от крошек и тянется за яблоком, — будет огромный плюс для поступления. — Уже решил, куда будешь поступать? — Тэхён вздёргивает бровями, хихикая от лёгкой щекотки под боком. — Не знаю, — Чимин опирается локтями на стол и вздыхает, замечая, как в столовую заходит Чонгук со своими друзьями. Они берут еду и несут подносы к столику, — честно говоря, мнения с родителями впервые расходятся. Отец хочет, чтобы я стал полицейским или прокурором. — Прокурор Пак, — тянет медленно Юнги, растягивая звуки, — а что, звучит. — Замолчи, — омега закатывает глаза и снова бросает взгляд в сторону Чонгука. Кажется, он снова начинает скучать. — Мне пора, — говорит Тэхён, вставая со своего места и забрасывая портфель на плечо, — если что, могу подкинуть после уроков. Альфа наклоняется к Юнги, оставляя быстрый чмок на его губах. Любовно треплет тёмную макушку и делает жест пальцами, прощаясь с Чимином. Тэхён красивой походкой обходит стол, чуть задницей не толкает другого альфу, но всё же замирает на секунду, наклоняется к уху Чимина со стороны его спины. — Ты сейчас дыру в нём прожжёшь, — подло ухмыляясь, Тэхён принимается быстро уходить от нахмурившегося Чимина, который вовсе и не смотрит в сторону Чонгука, и который готов надрать Тэхёну задницу за такие плохие и неприятные слова. Юнги смущенно хихикает и посылает бойфренду воздушный поцелуй. Они как с обложки малознакомых школьных романов: Тэхен прилежный мальчик, хорошист, почти (!) отличник, капитан баскетбольной команды «Тигры», носящий толстовки и куртки с символикой данного зверя. Он добрый и уступчивый, вежливый, но может и отвесить пошлые шутки. Он тот тип альф, которые любят закрывать своих омег в объятия, пряча за широкой спиной, тот тип альф, которые любят сминать губы в поцелуях, держать за талию и лапать за задницу. Тот тип альф, которые любят, когда за ними бегают. Только вот Юнги — напротив. Юнги любит луну и тёмные прохладные ночи, он любит сидеть в стареньком пикапе отца и курить стащенные у старшего брата сигареты. Намджун, конечно, вычитает ему ещё об этом, но для начала брату стоит найти потерявшуюся пачку. Юнги любит прохладу и редко когда спал под одеялом. До появления Тэхена. Альфа дарил настолько жаркие объятия, что Юнги привык к теплу. Привык спать под одеялом, сильно укутываясь, привык к скромным улыбкам и поцелуям. Чимин завидует им, честно говоря. Не злой завистью, желая им зла и расставания, завидует им, потому что хочет также: любви, нежных объятий по вечерам в машине, совместные завтраки там же, хочет, чтобы его альфа тоже провожал его до дома и смущенно целовал на пороге, одним глазком заглядывая в окна, опасаясь увидеть злой взгляд отца-альфы. Но у Чимина есть Хок, и он сам. А ещё есть ненависть (она ли) к Чонгуку, который слишком сильно обижается, является самым вредным человеком из всех знакомых Чимина. Чонгук хороший альфа, он заботливый и добрый, он всегда старается понимать своих друзей, всегда старается их слушать. Чимин помнит, какой его друг был ранимый, сильный и немного пугливый. Первое время он даже позволял обижать себя из-за его происхождения, но тогда за него заступился Чимин. Чимин и не против бы сейчас вновь начать общаться с Чонгуком, но альфа наотрез отказывается. Он делает вид, словно Чимина не существует — не смотрит в его сторону, в общении всегда преимущественно задирает голову, намекая на рост Пака. Чимин не обижается, давно уже привык к такому поведению Чонгука — ребяческому, абсолютно не взрослому, Чонгук только на лицо и тело взрослый, характер остался таким же. После уроков Чимин находит в длинном коридоре Юнги, а тот отводит его к машине Тэхена. Ким стоит ещё с несколькими альфами, бурно обсуждая предстоящие соревнования. Юнги, как и всегда, прижимается к боку своего альфы, выпрашивая поцелуй, а Тэхен только и рад показать другим, что у него уже серьёзные отношения. Он прижимает Юнги ближе к себе, целует в макушку и кивает Чимину, который становится рядом. Друзья Тэхена сразу обращают на него внимание, приветствуя и улыбаясь «милашке». — Подкинешь до дома? — Спрашивает Чимин, смотря прямо в глаза Тэхена, который с улыбкой кивает, а после прощается с друзьями, направляясь к машине. Внутри приятно пахнет колой. Это природный запах Тэхена. Как ему повезло, от Юнги весь вечер несёт жареной едой и курочкой — идеальное сочетание. Может, они истинные? Чимин плюхается на середину заднего сидения и кладёт руки на два передних кресла. Юнги садится вперёд и бросает рюкзак назад, рядом с омегой. — Почему здесь так много салфеток? — Чимин опускает взгляд на свои ноги и замечает кучу смятых салфеток под ногами. — Либо из-за Юнги, который ел бургеры, либо из-за нас, мы вчера вечером потрах- — Господи, стоп! Хватит! — Ты не можешь быть настолько брезгливым, пока ты наш друг, — Юнги закатывает глаза и заразительно смеётся. — Поехали уже быстрее, — Чимин почти молится, сидя на заднем сидении. У дома Чимин невольно бросает взгляд на двор соседей — байка нет. Теперь легко определить, когда Чонгук дома, а когда нет. Пак прощается с друзьями и заходит в дом. Его папа занимается цветами во дворе, позади дома, а отец ещё на работе. С кухни Чимин стаскивает стакан воды и кусочек листового салата, зажимая его в зубах. В комнате легкий бардак. Кактусы на подоконнике зеленые и яркие, все в любви, политые и с чистой, свежей землёй. Чимин хорошо за ними ухаживает. Старенький Хок спит в постели хозяина, не потрудившись даже поднять голову. Он похрапывает, усатый и уставший. Пак кладёт рюкзак около кровати и наклоняется, целуя своего друга, трепля его шерсть. Хок послушно поскуливает и снова засыпает. Чимин переодевается и садится за уроки. Омега то и дело отвлекается от цифр, посматривая в тёмное окно напротив. Несколько лет назад, когда они хорошо общались с Чонгуком, они часто зависали так вместе. Вылезали на подоконники и смотрели в звёздное небо, переписываясь на стареньких телефонах. Чонгук часто вылезал, чтобы порисовать: дом напротив, красивые ветви дерева, уличный фонарь с тёплым, жёлтом свечением. Чимина. Милого парня с пухлыми щеками, вечно сидящего с книгой или телефоном. Общительный, открытый, дружелюбный, яркий миру. Чимин привлекал к себе тем, что хотел, умел и любил жить. Жизнь текла вокруг него, словно вода сквозь пальцы — так легко и беззаботно. Чонгук, честно сказать, многому учился у омеги. Пак не знает, что движет ими двумя, почему столы в их комнате всё ещё стоят напротив друг друга, они легко и свободно могут перекинуться парочкой взглядов, только вот заговорить — это нечто сложное, тяжелое, такое недоступное и недостижимое. Нужен толчок, однозначно. Хок похрипывает и фырчит, пару раз гавкая, Чимин поворачивает голову в сторону пса и встаёт из-за стола. Тело прошибает судорогой усталости. Хок сползает с постели и медленно спускается по лестнице. Он дышит тяжелее, много спит и больше не бегает также быстро и резво, как несколько лет назад. У Чимина слёзы на глазах появляются каждый раз, когда он понимает, что скоро его друг попрощается с жизнью. Вечером и ночью в окне напротив так и не загорается свет, а Чимин лишь качает головой. Чонгук играет с отцом, как с огнём, искусно и умело выводя того из себя. Он наверняка будет в бешенстве, наверняка замахнётся на него, срываясь на крик. Чонгук выводит его специально. За завтраком Чимин лениво ковыряется в тарелке, ему совершенно не хочется жевать хлопья. Папа кладёт ладонь на плечо сына, поглаживая и утешая, не спрашивая подробностей плохого настроения сына. Добираться в школу приходится на автобусе: Тэхён проспал и не заберёт их с Юнги. И только в самом классе Чимин вспоминает о поездке в музей, когда не находит своих одноклассников в кабинете. Мчась в спортивный зал, омега едва не падает на лестнице и чуть не сносит двери, влетая в помещение. Несколько преподавателей ставят галочки и проводят мониторинг присутствия. Чимин становится рядом с Юнги, кивая в приветствие Тэхёну, который забрасывает портфель на плечо и издаёт боевой клич команды, заставляя младших омег глупо и влюблённо хихикать. Юнги крутит пальцем у виска и закатывает глаза: его альфа любит воображать. Чимин натыкается взглядом на профиль Чонгука, быстро осматривая его на наличие ссадин и синяков. Он и правда не заявлялся домой? — Будем делиться на автобусы? — Громко задаёт вопрос один из учителей, — омеги в одном, альфы в другом? — Ага, вы ещё презервативы нам раздайте, — смеётся Майк, светловолосый парень из команды Тэхёна. Сам Тэхён, впрочем, оценивает шутку, и они срываются на громкий хохот. — Потише! — Вновь кричит учитель и закатывает глаза на непослушных школьников, — все здесь, тогда отправляемся. Вперёд! — Вперёд за приключениями! Побежали занимать места, чтобы наши омежки постояли, — смеётся тот же Майк и срывается на бег с другими альфами. Тэхён не спешит, он подходит к Юнги и Чимину, приобнимая своего омегу. Чимин поджимает губы — ему придётся сидеть с кем-то из одноклассников, либо же ютиться третьим, либо же просто стоять всю дорогу, пока остальные будут задевать его и пялиться. — Можешь сесть на колени, Пак, — смеётся Джексон, громко хлопая по своим коленям, — обещаю — не расстроюсь. — Ха-ха, очень смешно, придурок, — не сдерживается Чимин. Он с благодарностью смотрит на то, как Юнги садится на колени Тэхёна и опирается спиной на окно позади себя, а место остаётся свободным специально для него. Чонгук, впрочем, занимает место рядом с Джексоном. Как только автобус набивается двумя классами, учителя со вздохом дают команду водителю везти их как можно скорее. Чимин поворачивает голову в сторону Юнги, который уткнулся лицом в шею Тэхёна, прикрыв глаза. Наверняка всю ночь они развлекались, а омега теперь нуждается в крепком сне. Тэхён удерживает одну из ладоней парня, поглаживая большим по тыльной стороне, сжимая нежную кожу. Пак переводит взгляд на другие сидения, где на коленях альф действительно ютятся несколько омег, а остальные стоят в проходе. Благородных альф, готовых уступить место — мало, их попросту засмеют, стоит только проявить милосердие. Чимин думает, что будь он альфой, он бы такое не допустил. Стыдно, когда ты сильнее, но позволяешь себе такое, показывая слабость. До музея доезжают быстро. Учителя обмахиваются мониторингами, выдыхая и выходя из душного салона автобуса, собираясь считать учеников, хватая каждого едва ли не за капюшон, чтобы не ушли в другую сторону, да и вообще, выпускные классы, можно вести себя и приличнее. Водитель тоже вздыхает, кивая ребятам, закрывая двери. Преподаватели просят вести себя тише, когда они все вваливаются в здание. — Ещё с этими обезьянами час ходить, — шёпотом говорит Юнги на ухо Чимина, получая в ответ понимающую улыбку. Чимин абсолютно солидарен с парнем. Когда их начинают курировать и проводить по музею, они честно слушают экскурсовода в первые двадцать минут. После же начинается самая настоящая вакханалия. Тэхён, как капитан своей же команды, отчаянно краснеет, не предпринимая попыток остановить этот хаос. Чимин переводит взгляд на парней, замечая, как те трогают различные статуэтки. Одни созданы для плодородия, другие для успешного брака и зачатия, другие для любви и сохранения семейного очага. — Думаю, ваши ученики могут осмотреться сами, — молодой бета кивает и делает несколько шагов в сторону, внимательно наблюдая за тем, чтобы всё находилось в целости и сохранности. — Омежки, вам стоит потереть живот этой статуи для предстоящих течек, — Джексон снова заливается в смехе, получая затрещину от Тэхёна, который не выдерживает всего этого. — Не позорься, — просит Чимин альфу, выглядя спокойным, — работники музея выгонят нас всех из-за тебя. — А я что? Смотри, какие красивые кривые ножки тут, — альфа тычет пальцем в следующую фигурку, — прям как у тебя. — Завались, — Юнги подходит слишком быстро, только вот Тэхён быстрее. Он делает шаг ближе, закрывая Юнги и внимательно смотрит в глаза наглого Джексона. — Неженки шуток не понимают, — поддерживает альфу Чонгук, поправляя футболку на своём поясе. — Это ты про себя? — Усмехается Юнги. Омега знает, что Чимин будет воспринимать слова Чонгука близко к сердцу. Чонгук — тот альфа, который важен для Чимина. Пак помнит их крепкую дружбу, хранит это прекрасное чувство глубоко внутри своей души. Неосознанно, но слушает слова Чонгука, прислушивается к нему, внимает и… злится на самого себя, что до сих пор поддаётся этому влиянию. Чонгук альфа, он должен быть сильнее, но и Чимин не может перестать думать о том, что их дружбу можно вернуть. Они не дети, да, но почему нельзя просто иметь хорошее общение? — Про твоего дружка, — не остаётся в долгу Чонгук, рассматривая следующую статуэтку. — Замолчи, — Тэхён заступается. Он добрый, он тоже знает, что Чимин стоит на неопределённом состоянии, когда хочется либо забыть человека, возненавидеть, либо же помириться с ним, вернуть хорошие отношения. — Присовываешь обоим? — Усмехается Чонгук, слыша свист. Он переходит границы. — Ты отвратителен, — Юнги кривит губы, видя, как плечи Чимина поникают. И почему он омега, который поддаётся влиянию альф, почему не может постоять за себя и ответить всё в лицо? Какого чёрта он такой слабый? — Хвала всем этим статуэткам, что я не омежка, который сопливит из-за каждой удачной шутки, — Чонгук смеётся, делая несколько шагов вперёд, ближе к Чимину. — Ты и без этих статуэток ведёшь себя хуже омеги, — Чимин поджимает губы, влезая в разговор, хотя кусал язык и внутреннюю сторону щеки, лишь бы справиться с эмоциями. — Что? И это мне говоришь ты? Серьёзно? — Чон делает пару шагов вперёд, возвышаясь над Чимином, зло поджимая губы, — ты никогда не поймёшь, какая это удача — быть альфой. Так и останешься чьей-то шлюшкой с текущей дыркой. — Ты совсем охерел? — Громко возмущается Тэхён, толкая Чонгука. Только вот и сам Чимин тянется, чтобы заехать Гуку кулаком в лицо. Пусть маленьким кулаком, да, не таким уж и сильным, но без доли сомнений, без тяжести на сердце. Он с радостью сломает нос Чонгуку за такие подлые и противные слова, обижающие его до глубины души. Чимин слышит испуганный вскрик учителя, когда понимает — они с Чонгуком столкнули одну из статуэток, а та упала на пол, разбившись. Ученики замолкают, внимательно следя за картиной перед их глазами. Экскурсовод спешит к ним, хмуро сдвинув брови к самой переносице. Чонгук наклоняется, чтобы поднять несколько осколков, Чимин наклоняется вместе с ним, стукнувшись лбами. Чёрт! — Придурок, — зло шепчет Чимин, хватая осколки, громко чихая от клубка пыли. — Заткнись, — Чонгук также шумно чихает и готовится к выговору. Их конечно же ругают за самовольничество, наказывают месячной уборкой кабинета после занятий. Чимин закатывает глаза, ведь как чувствовал, нужно было держать себя в руках и не поддаваться на эти разговоры, не влезать в спор, не создавать конфликт. Чёртов Чонгук со своим дурным характером! — Ты в порядке? — Спрашивает Юнги, кладя ладонь на плечо друга, сжимая его. — К сожалению, это была наша любимая статуэтка, — начинает экскурсовод, смотря на учителей, которые готовы всунуть деньги, лишь бы им обошлось это не так затратно, — статуэтка чувственного обмена! Вы хоть понимаете, что она бесценна? С древних времён ходит легенда, что те, кто коснутся её — смогут приобрести силы человека, находившегося рядом с ним! Это буквально обмен мыслями, понимаете? Древнейшая реликвия! — Извините, — говорит Чимин, понимая, что должен попросить прощение за такое скотское поведение. — Вы не чувствуете никаких изменений? — Спрашивает бета, поворачиваясь к Чимину. — Нет. Думаю, легенда уже устарела, а статуэтки — лишь память о древних писаниях, — Пак старается говорить спокойно, чтобы бета не подумал, что его пытаются задеть. Чимин не пытается задеть, он и так по уши в дерьме из-за сегодняшнего дня. Он получил наказание, выговор и скорее всего об этом к вечеру узнают папа и отец. За такое по голове не погладят, не скажут что-то подбадривающее и хорошее. Чимин предвкушает прекрасный домашний арест, может, на неделю или больше, а если родители будут в плохом настроении, то он и вовсе останется без телефона на какое-то время. Прощай, прекрасное времяпрепровождение с Юнги и Тэхёном. Те, кстати, сочувственно смотрят на его спину. Тэхён ещё обещает «набить рожу» Чонгуку, помахаться кулаками и забить самую настоящую стрелку. Чонгук пожимает плечами — готов размахивать кулаками хоть сейчас. По дороге домой учитель ещё несколько раз вычитывает лекцию о том, что в их возрасте они должны вести себя как взрослые люди, а не дети, должны следить за своим языком и речью. Джексон на это лишь усмехается и показывает ракушку языком, прикрывая половину лица ладонью. Он вздрагивает, когда сам учитель стучит ему бумажкой по голове, вызывая смех у всех одноклассников. Чимин криво ухмыляется — этот альфа немного, но получил по заслугам. Дома Чимина и правда ждал расстроенный папа, который попросил рассказать всё от самого начала. Младший омега не хотел говорить плохое про Чонгука, но всё же ему пришлось. Сказать про обидные слова, про его действия и ужасный поступок. Чонгук ведь мог смолчать, Чимин тоже, и тогда бы этого конфликта не возникло. Пришедший к вечеру отец устало закатывает глаза и объясняет Чимину, как маленькому ребёнку, как нужно вести себя в музеях. Чимин от манеры речи, от тона отца краснеет, кусает губы, волнуясь, и едва сдерживает слёзы от стыда и сожаления. Он извиняется и уходит в свою комнату. Папа больше не заходит к нему, Чимин уверен — на этом наказание закончилось. Перед сном Пак выключает свет в комнате, задерживает свой взгляд в окне напротив, где горит настольная лампа. Чимин качает головой и ложится в кровать. Сон. Ему нужен сон. Во вселенной, среди миллионов созвездий, одна приобретает яркий цвет, вспыхивая моментально, загораясь ярким, фиолетовым свечением. Она также быстро тухнет, пока на планете Земля наступает рассвет. Обычно с рассветом проходят все невзгоды, печали, беды, плохие воспоминания. С рассветом можно начинать новые дни, жизнь с чистого листа. Можно начать худеть или заняться бегом, можно решить помогать нуждающимся или приготовить себе вкусный и полезный завтрак. Принять освежающий душ или почитать книгу, которую долго откладывал. Чимин шмыгает отчего-то заложенным носом и вздыхает. Он хмурится, когда волосы щекочут его чувствительный нос. И с какого это чёрта его волосы стали такими длинными за одну ночь? Пак садится на кровати, шумно зевает, чувствуя себя немного странно и неудобно. Чувствуя себя шире? Больше? Свободнее? Чёрт, с какого хера его член стоит? Пак открывает глаза, осматривая спальню. Он мгновенно распахивает узкие глаза и раскрывает рот. Какого чёрта? Он точно знает эту спальню, он проводил в ней своё детство. Только почему он вдруг оказался в комнате Чонгука? Он пришёл к нему ночью? Альфа впустил его несмотря на то, что они не разговаривали нормально, да и поссорились прошлым днём, получив наказание. Поднимаясь с постели, Чимин путается в ногах и едва ли не падает: происходит что-то определённо странное, ведь он чувствует себя немного выше, чем есть на самом деле. Волосы отросли, рост прибавился? Он что-то курил на ночь и не помнит этого? Подходя к тёмному шкафу, Чимин открывает дверку, желая посмотреть на своё отражение в зеркале. Чонгук, господи, долбанный фетишист. В его шкафу куча разных кепок и толстовок, разных по цвету и размеру. Чимин зачёсывает волосы привычным движением, но они непослушно спадают на лоб. Заглядывая в зеркало, он замирает. Секунда. Вторая. Третья. Осознание медленно, но верно покидает его, как и дух тело. Кажется, он сейчас потеряет сознание, сердце остановится от страха и испуга. Нет-нет-нет! Нет! — А-а-а-а! — Громкий крик паники оглушает самого Чимина, который шлёпает ладонью по лицу, тянет кожу в сторону, оттягивает волосы и снова не сдерживает громкого крика ужаса, оттягивая дверь шкафа с такой силой, что почти ломает её. Ещё раз всмотреться в отражение и получить седые волосы, ведь на него смотрит не отражение Чимина, а… Отражение Чонгука. Он стал Чонгуком? Что за сон такой правдоподобный и некрасивый? Не может этого быть! Чимин впивается пальцами в волосы и выдыхает, чувствуя, как быстро стучит сердце от паники. Ему страшно. Ему впервые в жизни так страшно. Стоп. Но если он дома у Чонгука, то, где тогда он сам, то есть, его тело. Подлетая к окну, Чимин распахивает шторы в стороны, морщась от яркого света, бьющего в глаза. В отражении напротив он видит себя. Самого себя, не Чонгука. Только тот Чимин с осознанием во взгляде, заёбанностью и желанием убивать. «Твою мать» — можно прочитать по губам Чимина. Чонгука, в теле Чимина. Тот закатывает глаза и упирается ладонью в лицо, потирая его с силой, оставляя розовые следы на коже. Им срочно нужно поговорить. Чимин находит листочек и ручку, пишет короткое «Баскетбольная площадка. Через тридцать минут». Чонгук кивает и снова закрывает шторки, оставляя Чимина испуганно выдохнуть. Чёрт, что ему вообще делать? Здесь всё — чужое. Чонгук видимо проснулся раньше и смирился с мыслью, что он каким-то образом оказался в теле Чимина. Чёрт, если он как-то навредит кактусам и Хоку — Чимин действительно будет драться, не посмотрит даже на то, что фактически ему придётся бить самого себя. Чонгук выдыхает также испуганно, закрывая шторки. Кажется, омеги и правда намного эмоциональнее, ведь первая его реакция была не только испуг, но и слёзы. Сдерживая эти солёные капли, Чонгук поворачивает голову в сторону шкафа Чимина. Он не хочет копаться в его одежде, но ему приходится. Нужно найти что-то не обтягивающее, не вызывающее никаких похотливых взглядов. Он чувствует неудобство из-за маленького роста. А после дёргается от стука в дверь. Он так давно не видел родителей Чимина. — Ты уходишь? — Папа поджимает губы, — мы с отцом хотим устроить барбекю вечеринку сегодня, можешь позвать Юнги и его парня. — Хорошо, — чёрт, у него такой тонкий и звонкий голос. — Всё в порядке? — Спрашивает старший омега, подходя к парню, — ты какой-то бледный. Нехорошо себя чувствуешь? — Всё нормально, — отвечает Чонгук в теле Чимина, зажимая в руках толстовку. — Это из-за вчерашнего случая? Какую статуэтку вы там разбили? — Мужчина облокачивается плечом о дверной косяк и с сочувствием смотрит на сына. Не ругается, не обвиняет, лишь интересуется и задаёт так много вопросов, что это давит на Чонгука. Чимин, видимо, к этому привык. — С обменами душ или что-то такое, — Чонгук начинает молиться всем этим чёртовым статуэткам, когда до него доходит происходящее, — мне нужно переодеться. — У тебя течка в следующем месяце, помнишь? — Напоследок спрашивает омега, уходя. Чонгук передёргивает плечами и зажмуривается. Он не доживёт до конца этого дня. Приходится поторопиться, чтобы не опоздать. Но, видимо, быть в теле Чимина, значит перенять все его привычки на себя. Чёртов Чимин — тридцать три несчастья! У него проблемы с зубной щёткой, которая неожиданно ломается в руках, стоит закончить чистить зубы. А ещё папа Чимина насильно заставляет сесть и позавтракать. Шнурки на кроссовках рвутся, и Чонгук не сдерживает злого рыка — быть неудачником не входило в его планы. Выходя из дома, он успешно спотыкается и падает, разбивая коленку. Сжимая руки в кулаки, Чонгук забивает на боль и упорно, упёрто идёт к баскетбольной площадке. Странно видеть самого себя не в отражении зеркала, а вживую, на расстоянии вытянутой руки. Чимин поджимает губы и Чонгук закатывает глаза, паникуя. Нет, он не хочет, чтобы на его лице было вечно такое выражение: жалобные, широко раскрытые глаза, вытянутые губы и миловидный вид. Чимин нашёл резинку и повязал волосы, нацепил кепку и принёс одну для Чонгука. — Какого чёрта? — Ругается Чимин в теле Чонгука, — ты не можешь калечить моё тело! — Завались! Я не виноват, что ты такой неуклюжий неудачник! И кто виноват в том, что случилось, а? — Может, не стоило задирать меня? Не стоило говорить о том, какие омеги? Ирония! Теперь мне тоже стоит назвать тебя шлюшкой или подстилкой? — Чимин не на шутку злится, — каково тебе, приятно? На тебя уже все успели поглазеть, успели облизать взглядом или полапать в тесном метро? Чувствуешь эти прекрасные ощущения? Тебе и омегой не надо было становиться, обидчивый какой. Чонгук поджимает губы, он видит, что Чимина понесло и тот стал говорить не только о том случае, что произошёл с ними вчера. Он припоминает ему всё то, что было между ними за все эти годы. Чонгук засовывает руки в рукава толстовки и чуть задирает голову — прекрасно, что у него самого такой высокий рост и мелким омегам нужно задирать голову. — Не можешь даже нормально поговорить со мной после стольких лет, словно мы не знакомы, словно это не ты доверил мне кучу секретов и страхов, словно я так, пустое место в твоей жизни. Блокнотик сраный, да? Да подавись ты им! Пошёл ты! Я ухожу! К себе домой! — И что скажет твой папа? — Спокойно спрашивает Чонгук тонким голосом Чимина, — «привет, Чонгук, а сынок ушёл и придёт не скоро, а ты почему ломишься в его комнату, заваленную вонючими кактусами?» Чимин выдыхает, потерянно поворачивая голову в сторону Гука. Он дышит медленно, глубоко, пытается держать в себе все эмоции, пытается сдерживаться, не хамить, больше не обвинять, не истерить. Он пытается думать над тем, что говорит, не обижать Чонгука. Который почему-то не обижается, как раньше, а просто стоит, всунув руки в одежду и пронзая его взглядом. — Ты трогал моих детей? — Абсолютно серьёзно спрашивает Чимин. — Господи, нет, нахер они мне сдались. Но вот Хока поприветствовал. Чимин дёргается быстрее, чем отдаёт отчёт в своих действиях. Он бьёт крепко, сильно, с кулака. И почти не чувствует боли, но удивляется, что вообще способен на такое. Это он или тело Чонгука способно ударить омегу? Чонгук сплёвывает кровь с губы и касается её пальцами, стирая слюну. — Ты совсем больной? — Чон морщится от лёгкой боли. И правда, находиться в теле Чимина, значит получить кучу травм, — не трогал я твою псину. Я не такой урод, как ты думаешь. — Прости, — Чимин прикусывает нижнюю губу и делает несколько шагов в сторону. Он садится на скамейку, поправляет кепку и тяжело выдыхает. Хочется расплакаться и пойти домой, лечь в свою родную кровать, укрыться своим одеялом, почувствовать свой запах, не чужой. Хочется, чёрт возьми, быть в своём теле. Чонгук садится рядом, громко сплёвывая новый сгусток слюны и крови, заставляя омегу поморщиться. — Я испугался, — честно признаётся Чимин, скрещивая руки и чувствуя, как в груди зарождается странное чувство. Неприятно говорить такие открытые вещи и признавать это кому-то. Так вот почему альфы не так часто говорят о чувствах и своих слабостях? — Я тоже, — тише говорит Чонгук, — но это всё из-за блядского музея. Нам нужно сходить туда. — И что скажем? Ваша статуэтка и правда классно работает, верните нас в наши тела, мы выплатим вам кучу миллиардов немного позже, как разбогатеем, — Чимин поворачивает голову в сторону Чонгука, с непривычки осматривая самого себя. — Ты прав, они скажут, что мы психи, — Чонгук качает головой, наблюдая за тем, как серые тучки появляются на небе, — тогда что делать? — Справляться с этим самим? Поискать что-то в интернете, не знаю, — Чимин немного истерично вздёргивает бровями, — у тебя каждое утро стояк? — Ты дрочил мой член? — Сразу же переспрашивает Чонгук, поворачивая голову в сторону Чимина. Почему-то это у него вызывает улыбку и смех. — Нет! Не собираюсь я его трогать! — Чимин слегка паникует и краснеет, а Чонгук смотрит на самого себя с красными щеками. — Ну, тогда я поиграюсь с твоей задницей. Хоть узнаю, почему вам так приятно скакать на членах, — Гук усмехается, замечая злой взгляд омеги. — Не смей! Не трогай меня! — Но я в тебе, — тихо говорит Гук, прищуриваясь. Со стороны они могут показаться такими удивительно смешными: альфа краснеет и поджимает губы, сжимает руки в кулаки и прячет взгляд, а омега прищуривается, развратно и пошло улыбается. Они выглядят как неординарная парочка друзей, у прохожих могут появиться вопросы. Будут ли вопросы у друзей? И как им предстоит вести себя среди них? У них же манера речи разная и совсем не одинаковая, поведение тоже. Они привыкли к своим телам и своим запахам, к своему поведению, характерам. К своему окружению, родителям. Чимин поджимает губы и достаёт телефон из кармана, смотря в экран и видя отражение Чонгука. Растерянного, поджимающего губы, смотрящего не в одну точку, а сквозь телефон. Это неправильно, это нереально. Так не должно было быть. Он всё ещё не понимает, как это произошло. Думает, что это сон. Только вот рядом с ним, плечом к плечу сидит его тело, его родное тело, омежья сущность. Он теперь альфа? Почему именно Чонгук? — Ладно, это и правда пугает, — тихо признаётся Чонгук. Знал бы Чимин, как самому Чонгуку не хочется сидеть сейчас рядом со своим живым телом, который уж совсем не выглядит как альфа, с этим жалобным взглядом и почти слезящимися глазами. И пусть Чимин всегда шутил, что Чонгук плакса, в данной ситуации Чимин паникует и пугается намного сильнее, чем сам альфа. Чонгук даже и не особо расстроился (может не осознал до конца), когда проснулся утром в чужой кровати. Хок жался к его боку и взволнованно дышал в пузо, обнюхивая чиминово тело. Чонгуку потребовалось несколько минут, чтобы понять, что происходящее — не чёртов сон. Он даже ущипнул себя за руку и протёр глаза. На тумбочке с кроватью стояла лампа, книжка с ужастиками и куча колец. В комнате был относительный порядок, а окно находилось с другой стороны, заваленное кактусами. Чонгук первым делом встал и пошатнулся, протяжно заныв — его рост стал куда ниже, чем он есть на самом деле. Тело не такое натренированное и выносливое, оно мягче и нежнее, тело омеги. Чонгук прикусил губы и вздёрнул резинку штанов, посматривая на небольшой, аккуратный член и, чёрт возьми, полностью бритый лобок. А сейчас он сидит рядом с самим собой, с непонимающим Чимином и не может понять: что же им делать дальше. В больницу действительно не стоит идти — их просто примут за психов. Домой, в свои родные дома, действительно не получится ходить — родители будут не в восторге от такой перспективы. Придётся и телефоны разные использовать, отучаться от того, как быть омегой и альфой, чтобы не было вопросов на людях. Чон закатывает глаза — ему придётся общаться с высокомерным Юнги и его альфой Тэхёном. Чимину-то повезло — он пообщается с умным Намджуном и его парнем Сокджином. Узнает много интересного и нового. — Может, это на один день? — Спрашивает Чонгук, повернув голову в сторону… самого себя. Чимин всхлипывает и привычным, своим движением вытирает нос, повернув голову в сторону своего тела. Он надеется на это — прекрасно видно, как надежда оседает мягким туманом в глазах Чимина. — Просто… веди себя, как я. Это не сложно. Веди себя, как альфа. И, кстати, твой папа сказал, что сегодня вечером они хотят устроить небольшую вечеринку, сказали позвать твоих друзей. — Сиди в комнате, — резко говорит Чимин, поднимая взгляд на Гука, — они по поведению заподозрят неладное, будут… вопросы. — Мне вечно сидеть в комнате? — Мы навечно застряли так? — Чимин трагично округляет глаза, пока Чонгук бьёт себя ладошкой по лбу, матерясь сквозь сжатые зубы. — Просто, делай всё как обычно. Договоримся, что не будем совершать глупости, хорошо? — Чонгук протягивает правую ладонь самому себе, чувствуя, как крепко сжимает её Чимин. Вернее, он сам. — Хорошо. Ты тоже не делай глупостей. И лучше пиши мне сразу, если что. И постарайся не копаться в моих вещах и белье, — Чимин почти загибает пальцы, перечисляя условия. — Ладно, ботаник. Они расходятся по домам ближе к вечеру, договорившись о том, как будут себя вести на людях и что будут делать. Чонгук не задёргивает шторы, но матерится, когда укалывает пальцы о кактусы. Они, оказывается, имеют странноватый запах. Хок с постели гавкает, якобы защищая растения. Чонгук закатывает глаза и поднимает руки вверх — он не при чём. Чимин напротив открывает окно, впуская лёгкий ветерок, а после показывается Чонгуку. Смотреть на окно своей комнаты и видеть своё тело со стороны — до ужаса дико. Паку грустно. Он хочет уткнуться лицом в шерсть Хока, погладить его, потрепать длинные уши пса, укрыться своим одеялом, в своей удобной постели, крепко уснуть. Вместо этого он чувствует, как сильно болит живот — хочется есть. Спускаясь на первый этаж, Чимин пытается мгновенно вспомнить, где находится кухня. В дверях его встречает преграда в виде отца Чонгука. Немного подвыпившего, с лёгким ароматом перегара. Он смотрит до ужаса строго и Чимин отчего-то чувствует панику глубоко в душе. Она словно море, волнами выплёскивается на берег. Хочется спрятаться от такого страшного взгляда, уйти в другую комнату. Тело словно сопротивляется, Чимин прирастает ногами к полу и сжимает пальцы в кулаки. А после вскрикивает почти что своим голосом и хватается за левой ухо. Боль такая яркая, оглушающая и резкая, что Пак не совсем понимает, что успело произойти. — Щенок, — ругается мужчина, — никакого воспитания. Новый удар прилетает по лицу, разбивая пухлую нижнюю губу в кровь. И только тогда Чимин делает шаг назад, а после срывается в комнату Чонгука, запирая дверь. Шагов на лестнице не слышно, но всё равно страшно. Что делать, если отец Гука разгневается ещё сильнее… Так Чонгук именно это переживает дома? Именно поэтому может не ночевать у себя, поздно приходит и старается быть самостоятельным, чтобы как можно скорее покинуть родительский дом. Чимин поджимает губы и прижимается лбом к тёмной двери, тяжело всхлипывая. Ему абсолютно не хочется быть здесь, находиться в этом теле, получать удары абсолютно ни за что. Ему по-настоящему страшно. Пак вытирает капельки слёз и достаёт вибрирующий телефон из кармана. Он теперь без пароля, как и телефон Чимина. «Отец пришёл, запри дверь» «Поздно», думается Чимину. Он прижимает пальцы к разбитой губе и горящему уху, морщится от боли. Не столь больно, сколько неприятно, обидно, несправедливо, незаслуженно. Он, не только он, но и Чонгук — не заслуживает этого. Живот всё ещё урчит, но выйти из комнаты Чимин не может. Телефон вновь горит от сообщения от какого-то Намджуна. «Приедешь сегодня?» Чимин кидает телефон на кровать и подходит к окну. Он приоткрывает его, выглядывая. Приходится подтянуться к веточке растущего между их домами дерева, чтобы сорвать и кинуть её в окно. Ого, как метко. В его теле такой меткости никогда не было, тут даже похвально. Чонгук в теле Чимина выглядывает в окно, распахивая губы. Он моргает несколько раз глупо, а после тянется к телефону, быстро печатая сообщение. «Он ударил тебя?»

«А должен был тебя»

Чимин отвечает быстро, дрожащими от пережитого ужаса пальцами. «Ложись спать, так быстрее всё закончится»

«Я хочу есть»

«В тумбе есть печенье»

«Ок»

Чимин вынимает запрятанную пачку с ярко-красной картинкой. Приходится сесть на жёсткий ковёр, прижаться спиной к постели и вытащить желанную еду. Сейчас он так скучает по вкусной стрепне своего папы, ему хочется пойти на ту вечеринку, которую он устраивает у них на задней части сада. Отец наверняка рассказывает сто и одну скучную историю с работы, переворачивая сосиски и котлеты для бургеров, поливая булочки соусом. Папа же рядом, наверняка подаёт мужу очередную бутылку пива, ведь в выходной можно и немного пригубить. Они включат музыку, когда выпьют чуть больше положенного, а после слегка пьяные отнесут хот-доги и гамбургеры соседям, чтобы угостить их. Его родители всегда были такими — не скрытными, страстными, наполненными жизнью. Америка словно жила у них в крови с самого рождения. Не смотря на строгое воспитание их родителей, они всё-таки сумели избавиться от связей и уехать. Чимин дожёвывает печенье, пряча пачку на место. Дёргая чувствительным носом, он заглядывает под кровать, закатывая глаза и морщась. Этот неряха. Типичный альфа. Несколько грязных носков и салфеток валяются под кроватью. Чимин трёт пальцами переносицу и обещает прибить Чонгука за его безалаберность и за то, что ему приходится жить в этом. Стоит поменять постельное белье, а то мало ли… Следующий учебный день начинается странно. Чонгук открывает глаза медленно, чувствуя, как его щёку облизывает старик Хок. А ведь когда-то Чонгук очень сильно любил этого пса: они могли вместе бегать, дурачиться, альфа приносил косточки и корм для пса, игрушки. Он словно был и его псом, а не только другом Чимина. Выключая занудную мелодию будильника, Чонгук чувствует себя отчего-то полностью разбитым. Отлично, он всё ещё в теле Чимина. И когда вернётся в своё, родное — неизвестно никому из них. Сейчас стоит лишь вставать, собираться в школу и попытаться вести себя, как Чимин. Как он вообще ведёт себя? Как типичный омежка? Поправляет постоянно волосы и смотрит в экран телефона, убеждаясь, что выглядит хорошо? Чонгук, конечно же, наблюдает за Чимином, но не так сильно, чтобы сходу сказать все его привычки. Он точно помнил, как раньше Чимин делал зарядку по утрам. Но как, если второе утро он чувствует себя разбитым. Он делал это через силу? Сумасшедший. Папа Чимина на кухне, выпивает таблетку от головной боли и улыбается сыну. Чонгуку приходится криво улыбнуться в ответ. На самом деле он так давно не общался с родителями Чимина, что уже и забыл, какие они. А они добрые, любящие, понимающие. Папа ставит тарелку с хлопьями перед Чонгуком, треплет его волосы, даже не зная, что сейчас перед ним сидит не сын, а Чонгук собственной персоной. Просто в другом теле. Им будет очень сложно справиться с этим. — Пойдёшь сегодня на танцы? — Спрашивает папа, садясь рядом с кружкой кофе. Он впивается взглядом в сына, улыбаясь ему. — Не знаю, — честно отвечает Чонгук. — Ты опять не выспался? Сколько раз говорил не читать так долго на ночь, — качает головой мужчина и прикрывает глаза, — а время видел? Ты опаздываешь. — Чёрт. Чёрт. Неужели ему передались все плохие привычки Чимина? В классе Чонгук, вернее, Чимин в теле Чонгука, уже занял место. Он выглядит немного скованным и зажатым, неулыбчивым, с синяком на губе. Сам Чонгук закатывает глаза и садится на место Пака, чувствуя себя крайне неуютно, ведь он практически находится на первой парте. Всё усложняется, когда Джексон лениво заходит в класс, повесив рюкзак на плечо. Он вскидывает брови, внимательно смотря на Чимина и едва заметно дёргает крыльями носа, вдыхая его запах. Чонгук распахивает губы от шока, наблюдая за этой картиной. Альфа проходит мимо, здороваясь со своими друзьями и садясь рядом с Чимином. Тот кивает, не отвечает на удар в плечо, молчит. Бросает быстрый взгляд на своё тело, ловит непонимающий Чонгуков и возвращается к тетради, в которой едва ли записаны какие-то конспекты. У Чимина же в тетрадях всё так аккуратно, красиво, почерк выведен почти что до идеала. Вошедший в кабинет учитель кладёт журнал на стол Чимина и берёт в руки мел, принимаясь подготавливать доску к занятиям. Чонгук смотрит на журнал и вспоминает, что Чимин — староста, ежедневный мониторинг — его обязанность. И как его это не заёбывает каждыми уроками и целыми днями? Чонгук громко проговаривает фамилии, отмечая присутствующих и бросая раздражённый взгляд на Чимина. Нет, он на такое точно не согласен. — Извините, — вежливо говорит Чонгук голосом Чимина, — я думаю, Чон Чонгук хочет проводить мониторинг в другие дни. Юнги округляет глаза, поддаваясь за партой вперёд и переводя взгляд на Чонгука. Чимин чувствует, как краснеет, ведь это точно подстава. Чонгук не хочет делать за него работу, его, чёрт возьми, работу. Не хочет напрягаться, постараться и попробовать, чтобы у них двоих не было проблем в последствии. Чимин вчера еле пережил вечер, ведь на него впервые кто-то поднял руку, а сегодня ещё и Чонгук подливает масла в огонь, ставя их обоих в такое неловкое положение. — Я не против, — спокойно говорит Чимин голосом Чонгука, предпочитая больше не смотреть в сторону бывшего друга. Хочешь войны, Чонгук? Ты её получишь. — Я бы хотел ответить домашнее задание по литературе, только пусть Чимин, как староста, начнёт первым. Чонгук редко читает книги, на литературе выкручивается, получает дополнительные задания. Он редко когда делает что-то в срок. Чимину не хочется подтягивать оценки Чонгука, но он буквально заденет его самолюбие, почему бы и нет? Чонгук захлопывает губы, переводя взгляд на учителя. Женщина пожимает плечами и смотрит на Чимина, ожидая, когда тот начнёт рассказывать. Она стучит пальцами по столу, её брови ползут в удивлении, ведь её лучший ученик класса, староста, отличник — просто молчит. Он потупляет взгляд в парту, поднимает его, выглядя слегка растерянным. Неужели, не готов? — Я пойму, если ты не готов сегодня, — проговаривает женщина, — у тебя и так полно оценок. А вот Чонгука мне бы очень хотелось послушать. Чонгук думает, что это позор. Он чувствует прожигающие взгляды на своей спине от друзей альф. Те, которые смотрят зло и странно, которые готовы сожрать его в один укус. Чонгук бы с радостью сейчас поспал. Прилёг на парту, или подставил ладонь к лицу, прикрывая глаза и тихо дыша, пока монотонный бубнеж слышался бы со всех сторон. Его это усыпляет и ни капли не даёт мотивацию для того, чтобы учиться. Учитель хвалит Чонгука, удивляясь его ответу. Она ставит хорошую оценку в журнал и, кажется, её настроение только поднимается. Чимин злорадствует, усмехаясь победно, и выглядит сейчас как победитель на пьедестале. В обед Чонгук берёт то, что любит больше всего — картошку, пару бургеров и любимый напиток. Он держит поднос в руках, видя, как Юнги машет ему ладонью, призывая идти к их столику. Хочется пойти и сесть за тот, где он всегда сидел, но сейчас он в теле Чимина, а они договорились не менять ничего. Чонгук ставит поднос на стол, чуть не разливая банановое молоко из небольшой баночки. — Ого, два бургера. Кто-то испортил тебе настроение? — Спрашивает Юнги, вздёргивая бровями, — ты как? — Всё нормально, — сухо отвечает Чонгук, беря один бургер и впиваясь в него зубами, крепко сжимая пальцами. Подошедший к их столу Тэхён наклоняется, чтобы легко поцеловать Юнги в щёку. Он садится на край стола, оставляя ноги на лавке и тянется к подносу Чимина, забирая один бургер. Зажимает его зубами и стягивает кофту, оставаясь в белой футболке, как красивое яркое пятнышко. Чонгук хмурится, Тэхён ему не нравится. А Чимину он нравится? — Растолстеешь и будешь ныть, — Тэхён делает ещё пару укусов, вздыхает, — почеши лопатку, — обращается он к Юнги. Омеге приходится оттряхнуть руки и приподняться со своего места, вцепиться ногтями в футболку Тэхёна, расчесать спину так, как ему нравится, а после сесть обратно и взять несколько долек картошки. Чонгук осматривает их, сдерживая мученический вздох. За что ему это? За что? — Всё засматриваешься на любимого? — Коротко смеётся Тэхён, кивая головой в сторону стола, где Чонгук должен был сидеть, — помнишь, что тебе с ним ещё убираться месяц? Или сколько у вас там? Вся жизнь? — В смысле? — Спрашивает Чонгук, хмуря брови и не совсем понимая. Они догадались об их ситуации и просто стебутся над Чонгуком? — Ты чего, ещё спишь? — Юнги в ответ за Чимина ударяет своего парня в бедро, — тебе с сегодняшнего дня предстоит убираться с Чонгуком. Помнишь, вы разбили ту статуэтку? — А-а-а, — коротко выдаёт Гук, поджимая губы, — конечно помню. Мне ещё… с этим придурком убираться. Чимин же ненавидит его, так? Чонгуку нужно придерживаться этого «сценария», чтобы друзья Чимина ничего не заподозрили. Только вот их удивлённые лица и переглядки дают Чонгуку понять, что он сказал что-то не так, не по сценарию, что он уже вляпался во что-то. Знать бы только во что. — Утром придурок, а вечером любимый. Это же твой шанс поговорить с ним, сказать о своих чувствах, не смотря на его мудацкий поступок, — Юнги пожимает плечами, а после смеётся с смешного выражения лица своего друга. Чонгук роняет тяжёлый выдох. Любимый? Он, то есть, чёрт, не он, а Чимин. Чимин любит его? Что? Что за бред и ерунда, этого просто не может быть. Так не бывает, нет-нет, только не в жизни Чонгука, который должен был через год собрать вещи и уехать подальше от родного дома. Чимин — придурок, он портит все планы Чонгука, сначала вводя его в шок, а после заставляя чувствовать себя крайне неловко, неудобно, не в своей тарелке. — Я его убью, — спокойно говорит Чонгук твёрдым голосом, поднимаясь со своего места. Он слышит за спиной смех от Тэхёна и Юнги — им это в радость, наверняка думают, что Чимин ушёл в туалет и убивать никого не будет. Только вот Чонгук задирает рукава толстовки до локтей и твёрдым шагом идёт в сторону кабинета. Чимина там нет, лишь несколько одноклассников, которые кивают ему головой в знак приветствия. Чёртовы ботаники, они на каждом шагу. Чонгук заворачивает в другой коридор, видя в том конце Чимина. Тот повесил рюкзак на оба плеча, что Чонгук никогда не делал. Он выглядит смущённым, поджимает губы и точно не ведёт себя так, как обычно выглядит Чонгук. Он точно убьёт его. Прибавляя скорости к своим шагам, Чонгук коротко вскрикивает, когда поскальзывается на пролитой воде и падает посреди коридора под общий смех школьников. Чонгук просто ненавидит этот день. Его светлые джинсы теперь мокрые на заднице и выглядит всё это так, словно он описался, а не просто упал в небольшую лужу. Остальные не перестают смеяться, пока Чонгук поднимается, потирая ушибленное плечо. Ловит теперь синяки из-за Чимина, собирает шишки, чувствует себя неудобно и неловко, опять же, из-за этого омеги. — Ты. Чонгук щурит глаза, подходя к Чимину. Непривычно смотреть на самого себя, да ещё и с такого небольшого роста. Он, кажется, ненавидит Чимина ещё сильнее в эту минуту. — Нужно поговорить. — Хей, омежка, — Джексон рядом с телом Чонгука, кладёт руку на плечо, сжимая, осматривая Чимина с ног до головы, — началась течка раньше времени? Так пойдём, я помогу. Чонгук, находясь в теле Чимина, только сейчас понимает, как со стороны выглядят эти шутки — глупо, несуразно, вызывая лишь раздражение. Он и сам мог так шутить над омегами, издеваться над Чимином. Но сейчас Джексон думает, что издевается над Чимином, не представляя, что тот стоит рядом с ним, внутренне умирая от стыда за своё тело. Окружающие ещё не скоро это забудут, Чимин просто умрёт со стыда, если ему каждый раз будут об этом напоминать. — Зачётный зад, — альфа проходит мимо, посматривая на задницу Чимина с улыбкой на губах. — Ну, всё, — не выдерживает злой до чёртиков Чонгук. Чимина он прибить не может — тот же омега, да ещё и в его теле. Зачем ему калечить собственное тело? Зато он может с радостью навалять этому щеглу. С криком Чонгук бросается на спину альфы, повалив того на школьный пол и принимаясь колошматить его. Тот закрывает лицо руками и просит снять истеричку с него. Вокруг толпятся люди и с улыбками, удивлением осматривают небольшое преставление, где Чимин с мокрыми на попе штанами избивает младшеклассника. Чонгук злится, ведь удары Чимина оказываются не такими уж и сильными. — Ты следующий, — говорит Чонгук Чимину, вставая с мелкого засранца. Он видит, как тот отползает, кричит о сумасшествии, поднимается и убегает. Тело Чонгука стоит неподвижно, хоть и в первые секунды Чимин порывался прекратить этот позор, поднять Гука и увести куда-нибудь, чтобы успокоить парня и поговорить с ним. Но тот выглядит неловко и смешно, когда бросает такое обещание, проводя большим пальцем по шее. — Ты уже наложил в штанишки? — Спрашивает Джексон, взрываясь от смеха и уводя своего друга в кабинет. Чонгук с чистой совестью снимает толстовку, повязывая её на поясе и оставаясь в чёрной футболке. Всё равно половина школы увидела его мокрую задницу в обтягивающих джинсах. Стесняться и бояться больше нечего. Юнги бросает взгляд на своего друга, стоит тому зайти в кабинет и занять первый ряд. Он ненавидит этот день, Чонгук клянётся, что прибьёт Чимина чуть позже, чем ему бы хотелось. Тому стоит бояться, трястись и молиться, чтобы Чонгук не пришёл по его душу в злом расположении духа. Чон, на самом деле, совсем скоро успокоится. Просто факт того, что это происходит именно с ним — невероятен. Хочется лечь в свою кровать и биться головой о подушку в ожидании, когда его родное тело вернётся к нему. Может, им нужно просто поспать рядом друг с другом, чтобы души вернулись на место? После уроков, когда учитель кладёт ключ на стол Чимина и кивает в сторону уборочного инвентаря, Чонгук кусает губы. Чимин рядом собирает тетради в рюкзак, кладя его на парту. Всё, что им нужно сделать, это поднять все стулья на парты, вытереть доску, помыть полы и полить парочку цветов. Немного всего лишь. После стоит закрыть кабинет на ключ и отдать его на вахту, после — отправиться домой и мечтать придушить собственного соседа. Чимин принимается поднимать стулья, укладывая их на парту, бросая взгляды на свою спину. Чонгук упрямится, складывает руки на груди и даже не поворачивает голову в сторону Чимина, не хочется видеть, какие умоляюще-раздражающие взгляды он ему кидает. Придурок. Чимин делает несколько шагов вперёд, кладя сумку Чонгука на парту. Скрещивая руки, он смотрит на него в ожидании, вздёрнув брови. — Я не буду убираться один, — говорит Чимин, поджимая губы. Ему не хочется сталкиваться с плохим настроением Чонгука, не хочется иметь дело с его вредностью. — А я вовсе убираться не собираюсь. Это ты чистюля, так что делай свою работу, — обидно кусает словами Чонгук, медленно переводя взгляд в сторону Чимина. — Не только омеги убираются. Я же не обвиняю тебя из-за того, что ты натворил в обед. Выставил меня… — Думал, будет так легко? — Чонгук усмехается, приподнимаясь с места. И хоть он не выглядит так устрашающе, как ему бы хотелось, своим серьёзным видом он всё равно наводит страх на Чимина. Тот распахивает от удивления губы, складывая в букву «о». Чонгук видит своё лицо так близко, словно отражение в зеркале. Он видит родинку под губой и на кончике носа, видит удивлённый взгляд. — Чонгук, нужно было всего лишь постараться, чтобы не влезать в передряги. — Ты — сплошная передряга, Чимин. Твоё тело буквально магнит для неприятностей, болячек и синяков. Жду не дождусь, когда уже смогу вернуться обратно в своё тело, потому что находиться в твоём — убого. Чонгук намеренно ранит, видит странный взгляд самого себя напротив. Чимин выдыхает, опускает голову и делает несколько шагов назад. Этот день полностью выжимает из него все соки. Чимин поднимает очередной стул, продолжая молча убираться, а Чонгук хватает рюкзак, покидая кабинет. Чимин всё равно не станет на него стучать, если он не будет убираться и уйдёт, он не такой. Пак тяжело выдыхает, когда заканчивает уборку и отдаёт ключ охраннику. Медленно он движется в сторону дома, гадая, отец Чонгука уже пришёл или всё ещё находится на работе. Как хочется пройти мимо дома Чонгука и отправиться к себе. Хочется обнять Хока, папу и отца, сказать о том, как сильно он их любит. Чимин толкает дверь, входя в дом. Пусто. Серо. Уныло. Бардак. В таком доме не хочется не то, что жить, даже дышать. Хочется заткнуть нос и открыть все окна, впустить немного свежего воздуха. На кухонном столе куча коробок с заказанной едой. Пахнет отвратно — Чимин привык есть домашнюю и вкусную еду. Возможно, обиженному жизнью Чонгуку сейчас повезло намного больше, чем он думает. У него есть тёплая комната, любящий папа, кормящий вкусно и постоянно интересующийся жизнью отец. Возможно, это урок для них двоих, чтобы они поняли эти стороны медали. Чтобы посмотрели на ситуацию с разных сторон и прекратили жаловаться на свою жизнь и завидовать другим. Чимин находит в холодильнике свежее молоко и почти что плачет от счастья. Ему бы ещё в душ сходить и этот день можно завершить. Живот урчит и даже отдаёт лёгкой болью. Чонгук часто так голодает? Ест только в школе и работает летом, чтобы заработать больше денег на то, чтобы прокормить самого себя. Это ужасно несправедливо. Телефон гудит от входящего сообщения, Чимин внимательно смотрит на контакт с именем «Джин». «Выходи, мелкий, мы около твоего дома» Мы? Что происходит? Чимин закидывает рюкзак в комнату Чонгука, быстро переодевается в другую толстовку и спускается по лестнице, выходя из дома. И правда, перед домиком стоит большая машина. Бросая взгляд на свой родной дом, Чимин неспешным шагом движется к неизвестности. — Чего ты такой тормознутый сегодня, — улыбается парень, имени которого Чимин не знает, — ого, отец вчера застал тебя. Несмотря на шутливый тон этой парочки, они смотрят с заботой и вниманием. Чимин видит это, словно смотрит со стороны. Водитель машины кивает, приглашая уже сесть на заднее сидение, а не продолжать общаться через закрытое окно. Чимин не понимает, куда они его везут, о чём они переговариваются. Он старается не влезать в разговор, послушно идёт за ними в большой дом. — Вау, — говорит Чимин голосом Чонгука, когда, зайдя в дом, он замечает Тэхёна у лестницы. Тот оборачивается, а после направляется наверх. Чимин давится воздухом и прищуривается в непонимании. — Мелкий братишка вернулся со школы так рано, — смеётся Джин, поворачивая голову в сторону Тэхёна, который уже успел уйти в свою комнату. Тэхён младший брат Джина? Точно… Тэ говорил, что у него есть старший брат. Но что этот старший брат — друг Чонгука — не рассказывал. Не упоминал о том, что они с Чонгуком иногда могли пересекаться в доме. Значит, есть вероятность увидеть и Юнги здесь? Высокий парень — Джун. Джин и Джун — студенты. Как только Чонгук вообще смог подружиться со студентами? И почему Тэхён молчал об этом, не рассказывая ничего Чимину. — Пошли поедим, — заботливо говорит Джин, уходя в сторону кухни. Теперь Чимин понимает, как Гук справляется с голодом — у него просто есть заботливые друзья, которые его кормят. Но ведь дом Чимина и он сам находятся к нему так близко, почему бы Чонгуку не прийти за помощью к нему? Чимин бы никогда не отказал Гуку, не задевал бы его, не оскорблял. Он бы действительно оказал помощь, поддержку. Они ведь были такими хорошими друзьями раньше. На столе стоит паста с мясом и соусом, а Чимин отбрасывает все мысли, когда пробует еду и мычит от наслаждения. Джин громко смеётся, говоря о том, что не растерял навыки готовки, он треплет Чонгука по волосам. После вкусного и сытного ужина они перемещаются в гостиную. Джун включает приставку, кидая один джойстик Чонгуку. Чимин не особо любит такие игры, он не может совладать с ловкостью и резкостью натренированных пальцев Чонгука, а потому проигрывает несколько раз подряд, пока Джун с улыбкой говорит о победе. Джин удивлённо смотрит на Чонгука, вскидывая брови. Спрашивает, почему Чонгук резко сдал позиции и стал проигрывать, получая в ответ лишь мычание. Чимину в целом это неинтересно — игры, новые лица. Ему хочется подняться в спальню к Тэхёну, спросить, в чём дело. Они же друзья, почему Тэхён молчал о таком важном? Буквально всё и все идут против Чимина. Друзья, жизнь. Чимин не тот, кто сдаётся и опускает руки, он продолжает бороться практически всегда, не опуская головы. Он готов двигаться к своей цели, ведь именно сейчас нужно понять, как ему вернуться в своё тело. Чонгук хоть и груб, но он всё такой же ранимый. Чимин понимает это, ведь видит то, как к нему сейчас относятся Джин и Джун. Что делает сейчас Чонгук? Готовится к непонятной войне, которую они молчаливо объявили друг другу? Это глупо, но Чимин не будет сдаваться даже в такой ерунде. Если он хочет доказать Чонгуку, что не стоит списывать его со счетов, он именно это и сделает. Не важно, как смотрят сейчас окружающие люди, почему они не узнают Чонгука в его взгляде и поведении. Чимин будет стараться и идти до самого конца. На следующий день Чимин находит футболку в шкафу Чонгука. Она обтягивающая, почти просвечивает соски. Пусть так. Если Чонгук в теле Чимина привлекает к себе слишком большое внимание, то сам Пак не против возыметь такой же эффект. И у него получается. Омеги посматривают на тело Чонгука с улыбками, младшеклассники хихикают, пряча половину лица. Чимин усмехается дерзко, наконец-то становясь похожим на Чонгука с таким дерзким и отвязным поведением. Чонгук чертовски сильно злится, когда видит Чимина в своём теле, выглядящим так. Играет с ним. Чонгук расстраивается, когда оказывается неподготовленным к урокам, когда ему делают выговор. Чимин пишет сообщение о том, чтобы парень не расстраивал родителей, но Гук не читает. Блокирует телефон сразу же, кидая его в карман кофты. Он угрюмо утыкается в книжку, а дома видит, как папа смотрит на листочек успеваемости. Его лицо медленно вытягивается из радостного в удивлённое, когда он замечает плохие оценки. Чонгук не думает, что взрослый омега расстроился, он просто удивлён. — Милый, что-то случилось? — Папа не ругается, он поднимает взгляд. Чонгука впервые не ругают за плохие оценки, — может, тебе нужно в чём-то помочь? — Нет, — тихо говорит Чонгук, опуская взгляд. Всё же немного стыдно за то, что он заставляет волноваться чужих родителей. — Ты всегда можешь сказать мне, что с тобой происходит, — договаривает папа, поднимаясь на ноги. Он быстро подходит к Чимину, кладя ладони на щёки своего сына, поглаживая кожу большими пальцами. Он улыбается так ослепительно, крепко обнимает, даря свой запах и практически помечая шею Чимина им. Чонгук чувствует, как на его глазах выступают слёзы. Тело Чимина, гормоны Чимина давят на него. Ему тесно, так тесно в этом теле, словно он птица в золотой клетке. Ему хочется распахнуть дверцу, взмахнуть крыльями, становясь выше и сильнее, хочется взлететь и покинуть это место. Папа Чимина действительно добрый и понимающий. Чонгук вспоминает своего папу. От этого он прикрывает глаза, жмурится изо всех сил, на миг представляя себя ребёнком, обнимая родного человека, словно возвращаясь в прошлое. Его папа пах по-другому, но отчего-то также родным ароматом. Его папа тоже так крепко и сильно обнимал его, дарил ему любовь, уют, покой. Его слова также выворачивали душу наизнанку, выжимая слёзы. Чонгук так сильно скучает по этому. По такой вот папиной любви, когда его гладят по волосам, целуют в макушку, разрешая пачкать плечо слезами, когда говорят и практически обещают, что он со всем справится. Чонгуку так не хватает папы, что хочется скулить. Ему нужно это, кажется, всегда нужно было. — Милый, — продолжает омега, — всё хорошо? Я могу навести тебе чай или кофе, хочешь? — Нет, я побуду в комнате. — Что бы ни случилось, помни, что дальше будет лучше. Временные трудности всегда случаются и происходят с нами, — ласково заканчивает омега, — ты не один. Никогда не будешь один. Я не скажу отцу про оценки, если обещаешь исправиться. Чонгук послушно кивает и уходит в комнату. Здесь всё чужое, не родное ему. И тяжело на душе, он всё ещё чувствует себя в тесноте. Хочется кричать от злости. Чонгук запирает дверь, смотря на приятные фонари, висящие над кроватью Чимина. Они отливают тёплым жёлтым светом, принося уют Чимину, но никак не Чонгуку. Окно напротив не горит светом. Чонгук думает, что Сокджин и Намджун забрали его, чтобы накормить. Теперь Чимин знает тех, кто дорог сердцу. Тех, кого он прятал и не хотел бы, чтобы они когда-то познакомились. Это как секрет, который должен лежать у самого сердца и никто не должен понять, что этот секрет возможно как-то угадать. «Через час заедем с Тэ за тобой, поедешь с нами в клуб» Чонгук смотрит в окно напротив, поджимая губы. Чимин прекрасно справляется с его ролью и живёт его жизнью. Возможно, хочет отомстить за тот позор, Чонгука это мало волнует. Он лишь идёт в душ и через час действительно спускается по лестнице к выходу. Юнги мило улыбается взрослому омеге. — Много не пейте, — предупреждает папа Чимина, — ты помнишь, что скоро течка? — Не волнуйтесь, мы с Тэхёном привезём его, — Юнги улыбается, пока видит, как друг морщится. Ему действительно придётся пережить течку? — Тэхён такой хороший парень, — взрослый омега широко улыбается, — повеселитесь. Чим, ладно? — Хорошо. В машине Юнги открывает бутылку алкоголя, отпивая и морщась. Тэхён кладёт ладонь на его бедро, ощутимо сжимая. Кажется, они сегодня потрахаются. Чонгук не уверен, что они смогут добраться домой в целости и сохранности. Тэхён не пьёт — он за рулём. Ему хватает пьяных поцелуев от Юнги, хватает того, с какой силой он сжимает бедро Юнги, пьянея уже от этого ощущения. Чонгук прищуривается: они сделают это в туалете или в машине? — Пей, — Юнги даёт бутылку в руки Чимина, — только не как в прошлый раз, больше слышать о Чонгуке ничего не хочу. — А что было в прошлый раз? Плохо помню, — почти лжёт Чонгук, отпивая значительную часть, чувствуя, как алкоголь действует на него немного иначе, чем когда он был в теле альфы. Он пьянеет намного быстрее, чувствует себе легче, невесомее. — Болтал о нём не затыкаясь, — Юнги закатывает глаза и мычит, когда алкоголь проливается на футболку — Тэхёну пришлось резко притормозить, чтобы подождать, пока собачка перейдёт дорогу. Альфа бросает невинный взгляд на омег и давит на газ, продолжая ехать. Чонгук даже не представляет, что его ожидает. Тэхён сразу идёт к столику, говоря Чимину, что сегодня хочет познакомить Юнги и его со своим братом и его парнем — Джуном и Джином. Вечер обещает быть интересным, ведь Чонгук уже знает их, хоть и находится в чужом теле. Алкоголь, музыка, смех льются в уши. Чонгук чувствует, как на его плечо ложится рука. Он поворачивает голову, замечая Джексона. Тот наклоняется, пьяно и отвратно дышит в ухо Чимина, сжимая плечо. — Вкусно пахнешь, если хочешь развлечься, просто позови. — Пошёл ты, — отзывается рядом сидящий Тэхён, толкая альфу в плечо. Тэхён всегда защищал Юнги и Чимина, последний для него как младший брат. Чонгук поджимает губы, чувствуя, как низ живота сладко потягивает от слов альфы. Он ведь не должен такое чувствовать. — Хей, это Чонгук? Что он вытворяет? Чонгук чувствует себя, словно в тумане, пока поднимает взгляд, услышав своё имя. Ох, чёрт. Нет. Нет. Нет. Нет. Блядский Пак Чимин! Чонгук встаёт, делая пару шагов, замирает. Он в теле Чимина, но ему безумно хочется подойти ближе к своему телу, хочется вжаться в объятия. Господи, Чонгуку откровенно плохо, когда он видит Чимина в своём теле. Перед ним, чёрт возьми, не альфа. Нет, перед ним какая-то потаскуха с размазанной подводкой на веках, растрёпанными волосами, открытым торсом. Чимин ловит ошарашенный, испуганный взгляд Чонгука. Он продолжит это делать, он выйдет победителем в этой игре. — Чимин? — переживая за друга, спрашивает Юнги. Тот кладёт ладонь на спину омеги, поглаживая, — этот придурок сделает всё, чтобы вывести тебя. Чимин знает, что выглядит по-блядски хорошо и горячо, пока выписывает круги бёдрами и делает волну телом. Он не отталкивает омег, которые жмутся ближе к нему, притираются попками к паху, восторженно охают. Чонгуку хочется их всех оттолкнуть от своего тела. Чёрт. От своего тела или от Чимина? Что с ним происходит? Чимин от души отвешивает одной омежке шлепок по заднице, усмехаясь и бросая взгляд в сторону Гука. Так открыто Гук себя никогда не вёл. Чимин осматривает своё растерянное тело и вдыхает, чувствуя предтечный запах. Это точно не к добру. Каким бы придурком Чимин сейчас ни был, откровенно танцуя и ведя себя, как омежка, он не хочет, чтобы его собственное тело поимели в каком-то баре кто-то незнакомый. Неожиданно, но ему самому хочется подойти, поцеловать Чонгука, впиться в свои губы, сжать задницу между пальцами, наслаждаясь упругостью. У него должна быть течка, поэтому он чувствует себя так странно. И как папа смог отпустить его? Доверял Тэхёну? Чонгук давит улыбку, поворачиваясь в сторону Юнги. Он обхватывает его лицо ладонями, находясь в теле Чимина. Юнги удивлённо смотрит на то, как Чимин наклоняется к нему, шепча у самых губ слова песни, облизывая его нижнюю губу. Он чувствует, как его отталкивают. Юнги хоть и оттолкнул, но смеётся, бросает взгляд на Тэхёна, желая узнать, злится парень или всё нормально. Тэхён приоткрыл рот от шока, смотря в сторону Юнги и Чимина. — Я схожу в туалет, — говорит Чонгук Юнги. — Может, отвести тебя домой? Дать блокаторы? — Блокаторы, — кивает Чонгук. Юнги залезает в карман штанов, отдавая маленькую бутылочку Чимину. Гук кивает, бросает короткое «извини», потому что поддался эмоциям, разворачивается, пошатываясь и отправляясь в сторону туалетов. Он проглатывает две таблетки по пути, почти давится, едва не стонет, когда кто-то специально зажимает его, полапав за задницу. Какого чёрта его тело такое чувствительное? В туалете Чонгук внимательно всматривается в зеркало, видя разбитый взгляд Чимина. У него пересохли губы, затуманен взгляд. Хочется… хочется трахаться. Чонгук чувствовал такое состояние пару раз, когда у него был гон. Но быть омегой в период течки — это намного горячее и приятнее. Ему хочется потереться о чьё-нибудь тело, ощутить крепкую ладонь на своём горле, простонать от удовольствия. Его буквально ломает, хочется прогнуться. Чонгук отталкивается от раковины, заходит в туалет, запирая дверь. Не хватало ему ещё, чтобы какой-то урод заскочил. Чонгук кусает губы и почти хнычет, кладя ладонь на свою шею. Такое происходит с ним впервые. Он хочет члена, он возбудился от Чимина, танцующего в его же теле. Он не выдержит. Чонгук тяжело дышит и дрожащими пальцами расстёгивает ширинку, слегка спуская джинсы. Он заводит руку назад, прогибаясь и касаясь пальцами задницы. Он течёт, как самая настоящая сука. Смазка вытекает из его задницы крупными каплями, капая на пол и бельё. Это невероятно. Чонгук зажмуривается, кусает губы, не совсем понимая, что ему нужно делать. Алкоголь подействовал на него — он возбудился так сильно. Небольшой член пачкает смазкой футболку, а Чонгуку хочется провалиться сквозь землю. По ощущениям прошла вечность, когда он чувствует свой запах. Свой родной запах. Будь они в своих телах, они бы потрахались? Дверь кабинки сотрясается от ударов. — Открой мне, — говорит Чимин голосом Чонгука, — я отвезу тебя домой. — Я хочу трахаться, я не хочу домой, — протестует Чонгук, усмехаясь. Это карма жизни? Он должен чувствовать себя овечкой в ловушке? — Нельзя, — строго говорит Чимин, — я берегу своё тело не для траха в этом задрипанном туалете. Имей совесть. — Лучше поимей меня. Я скучаю по своему телу, по своему члену. Твой слишком мал. — Какого чёрта, Гук? Что ты там делаешь? — У тебя вкусная смазка… Чимин краснеет. Он распахивает рот, дыша своим родным течным запахом через стенку туалета. Сам Чимин с трудом, но последнюю течку пережил почти спокойно. Да, было желание, хотелось ощутить внутри себя хоть что-то толще и горячее пальцев, но он смог преодолеть это сильное желание. Но Чонгук… он впервые сталкивается с таким сильным желанием. Его словно накачали афродизиаком, смешав это с алкоголем. Чонгук тихо стонет, выпрямляясь и подтягивая штаны. Он открывает дверь, вздрагивая, замечая самого себя. Чимин делает шаг вперёд, закрывая дверь. Он, конечно, сильный сейчас, находясь в теле Чимина, но не уверен, что сможет дать отпор альфам. — Мне жарко, — скулит Чонгук, всхлипывая и прижимаясь к стенке. Ширинка его штанов расстёгнута. — Дыши спокойнее, — говорит Чимин, чувствуя, как член Чонгука в его штанах твердеет. Так, дело плохо, — я держусь изо всех сил, правда, советую тебе тоже продержаться. Чонгука растаскивает как последнюю суку по кабинке. К его влажному лбу прилипают волосы, пухлые губы растягиваются от беззвучного стона. Пальцы царапают стенку позади. Его ведёт в разные стороны, словно он на корабле в шторм. Чимин кусает свои губы, но протягивает ладонь, кладя буквально на своё тело. Чонгук выгибается от горячей большой ладони на своей груди. Он кусает губы, тяжело выдыхая. Капля пота катится по виску. — Пожалуйста, — просит он голосом Чимина, — я больше не выдержу, пожалуйста. — Я не могу, — Чимин злится на Чонгука и на самого себя одновременно. Его злит то, как на его собственном лице показываются слёзы, как губы поджимаются в попытке сдержать хныканья. — Я теку, — честно признаётся Чонгук, поднимая ладони к лицу и прикрывая ими глаза, ему стыдно за такие слова, — пожалуйста, я прошу тебя. Пожалуйста, мне больно. Чимин тяжело вздыхает, перемещает ладонь выше, отталкивая свои тонкие руки в стороны, видя надежду в глазах Чонгука. В своих глазах. Кладя ладонь на шею, Чимин крепко сжимает её, поглаживая пальцами. Чонгук прикрывает глаза — его влажные ресницы трепещут. Ощущать свои губы — неправильно, непривычно, словно знаешь каждое действие и поведение, знаешь, что нижнюю сейчас укусят, чуть потянут на себя, что крепко сожмут бедро. Его тело двигается на автомате. Чонгук чувствует, как Чимин разворачивает его лицом к стене. Может, для удобства, может, чтобы не видеть собственные глаза. — Шлюшка, — выдаёт обидное Чимин, заставляя Чонгука одуматься. Он проводит губами по своему телу, по шее, цепляет её зубами, но не оставляет следов. Ему приходится сдёргивать свои же джинсы, и всё это попадает в топ-5 странных моментов всей жизни. Чимин никогда ещё не дрочил себе так, чтобы на это можно было посмотреть со стороны. Чонгук давится вдохом, когда два длинных пальца проникают внутрь его тела. — О боже, — выдаёт Чон, чувствуя хватку на своей шее. Он впивается одной рукой в свою же ладонь, держась, а второй держится за стенку. И отчаянно старается не думать, что это чёрт возьми его собственные пальцы давят на простату. Не стоит задавать вопросов, почему Чимин её так быстро нашёл — он знает своё тело лучше других. Он знает, в какой момент нужно надавить, вставить до упора, потрахать пальцами до грязных шлепков и задушенного скулёжа. Он знает, когда пальцы нужно провернуть, когда вытащить их, смоченных в смазке, шлёпнуть по ягодице, оставляя след, и вставить обратно. Чонгук осыпается чёрным пеплом под ноги, наклоняясь всё ниже и ниже. Чем сильнее наклоняется его голова, забитая разными мыслями и желанием, тем сильнее он подставляет задницу под шлепки и длинные пальцы. Чимин грубо вздёргивает его за шею, возвращая в вертикальное положение. Бедром Чонгук чувствует свой стояк. Он хочет протянуть пальцы назад, чтобы достать член, вставить его в себя и перестать испытывать такой сильный зуд, такое жжение и похоть. Чимин целует его в плечо, давит пальцами на простату и грубо трахает, выбивая из Чонгука порцию громких стонов, спермы из члена и смазки из задницы. Быстро убирая руку, Пак прислоняется спиной к другой стенке. Чонгук дрожит. Он едва может стоять на ногах, прижимаясь щекой к стене. Широко распахнув губы, он громко и тяжело дышит. Его глаза всё ещё прикрыты, волосы влажные и прилипли к лицу. Он дышит так, словно пробежал целый марафон. Ему чертовски сильно хорошо и хочется повторить. — Одевайся, — бросает Чимин, смущенно поправляя штаны. — Если не кончишь, будет больно, — Чонгук медленно открывает глаза. Он поднимает ладонь, касается пальцами губ, обводя их контур. — Я не буду делать это с твоим телом, — протестует Пак. — Я буду, — отзывается Чонгук, преодолевая расстояние, впиваясь пальцами в ремень. Чимин хочет оттолкнуть, но Чонгук целует отчего-то так ласково в скулу, приподнимаясь на носочки. Они идеально подходят друг другу. Чимин вжимает его в своё тело, прикрывая глаза, ему не хочется видеть самого себя. Чонгук, кажется, только ловит кайф, облегченно вздыхая, когда надрачивает свой член, сжимая его пальцами. — Тебе идёт… быть омегой, — шепчет Чимин, кусая губы. Щёки Чонгука становятся пунцовыми. Он кончает в его ладонь так быстро и сильно, что и сам вздрагивает от неожиданности. — Теперь можешь отвести меня домой, — шепчет Чонгук, когда понимает, что они натворили здесь. Чимин провожает его до дома, дожидается, пока тот зайдёт и проскользнёт мимо родителей. Когда в окне спальни загорается свет, Чимин кивает сам себе и отправляется в дом Чонгука. Отец давно спит, его храп слышно даже в коридоре. Тихо закрывая дверь, Чимин поднимается в спальню Чонгука, включая свет и запирая дверь. От него пахнет течным омегой. Чонгука в окне напротив не видно. Чимин всматривается в очертания своей комнаты, видит, как выключается свет. На телефон приходит уведомление. «Воспользуюсь этим» Прикреплено изображение. Чимин нажимает на фото и закатывает глаза, издавая мученический вздох. Этот засранец нашёл его маленький чёрный вибратор.

«Желаю тебе НЕ кончить» 

Пишет в ответ Чимин, прикрывая глаза. Сегодня ему казалось, что он трахал пальцами не самого себя, а Чонгука. Это было так дико и горячо. Член снова твердеет от одних лишь свежих воспоминаний. Чонгук выгибался в спине, выглядел так желанно и горячо. Пусть он и был в теле Чимина, Пак этого почти не почувствовал. День сменяется новым, так проходит неделя, две, три. Ничего не меняется. Чонгук всё также остаётся в теле Чимина, только теперь появляются небольшие проблемы: странное поведение папы омеги, один мёртвый кактус, плохие оценки. Он словно превратился в бунтующую омегу. Кактус Чонгук убрал с подоконника, не дай бог Чимин увидит его, скандала не избежать. Чонгук опускает ноги с постели, поднимается, поглядывая на себя в зеркало. Он слегка набрал вес, но его животик выглядит хорошо, бёдра стали только сочнее. Натягивая одежду на тело, Чон подходит к окну, распахивая шторы. Он снова проспал. По ту сторону он видит самого себя. Чимин поднимает кружку с кофе, приветствуя соседа напротив. Сегодня они решили помочь друг другу — Чимин придёт в свой дом (к Чонгуку), чтобы помочь с оценками. Чонгук готовится к этому, убирает пыль с поверхностей, пылесосит мягкий ковёр, поглаживает ушки Хока. Когда в доме раздаётся звон, Чонгук выходит из комнаты, прикрывая дверь. Он спускается по лестнице, видя улыбчивого папу, открывшего дверь. Он видит, как Чимин хочет поддаться вперёд, чтобы обнять папу, как он смотрит на него — широко распахнутыми глазами. Папа говорит что-то о том, что он очень давно не заходил, предлагает еду, а Чонгук лишь закатывает глаза. Заходя в свою спальню, Чимин едва ли не плачет. Хок на кровати открывает глаза, гавкает и так быстро, как может, спускается на пол, подходя к телу Чонгука. Чимин приседает на колено, обнимая пса и зарываясь лицом в его шерсть на шее. Хок чувствует своего родного хозяина, а потому радостно гавкает и облизывает его лицо. Чимин не может перестать улыбаться, гладя и целуя Хока в ответ. — Мои кактусы в порядке? — спрашивает Чимин, поднимая взгляд к подоконнику, — где Лесси? — Кто? — Чонгук садится на стул, вздёргивая бровь и непонимающе смотря на Чимина. — У меня было три кактуса — Несси, Кесси, Лесси. Где третий? — У тебя отвратительный вкус на имена, — морщится Чонгук, кивая рукой к тумбочке. — Ох, мой малыш. Так непривычно видеть, как тело Чонгука наклоняется к кактусу, бережно его поднимая и осматривая со всех сторон, крутя в руках. Чонгук, этот засранец, загубил ему кактус. Поджимая губы, Чимин ставит его на подоконник, отодвигая шторку, которая не пропускает солнечный свет. — Ты хреновый хозяин для кактусов, — честно говорит Чимин, садясь на другой свободный стул, принесённый из кухни. — Ну да, конечно, — Чонгук открывает тетради, поворачивая голову в сторону Чимина и задумываясь, почему учителя не говорят каждому из них о том, что сменился почерк? — Если хочешь что-то спросить, просто спроси, — говорит Чимин, открывая свои тетради и аккуратно их выкладывая. Он открывает шкафчик около стола, доставая несколько карандашей. — Как Намджун и Сокджин хёны? — В порядке. Они заботятся о тебе, — Чимин поворачивает голову в сторону самого себя, складывая локти на столе, — а как мои друзья? — Отвратительны, — Гук закатывает глаза, заправляя прядь отросших волос за ухо, — они постоянно влюблённо хихикают и целуются — это раздражает. — Они могут. Ну, начнём? Последующие полчаса пролетают так быстро и незаметно для Чонгука и Чимина. Чимин пытается объяснить материал максимально доступно и кратко, проговаривая одно и тоже несколько раз. Чонгук не жалуется на то, что его голова начинает болеть после второго часа занятий, но он пытается взглядом остановить Чимина. Немного тишины, пожалуйста. Они оба замолкают неожиданно, поднимая друг на друга взгляд. Чонгук смотрит на то, как горят огни гирлянды над кроватью, как темнеет за окном. А они точно только пару часов просидели? — Ты мне нравишься, — тихо говорит Чимин, — хоть ты и испортил мне репутацию и успеваемость. У меня есть кое-что для тебя. Чонгук молчит, наблюдая за тем, как Чимин встаёт из-за стола. Он подходит к полке с книгами, доставая одну. Он точно знает, какая книга ему нужна, ведь между страницами он достаёт небольшую фотографию, показывая её Чонгуку. Чон всматривается в неё, едва сумев подавить ошарашенный вздох. На фотографии изображён он сам в девятилетнем возрасте. Он сидит на коленях на полу, рядом с ним сидит Чимин. В самом углу можно увидеть смазанный оттенок шерсти — хвост Хока. Не это добивает Чонгука. Его добивает то, что позади него и Чимина на фото сидит его папа. Он широко улыбается, поставив пальцы обеих рук мальчикам над головой и показывая им короткие кроличьи ушки. Он выглядит таким улыбчивым и смешным, а сам Чонгук прижимает к себе новую машинку, которую ему подарил папа Чимина. Коротенькая слеза падает на фото, а Чонгук всхлипывает, кладя фотографию на стол. — Это всё твои чёртовы гормоны, — вновь всхлипывает Чонгук, вытирая рукавом кофты щёку. — Ты и без моих гормонов плакал и был ранимым, — замечает тихо Чимин, боясь обидеть. — Прости, что говорил тебе много ерунды, — продолжает Чонгук, не поднимая голову. — Ничего. Оставишь фото себе? — Да. Отец выкинул всё, что напоминало бы о папе. Спасибо, Чимин… Чимин кладёт ладонь на щёку Чонгука, поглаживая кожу пальцами. Этот засранец хотя бы пользуется кремами и масками, на этом ему огромное спасибо. Пак чувствует, как в груди щемит от желания поцеловать Чонгука. Ему неловко целовать самого себя, но он чувствует, что должен это сделать. Приподнимая голову, Чонгук пронзает взглядом губы Чимина. Тот волнуется и медлит, а Чонгук понимает, что он хочет сделать. Понимает, от этого поддаётся вперёд, вжимается в чужие губы своими. Они дышат друг другу на губы, медленно и нежно целуют. Чимин обнимает своё тело за талию, пока Чонгук обнимает своё тело за шею, не прекращая лёгкий поцелуй. Отрываются друг от друга с блестящими глазами, сбитым дыханием, растерянным видом и крайне удивлённым папой омеги, что открыл дверь и застал их так, не понимая, нужно ли закрыть дверь и уйти, либо же прервать их. — Ужин, мальчики? — Прости, — одновременно говорят Чонгук и Чимин, резко отстраняясь друг от друга и смотря на мужчину. — Всё хорошо, — омега ухмыляется, — жду вас на ужин через пять минут — спускайтесь. — Спасибо, — также одновременно говорят они. Омега уходит, весело смеясь, Чонгук краснеет, закрывая все тетради. Они готовятся спускаться, но у самого выхода Чимин ловит Гука за руку. Он приобнимает его за талию, действуя намного смелее, чем раньше. Наклоняется, целует в уголок губ, втягивая в поцелуй. Чонгуку не хочется отталкивать парня от себя, не хочется отстраняться от него, ведь поцелуй ему нравится, Чимин ему нравится, он… Чёрт. После сытного ужина и хитрого взгляда старшего омеги они прощаются, трепетно обнимаясь на крыльце. Чонгук поправляет рукав кофты и ждёт, пока Чимин дойдёт до дома. Это влюблённость? Любовь? Прекрасное чувство. Окрылёнными и счастливыми Чонгук и Чимин ложатся в кровати. Чонгук подталкивает подушку, прикрывая глаза. Чимин накрывается одеялом, прикрывая глаза. Они засыпают. После череды тяжёлых дней, впервые чувствуя лёгкость и покой. Сейчас даже плевать на то, что они не в своих телах. Чимин признался в влюблённости, которой дорожил, Чонгук желанно отвечал на его поцелуи. Ночь дарит им сладкий сон и покой. Чимин хмурится, когда просыпается не от звенящей тишины, а от влажного языка на щеке. Пахнет так вкусно — омлетом с беконом, зеленью. Как же тепло и приятно находиться в кровати. Она словно большой приятный человек — притягивает к себе, крепко обнимая, придавливая одеялом. — Отстань, Хок, — шепчет Чимин, хмурясь и неожиданно широко улыбаясь. Улыбка слетает с его лица, когда он резко садится на постели. На его голове растрёпанное гнездо из отросших волос, а сам он находится в своей спальне. Вскрикивая, Чимин поднимается с кровати, путаясь в одеяле. Он распахивает шторы в стороны и задыхается, когда видит, как Чонгук с широкой улыбкой смотрит в его окно, держа кружку с кофе. Он тоже рад, он тоже счастлив. Чёрт, как приятно видеть Чонгука именно так, видеть его ухмылку, делающую его выражение лица таким привычным и родным. Чимин от счастья хочет прижаться головой к плечу, но нечаянно стукается о подоконник и потирает ушибленное место ладонью — чёрт, его неудачливость вернулась. Омега всё ещё улыбается, когда отскакивает от окна и спускается по лестнице в своей пижаме. Он налетает на папу на кухне, крепко его обнимая и целуя в щёку. Он так счастлив обнимать его спустя долгое время. Под трогательные и родные объятия попадает и отец, который чуть не давится кофе, но первым подставляет щёку для поцелуя. Ничего не понимающие родители смотрят на то, как Чимин влезает в кеды и открывает дверь, с радостным визгом и смехом несясь к дому соседей. Чонгук уже идёт навстречу, только намного спокойнее. Он успевает лишь вытянуть руки и поднять Чимина, который подпрыгивает, наваливаясь на альфу и всё же повалив его на асфальт. Отец Чимина вскидывает брови, собираясь прервать этот ажиотаж, но его муж кладёт ладонь на плечо и сжимает, просит не мешать мальчикам и лишь наблюдать — на их глазах происходит рождение крепкой любви. Чонгук смеётся, зажимает Чимина в объятиях, шепчет о том, что успел за утро уже три раза подрочить свой родной и любимый член. Чимин морщится, но с улыбкой на лице. Он упирается ладонями в грудь Чонгука, шепчет о том, что альфа отвратительный. Чонгук поднимается на ноги, тянет за собой Чимина, вновь крепко его обнимая и прижимая к себе. — Как приятно снова быть альфой… — Ты был таким очаровательным омежкой, — дует губы Чимин. — Завались, — улыбается альфа, целуя Чимину в макушку. — Расскажем друзьям об этом? — задаёт вопрос Чимин. — Да. Придём сегодня в обнимку, как в «Сумерках». Лучший каминг-аут, я считаю. Чёрт, твой отец смотрит на нас. Он меня сейчас убьёт, да? — Нет, папа рядом, он не позволит. Я пошёл собираться. В Файер, в 12. Напишу своим, а ты — своим. В двенадцать в шумном кафе можно увидеть, как за столиком сидят две парочки — Тэхён обнимает Юнги, позволяя омеге кормить его клубничным мороженым. Намджун держит книгу в руках, пока Джин рядом уплетает салат. Они замирают, когда приходят те, кто их собрал, ведь смотрят на них широко распахнутыми глазами. Чонгук обнимает Чимина за шею, прижимая к себе, снимает солнцезащитные очки, с ухмылкой вздёргивая брови. — Наконец-то, — говорит Юнги, широко улыбаясь и слыша смех от ребят за столиком. Они рассаживаются, отвечают на вопросы, но не перестают посматривать друг на друга. Чонгук шепчет о том, как сильно Чимин ему нравится, кусает его за шею, вызывая хихиканье. Чимин прищуривается, наблюдая за красивым лицом и милой родинкой под губой, которую хочется поцеловать. Он понимает, каково быть в собственном теле. Как жить своей жизнью. Он понимает, каково быть в теле Чонгука. Как жить его жизнью. От этого хочется вжаться в тесные объятия, шепнуть на ушко о том, что ему не хватает поцелуев. Приятная мелодия малоизвестной группы играет по кафе, Чонгук с любовью смотрит в глаза Чимина, влюбляясь с каждой секундой всё больше и больше. I remember I remember I remember

«Никогда не забуду как убирал грязные салфетки из-под кровати, морщась от толстого слоя пыли и надеясь не забеременеть лишь из-за того, что просто держал их в руках. Никогда не забуду, как вспоминал твою улыбку и часами рассматривал твоё лицо в отражении маленького зеркала со сколотым уголком. Никогда не забуду, как избил Джексона, ведь он посчитал нас доступным человеком. Никогда не забуду, как моя к тебе влюблённость пробудилась резко и сильно. Как она возросла, наполняя сердце теплом, уютом и счастьем. Никогда не забуду о том, как сильно буду любить тебя. Я помню.»

***

«Никогда не забуду, как исколол себе все пальцы, пытаясь полить и подвинуть твои дурацкие кактусы. Лесси как-то ожил. Наверное, твоя любовь смогла воскресить его. Никогда не забуду и не признаюсь тебе, что нашёл твой дневник пятилетней давности, в котором ты писал о любви ко мне. Никогда не забуду, как закрывшись в спальне и задёрнув шторы, читал его. Никогда не забуду, как Юнги обнимал меня, вернее, тебя, вернее, нас, ведь думал, что мы чувствуем себя ужасно плохо. Никогда не забуду, как моя влюблённость к тебе появилась — неожиданно, резко и сильно. Как она возросла, наполняя сердце теплом, уютом и счастьем. Никогда не забуду о том, как сильно буду любить тебя. Я помню.»

— Что будем делать сначала? — задаёт вопрос Чимин, расковыряв маленькую дырку на джинсах Чонгука, после чего заглядывая в его глаза. — Лишим тебя девственности, — улыбается альфа, позволяя от раздражения и вспыльчивости порвать себе джинсу.

Подобно эху в лесу Этот день вернётся Словно ничего не произошло Да, жизнь продолжается, Подобно стреле в синем небе Ещё один день промчался На моей подушке, на столе, Да, жизнь продолжается, Снова вот так