mortituri te salutant

Комнаты на втором этаже опустели. Открытые двери как-то не очень приветливо встречали гостей в коридоре, и Ричи даже показалось, что на них однажды появятся те самые надписи, которые он когда-то уже видел. Они решили остаться в гостиной, не разделяться по комнатам и поочерёдно дежурить по несколько часов, хотя спать никто не планировал. Затишье, неожиданно наступившее ближе к ночи, казалось невыносимым испытанием, сводящим с ума людей. Ни дуновения ветра, ни пения птиц, абсолютно ничего. В напряжении минуты тянулись слишком долго, и даже попытки завести разговор заканчивались там, где начинались. Беверли, забравшись на кресло с ногами, накинула на плечи кофту, уже около десяти минут непрерывно смотрела на висящую на стене картину и беззвучно размешивала сахар в своём кофе, хотя он него уже ничего не осталось. Ей казалось, что изображение перед глазами двигается, меняет свои очертания и помогает ей вспомнить то прошлое, которое она очень старательно пыталась забыть. Красные маки на поле превращались в кровавые лужи, а маленькое деревце напоминало руку человека, желающего спастись, и сколько Марш ни пыталась поменять ужасные видения на что-то хорошее, ей практически не удавалось этого сделать. Создавалось неприятное ощущение, будто своими попытками вернуть первоначальный вид картины она делала только хуже. Закапывала себя саму. Внезапный энтузиазм, приступ истерики, паника, страх — всё куда-то исчезло из Эдди, оставив неприятную пустоту внутри. Он, конечно, предполагал, что такая резкая смена эмоций ему на пользу не пойдёт, но даже не думал стать жалким подобием воздушного шарика, внутри которого лишь воздух. Парень молча передвигал шахматы по доске, безразлично посматривая на Дэнбро, делающего обдуманные, но глупые ходы, хотя Эдди прекрасно понимал причину такого поведения. Он и сам уже придерживал рядом с собой ингалятор, лежащий без дела несколько часов, что уже считалось рекордом. Билл проигрывать не хотел, но в глубине души кто-то подсказывал ему, что он уже проиграл. Тихий, едва слышный голос так и твердил о поражении, о смерти каждого, о мёртвом лидере внутри него. Белое и чёрное перед глазами становилось серым, он смотрел на пешку в руке и думал о том, сколько может она сделать. Короля она не убьёт, но в её силах взять всех остальных. Пешка… Маленькая, безобидная, однако способная выполнять хитрые трюки под чьей-то сильной рукой. Билл поднял взгляд на Эдди, сделал неуверенных ход и потерял «Королеву». Ричи наблюдал за остальными со стороны. Он занял место на диване, накрылся пледом, потому что немного замёрз, и молча пил чай, изредка пытаясь вытащить друзей из тишины, так быстро поглотившей их. Ему не нравилось смотреть в сторону тёмного коридора, потому что из каждой открытой двери к нему навстречу тянулись чёрные руки, как казалось ему. На самом же деле то были тени ветвей, плавно покачивающихся от присутствия молчаливых птиц. Он смотрел на Беверли и думал, что кофе в её чашке уже давно остыло, а она не сделала даже одного глотка, потом переводил взгляд на игроков, чья борьба длится уже более сорока минут. Что он может? Разговоры никто не пытался слушать, никому они даже не нужны, поэтому он вновь закрыл глаза, шумно выдыхая воздух. Ложка в чашке всё-таки столкнулось со стенкой. От этого тихого «динь» почему-то все пришли в себя. Марш оставила кофе в покое, отвела взгляд от картины и чуть нахмурилась, замечая боль в глазах, будто всё время смотрела не на произведение искусства, а на экран ноутбука. — За дверью на втором этаже что-то нашли? — Да. Едва заметный вход в подвал. Кто-то мог пробраться с крыши прямо туда, а потом выйти в коридор. Уйти можно было также, но проще, конечно, через главный вход. Билл её на ночь закрывал, но он не помнит, была ли она днём открыта, — Тозиер пожал плечами, допивая свой чай. Всё ему казалось странным и глупым, однако думал он так уже из-за отчаяния. Может, это всего лишь сон? Его возвращение Дерри не похоже на что-то реальное, ведь в здравом уме он сюда не вернулся бы никогда. — То есть, предположим, по зову бешенства из больницы мог сбежать Бауэрс, узнать о нашей встрече и вновь попытаться нас убить? — Эдди посмотрел на шахматную доску и улыбнулся, когда заметил, что от победы его отделял всего лишь один шаг. Только заинтересованность Билла игрой уже куда-то исчезла, и парень решил оставить всё на своих местах. Вряд ли Дэнбро позволил бы ему так быстро победить. — Пока у него получается, — вздохнула Беверли, вытягивая ноги. От неудобного положения они уже начинали болеть. — Я хочу верить, что Бэн и Стэнли в полном порядке, точнее, я чувствую, что всё не так плохо. Ричи странно улыбнулся, поправляя очки и сильнее кутаясь в плед. От разговоров по спине пробегала дрожь, становилось не так уютно, но возвращать прежнюю тишину в дуэте с напряжением как-то желания не возникало. Им страшно, а страх всегда можно побороть. Так было раньше, что изменилось сейчас? Детские фантазии и детские фобии изменились. Никто не боялся клоунов, никому нету дела до сбежавших с экрана чудовищ, потому что теперь кто-нибудь из них не хотел узнать об отчислении из университета или же остаток жизни прожить в Дерри. Однако Пеннивайз, если его желание запугивать не переросло в желание просто убивать, вполне мог напугать кого-нибудь ипотекой. Ричи заулыбался. — Кажется, всё время нахождения тут мы только и говорили о каких-то странностях Дерри, да? Я слышал рассказы Стэнли про его мечту, желания Бэна, но что насчёт вас? Билл, Беверли? — Эдди крутил в руках ингалятор, безразлично рассматривая его. В первый же день их встречи каждый только и говорил о своих неприятных ощущениях от города, но почему-то только единицы делились своими планами. Безусловно, в Дерри нравилось только мёртвым, хотя Каспбрэк сомневался в этом, однако, может, не всё так плохо? Если бы не город, они бы не встретились даже. — Ричи? — Как мило с твоей стороны, Эдс, — на лице Тозиера мелькнула тень улыбки, но ему всё равно внимание друга пришлось по душе. Сейчас большего и не надо. — Ладно, чего уж. Мне хотелось бы перестать быть клоуном. Только не смейтесь, хорошо? Возможно, столь искреннюю речь вы слышите в последний раз в жизни. Беверли прищурила глаза и внимательно всмотрелась в чужое лицо. Неужели сейчас Ричи просто возьмёт и расскажет что-то от чистого сердца? Без шуток, без глупых фраз. Это будет уже не Ричи. — Возможно, у меня детская травма… — Началось, — Эдди недовольно выдохнул, пальцами касаясь переносицы. На чистосердечное признание клоунов рассчитывать не стоит. — Да ты хотя бы дослушал! Какой ты… Время тебя изменило, Эдс. Из милого мальчика в такую бессердечную тв- — Дай ему шанс, Эдди, — Беверли покачала головой, бросая серьёзный взгляд на Тозиера. Тот пожал плечами, заставляя себя улыбнуться, но в итоге всё же извинился. — Продолжай, Ричи. — Сколько себя помню, мне говорили о моём юморе только плохое. «Бип-бип, Ричи», «Твои голоса — отстой, Ричи»… В какой-то момент я задумался над этими словами. У меня не выходило играть в каких-то спектаклях, хотя в детстве мне казалось, что «голоса» очень отличаются и очень похожи на оригиналы. Общество показало мне обратную сторону медали, — Тозиер устало вздохнул, собираясь с мыслями. — В общем, лет в семнадцать я понял, что комик из меня такой себе. Вытравить из себя шута достаточно сложно, поэтому просто взять оборвать прошлые мечты я не смог и начать «серьёзную» карьеру тоже. Клоун внутри мешает. Он будто бы говорит иногда: «Слушай, Ричи, твоя никчёмная жизнь такой и останется». И почему-то я верю ему. — Ричи… — Я не закончил, подожди, — он поднял указательный палец, призывая к тишине и пытаясь вспомнить продолжение. — В общем, потом мне показалось, что клоун — мои сомнения. Я сам не верю в себя, поэтому в меня не верят окружающие. Так я запутался внутри себя и запутывался ещё сильнее, когда пытался разобраться. В итоге просто сдался. Решил жить одним днём, не думать о будущем и иногда пытаться вернуть себе ту детскую иронию. Грустная история, если честно. И вывод из неё не сделаешь: то ли общество во не убило гения юмора, то ли сам его убил. Беверли с сочувствуем смотрела на друга, изредка переводя взгляд на остальных. Эдди, кажется, был удивлён пламенной речью Ричи, а Билл с суровым выражением лица делал какие-то выводы. Никаких шуток опять. Тозиер действительно изменился со временем. В хорошую сторону. — В детстве я заикался, — начал Дэнбро. — Спасибо за напоминание, — Ричи усмехнулся, криво улыбаясь. Наверное, отсутствие слов поддержки ему не понравилось. — Ты и сегодня днём заикался. Что изменилось, Большой Билл? — Хочется, чтобы ты заткнулся, Р-ричи, — Билл ласково улыбнулся. — Я это к тому, что в детстве я старался исправить недостаток речи. И мне ведь почти удалось. Поэтому старайся не обращать внимание на чужие слова, делай то, что тебе хочется делать. — Билл прав, — Эдди усмехнулся, почёсывая затылок. Он никогда не думал о том, что Ричи, вечно прячущий себя за масками, решит снять их все сразу. — Каким бы… странным ни был твой юмор, найдется и на него слушатель. Некоторые твои шутки, кажется, не звучали отвратительно как большинство. — Эдди хотел сказать, что у тебя определённо есть задатки творческого человека, тебе стоит только развивать их, — Марш взяла в руки чашку кофе и поняла, что напиток уже остыл. Впрочем, горячее она не любила никогда. — Да, именно это я и хотел сказать… Ричи улыбнулся, но что-то всё равно не давало ему покоя. Он видел искренние улыбки на лицах друзей, чувствовал их поддержку, однако понять не мог собственную реакцию на происходящее. — Спасибо, — выдавливает из себя, снимая очки. — Мне такие признания с трудом даются, но это ещё не всё. Может, однажды я наберусь смелости сказать кое-что ещё. Беверли подняла взгляд на Ричи и улыбнулась. Она прекрасно могла представить ещё одно чистосердечное признание Тозиера и даже готова была поддержать буквально любым способом. Эдди поднялся с места, лениво потянулся, выглядывая за тёмную шторку на окне и надеясь увидеть знакомые силуэты. Стэн вряд ли пойдёт ночью в лес, ему достаточно будет убедиться в том, что ночью в лес пойдёт полиция. Она просто обязана пойти туда. — Кто-нибудь чай будет? — Каспбрэк зевнул, задавая вопрос, отчего потом остальные повторили его действие. — Да, я, наверное, — Билл смотрит на картину с красными маками, замечает неловко нарисованный на ней красный шарик. Кто-то явно не сдаётся, намекает, следит, ожидая подходящего момента. Вот только сейчас они вновь стали командой. Даже без Стэнли и Бена она вполне могут справится с неприятностями. Дэнбро вновь вернулся в детство, когда все проблемы решались крепкой дружбой. Марш сделала глоток кофе, поморщилась от его вкуса, но потом сделала ещё один. Она не была уверенна в том, что напиток поможет ей справиться с сонливостью, но искренне надеялась на это. Билл сел рядом, на пол, посмотрел на шахматную доску и задумался, попутно отвечая на какие-то придирки Ричи. — Может, кто-нибудь ляжет спать? Я посижу, подожду ребят, если они… — «живы». — Если они решат пойти в ночь сюда. А вы спокойно можете спать. Принесём остальные одеяла и подушки из комнат и… — Устроим пижамную вечеринку! — Нет, Ричи… — В любом случае, я не буду спать вместе с тобой, Большой Билл. Будем охранять спящих принцесс вместе, — Тозиер улыбнулся, сначала глядя на недовольное лицо Эдди, потом — на Беверли. Её кожа стала бледнее, на глазах появились слёзы… Он поднялся с места, подходя ближе, и осторожно хватая её за руки. — Беверли? С тобой всё хорошо? Она смотрела на него испуганными глазами, не находя в себе силы ответить на вопрос. Её тело внезапно задрожало, пока губы медленно двигались, силясь что-то сказать, однако вместо слов с них не слетело ни одного звука. Девушка шумно вдохнула воздух, а уже через пару секунд начала жадно глотать его. Эдди быстро подбежал к ней, хватая на ходу ингалятор, беспомощность которого понял практически сразу. Беверли умирала. — Эдди! Что с ней? — Билл придерживал голову Марш, чтобы та не захлебнулась слюной, и с испугом смотрел на Каспбрэка, в чьих глазах виднелся настоящий страх. Он опять ничем не сможет помочь. Он опять из-за своей неопытности теряет друга. Ричи тянет руку с чашке с кофе, чтобы убрать её с колен Беверли, но резкий крик со стороны останавливает его. — Не трогай! Она… Бев… Отравлено. Яд. Всё отравлено, — Эдди дрожащими руками пытался прощупать пульс у девушки, чьё тело уже не двигалось. Она ещё была жива. Но чем мог помочь он при таком отравлении? Кто-то не пожалел яда, налил достаточно в напиток, поэтому спасти её было невозможно. — Она… Я ничего не могу сделать, Билл! Прости… Беверли… Ричи побледнел, поднялся и быстро убежал в другую комнату. Стрессовые ситуации всегда заканчивались только одним — тошнотой. Билл смотрел на открытые глаза Марш и ждал всего лишь пару слов от Эдди, который не заставил его долго ждать: — Она умерла, Билл. Дэнбро не чувствовал ничего. Боль, отчаяние, гнев? Он убрал дрожащие руки от тела и отошёл назад, не находя в себе сил ни на слова, ни на действия, ни на беспомощный крик. Только что они потеряли ещё одного друга, чьё присутствие не позволяло им даже устроить драку между собой. Как же это быстро происходит? Ты видишь улыбку в человеке, его сияющие глаза, и буквально за пару минут жизнь просто покидает его, оставляя в напоминание бесполезное тело. Эдди опустился на пол, закрывая лицо руками и стараясь сдержаться. Он слышал звуки со стороны другой комнаты, где Ричи прощался с едой, видел убитое выражение Билла и понимал, что это конец. Они остались втроём в лесу, рядом с ними находились их мёртвые друзья, а где-то за периметром лагеря Стэнли и Бэн ищут помощь, если не кормят своими телами диких зверей. Оставаться тут уже было нельзя. Сегодня утром, когда солнце появится из-за горизонта, она уйдут отсюда, вернутся в Дерри, чтобы сообщить полиции про их встречу и её последствия, а потом… А что потом? Ничего. Билл сломлен. Его уверенность, его сила и желание сплотить коллектив только что растворилось в гостиной. Эдди видел всё. Он видел то, как на глазах Дэнбро погибал дорогой ему человек. Да и чёрт с этим Дэнбро! Эдди собственными глазами видел момент смерти той, кто объединила их вместе, кто всегда проявляла смелость и не позволяла сдаваться. А теперь её нет. Вместе с ней они лишились всего. — Эдди? — Да, Билл? — Я хочу найти того, кто делает всё это. Чего бы мне это ни стоило. — Билл, послушай, я… Но Дэнбро вышел в коридор. Оставшись наедине с самим собой, Эдди показалось, что здравый смысл их компании только что распрощался с ними. Он сохранит его. Постарается помочь Биллу не сделать ошибок, о которых тот будет жалеть, постарается дать Ричи опору и все силы приложит к тому, чтобы не потерять самого себя, занимаясь спасением других. Каспбрэк собирается с духом, накрывает тело Марш тканью и мимолётно бросает взгляд на шахматную доску. Жуть пробирает до костей. Эдди отводит взгляд в сторону, делает шаг к окну, прислушивается, пытаясь найти по звукам друзей и понимает, что сегодня они потеряли «Королеву».