Совиный дом

      Акааши не очень любит внеплановые съёмки. Но на эту он соглашается, потому что бренду Ямагучи Тадаши отказывать он не может, да и не хочет. Однако Кейджи быстро понимает, почему Ойкава так внезапно «заболел»: съёмки будут проходить с приглашённой звездой. Такая работа обычно затягивается дольше обычного. Концепт фотосессии понятен, их Акааши отрабатывал уже не раз, да и Яку профессионал своего дела, сниматься у него одно удовольствие, если научиться понимать его требования. Интересует только гость: кто-то из волейболистов национальной сборной. Кейджи вздыхает — спортсмены свободно ощущают себя под десятками тысяч взглядов на спортивных аренах, но нередко каменеют перед камерой.       Акааши сидит перед зеркалом, пока Сугавара лёгкими движениями кистей приводит его лицо в порядок, и невольно косится на соседнее пустое кресло.       — Кейджи, милый, у тебя такие синяки под глазами, ты не высыпаешься? — Суга щёлкает пальцами прямо перед глазами, и Акааши возвращает всё внимание визажисту.       — Я только вернулся из Европы, не успел отдохнуть как следует, — он вздыхает, а Коуши понимающе кивает. — Нашей звезды ещё нет?       В этот же момент дверь за их спинами резко открывается, и в студию почти забегает молодой мужчина. Он, словно штормовой вихрь, обращает всё внимание на себя: широкоплечий, с белозубой улыбкой и сумасшедшей причёской.       — А вот и он, — бормочет Суга, и прячет улыбку за ладонью. — Красавчик, ничего не скажешь.       Акааши лишь приподнимает бровь и снова оглядывается на мужчину. Волейболист, значит.       — Игрок первого дивизиона, уже трижды выступал за национальную сборную, молодая звезда японского волейбола, — Сугавара выдаёт досье на гостя шепотом Кейджи на ухо.       — Ты, как обычно, в курсе, — Акааши не удивлён, иногда ему кажется, что у Коуши на каждого человека в мире имеется отдельная папочка с информацией. Ну, на каждого японца уж точно.       Сугавара лишь самодовольно ухмыляется, оглядывает лицо Акааши со всех сторон и удовлетворённо кивает — его работа окончена и как всегда совершенна.       — Бокуто Котаро, — спортсмен громогласно представляется и усаживается в кресло у зеркала рядом с Кейджи. Явно ожидает хоть какой-то реакции на своё имя и даже немного расстраивается, когда Акааши никак не выказывает своего удивления.       — Акааши Кейджи, приятно познакомиться.       Сугавара «колдует» уже над лицом Бокуто, он сидит с прикрытыми глазами, и Кейджи позволяет себе рассмотреть его внимательнее. Вблизи Бокуто уже не кажется настолько взрослым, как это увиделось сначала, у него с Акааши разница в возрасте не больше нескольких лет. За время работы моделью Кейджи невольно привык оценивать внешность людей, хоть сам когда-то этого очень не любил. Бокуто действительно выглядит привлекательным: начиная от прямых, красивых линий лица и заканчивая подтянутой фигурой с выраженной мускулатурой — как и положено спортсмену.       Яку появляется в студии, как и всегда, с сигаретой в зубах. Акааши думает, что Мориске перестаёт дымить только в те моменты, когда прикасается к своей драгоценной во всех смыслах аппаратуре.       — Бокуто, рад, что ты сегодня с нами, — Яку сначала обращается к гостю, приглядывается к нему, словно оценивая. — Куроо действительно не ошибся, когда предложил тебя для этой съёмки.       — Я так и знал, что это всё затея Тецу, — Котаро хрипло смеётся, а у Акааши почему-то пробегает волна мурашек по спине.       — Я иногда убить его готов, но своё дело Куроо знает, — Яку поворачивается уже к Акааши. — Кейджи, дорогой мой, ты прекрасен, как и всегда. Но сегодня наша главная звёздочка — это Котаро. Он будет сиять в главной роли, а ты должен блистать рядом. Если всё получится, как я задумал, эта обложка станет лучшей в году. А теперь одевайтесь, костюмы от Ямса уже приехали.       Акааши не видит себя со стороны сразу, но даже по ощущениям может сказать, насколько хорош этот костюм — возможно даже сшитый лично руками Тадаши. В духе последней коллекции, которую Ямагучи создавал, специально подражая мастерам прошлой эпохи, он потрясающе элегантный, выдержанный в самых строгих рамках с единственной яркой деталью — голубым галстуком, дополняющим цвет глаз Акааши. Кейджи наконец-то рассматривает себя в зеркале: идеально, будто и рубашка, и брюки, и пиджак сшиты по его меркам. Он выходит на рабочую площадку, где уже трудится Яку, на пару с Конохой выставляя освещение.       — Кейджи, встань по центру, ты нужен мне тут уже сейчас, — в голосе Мориске знакомые командирские нотки, значит он готов работать.       Вспышка ослепляет только на первом кадре, Акааши быстро улавливает настроение, которое ему необходимо передать: чуть приподнимает подбородок, смотрит в объектив с нотками высокомерия и привычной отчуждённостью, а потом расстёгивает пиджак и цепляет пальцами галстук, держит ткань невесомо и снова кидает взгляд в сторону Яку. Слышится несколько щелчков затвора, а потом Мориске удовлетворенно выдыхает: «Ты идеален». На площадке появляется Бокуто и приходит черед Акааши сдавленно выдыхать.       На Котаро почти такой же костюм, только галстук чёрный, а пиджака нет и вовсе. Он улыбается широко и открыто, и только сейчас Акааши замечает в нём самую важную деталь — необычно яркие глаза, цвета то ли жидкого золота, то ли янтаря. И эти глаза пленяют Акааши, он цепляется за них взглядом, а команды Яку словно приглушаются ватой, весь мир затихает. Кейджи послушно становится ближе к Бокуто, кладёт руки ему на плечи, невольно проводя пальцами по ткани: она холодная, но кожа под ней кажется горячее огня.       — Эмоции хороши, но мне нужно больше, — Яку придирчиво перебирает отснятые кадры, снова и снова заставляет Акааши прижиматься к Бокуто. — Котаро, потяни немного Акааши на себя за галстук, — щелчок, щелчок, — Кейджи, теперь сделай то же самое. Немного не то, это должно быть не так.       Мориске тихо рычит, подбегает прямо к моделям, рассматривает тщательно, а потом снимает с Бокуто галстук к чёртовой матери. Расстёгивает несколько верхних пуговиц, и Котаро как будто легче начинает дышать.       — Подкатите ему рукава рубашки до локтей, мне нужны его предплечья, — Яку усмехается, замечая, как цепко за этим процессом наблюдает Акааши. — Кейджи, мой прекрасный, покажи мне в кадре то, что я только что увидел в твоих глазах.       Акааши уверен, что температура в студии выросла сразу на несколько градусов. Ничем другим он не может объяснить свой румянец на щеках. Сложно признать, что в таком виде этот Котаро выглядит ещё невероятнее. Они снова стоят слишком близко друг к другу, Кейджи чувствует дыхание Бокуто на своей шее, а потом заглядывает ему прямо в глаза. Между их лицами не больше нескольких сантиметров, и Акааши кажется, что это самый сексуальный момент за последнее время в его жизни. Котаро резко поворачивает голову в сторону объектива, подчиняясь словам Яку, а Кейджи смазано смотрит куда-то в сторону, держится за чужие плечи, плавясь от ощущения крепких рук на талии и затылке.       — Снято, — Мориске из ниоткуда выуживает сигарету и закуривает, и Акааши понимает, что это, как минимум, означает перерыв. Перерыв, который ему действительно сейчас не помешает. — Бокуто, а ты не думал податься в модели, у тебя неплохо получается.       Ответа Акааши уже не слышит, он сматывается в другой конец студии к Сугаваре и просит воды.       — Ты чего красный такой, прям до кончиков ушей, — Коуши смотрит обеспокоенно. — Хорошо себя чувствуешь?       Кейджи отрицательно мотает головой, невольно кидает взгляд в сторону крепкой спины Бокуто в ослепительно белой рубашке и зажмуривается, будто видит приведение. Делает глубокий вдох, выдох, и от его волнения не остаётся и следа. Суга молчит, но теперь усмехается лукаво и задорно. Акааши уже идёт обратно на площадку, но Коноха лишь кивает в сторону Яку, а затем начинает отключать оборудование.       — Отлично сработано, мой чудесный, — Яку сегодня не скупится на комплименты. — Переснимать не будем, я нашёл тот самый кадр, и это будет бомба. После этой обложки ты проснёшься ещё более популярным, я тебе обещаю.       Мориске выглядит так, словно только что стал лауреатом престижной международной премии среди фотографов. Акааши думает, что никто не поверит, если он скажет, что Яку бывает настолько доволен работой, его привычный вид после съемок — задумчивый, скорее опустошенный, чем вдохновленный, а иногда он вылетает из студии злой, как чёрт. Но сейчас они прощаются на эмоциях восторга и подъёма, фотограф исчезает из студии также незаметно, как и появился.       — Я не верю, что мы закончили так быстро, — Акааши говорит куда-то в пустоту, но рядом с ним снова оказывается Сугавара.       — Кейджи, дорогой, прошло четыре часа с начала съёмки, — Коуши держит в руках свой бесценный саквояж с косметикой, прищуривается, словно смеётся над чем-то. — Ты сегодня поразительно невнимательный. Наверное, тебе действительно нужно хорошо отдохнуть.       Акааши в несколько шагов оказывается у задёрнутого окна, открывает жалюзи и видит, как небо пестрит всеми оттенками алого — вечер нагрянул неожиданно.       — Наверное, — Кейджи повторяет за Сугой, оборачивается и обводит взглядом студию. — А…       — А Бокуто-сан уже переоделся и ушёл, — Сугавара перебивает, словно ожидал подобного вопроса. — Ты тоже поторопись, Хитока-чан ждёт костюм в гримёрке.       Ощущать себя вымотанным после съемки — привычное дело. Акааши прощается с Ячи и Конохой, кивает остальной команде, ещё остающейся в студии, и идёт к выходу. Он должен быть рад, что время пролетело незаметно, а Бокуто оказался действительно умелым актёром, и им не пришлось переснимать один кадр сотню раз. Но эмоции совсем другие: робко, медленно, но Кейджи признаётся сам себе, что он хочет снова побывать в крепких объятиях Котаро — и пусть только перед камерой, почувствовать под пальцами стальные мышцы и раствориться в согревающем янтаре радужек. Но Бокуто сбежал, даже не прощаясь, и это почему-то задевает больше всего. Значит Акааши совсем не смог его заинтересовать?       Пока стеклянный лифт медленно ползёт вниз, Акааши травит непрошеные мысли в голове. Он красив, он успешен, и определённо не ему следует думать о чём-то подобном. Быстрым шагом пересекает холл, вспоминая, что надо заказать хоть какой-то еды на вечер. А уже на улице у самого входа он видит Бокуто.       — Бокуто-сан?       — О, Акаши, я ждал тебя, — волейболист улыбается так же открыто, и сердце Акааши почему-то срывается вниз, а кончики ушей снова предательски краснеют.       — Акааши, — Кейджи поправляет произношение своей фамилии на автомате, пытается сдержать невольную улыбку. И чего он только рад тому, что этот Котаро его дожидался.       — Ох, прости-прости, — Бокуто смешно машет руками, извиняется ещё несколько раз, а затем трёт покрасневшую шею. То ли отчего-то смущается, то ли это закатное солнце окрашивает весь мир в теплый розовый, который сейчас очень кстати. — Ты не хочешь выпить кофе? Мне впервые пришлось фотографироваться для обложки, и захотелось узнать больше об этом всём. Я подумал, что ты мог бы мне немного рассказать?       Бокуто прячет руки в карманы, отводит взгляд, перекатывается с пятки на носок, а Кейджи хихикает про себя, словно мальчишка. Рассказать о модельном бизнесе — такого даже он не смог бы придумать, чтобы попытаться хоть на минуту задержать Котаро рядом с собой. Бокуто же подмечает заминку и принимает её за отказ.       — Чёрт, я не подумал, у тебя, наверняка, ещё много дел, а день уже на исходе, — Котаро тараторит, делает шаг назад и намеревается прощаться, поэтому Акааши отмирает, отвечает резко и кратко.       — Я свободен.       — Правда?       — И я не против выпить кофе в приятной компании.       Кейджи думает, что они робеют друг перед другом, словно два школьника. И Бокуто, скорее всего, думает о том же. Порыв прохладного вечернего ветра приводит мысли в порядок, Котаро показывает рукой куда-то в сторону, и вот они уже идут по тротуару вдвоём.       — Знаешь, Акааши, на самом деле я не очень люблю кофе, — признаётся Бокуто, делая ещё несколько шагов. — Тебе нравятся молочные коктейли? И я так проголодался из-за этих съемок, ты не хочешь перекусить?       Кейджи уже не сдерживает эмоций и улыбается искренне. Бокуто — всё ещё непомерно красивый парень, который пленяет его с каждой минутой больше и больше. И при этом он оказывается невероятно открытым, ярким человеком, которого хочется узнать. Акааши отвлекается от своих размышлений о Котаро и от его рассказа о волейбольной команде лишь на секунды. Кейджи мысленно хвалит себя за усердие и трудолюбие, которые привели его сегодня на фотосессию, а ещё решает, что надо отблагодарить Тоору и его лень. Потому что именно сегодня Акааши улыбнулась его счастливая звезда.