Пламя ледяного сердца

В легендах всегда есть доля истины. Никогда нельзя быть уверенным, что история выдумка, ведь с течением многих лет информация менялась, передаваясь из уст в уста, а первоисточник узнать нам не суждено. Так как же нам узнать, что истина, а что нет? Легенда о деревне мертвецов кажется грустной и несправедливой историей о глупых людях, которым чувство страха не позволяло здраво мыслить. Бедный мальчик с добрым духом пострадали от этого, из-за чего дух разгневался на народ, заставив их понести наказание. А что если я скажу вам, что все было не так? Дух изначально был злым. Никогда не задумывались, почему феи так боятся летать одни, ожидая того, кто их сопроводит? Ответ прост — они видят духов. И духи настроены к ним не очень дружелюбно. Обычно духи являлись неразумными, их поведение было чем-то на уровне инстинктов. Питаться эмоциями и творить гадости, чем вам не веселая беззаботная жизнь? Но один из них был настолько сообразительным, что даже походил на человека. Невероятную тоску и скуку испытывал дух, которого непонятно для чего Боги наградили таким даром, ведь обладая человеческим разумом он даже не имел тела. Как и остальные духи он был невидим окружающим и существовал чем-то вроде сгустка энергии. Тысячу лет он скитался по миру, наблюдая за становлением Архонтов, войнами, созданием целых городов… А он все был таким же. Лишь жалкие пакости вроде распугивания фей или пугания старушек наполняли его бессмысленную жизнь. Чем дольше жил, тем сильнее не видел смысла в этой жизни наблюдателя. Он просто существовал, он просто наблюдал, он просто присутствовал… Кто такой «он»? Никто не знал. Очень быстро надоела духу такая жизнь, но даже закончить ее он не знал как. Горе от ума, не иначе… Зачем был дан ему этот разум? Разозлился дух на своего создателя. «Зачем мне это?», — каждый день задавался он вопросом, но не получал ответа. После тысячи лет наблюдений решил дух стать чем-то большим. Случайно открыл в себе способность вселяться в людей, но не во взрослых, а совсем детей, новорожденных. Неокрепшие души было так легко взять под свой контроль, чем он и воспользовался. Контролировать он их мог не полностью, но все же, человеческое тело будто принадлежало ему. Он чувствовал все, что чувствовал ребенок, каждое прикосновение, каждый вздох был наслаждением для него. Власть. Наконец, он понял чего желал все это время. Смотря на Богов, которые играли жизнями чужих людей, строя тот мир, который был для них желаем, они просто игнорировали мольбы какого-то тоскливого духа. А ему хотелось хоть как-то повлиять на мир… И вот, когда у духа появилось тело, он захотел полностью им овладеть. Подружившись с доверчивым ребенком, он стал для него самым лучшим другом и тем, кто никогда не предаст. Чем дольше он находился в чужом теле, тем больше узнавал о себе. Была у него способность, что заставляла исчезать всех духов поблизости. Как работало это он не совсем понимал, но ему определенно нравилось чувство, когда он, даже не прилагая усилий, вселял ужас в духов, которые посмели к нему приблизиться. Вот она власть. Такая желанная власть не могла быть дарована ему просто так. Все же, был один недостаток — непереносимость холода. Стоило духу только почувствовать его, как он словно засыпал на время и совсем терял даже тот призрачный контроль над телом. За короткую жизнь в теле мальчика дух все же не был принят обществом, оказавшись взаперти. Злости его не было предела. Несколько лет он потратил на свою мечту, а теперь он вынужден торчать взаперти, даже без возможности наблюдать за миром как раньше. Кому нужен этот ребенок, когда его лишили всего? Кто бы мог подумать, что вся энергия поглощенных духов все эти годы копилась в нем? Духи не просто пропадали, они поглощались, отдавая всю свою энергию. Вместе со злостью она вырвалась наружу. Люди в деревне стали видеть ужасные сновидения, а в обычной жизни их преследовали видения. Все, что делали обычные духи, было усилено им в разы. После всех невзгод, что обрушились на жителей деревни, они приняли решение сжечь мальчика заживо, как поступали с ведьмами и прочей нечистью. Но это и стало их роковой ошибкой. Мороз — слабая сторона, в то время как жар только придавал ему сил. Такой силы он не ощущал ещё никогда. Тело полностью ему подчинилось, а вся деревня пала пред ним по щелчку пальца. Постепенно силы ушли, а дух вернулся в прошлое состояние. Но жизненная цель была теперь предельно для него ясна — набираться силы. Очнувшись, парень ужаснулся от того, что было вокруг. Он сразу понял, что виновником был тот самый дух, который с тех пор ему больше не отвечал. Только кошачьи глаза остались при нем. Осталось ли это на нем в качестве шрама, или же дух покинул его было неизвестно, но парень был уверен в одном: он обязан истребить мир от духов. Со временем он понял, что дух никуда не ушел. Все также парень не переносил жар, ведь ему словно сносило крышу. Ограничиваясь в пище, тщательно выбирая одежду и погоду, парень посвятил свою жизнь истреблению духов. Если бы он только знал, что это только шло на руку духу… Чем могущественнее тот становился, тем большие неудобства причинял носителю. С каждым днем он чувствовал прилив огромнейшей силы, настолько мощной, что однажды возомнил себя кем-то равным Богу. Истребить все живое, создать мир с самого начала по своему подобию… Ослепленный своими жалкими мечтами, позабыл тот дух о том, кому тело принадлежало. Стоило ему сбросить с себя те оковы в виде бренного тела, как мигом оказался он в ловушке. Несколько экзорцистов, в том числе его носитель, обнажили свои клинки, заклинаниями изгоняя все зло. Какая жалкая ситуация, спустя столько лет он даже не мог использовать свои способности, как же это несправедливо… Единственным выходом было вселиться обратно, но как? Все еще он способен был захватывать лишь неокрепшие души… С каждой секундой размышлений он становился все слабее. Решившись вернуться в тело, он совершил огромную ошибку, оказавшись навеки заключённым в крови экзорциста, без надежды на пробуждение. Люди смогли выдохнуть спокойно, ведь зло было окончательно изгнано. Но только сам носитель в это не верил. Попросив помощи Богов, они сжалились над ним и одарили его Божественной сывороткой, способной убить этого духа, если вдруг он пробудится. «Храни этот дар Богов, как самую ценную реликвию, а когда придет время, убей меня во благо всем», — сказал носитель своему самому близкому другу, с которым он прошел весь этот путь. Шли века, из уст в уста, из поколения в поколение передавались сказания. Семьи со временем разделились, а легенды изменились. Таинственное проклятие с веками изменилось до неузнаваемости, став божественным даром, в то время как истинный дар Богов все это время передавался из поколения в поколение совсем в другой семье, ожидая того дня, когда таинственный дух, боящийся холодов, пробудится и сможет быть изгнан. В течении столетий дух все так же был замурован в крови тех, кто по его вине стали потомственными экзорцистами. Годы шли, поколения сменялись, дух дремал, как ни в чем не бывало, заставляя сказания о нем с каждым годом становиться обычными легендами и небылицами. «Когда-то давно жил предок, способный отгонять духов? Невероятно!» — никто уже и не помнил истоков. Но в один день все изменилось. Судьбой ли было это предначертано, звезды ли сошлись или по чьей-то воле произошло невозможное. Дух пробудился от тысячелетнего сна, вновь оказавшись в теле новорожденного. И снова экзорцист… Что ж за проклятье? Впредь дух стал скрываться тщательнее, не выходя на контакт с носителем. Мальчик оказался словно копией своего предка. Такой же целеустремленный и помешанный на идее истребления всех духов, что не могло не радовать. Чем больше он встречал их на пути, тем сильнее становился. Чем дольше он изучал мир, который успел так сильно поменяться, тем больше радовался. Никто даже и не замечал его пробуждения, а мальчика почитало все больше людей за его невероятную способность отгонять духов… Ах, знали бы они чего она стоит. Чун Юнь был просто идеален для исполнения его заветного желания стать самым сильным духом. Периодически издеваясь над бедным мальчиком, он загнал его в состояние страха перед собой же. Точно так же, как и предок, он ограничивался в еде и вел ограничивающий образ жизни, а дух только смеялся с беспомощности мальчика. Какая разница, что он чувствует, если ему все равно суждено умереть, так и не освободившись от этого проклятия? Все его диеты никак не влияли на духа, Чун Юнь просто мучил себя, думая, что это поможет. Ха-ха, наивный мальчик. Однако, появился в его жизни тот, кто в будущем мог бы представлять серьезную угрозу. И это был Син Цю. Книжный червь с синдромом спасателя не на шутку взялся за изучение таинственного проклятия, он словно насквозь видел и что-то подозревал. Что если все повторится? Что если его снова попытаются убить и на этот раз уже точно? Последней каплей стало то, что юный экзорцист доверился своему другу, желая освободиться от проклятия. Но было одно «но», которое казалось просто абсурдом. Дух не мог покинуть тело самостоятельно. Это последствия его ошибки прошлого? Отвратительно. Самым разумным решением было убить Чун Юня, чтобы освободиться. Но каждый раз рядом оказывался Син Цю, который мешался под ногами и вечно спасал бесполезного мальчишку. С каждым разом все выглядело безнадежнее и безнадежнее. Видели ли вы когда-нибудь духа, который дрожал от страха? Если бы он мог, он бы уже содрогался от мысли, что он снова заперт в теле, которое вело его к верной смерти. До последнего момента он надеялся на то, что сможет убить юношу, но оказалось слишком поздно. Дом, в который они пришли, разрывал и душил, ведь такое обилие предметов, отпугивающих духов, убивало. И это состояние распространялось и на Чун Юня, который, казалось, вырубится прямо на этом диване. Дух разозлился как никогда. Тысячу лет он дремал и стоило ему пробудиться, как он снова оказался беспомощен из-за этого слабого парня. Что дух может сделать, если подчиненное ему тело его не слушает? Настолько сильная слабость могла быть лишь по одной причине. Смерть близко. Неужели все закончится вот так? Столько лет были потрачены впустую, чтобы умереть, ничего не достигнув? Может Боги, наконец, вспомнили о некогда совершенной ошибке, когда наделили духа разумом, которым ему не следовало обладать. Может пришел час расплатиться за содеянное давным-давно, может… Нет, все не так просто. Если впереди его ждала неминуемая смерть, то почему нельзя хотя бы попытаться спастись? Потратить все силы, остаться беспомощным, но выжить… Пытаясь преодолеть то, что сковывало и не давало здраво мыслить, дух собрал все силы, накопленные за годы и, наконец, смог овладеть телом. Но радостей было не много, ведь это место полностью выполняло свое назначение изгонять духов. Старушка хорошо позаботилась о том, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь. В такое место ни один дух по своей воле не войдет. Оно медленно, но верно высасывало все жизненные силы из Чун Юня и духа, которым он был одержим. Но невзирая на это, он все же смог взять верх, хоть и с совсем призрачной надеждой на победу. В рот парню насильно заливали какую-то смесь, которая выжигала изнутри, казалось, будто вся накопленная сила просто распадалась на миллиарды частиц, превращаясь в пыль, уносясь прочь. Но пока еще можно было что-то сделать, это нужно было делать немедленно. Заметив, что старушка удаляется, что-то приговаривая Син Цю, дух в миг отбросил его в сторону с нечеловеческой силой, заставив отлететь в стеллаж с множеством склянок и бутылок. Звук битого стекла и последовавший за ним болезненный крик дарили чувство возможной победы. К несчастью, Син Цю повезло и осколков оказалось не так много, чтобы нанести смертельные раны. Несколько порезов на ногах и теле, пару на лице и руках… Пустяки, особенно для того, кто владеет исцеляющей техникой. От потери крови уж точно не умрет. Поднявшись на ноги, он попытался уложить Чун Юня на землю, но безуспешно. По щекам катились горькие слезы, обжигающие лицо хлеще противоядия, что было дано Чун Юню. Тетушка Шихонг все рассказала. Легенды, дух, сыворотка… Все встало на свои места, но спокойнее не стало. Напоить Чун Юня получилось, но плодов это, судя по всему, никаких не дало. Что остается делать? Оставлять в живых его нельзя, ведь кто знает на что он способен? Но и убить нельзя… Дух ведь станет свободным, а Чун Юнь умрет… Внутренний конфликт не хотел решаться, ведь осознание того, что сейчас он может потерять его не давало здраво мыслить. — Чун Юнь, ты справишься! Просто посмотри на меня! — Син Цю сквозь слезы смотрел на лицо парня, в чертах лица которого не осталось ничего прежнего. Безумие. Безуспешные попытки вырубить одержимого экзорциста каждый раз с треском проваливались, как и попытки докричаться до Чун Юня. Бесполезно. Видимо выход только один. Если не убить Чун Юня, это не прекратится. Пытаясь игнорировать слезы, которые стали литься градом, Син Цю стал атаковать Чун Юня уже по-серьезному. Но все его водные атаки были обращены против него же с помощью крио. Раз за разом они наносили друг другу незначительные повреждения, в основном уворачиваясь от атак, но в бойне так никто и не смог преуспеть. Все что мог юноша — сдерживать одержимого экзорциста. Син Цю чувствовал, что долго он так не протянет. Ран все больше, а дух все так же держится. Единственное, что радовало — удалось выиграть время. Чун Юнь ходил кругами, уворачиваясь и атакуя, но чувствовалось, что это давалось ему с трудом. Будто с каждой секундой сопротивляться было все сложнее и сложнее. Шаг за шагом дух терял контроль над телом. Противоядие подействовало, стремительно уничтожая духа. Сил уже не осталось. Мечты так и остались мечтами… Видимо, кто-то с самого рождения был ошибкой, которой суждено исчезнуть. Обессиленный Чун Юнь упал на пол, заставив Син Цю броситься к нему. — Не смей умирать! Ты слышишь меня? Не смей, только не после всего, что ты прошел! — молил Син Цю, глядя в стеклянные глаза экзорциста. Глаза, в которых больше не было демонических зрачков, что всю жизнь звали «кошачьими». Слезы текут ручьем теперь уже и по его лицу, давая понять, что он вернулся. — Прости… — все, что может вымолвить он хриплым голосом, проваливаясь в сон. — Чун Юнь? — судорожно Син Цю стал трясти экзорциста, пытаясь привести в чувство. Сердце словно провалилось, отказываясь принимать его смерть. Этого не может быть… Лишь приложив ухо к груди Чун Юня, Син Цю нервно засмеялся. Бьется.