Пламя ледяного сердца

Дует ветер, разносятся сплетни. Из одного переулка в другой, будто играя в «глухой телефон», один за другим люди передают слушок, ненароком добавляя деталей от себя. Кто-то случайно, кто-то специально. Может поэтому многие люди и не верят в легенды, ведь то, что передается из уст в уста, имеет способность меняться до неузнаваемости. «Известный экзорцист умер и воскрес?», «Экзорцист потерял свои способности?», «Теперь юноша-экзорцист будет брать намного больше денег за свои услуги?» — невероятно смешные слухи порой доходили до Чун Юня. Свежий морской ветерок мягко щекотал лицо, шелест листьев и трещание насекомых в траве создавали приятную для души мелодию… Ночь, тишина, полное умиротворение. Только миллиарды звезд смотрели в бледно голубые, словно покрытые инеем, глаза. Когда смотришь на это бесчисленное количество звёзд, невольно задаешься вопросом: «Как астрологи могут видеть в этом нечто большее?» Только замечаешь одно созвездие, как тут же, будто из ниоткуда, появляется назойливая звезда, будто кричащая о том, что ее забыли. И что же это теперь? Если посмотреть под другим углом, то… О, нет! Это совсем другое созвездие! Раньше Чунь Юнь приходил поздней ночью на крышу самого высокого здания Ли Юэ, чтобы отдохнуть от всего. Бесконечная усталость от изматывающих тренировок, что совсем не приносили плодов, с каждый днем пробуждали азарт. Хотелось тренироваться все больше и больше, чтобы наконец преодолеть проклятие… Но одновременно с этим чувством, где-то в глубине души царил ужас. Что если это все зря? Бесполезно? Отдых на одной из крыш позволял освободиться ненадолго от этого страха… Но сейчас, спустя почти месяц после «освобождения», как окрестил это экзорцист, он впервые пришел в это место, уже с хорошим настроением. Да, Чун Юнь стал выматываться намного сильнее, ведь к новому образу жизни еще нужно было привыкнуть. Теперь изгнание демонов полностью зависело от его клинка и заклинаний, никакой надежды на то, что духи испарятся сами, как раньше. Клиенты жалели экзорциста, который утратил свою уникальную способность, но Чун Юнь был искренне рад. Всю жизнь он мечтал о дне, когда сможет полагаться только на себя и свои силы. Тренировки стали еще более изматывающими, ведь парень намеревался стать лучшим из лучших, доказать всем, на что способен он сам. Усталость была не помехой улыбке, которая сияла на лице экзорциста. Больше никаких ограничений, никаких диет. Ешь что хочешь, гуляй когда хочешь, занимайся чем хочешь, говори что хочешь… Он, наконец, мог жить так, как хотел. Все стало хорошо. Вдруг его ладонь сжали, и, обернувшись, Чун Юнь увидел, что Син Цю напряженно читал книгу, а его глаза удивленно бегали из стороны в сторону, будто желая как можно быстрее дочитать. — Нельзя в темноте читать, — Чун Юнь пару раз стукнул костяшками пальцев по книге. Время идет, а он по прежнему всюду таскает книги. Как еще зрение не испортил? — Тихо… подожди… — не обращая внимания на замечание экзорциста, он продолжил читать. Экзорцист несколько секунд просидел в замешательстве, не зная как отвлечь юношу, но быстро сообразил. Подобравшись поближе к Син Цю, он приблизился почти вплотную к его лицу, заглядывая в книгу. Это определенно смогло помешать чтению. — Мне о вредности говорит человек, всю жизнь просидевший на диетах, — Син Цю ухмыльнулся, закрывая и откладывая книгу. Чун Юнь поднял голову и их лица стали настолько близко, что они чуть ли не касались носами. Хмыкнув, парень отстранился, садясь рядом. — Как успехи в работе? — после этих слов Син Цю протяжно зевнул. Его отвлекли от книги и вернули в реальность, где он вспомнил, что хотел спать. — Я горд тем, что теперь моя репутация заслужена, — ответил экзорцист, смотря на звезды. — Все прекрасно. — Помнится, у тебя было странное поручение… Там что-то связанное с изменой… — А? А, точно. Горькая правда всегда лучше, чем сладкая ложь. Я понимаю, у меня ситуация совсем другая и ничего общего здесь, казалось бы, быть не может… Семья, в которой муж и изменяет и я, но… — Чун Юнь скрестил руки на груди, — Я всю жизнь провел во лжи. Семья говорила, что я был благословлен, все видели только красивую оболочку, но никто не знал о том, что скрывается внутри. Когда, наконец, правда раскрылась, это стало неплохим ударом… Довольно нелегко принять то, что все мои старания были впустую, ведь я просто не знал о существовании духа, — экзорцист сделал паузу, посмотрев на юношу, надеясь, что тот уже понял к чему он клонит, — Та женщина не должна жить во лжи, веря в то, чего давно нет. Я постарался объяснить это ее мужу, чтобы он сам с ней поговорил… Все же, я не в праве лезть не в свои дела. Но остается надеяться, что он примет правильное решение. От дела я отказался, а женщине сказал спросить причину у мужа. — Да уж, серьезно ты подошел к делу, которое даже к твоей работе не относится, — Син Цю прикрыл глаза и вздохнул, — Но ты сделал все правильно. — Я хочу помогать всем. Независимо от того моя это работа или нет. Долго они так сидели в тишине, наслаждаясь компанией друг друга. Порой молчание могло сказать куда больше, чем сотни попусту сказанных слов. Всю свою жизнь Чун Юнь шел к заветной цели — освободить мир от духов. И сейчас он, наконец, ощущал этот огромный шаг вперед, который вдохновлял его прилагать ещё больше усилий. Когда Чун Юнь только узнал о произошедшем, в эту же ночь он отправился в дом с приведениями. Старый сгоревший дом, от которого остались лишь развалины. И имел он не очень хорошую репутацию. Когда проходишь мимо, в голову лезут плохие мысли. Слабовато, но все же достойно внимания. А значит это место обязательно нужно было проверить. Когда экзорцист вошел в него, он почувствовал то, что не ощущал никогда раньше. Некое чутье на духа. Используя заклинания, которым он тренировался всю жизнь, парень впервые смог. Дух был прямо перед ним, неспособный пошевелиться, ведь был скован. Сердце пропустило удар, а на лице появилась улыбка. «Смог». Вдруг засыпающий Син Цю положил голову на плечо Чун Юня. Тот улыбнулся, потеревшись щекой о его голову. Если так подумать, то без него ничего этого бы не было. Экзорцист всегда будет в долгу перед ним. Аккуратно Чун Юнь повернул лицо юноши к себе, мягко целуя. Сонный Син Цю что-то недовольно промычал, отвечая на поцелуй.