Совиный дом

      Акааши долго крутится с бока на бок — сон не идёт. Он сомневается, что вообще сможет уснуть, так что устало трёт глаза и всё-таки поднимается с постели. В рюкзаке нащупывает смятую пачку, в пустой коробке осталась одна сигарета. Кейджи чуть хмурится, потом надевает толстовку на голое тело и выходит из комнаты, не забыв прихватить смартфон. В квартире темно, в комнате матери тоже, и Акааши тихо крадётся к входной двери, уже умелыми движениями почти бесшумно открывает замок.       Подъезд встречает промозглостью зимней ночи, Кейджи идёт к стене напротив своей двери — там, в углу у перил, жестяная банка-пепельница. Из соседней квартиры слышится «Спокойная ночь» в исполнении Цоя, Акааши бросает взгляд на чужую обшарпанную дверь, крутит в руках сигарету, не торопясь закуривать. Холод лезет под края одежды, кусает чуть худощавые бока, но возвращаться ещё и за курткой не хочется.       Внезапно та самая, заветная дверь распахивается, голос Цоя становится громче, а в подъезде показывается высветленная серыми прядями лохматая голова. Кейджи нервно сглатывает, пытается чиркнуть зажигалкой, но стучит пальцем не по тому месту — сразу же думает, насколько забавным клоуном он теперь выглядит в глазах Бокуто.       — Кейджи, и ты тут, — Котаро, недолго думая, закрывает дверь и чуть ежится от прохлады, потому что выскочил в одной футболке.       — Замёрзнешь.       — Ты не отвечаешь мне на сообщения весь день, — Бокуто мысли и решения не размазывает, он сразу с места в карьер. Акааши попытался сделать так же, хоть раз в жизни, и уже поплатился.       Котаро подходит ближе, опирается плечом о крашеную в грязно-зеленый стену. Кейджи продолжает молчать, упрямо сверлит взглядом отбитую кусками плитку на полу.       — Покурим?       Акааши моргает. Вот так просто? Он решил просто забыть свой вопрос? Или собирается делать вид, что это не Кейджи вчера попытался его поцеловать, а потом сбежал в свою квартиру и игнорировал сообщения и звонки?       — У меня последняя. Покурим.       Зажигалка наконец-то поддается, лёгкие заволакивает едкий дым, на языке оседает привкус ментола. Кейджи делает несколько коротких затяжек, передает сигарету Бокуто. Котаро тянет сильнее, оранжевый уголёк будто трещит, а после выдыхает сизое облако и возвращает сигарету обратно. Акааши мог бы поклясться чем угодно, что случайно задевает своими пальцами пальцы Бокуто, но самому себе врать бесполезно. Говорить не хочется, вернее даже очень хотелось бы, но Кейджи запредельно потерян и не знает, как теперь вести себя с другом. А может быть после вчерашнего и просто соседом. Акааши мысленно удивляется тому, что Котаро не разбил ему нос или не поставил пару-тройку синяков — к последнему Кейджи точно не привыкать.       Он снова ведёт рукой в сторону Бокуто, чтобы передать совсем короткий окурок, как Котаро цепляет похолодевшими пальцами его запястье. Он тянет ладонь Акааши к губам, затягивается сигаретой медленно, выкуривая последнее, а на выдохе сквозь дым легко касается пальцев губами.       Сердце Кейджи ухает вниз, внутренности сворачивает узлом от мгновенно вспыхнувшего волнения. Котаро забирает из его рук окурок, тушит об стену и наугад отправляет в банку — попадает, как и всегда. А затем поворачивается лицом к Акааши, стоит так близко, что ощущается прокуренное дыхание, хотя от Кейджи пахнет точно так же.       — Ты не отвечал мне сегодня весь день, — Бокуто повторяется. — И вчера убежал слишком быстро.       Звуки, цвета, ощущения вмиг становятся острее. Акааши в секунду понимает, о чем говорит Котаро, но так боится ошибиться и сделать неправильные выводы. На фоне все ещё играет размеренная «Спокойная ночь», наверное, просто включенная на повторе, и которая совершенно неспокойная для Кейджи, за пыльным окном зимний ветер гоняет смятую почерневшую листву, завывает порывами через приоткрытый выход на крышу. Акааши мнется, неловко перебирает руками, придумывая десятки вариантов, чем и как ответить, свести ли все в шутку или начать серьезный разговор. Но Котаро снова решает всё куда быстрее.       Бокуто придвигается к Кейджи вплотную, наклоняется не медленно, как в романтических комедиях, а одним резким движением, но его поцелуй выходит все равно лёгким — он лишь прикасается своими обветренными губами к таким же сухим губам Акааши, задерживается на доли секунд, а потом отстраняется, успевая провести по ним кончиком языка.       — Можешь и дальше играть в молчанку, — Котаро чуть усмехается, но остаётся ещё достаточно близко. — Но это мой ответ.       Кейджи выпадает из ступора, зачем-то вдохнув побольше воздуха, сам подаётся вперёд, смущающе для самого себя, пытается схватиться за тонкую ткань футболки ледяными руками. Ощущение яркого привкуса ментола снова появляется на губах, а от прохладных ладоней под толстовкой бросает в жар сильнее вчерашнего алкоголя и всех одеял вместе взятых.       «тем, кто ложится спать, спокойного сна»       Вернувшись через долгий час в квартиру и снова укладываясь в постель, Акааши думает, что этой ночью всё-таки не уснет.