Не сегодня

***

      Время… Очень часто оно играет в злые, жестокие игры с людьми, не знающими правила. Так просто и так опасно, что лишь после осознания становится ясно, кто выиграл, а кто проиграл. Порой те, кто становился сторонним наблюдателем, сами не осознавали, насколько ценными являются минуты, проведенные в окружении «событий». Крупица за крупицей - секунды становились песчинками, а минуты мелкими камнями - это все, что можно сказать о происходящем, не имеющем цену и ленту, которую можно было бы перемотать. Так, оно остановилось как минимум для четверых, в тот вечер: американки - верящей в людей и их исправление; старшего из братьев - ринувшегося в неизвестность, не взирая на собственную опасность жизни; лидера группы - надежного и доброго, готового пожертвовать собой, чтобы остановить безумца; студента - от приступа гнева, принимаемых препаратов и постоянного стресса, лишившегося здравого рассудка. Кто стал настоящей жертвой, от подобных “игр?” Что ж…

***

      Первое, что удалось почувствовать после темноты - боль, превратившаяся в агонию, не исчезающую и становящуюся только сильнее. Уши заложены? Ничего не могу услышать, будто нахожусь в изоляции или полной тишине… Глубокий вдох – о-о-о, как же больно! Грудную клетку будто разрывает на части как от вдоха, так и от выдоха. Еще раз - стало лишь больнее. Что происходит?       После дыхания, мышцы сами начали попеременно напрягаться, причиняя еще больше боли. Не могу шевелиться, не могу даже дышать… Кожа опять начинает чувствовать, и первое - скатившаяся к виску слеза. Такая горячая, что на ее месте осталась огненная дорожка… Следующая еще горячее… Веки так сильно напряглись, что я почувствовала даже малейшее сплетение мышц, позволяющее моргать.       Что я помню последним?.. Джун!       Тэиль выстрелил в него дважды, а потом выстрелил в меня и… Пронизывающая плечо боль поглотила все тело, вынудив сделать какие-то шаги назад, а за ними… Глаза закрылись, и со спины дул сильный ветер, а потом стало так больно и холодно, что все еще не могу понять, в какой именно части тела стало больнее. Что случилось? Я стояла на краю балкона. Неужели упала с него? Но высота этажей…       Не без труда проглотив не существующий ком в горле, мне удалось хотя бы ненадолго вернуть контроль над мышцами. Ну же, соберись… Еще один вдох - кажется, слух постепенно восстанавливается… - …влезла… Я…не совалась… Глупая… - мне показалось, или он принадлежал женщине? - Я понимаю…ваша дочь… - похож на мужской, но раз он произнес “дочь”, значит говорящей оказалась миссис Харпер…Боже. - Бесполезна… Кому теперь…нужна?! - Если все правильно…она выполнит…       О чем речь? Не понимаю… Надо увидеть тех, кто говорит.       С большим усилием сделав вдох, от боли которого ком в горле появился снова, мне удалось приоткрыть глаза. Не с первого раза, конечно… С третьего или даже четвертого, из-под ресниц показался белый потолок. Металлическая труба, точно над моей головой, оказалась обвита каким-то проводом и трубкой, тянущейся к лицу. Лицо… Щеки обдает жаром от собственного дыхания - маска не позволяет дышать ровно, но сохраняет равновесие кислорода в крови. Так, что еще здесь есть?       Посмотрев налево - различила большое окно, зашторенное жалюзями или им подобным, едва пропускающим свет. Легкая дымка, спровоцированная скорее взглядом, чем пылью в воздухе, превратилась в туманность, от которой появившийся человек в халате, медленно приоткрывший жалюзи, стал подобием призрака. Тумбочка возле кровати вмещала на себе нескончаемое количество колб, каких-то банок и слайсов с таблетками, в солнечных лучах переливающихся серебром. Не нужно обладать большим умом, чтобы догадаться - это больница. Которая? В Корее их так много… А, я точно в Корее? Голова болит… - Хм-м… - стон сам сорвался с губ, и в ту же секунду, к другой стороне кровати подскочила высокая, черная тень. - Джойс! - этот голос и хватка, оказавшаяся на моей руке… - М! - Прости - кажется я задел капельницу. - Боже… - вновь женский голос - к изножью подошел силуэт, одетый в длинное, приталенное платье бордового цвета. - Теперь еще врача звать… Одни проблемы… - понятно, кому он принадлежит.       Как бы там ни было, врач пришел меньше, чем через десять минут - в этом мне помогли часы, висящие на стене точно напротив кровати. После снятой маски и долгого, “тщательного” моргания, я смогла внимательнее рассмотреть палату: просторное помещение, поделенное условно на два сектора при помощи деревянной перегородки - в одном кровать с тумбочками и шкафом, в другом - небольшой диван, журнальный столик, лампа и несколько предметов уюта. Палата VIP, но что более важно, в ней оказалась миссис Харпер и англичанин, всеми силами делающий вид, что обеспокоен моим состоянием. Благодаря обследованиям врача и быстрым анализам, стало известно, что помимо ссадин и ушибов, у меня появилась проблема с левым плечом, в которое попал Нан Тэиль. Он целился в сердце, но благодаря большому размеру пальто, промахнулся, ранив в плечо - работоспособность оказалась временно утрачена, мышцы сильно повреждены, а нервные окончания так быстро не восстановятся. Голова, несмотря на обезболивающее, поступающее через ту самую капельницу, которую задел Томас, не переставала пронизывать тысячей мелких игл, которые словно прокручивали внутри плоти. Среди гомона и бесполезных вздохов со стороны Шарлотт, я услышала еще несколько слов, одновременно ужаснувших и одновременно давших надежду, что смогу отвязаться от этих двоих навсегда: - Если соблюдать режим, раны быстро заживут - нужна будет реабилитация и правильный прием медикаментов, но… - Сколько времени это займет? - жестко спросив, Шарлотт скрестила руки на груди, стоя у изножья кровати. - Реабилитация ранения - около полугода. Психологическая - не больше пары месяцев. - Вот как? Хм, - с усмешкой сев на диван - демонстративно положила ногу на ногу, покручивая на пальце большой перстень с агатами.       Я помню этот перстень с детства - на все судебные дела, связанные с сошками из правительства или их зазнавшимся детьми, она надевала его, то и дело постукивая по столу, чтобы сбить с толку обвиняемого. Жестокая, расчетливая, но безусловно умная женщина, использовала его не просто в качестве “таймера”, но и в качестве отвлекающего элемента, заметного на фоне черного костюма или платья.  К счастью, сейчас на ней из черного были только туфли, что значило - перстень идет под настроение, которое готово меня уничтожить. - Нужно провести еще ряд анализов, и тогда будут назначены более точные… - Реабилитацию можно провести не в этой больнице? - вмешался Хамельтон, стоя возле стены-перегородки, со скрещенными на груди руками. - Что? А… Ну… - Вам задали четкий вопрос, - не выдержала женщина, на что врач, а вместе с ним и стоящая рядом, с картой в руках, медсестра, вздрогнули. - В общем можно… - Даже в другой стране? - не отступал парень. - Только при дОлжном соблюдении режима. - Отлично, - миссис Харпер поджала губы, демонстративно начав рассматривать свой перстень. - Завтра же улетаем из этой страны, - резко поднявшись - подошла к условному порогу между палатой и “гостиной”.       Врач, все еще стоящий у окна, продолжал листать какие-то бумаги, замерев лишь на последние произнесенные слова. Странно, но он не принимал участия ни в постановке диагноза ни элементарных анализах - взятии крови или реакции зрачков. - О. Постойте, - вновь вступился лечащий врач, едва заметно усмехнувшись, - Госпоже Харпер не рекомендованы перелеты еще как минимум неделю. - С чего это вдруг? - и снова это безразличие в ее голосе. - У нее пулевое ранение - ни один врач… - А разве разрешения опекуна не будет достаточно? - вмешался англичанин. - Ваше законодательство допускает подобное. - Оно также допускает слово врача - полиция разошлет запрет на вылет во все аэропорты, и Госпожу Джойс не выпустят из страны. - Уверен, эту проблему мы решим, - вздохнув, парень мельком посмотрел на меня, зная, что нужно сделать. - Нам необходимо провести дополнительную проверку состояния Госпожи… - Ну так проводите быстрее! - не выдержала Шарлотт, начав ходить из стороны в сторону, громко стуча каблуками по полу. - Боже, это никогда не кончится, - демонстративно подняв голову к потолку и поставив руки на талию, игнорировала все слова. - Какая проверка требуется? - Томас оставался более хладнокровен. - Проверка реакций и общего восприятия - судя по снимкам, при падении у Госпожи была повреждена затылочная доля мозговых полушарий. Они отвечают за… - За восприятие, - сама не поняла, как перебила врача, вынудив стоящего у окна обернуться. - Что? - Зрительная кора, в затылочной доле мозга, отвечает за восприятие, - кажется, наши взгляды с англичанином встретились. - Я задам один вопрос, Госпожа Харпер, - продолжил врач, кивнув медсестре, которая приготовилась что-то писать в карте. - Вы…можете различать черты лица миссис Харпер и человека, стоящего в этой палате? - разумеется, он говорил о Томасе, но, что это..?       В который раз посмотрев на Шарлотт и Хамельтона, я убедилась - их черты похожи на расплывчатые, разбитые кусочки мозаики, помещенные под тонкий слой воды. Память помогает их восстановить, но на самом деле, зрение не может сосредоточиться. Неужели, врач прав..? - Госпожа..? - голос мужчины выдернул меня из размышлений, вынуждая отвечать правду. - Нет… - дыхание сбилось. - Я не могу их отличить. - Что за бред?! - не выдержала женщина. - А меня? - сняв маску, врач, со спокойствием, но в тоже время надеждой, посмотрел в мою сторону.       И снова лицо - мозаика. При всем желании, при всем упрямстве и стойкости, мне НУЖНО признать очевидное - я больше не могу отличать лица людей… Не только из Азии… Всех людей. Боже… Что делать? Ком в горле не позволяет не просто глотать, но и дышать…       Осознание, что не могу различить черт Шарлотт и Томаса, постепенно наступало и становилось все ужаснее, пугая разум, и без того не до конца восстановивший ход событий того вечера. Кроме корейцев, у меня больше не получается отличать никого - время не отмотаешь назад, не вернешь, не заставишь восстановить собственного хода на моменте, который нравится. Могла бы я поступить иначе, знай, чем все закончится? Отказалась бы от Намджуна еще в караоке, которое засняли студенты, не отвечала бы на сообщения и не искала встречи - все просто и разумно. Как всегда.       Отрицательно покачав головой, я поняла, что сама “подписала себе смертный приговор”, как выразились бы юристы, на что американка не повременила произнести звук, напоминающий “кх”, в возмущении и некотором разочаровании. Тоже, как всегда. - Это просто - НАГЛАЯ ЛОЖЬ! - все же не выдержав, воскликнула она. - Не пытайся - завтра же мы улетаем отсюда, и ты больше никогда не увидишь, ни этой страны, ни того… - но вдруг осеклась, будто не сказала лишнего.       Переглянувшись с Хамельтоном, она нервно всплеснула рукой, не желая продолжать разговор, в тот момент, как я никак не могла задать единственный вопрос, который не давал покоя: “Что с братьями?” С момента пробуждения, мне никто и слова не сказал о Джуне и его братьях, рискнувших не только своей карьерой, но и жизнями. - Мое имя Чхве Юнсон, - спокойно продолжил врач. - Мы уже встречались.       Точно! Это же друг Тэиля! Он был в больнице и как-то помогал! Ах, не могу вспомнить, с чем именно, но точно помогал! - Мисс Харпер не может врать, - продолжил Юнсон, - ее зрачки реагируют медленнее на свет, чем у человека с неповрежденными отделами восприятия. Показатели крови так же далеки от нормы. Позже сделаем кардиограмму и подумаем, как вернуть работоспособность… - Что за бре-ед!? - не отступала Шарлотт. - У нее с детства прозопагнозия на азиатские… - но тут осеклась, поняв, что сказала лишнего, - лица, - и все же закончила. - Это сложнее того, что было, - без эмоциональности врача можно было только позавидовать. - Повреждение - подтвержденный факт. - Да к Черту этот факт! Вы только что сказали, что Джойс “поломана” - что мне делать с такой дочерью? Кому она теперь нужна?! - Ваше обращение к мисс Харпер, словно к “вещи”, объясняет многое. - Не ваше дело, каким образом я обращаюсь к Джойс, - вскинув бровью, едва не испепелила взглядом того. - Сегодня же выпишите ее - мне надоела эта страна и ее правила, - подхватив свое пальто - демонстративно накинула его на свои плечи. - Именно благодаря правилам, вы этого не сделаете. Хотите улететь сегодня - улетайте. На первом этаже дежурит полиция, и я в любой момент могу обратиться к ним, с просьбой “убрать лишних людей” из палаты. - Не стоит бросаться словами, - на этот раз вмешался Томас. - Я сказал, что с состоянием Госпожи Харпер, - надев маску, Юнсон кивнул медицинской сестре, дав знак, что пора уходить, - об остальном думайте сами, - продолжив на корейском - обратился к врачу у окна. - Проследите, чтобы Госпожа Харпер приняла лекарства. - М, - ответив, парень так же кивнул, мельком посмотрев на “гостей”. - Этот врач не говорит по-корейски, - странно, что Чхве произнес это, - поэтому бесполезно спрашивать у него что-либо, - а, теперь понятно, почему - чтобы ни парень, ни американка, не смогли у него требовать выписки. - Я пришлю врача, который поставит капельницу Госпоже Харпер - к тому времени вам лучше уйти. - Неслыханная наглость, - словно задыхаясь от возмущения, произнесла женщина. - Прощайте, - закончив разговор, Юнсон вышел из палаты, и только за ним с медсестрой закрылась дверь, как… - Через пару дней я женюсь на Джойс, - произнеся, англичанин с вниманием посмотрел на оставшегося врача, продолжающего перебирать лекарства, - и вывезу ее из этой прОклятой страны. Один идиот, второй тупица - к кому можно отнести тебя? - но тот даже на секунду не остановился. - Кажется, он правда не знает английского, - едва заметно кивнул, смотря на женщину. - Какое “облегчение”, - съерничала та. - Я был не серьезен. - Не сомневаюсь. - Нужно определиться с датой, когда Джойс могут выписать - я забронирую билеты и… - Я не поеду, - стоит признать - это оказались первые осознанные слова, которые мне удалось произнести. - Что? - резко произнесла миссис Харпер. - Наверное, ты оговорилась, - как ни в чем не бывало, продолжил Хамельтон, - хотела сказать “я сразу уеду”. - Нет. Я сказала, что хотела сказать. - Ты не в своем уме, - не отступала мать. - А врачи - полные идиоты. Они и понятия не имеют, что делать. - Что с Джуном и братьями? - А что ты помнишь последним? - тактичность англичанина не может не настораживать.       Глубокий вдох, закрытые глаза - в памяти, подобно мозаике, начали появляться осколки воспоминаний, перемешивающиеся и меняющие свой порядок. Не знаю, сколько прошло времени, но сердце пропустило болезненный удар - вид того, как Нан выпустил пару пуль в Намджуна, никак не мог лишиться туманности. Это просто невозможно… - Выстрел, - открыв глаза - не решилась поднять взгляда ни на одного в палате. - В Джуна стреляли….дважды.. - Кто это был? - сказать правду? - Ты помнишь, кто это был? - Тэиль, - слова стали осознаны, как и воспоминания того выстрела, пущенного в мое плечо. - Нан Тэиль. - А, - потерев ладони, он медленно приблизился к кровати, присев на край, возле изножья. - Ты все перепутала - стрелял не Тэиль, стрелял - Пак Сок Ин. - М-м-м, что? - я же видела, как все произошло - о чем он? - В тебя стрелял мистер Пак - он сбежал из-под надзора полиции и… - Это был не он, - несмотря на количество ушибов, память не позволяла надумать лишнего, точно оставляя образ студента с пистолетом, прямо перед Намджуном. - А? - Это был Тэиль, - наши взгляды снова встретились. - Это он стрелял. Не СокИн. Его там не было. - М. Ошибаешься, - откинувшись на спинку изножья, англичанин печально усмехнулся. - Мистер Пак приехал на стройку и угрожал Тэилю, твоему дружку и одному из его, так называемых, братьев. Ты этого не помнишь из-за повреждения… - Довольно. Не хочу знать. - Нет? - Ну что ж, придется, - вступила Шарлотт. - По тому что именно то, что ты сейчас услышишь, станет официальной версией произошедшего. - Что? - не понимаю, что произошло и что происходит сейчас. - Похищение организовал Квакон, он же угрожал тебе, и он едва не скинул с этажа стройки, но в это время появился сбежавший из-под стражи Сокин, выстрелил в него и убил. Потом мистер Пак выстрелил в тебя… - И что с ним сейчас? - Был застрелен людьми Квакона. - Хах. Что? - что за бред он несет?! - Джойс, пожалуйста, запомни услышанное. - Это все ложь. - Ее примут за правду. - Журналисты скоро опубликуют свои статьи, а в новостях выйдут репортажи с места преступления, - вмешалась миссис Харпер. - Твои слова никому не нужны, но нужно, чтобы, версии совпали, если будут “случайные вопросы”. - Если будут вопросы - я расскажу правду, - произнеся - резко посмотрела в ее сторону. - Только не ту, которую вы хотите. - Не думай, что можешь принимать здесь какие-либо решения. - А почему нет? - Хах, - усмехнувшись, она приблизилась к кровати, встав по другую сторону от англичанина. - Кажется у тебя ВЕСЬ мозг повредился. Слушай внимательно, - подавшись слегка вперед, как не однократно делала на суде, при допросе подозреваемого, - если посмеешь сказать лишнего – я-я-я…превращу твою жизнь не в ту сказку, которую создала здесь. Жизнь в Нью-Йорке покажется тебе… - Миссис Харпер, прошу… - удивительно, что Томас вмешался, мельком взглянув на нее печальным взглядом - игра, разумеется. - Джойс, тебе надо понять, что от “официальной” версии произошедшего, зависит то, каким окажется будущее… Не только твое. - О чем это ты? - на какую подлость он готов пойти на этот раз? - Новости скоро выйдут на экраны - журналисты еще долго не забудут произошедшего, постоянно публикуя новые статьи, собирая фотографии и интервью… - Значит, вы боитесь, что на интервью я расскажу версию, не похожую на выдуманную? - хоть вопрос и прозвучал риторически, мать его услышала. - Смотрю, тебе окончательно перестали быть дороги некоторые вещи, в этой стране? - последнее словно она словно выплюнула. - А может, ты забыла, кто именно в ней находится? - в этот момент, мое сердце пропустило болезненный удар - Джун… - Твое имя так же появится в статьях, ведь случившееся произошло по твоей вине, - спокойно, словно американка ничего “сложного” не сказала, продолжил англичанин, - а значит, могут появиться и журналисты, подстерегающие возле университета или больницы. - Об университете можешь забыть. - Что? - машинально сорвалось с моих губ, одновременно с усмешкой. - Ты допишешь, и защитишь диссертацию в Америке… - Или Англии, - не повременил “дополнить” тот. - Я не понимаю… - Именно поэтому - держи рот на замке, - не отступала Шарлотт. - Если вдруг, кто-то что-то спросит - тебя похитил Квакон, пытался убить, но оказался убит сбежавшим Паком, застреленным одним из дружков наркоторговца. Запомни это, и не сболтни лишнего.       Что это? Кажется, в груди заболело не сердце, а что-то другое… Совесть? Нет. Страх? Тоже нет. Тревога? Опять не то. Отчаяния? Вот, как оно называется. Более ничто не связывает меня с реальностью. Только боль и отчаяние. Эти двое, притворяющиеся моими родственниками или как минимум друзьями, просто используют меня, в который раз. Не для того, чтобы защитить, не для того, чтобы уберечь, а для собственной выгоды. Американка и англичанин во всем видели и продолжали черпать собственную выгоду, в которой нет места справедливости или чувству собственного достоинства. О-о-о, они не упустят собственную выгоду или то, что сможет пригодиться в будущем.       И что мне делать? Что делать под взглядом матери, готовым испепелить прямо на больничной койке? Забавно, она даже не пытается узнать мое состояние или сказать что-то о будущем лечении. Хах. Все, что ее интересует - не запятнанное имя семьи, к которой мне не посчастливилось иметь отношение. Ей интересна лишь репутация, а мои раны, ссадины и возможные переломы, особенно после выстрела, не имеют значения. Все равно, какую боль я сейчас испытываю, чего могу бояться и что помню из той ночи - только бы защитить собственное имя и ту историю, которую выдумали, вместе с Хамельтоном. - Это ложь, - сама не поняла, как смогла процедить сквозь зубы. - Каждое слово. - Хах! - будто не выдержала женщина, с усмешкой на лице, выпрямившись. - Просто немыслимо! - Ты учила меня, не лгать. Почему сейчас мне надо забыть об этом “правиле?” - По тому что тебе так говорю Я! - едва ли не выкрикнув, женщина заставила вздрогнуть того врача, который разбирал слайсы с медикаментами. - Слушай то, что тебе говорят! - сама не поняла как, но с моих губ сорвался резкий порыв дыхания, похожий на усмешку. - Посмеешь сказать лишнего - я уничтожу… -  Мою жизнь? - Боже, поверить не могу, что она смеет говорить об этом. - Нечего уничтожать. Все и так кончено. - Вот и думай о том, что у тебя ничего нет, кроме семьи. - Ее нет тоже. - Джойс, пожалуйста, - вмешался англичанин. - Ты хочешь услышать что-то еще? - нет, молчать более я не стану. - Этого не будет. Я не стану говорить того, чего не было. - Почему ты..? - А как на счет Тэиля? М? Что с ним? - Его… - Там не было? Никогда не появлялся на стройке и даже не знал, где она? - Произнеси эти слова, как утверждение, и ответ станет правильным, - вздернув плечом, женщина не довольно окинула палату взглядом. - Это будет ложь. - Ах, это бесполезно, - демонстративно закатив глаза к потолку, миссис Харпер выпрямилась. - Упрямая, как ее отец… - Не говори о нем, - и снова “смелость”, появившаяся в крови скорее от препаратов, чем от самого осознания произносимого. - Боже-е, ты окончательно лишилась рассудка, Джойс Харпер. - Ты никогда не… Кхм, - в горле появился ком - это конец. - Вспомнила, когда я сделала…«большую ошибку». А раньше чего молчала? - Ах ты..! - резкий шаг вперед и занесенная в воздух рука…       Едва я приготовилась к пощечине, как между нами появилась белая тень - врач, до этого стоящий возле медикаментов, быстро заслонил меня собой, выставив руку перед американкой, чтобы та не притронулась даже к нему. По телу прошла дрожь - это первый раз, когда Шарлотт подняла на меня руку… Посмела ее поднять. Сердце забилось так быстро, что я едва могла понять, что оно все еще бьется - больно, не понятно, что это оно, страшно и с тяжестью дыхания. - Проваливай! - мельком взглянув на руку врача, поняла - на ней плотная резиновая перчатка, которые обычно надевали на операции во время смены повязок. - Не слышал?! - вновь замахнувшись, американка хотела ударить парня, как за пределами палаты, в коридоре, начал раздаваться какой-то шум. - Вот же! - Он не знает…английского, - вступившись за врача так же, как он вступился за меня, нервно проглотила ком в горле. - А ты вообще помолчи! Хах! Что о себе возомнила?! Завтра же вернешься в Штаты и больше никогда не пересечешь границу! - М, - несогласие и не отрицание - просто звук. - Я полагаю, тут скоро будут гости, - на удивление рассудительно произнес Томас, поднявшись с кровати и сделав демонстративно медленный, вальяжный шаг, ближе ко мне. - Слушай меня внимательно, и запоминай, - его взгляд резко сменился на темный и угрожающий, - сейчас в палату ворвутся твои “дружки” и будут пытаться отсюда вытащить - избавься от них. Любой ценой. - Что? - сама не поняла, как слова сорвались с губ. - Соври, как соврала нам, что не можешь отличать лиц, притворись, что не знаешь их и тогда - охрана сделает остальное. Просто вышвырнет, - последнее слово он будто выплюнул, - их из больницы. Поставь точку и больше никогда к ней не возвращайся. - Ты…о чем? Я не врала, - дыхание стало прерывистым - сил слишком мало, и они почти подошли к концу из-за тех, кто оказался рядом. - Я не могу…различить ваши черты, - встретившись с ним взглядами, проглотила ком в горле. - Правда не могу. - Лгать научилась - “прекрасно”, - съерничала Шарлотт. - Если это мои друзья…я их не прогоню. - Ну что ж, придется, - не отступил Хамельтон - оперевшись на край кровати, он едва ли не навис надо мной. - Скажу один раз и повторять не стану: если не избавишься от них – я-я-я…превращу жизнь каждого в Ад, - заметив мое замешательство - вскинул бровью. - Одно неверно произнесенное слово, и СМИ опубликуют фото с камер наблюдения Кореи, на которых всемирно известные «бантан» находятся в обществе девушки. Не помощницы, не менеджера или охраны, а американки, преподающей в Сеульском университете. А что будет в университете? М? Никто не станет держать в штате человека, подобного тебе, и… - Мне все равно…что будет в университете. - Что, так легко откажешься от собственной мечты закончить аспирантуру? - на его лице появилась усмешка. - Променяешь мечту на едва знакомого парня? - очередная усмешка. - Я опубликую ВСЕ фото, даже те, которые на старых, жалких камерах в SIN-RI. - Что? - не верю, что слышу… - Ты правда думала, что все это время я оставил тебя в покое и сидел, сложа руки? - взгляд стал проницательнее, но в то же время остался хищным. - Я нашел ВСЕ. Даже те фото, которые делались на камерах перекрестков, когда за рулем был Ким Сок Джин - кажется так его имя. - Я не… - Не притворяйся. Я знаю, что в машине тогда была ты - на камерах видно, как потом ты вышла из салона на одну из выставок. А еще видео с приема, на котором в гримерку ты с тем чокнутым придурком зашла вместе, - гримерка? - Ты переспала с ним? - хоть вопрос и прозвучал, как утверждение - его не стоило задавать, особенно при моей матери. - Все же спала с ним. - Не твое дело, - сквозь зубы процедила я - рядом никого, кроме врагов и врача, не понимающего английский язык, но и не отходящего от кровати - никто не поможет. - Вы выходили друг за другом, пока не видел никто из гостей - как думаешь, репортеры смогут все “правильно” понять? Они получат не только видео с фотографиями, но и показания людей, которые видели, как ты садилась в фургон Мин Юн Ги, во все том же SIN-RI, и уехала в сторону загородного дома, арендованного компанией BigHit, продюссирующей группу, в состав которой входит тот самый Намджун, с которым ты “проводишь время”, - вновь выплюнув последние слова. - Ты готова пожертвовать всем, ради того, кто откажется от тебя при первой возможности. Ни один из тех, кого называешь друзьями, никогда не станет жертвовать собственной репутацией, - ком подступил к горлу - он правда пойдет на все, чтобы избавиться от парней. - Я превращу их жизни в пепел и заставлю оказаться на самом дне - общество сделает все за меня, забыв некогда известных певцов и выбросив в канаву все, чего достигали таким упорным трудом. Они станут отбросами и закончат в «мусорном баке».       Звук резко открывшейся двери, громкий топот, и перед кроватью, едва ли не задыхающиеся от спешки и страха, появились четверо парней. Взъерошенные, в помятой одежде, переполошенные и без масок на лицах - они примчались даже, не скрывая собственных личностей. В какой-то степени, это понятно - больница весьма привилегированна, судя по обстановке палаты и тому, что моим лечащим врачом оказался Чхве Юнсон.       Часто и глубоко дыша, двое из парней ринулись в сторону кровати, на что врач посторонился, словно уверенный в моей безопасности. - Сейчас же избавься от них раз и навсегда, - с ненавистью прошептал Томас. - Иначе - я всех уничтожу! - быстро отпрянув от кровати, англичанин начал наблюдать за всем со стороны. - Джойс! - воскликнул один из них, пробежавший мимо Шарлотт, едва ее не задев. - Как ты? - на запястье блеснул испачканный кровью браслет с надписью: “Хосок”. - Боже, ты жива! - схватив за руку - резко отпрянул назад, поняв, что причинил боль. - О, прости! - Ащщ! - еще громче первого воскликнул тот, у которого волосы пребывали в полном беспорядке. - Как ты могла-а..?! Ащщ! - но от увиденного осекся, коснувшись кончиками пальцев переносицы. - Ты хоть знаешь, как я…как мы..? - Тэхён, пожалуйста, - мельком посмотрев на брата, Хоби с состраданием посмотрел на англичанина, определенно поняв, что он не уйдет по собственной воле. - Джойс.. - произнеся, третий не решился сделать и шага, топчась на месте. - Это Чимин, - вступив, Хоби мельком взглянул на последнего юношу, - и Чонгук. - Мы…приехали разу, как нам разрешили, - произнес Чонги, на что мое сердце пропустило болезненный удар. - Врачи… - Джойс, - строго произнеся, Томас едва ли не испепелил меня взглядом. - Пожалуйста, согласись на перевод в другую больницу, - едва различимо произнес Чимми. - Мы заберем тебя отсюда, - решительно продолжил Хосок. - В этой больнице…тебе не помогут. - Я-я-я… - не без труда преодолев ком в горле, я опустила взгляд, - повредила на стройке…затылочную долю…мозга… - понятно, чем придется все закончить. - Что это значит? - не понял Тэ. - Затылочная доля отвечает за восприятие, - все так же бесцеремонно продолжил Хамельтон. - У Джойс оно теперь нарушено… - Джэй?.. - словно в ожидании опровержения произнесенного, Чонги с невероятной долей надежды, смотрел на меня - это чувствовалось каждой клеточкой тела. - Теперь…я не могу отличать ничьих лиц, - как же больно в груди… - Совсем ничьих. Даже миссис Харпер и Томаса. - О чем ты..? - не понимал Тэ. - Ты и раньше не могла… - но быстро осекся, мельком посмотрев на Шарлотт. - Не знаю…кто вы… - язык словно превратился в желе, сделав слова подобием шепота. - А? - Я не понимаю…кто вы, - одновременно с тем, как стали громче, слова едва ли не превращались в камни, ранящие горло изнутри. - Вы…перепутали… - не смея больше смотреть на людей, ставших настоящей семьей, мне пришлось опустить взгляд на катетер, вставленный в не забинтованную руку. - Да как перепутали-и?.. - цокнув языком, произнес Хосок, ставя руки на пояс. - Ты Джойс Харпер - та, кто волновался за Джина, за меня, когда болели, когда не могли… - Боже, как ты “популярна”, Джойс, - съерничала Шарлотт. - Не знала, что у тебя “так много друзей”. - Вы совсем ничего не знаете о своей дочери, - от слов защиты друга, в груди вновь появился болезненный укол. - Ничего не хочу слышать от такого, как ты. - Хоби-хён добился бОльшего, чем вы в его возрасте, - вступил Чонги, вызвав тем самым усмешку на лице женщины. - Где бы вы были, если бы не..? - Уйдите, - чем больше слов было произнесено, тем выше становилась вероятность, не отпустить друзей никогда. - Пожалуйста, уходите… - сердце с болью и одновременно ненавистью, сжималось все сильнее. - Что ты..? - Идите… Я не знаю, кто вы… Не хочу знать. - Вы слышали, - тут же подойдя к кровати, Томас скрестил руки на груди, притворившись, что единолично поставил “точку” в разговоре. - Джэй, ты же не… - Чонги, с присущим ему добродушием, с долей надежды посмотрел на меня, что стало заметно лишь “краем глаза”. - Уходите, - слово само сорвалось с губ. - Постой, - не понял Хоби, - о чем ты..? - Пожалуйста, уйдите, - не без труда повторив, я почувствовала жжение в глазах - еще немного, и слезы сорвутся с ресниц. - Мы уйдем только с тобой, - неизменно уверенно, и даже мужественно, произнес Чимин. - Я вызываю охрану, - достав телефон, Хамельтон начал набирать чей-то номер, вскоре ожидая ответа. - Ты не можешь так просто прогнать на-ас. - Идите, - Боже, как же больно… - Но… - Вы не слышали? - риторически спросила Шарлотт. - Убирайтесь отсюда! - вновь попробовав приблизиться ко мне, женщина едва не наткнулась на появившегося между нами врача, вновь вовремя вставшего рядом. - Оставить с вами Джэй? - не выдержал Тэхён. - На каком основании-и? - Я ее мать! - Вспомнили, когда стало выгодно, - кто бы мог подумать, что он может произнести подобное, особенно моей матери? - Ты не знаешь, с кем говоришь? - не нужно было различать лиц, чтобы понять - американка уничтожит его. - Знаю. Вы… - Мне не хорошо… - ком в горле правда вызвал тошноту, сорвав с губ слова. - Еще говорить со мной смеешь?! - Тошнит… - И не он один, - заступился Чимми. - Тебе вообще лучше закрыть рот, - миссис Харпер всегда больше нападала, чем защищалась. - Сейчас…вырвет… - подавшись вперед, я машинально начала дышать чаще, чтобы прошел ком в горле и исчезло то самое чувство, которое появляется от большого количества слюны во рту. - Джэй! - опередив мать, Хоби попытался оказаться рядом, но врач вновь вступился, не позволив тому сделать и шага - он словно присматривал не только за мной, но и за братьями, чтобы не совершили какого-то действия, которым потом сможет воспользоваться американка или англичанин. - Добрый день, - смотря на все со стороны, Томас неодобрительно нахмурился, - нам нужна охрана… - Еще шаг, и я выкину тебя из окна, малолетка! - голос матери постепенно превращался в подобие эха - тошнота становится сильнее. - Они с Джойс - ровесники, - вступился ТаеТае. - …седьмой этаж, палата 7204… Да… Четверо вломились… Верно… - подойдя к Тэ - махнул перед его лицом ладонью. - Думай, что говоришь - не то окажешься за решеткой. - Не вламывались… - но меня никто не услышал - лишь Гукки, из-за воцарившегося шума, смог подобраться к кровати, с осторожностью коснувшись плеча, помогая выпрямиться. - Чонги… - Мы вытащим тебя отсюда, - прошептал он, на корейском.       Но вместо того, чтобы ответить, я смогла лишь отрицательно покачать головой: если не откажусь от них сейчас - уничтожу и те жизни, к которым братья так стремились. - Беги, - хоть и одними губами, но мне удалось «произнести» это слово, услышав в ответ… - Что? - Сейчас же отойди от нее, если не хочешь бОльших проблем, - пригрозив, Хамельтон указал пальцем на Чонги. - Да… - вновь вернулся к телефонному разговору. - Поторопитесь, пожалуйста, - сбросил вызов и быстро оказался рядом с Гукки. - Отойди, сказал, - не касаясь парня - выставил руку между нами, тем самым “отогнав в сторону”. - Хах, неужели где-то дают смелости? - не отступала миссис Харпер. - Я сделаю все, чтобы… - отвечал было Хосок. - Что? Угрожаешь мне? Забыл кто я?! - Оставьте положение и приобретите разум - это ваша до-очь. - Не тебе говорить об этом! - Не вам говорить ему “на ты”, - вступил Чимин. - Почему вы говорите с ним неформально? - Вы все малолетки… - Отойди дальше и не приближайся к ней, - притворившись, что защищает меня, Томас не переставал отстранять Чонги, но мой голос все еще не мог быть озвучен из-за отсутствия сил. - Ты кто такой, чтобы ему указывать? - не повременил вступиться ТаеТае. - И вообще отойди от него и Джээй, - смелости ему было не занимать. - Оба держитесь подальше, - указав пальцем на обоих братьев, Хамельтон притворился, что пытается защититься от них, но на самом деле…       Дверь с шумом открылась, и в палату ворвалось двое охранников и двое полицейских. К сожалению, на них обратила внимание только я, но остальные продолжали создавать шум, лишь преумножающий мое головокружение и тошноту. Несмотря на количество людей вокруг, мне еще никогда не приходилось чувствовать себя так одиноко… Холодно и одиноко… - Никому не двигаться! - воскликнула охрана, на что бантан замерли, зная законы страны, а вот англичанин не переставал притворяться, что защищает меня, закрывая собой. - Вы вовремя! - воскликнув, он сделал вид, что пытается защитить меня. - Эти люди напали на нас, - указав на парней, в который раз потрясающе сыграл “роль жертвы”. - А? Господин, отойдите от кровати, - в этот самый момент, происходящее вокруг начало превращаться такой сумбур, которого мне давно не приходилось наблюдать.       Мужчины в форме охранника пытались “отогнать” Чонгука с Тэхёном, а пара мужчин в костюмах, охранники, подбежали к Шарлотт, будто пытаясь защитить ЕЕ, а не братьев. К слову, единственным, кто не отходил от кровати ни под какой силой - врач, понимающий лишь слова охранника, но никак не американки с англичанином. - Эти люди ворвались сюда и устроили беспорядок, - голос Томаса едва был похож на его собственный. - Они пугают Джойс… - Тише-тише, - произнес один из полицейских, примирительно поднимая руки вверх. - Прошу всех успокоиться, - только после этого гомон стих. - Ащщ. Что здесь произошло? - поправив на себе кепку, офицер еще раз цокнул языком, поняв, что братья не простые посетители больницы. - Я вызвал вас. - У…уходите, - едва смогла выдавить из себя я. - Это Джойс Харпер - она проходит тут лечение, - неожиданно заговорила Шарлотт, что охрана, разумеется не поняла. - Она не знает, и НЕ ХОЧЕТ видеть этих людей. Выведите их отсюда. - Что? - вот оно, свидетельство языкового барьера, о котором многие лишь рассуждали, но не сталкивались по настоящему. - Уйдите, - теперь уже на корейском выдавив из себя, я смогла задержать воздух, чтобы не позволить слезам скатиться по щекам. - Что? - едва слышно произнес Чонги, не веря собственным ушам. - Уберите…этих людей отсюда, - набравшись смелости - подняла голову, не зная, куда смотреть. - Я хочу, чтобы…они ушли. - Простите, - теперь у охраны стало больше прав и полномочий, чтобы вывести посетителей, - вы слышали. - Постой, что? - теперь уже не понял Хоби, отмахнувшись от руки одного из мужчин в костюме. - Ты знаешь, чем все кончится, Джойс, - с ноткой опаски, но все еще угрозой, произнес Томас, едва ли почувствовав, как сомневаюсь в произносимом. - Будущее станет предопределено… - Ты не можешь так поступи-ить. - Выведите их отсюда… - с трудом расслышав собственный голос, с шумом выдохнула. - Пусть уйдут. - Вы все слышали, что сказала Госпожа, - вступил охранник, начав постепенно подгонять руками и повышением голоса, братьев. - Пожалуйста, покиньте помещение. - Нет… - вновь отмахнувшись, Хосок едва смог сдержать слезы. - Нет-нет, Джэй, ты не можешь… - Уходите… Вам нужно уйти, - произнес стоящий позади него мужчина. - Пожалуйста, поторопитесь. - Да нет же… - на этот раз Чонги не мог поверить в услышанное. - Она говорила не про… - Мне вызвать больше охраны? - риторически спросил Хамельтон, окидывая палату взглядом. - Никуда мы не пойде-ем! - возмутился Тэ, ринувшись в сторону кровати, как едва ли не оказался схвачен за пояс одним из охранников. - Это же… - Вы все слышали, - произнеся, тот резко дернул друга назад, от чего сердце пропустило болезненный удар. - На выход! - Что значит - на выход?! - начал протестовать Хосок, выдернув руку из хватки мужчины. - Это не нам сказали! - Вам. Уходите, - как же больно… - Покиньте помещение, Господин!       Едва ли не за шкирку, хватая парней одного за другим, мужчины рывками толкали и тянули их за собой, к двери, отчего вокруг воцарилось больше шума. - Пусти меня! Я сказал пусти! - Быстро руки от него убрал! - Ты что творишь..?! - Я кому сказал, ты..!? - Отпусти меня!       Каждый пытался вырваться и вновь пробраться к кровати, но из раза в раз их сильнее оттаскивали, выпихивая из палаты. - Да что происходит!? - возмутился Тэхён. - А! - воскликнув, Чимми попытался зацепиться за край перегородки. - Чим! - Да пусти его! - не выдержал Чонгук. - А как же Намджун, Джойс?! - все еще пытаясь вырваться из рук, Хоби дернулся в мою сторону, видя, что младший брат пришел на помощь другому. - Как же он?! - Как ты можешь..!? - выкрикнул ТаеТае. - Ты обещала, что не оставишь нас! - не выдержал Чим. - Обещала, что не причинишь боли Джуну! - не отступал Хоби, вспомнив мои слова, произнесенные в фургоне Юнги, в SIN-RI. - Пусть поторопятся, - подойдя к кровати, Томас едва ли не приказал, зная, что не может поторопить их сам, по-корейски. - Не вздумай сказать лишнего. - Я…устала. Выведите их…быстрее, - теперь это точно точка. - Да выходи уже! - выкрикнув, охранник схватил Хоби за пояс, едва ли не выдергивая того из палаты. - Что они сделали!? - его голос…в последний раз прозвучал из коридора. - Что они сделали с тобой, Джойс!?       Последнее, что удалось услышать - закрывшуюся дверь палаты. Более нет ни одной причины, ни единой надежды, на то, что Хамельтон или Шарлотт оставят меня в покое и позволят остаться в Корее. Они никогда не отстанут, но теперь, я могу быть уверена - братьям ничего не грозит: их карьера продолжится, а воспоминания обо мне постепенно сотрутся. Раненое предательством сердце сможет зажить только после усердного труда и потраченных на него сил, покрываясь рубцами, а потом шрамами, не заметными ни одной живой душе. - Правильный выбор, - привычно натянуто улыбнувшись, англичанин переступил с ноги на ногу. - Их жизни продолжатся здесь, а твоя… - Закончится, - пробормотав - подняла голову, посмотрев на него. - Будет продолжена в Англии, - приблизившись к самому борту, он протянул руку, чтобы коснуться плеча, но не посмел, ведь я, через боль, вжалась в подушку, на сколько то было возможно. - Это не самое глупое решение. - Все, я больше не могу слышать этот бред, - всплеснув руками, американка поправила браслеты на руках. - Мы завтра же улетаем, а тебе стоит… - Госпоже Харпер нужен покой, - неожиданно, на корейском, произнес врач, также оставшийся в палате. - Вам тоже нужно уйти. - М? Что он сказал? - не понял англичанин. - Мне нужен покой и вам тоже надо уйти, - лгать не было смысла. - Если это не правда… - Не важно. Я сыта по горло всей этой больницей и даже страной… - Не вздумай натворить глупостей, Джойс, - пригрозив, Хамельтон быстро наклонился ко мне, едва ощутимо поцеловав в макушку. - Помни - он первым отказался от тебя, - отстранившись - быстро подхватил пальто, вместе с Шрлотт направившись к выходу. - Джун…не отказывался от меня, - но продолжать порочить имя того, кто пожертвовал всем, ради моей жизни, больше не могла. - Что? - Он приехал на стройку. - Мда, знаю. Это тоже есть на некоторых из камера дорожного движения - помни, что обман раскроется быстрее, чем ты вернешься к так называемым друзьям. В Корее три тысячи триста судей - я найду того, кто предаст твоему делу как можно больше огласки, - тяжелый вздох, словно поставил точку. - Охрана останется возле двери - не беспокойся, что кто-то вернется. Отдыхай. Увидимся позже, - тихое шуршание раздалось сразу после того, как англичанин переступил порог следом за миссис Харпер.       Тишина… Теперь она вновь окутывала мое сознание, позволяя остаться наедине с собственными мыслями, не имеющими начала и конца. Как и сказал Томас - все кончено. Любое движение, любое слово или даже жест - могут навсегда уничтожить жизни братьев, превратить в Ад и жалкое существование, которое общественность Кореи с легкостью обеспечит.       Не могу поверить, что произнесла те слова, на которых настаивал англичанин - “уходите” - я сама их оттолкнула, сама отказалась от чувств и прогнала. Как же им сейчас одиноко и больно! Что же я наделала…       Ком вновь подступил к горлу, а на глаза навернулись слезы - еще немного, и они сорвутся, оставляя на щеках и скулах мокрые дорожки. - Я бы хотела остаться одна. - М? - не понял врач. - Пожалуйста, тоже уйдите, - в ту же минуту дверь палаты открылась и в нее едва ли не забежала пара мужчин в костюмах, произнеся. - Госпожа, нам вывести его? - все ясно - дверь слишком тонкая, и в коридоре слышен каждый звук. - Нет. Не прикасайтесь к нему, - на удивление четко и твердо ответив - отвернулась. - Тронете его - вызову охрану. - Мы поняли Госпожа, - поклонившись, мужчины спешно покинули палату - они все слышат, и лучше молчать. - Госпожа, я сменю вашу повязку, - произнеся, врач, на удивление неумело, размотал большое количество бинта, будто забыв про специальную марлю. - М, - бинт “лег” в изножье, после чего…       Плеча что-то едва коснулось, от чего я вынужденно поморщилась, но все же посмотрела в сторону: врач, стянув с лица маску, пристально посмотрел в мои глаза, протянув руку, сжимая все пальцы, кроме одного, мизинца. Всего секунда - так я делала лишь с… Рукав кофты, вместе с халатом, приподнялся, обнажая не только запястье, но и пару сплетенных нитей, показавших имя “Сокджин”. - Боже… - едва похожий на шепот, мой голос больше ничего не смог выдавить из себя.