Мода на Модао: сборник драбблов

       Перед ней никогда не стояло выбора: делать или не делать. Слова, не подкрепленные действиями — безветрие, даже семян не принесут на плодородную почву.        У нее никогда не было сомнений в том, что лучше для ее клана, для ее семьи, для ее сына. Даже если последнего очевидно обижают вниманием и выделяют другого.        Для нее никогда не было важно, насколько талантлив ее сын — она видела все его достоинства и без хвалебных речей учителей и наставников, пусть даже они были далеки от тех, какими обладал сын слуги, считавшимся шисюном Цзян Чена.        И все же…

***

       Приговор целителя, этой девчонки из клана Вэнь (одно уже это приводило в состояние бешенства), все еще тяжелым звоном стоял в ушах — и она сама знала, что это правда. Чувствовала, даже не будучи сильна в подобном. Ярость на несправедливость мира кипела внутри, но пальцы, державшие сыновью руку, не выдавали ее ни на миг: мягко гладили, вливая то и дело порции материнской любви и остатки спокойствия. Ярость она припасет для тех, кому та станет погребальной плитой, которой их и придавит. Мадам Юй кивнула Вэнь Цин, принесшей поднос с обедом — она уже знала, как будет мстить, кто станет главой уже мертвого клана Вэнь. Просто Вэнь Жохань еще не знает о том, что надобно лежать в земле и не дергаться. Эта целительница…        Мысль с мести вернулась к уже написанным, но не отправленным пока посланиям главам других кланов: орден Цзян будет восстановлен, и начало тому уже положено.        Орден Цзян взрастит новые лотосы взамен тех, что были сорваны.        У ордена Цзян теперь новый глава.        У ордена Цзян отныне новый глава — обычный человек, лишенный золотого ядра, но если понадобится, его мать, знающая прекрасно, как это ударит по его гордости, возродит из пепла то, что останется после осознания им произошедшего.        Мадам Юй лишь едва заметно повернула голову в сторону того, кто вошел в комнату вслед за девчонкой Вэнь — пальцы чуть сжались вокруг ладони сына. Она всегда знала, что Вэй Усянь послан им не просто так Судьбой — и это знание ее не подвело, к сожалению. А ведь она предупреждала Фэнмяня. Говорила! Но кто слушает добрые советы вовремя?        — Что на этот раз? Я разве не сказала тебе не показываться на глаза?        Тихие отрывистые слова наполнены гневом, теперь имевшим цель и направленным в нее с безукоризненной точностью.        С точностью, плети, что выбивает всю дурь из…        — Что? — ошеломленный прерывистый выдох выдал смятение: она бы подумала, что в такой момент этот Усянь еще и издеваться вздумал, но, как бы она к нему ни относилась, но кое-что она о нем знала точно — ее сын важен для этого… этого…        — Это правда? — пристальный, колкий взгляд на девчонку-целительницу, согласный кивок от той и озвученный шанс успеха — ровно пять из десяти. Ровно пять ударов сердца из десяти — на то, чтобы вглядеться в бледное лицо сына, лежавшего перед ней. Еще пять — на решение, с прикрытыми глазами принятое через новый виток злости и гордости. — Делай, что должно.        А Усянь знает, что должно — по крайней мере, если это не касается правил. Отвратительное чувство облегчения и надежды она позволила себе лишь на пару секунд и, когда Вэй Ин вышел, остановила последовавшую было за ним целительницу.        — Если не получится… верни ег... их обратно.

***

       Комната опустела через секунду после согласного кивка Вэнь Цин, мадам Юй опустила руку сына на постель, поправила на нем одеяло и встала — пора обедать. Да и письма, которые помогут восстановить Цзян Чену клан, сами собой не отправятся.