Между светом и тьмой

      Эйльрина узнала о решении Маглора отправиться в патруль вместе с небольшим отрядом почти за мгновение до того, как лорд велел сделать коней и готовиться к дороге. Она более чем отлично справлялась с этой задачей, еще ни разу не угодив в западню, а потому оскорбилась тем, что теперь ее оставляли в крепости точно жантильную деву, способную только прясть да слушать наивные сказания менестрелей про любовь. Она собиралась поговорить об этом с сыном Феанора в тот же момент, как ей доложили о таком решении Маглора, но тот не спешит идти на контакт. Один из дружинников, отличающийся не слишком сердечным отношением к женщинам-воинам с кривой усмешкой заявил, что наконец лорд поступает верно, перестав вверять нисси ратное дело, на что Эйльрина скрежетнула зубами от злости. В таком состоянии ее обнаружил на тренировочной площадке Маэдрос, который решил отвлечь гордую воительницу от дурных мыслей, вызвав ее на поединок. - Он думает, что я слаба, потому сто в прошлый раз меня задел мечом адан? - Возмущается эльфийка, отражая крепкие удары феанариона. - Но ранена была не только я! - Ну, влюблен-то он в тебя, а не в кого-то, так что... - Что? Эйльрина пропускает подсечку и падает на лопатки. Маэдрос, без тени злорадства протягивает ей руку, но девушка словно не видит ее, глядя на рыжеволосого нолдо как на истукана. - И дело не только в ранении. Надо полагать, тебя задевали и прежде. Просто сейчас, когда рейды из Ангбанда участились и стали яростнее, он переживает больше обычного. - Маэдрос криво усмехается. - Мы бережем тех, кого любим. Поэтому вечно ссоримся друг с другом, кто поедет в патруль в очередной раз. Думаешь, я не переживаю сейчас за Кано? Безумно. И с радостью оставил бы его дома, хотя он вполне может за себя постоять. Эйльрина почувствовала, как легкий, едва заметный румянец заливает ее щеки. Неужели и впрямь она небезразлична Маглору? Только почему тот еще ни разу не попытался даже намекнуть на это? Словно прочитав ее мысли Майтимо сказал: - Ты думаешь, мужчине легко признаться в чувствах, когда они сильны? Это о влюбленности легко поется, а когда ты понимаешь, что пропал, то тут уже сложнее. О том, что он стал больше времени препроводить с гордой и сильной нисси, Маглор рассказал брату не так давно. Они узнавали друг друга, делились сокровенным, и к обычной симпатии основанной на приязни к внешнему облику и общей оценке базовых достоинств добавилось нечто более глубокое. Романтичный в душе Кано уже не думал о том, что возможна любовь лишь с первого взгляда, что есть соединение феа и хроа, моментально друг друга узнающих. Он проникался к Эйльрине как к личности, познавал ее душу, сам раскрываясь в ответ. И эта связь поглощала, становясь все глубже и прочнее. Маэдрос, прекрасно знающий что такое любовь, которая разрушает сложившиеся представления о правильности самой природы этого чувства, понимал брата и поддерживал его как мог. Видя в глазах Эйльрины такой же огонь, как и в глазах Маглора рыжеволосый нолдо лишь мягко и понимающе улыбался, осознавая как тяжело бывает такой сильной личности, как эта нисси, признать полную капитуляцию перед проснувшимся чувством. - Давай, поднимайся. Иначе я решу, что разговоры о твоей ловкости в бою ничто иное как лживый комплимент деве, дабы ее не обидеть. Эйльрина воинственно щурится, вскинув аккуратный носик, и встает сама, перехватив клинок поудобнее. А в это время бывшие союзники, ставшие врагами, оказались в ситуации, когда от них требовалось понять насколько же сильна их вражда и сможет ли дружба взять верх над возникшими недопониманиями, прекратив вражду во имя будущего, где не было бы места тому злу, которому они некогда верно служили.

***

Драуглуин опасно скалится, наступая на Моргота, словно тот никогда не был его покровителем и властелином, воспитав, вскормив и дав кров. Темный Вала примирительно вскидывает руки, но не отступает, источая скрытую силу, готовый в любой момент пустить ее в ход. - Успокойся, друг мой. - Говорит он, глядя зверю в глаза. - Я не желаю тебе зла, так что не вынуждай меня укрощать твой норов. - Он бросает взгляд на Повелителя волколаков, вопросительно вскинув бровь. - Не стой столбом, Майрон. Или ты собираешься тратить силы на то, чтобы сражаться со мной вместо того, чтобы помочь ей? Тхурингветиль словно в подтверждение слов протяжно и болезненно стонет, стиснув зубы и сжав кулаки. Саурон тотчас отступает к ней, ближе к огню и Моргот видит в свете костра усталость на чужом лице, которую бессмертный его рода никак не мог заиметь не потратив при этом всех своих сил. - Тебя можно поздравить, надо полагать. Я чувствую биение его сердца. Сын, так ведь? - Сын. - Сухо бросает Майрон. - Сложно сказать, рад я ему или нет. - Оно и понятно. Повисает молчание, которое слишком тяжелое, чтобы его спокойно вынести. Без лишних церемоний Черный Враг Мира подходит к женщине, не обращая внимания на настороженный взор Саурона, готового накинуться на бывшего наставника в любой момент. Он касается ладонью живота и морщится. - Мда. Это, конечно, не то, что встречаешь каждый день. - В смысле? - В прямом. Ты забыл, кто ты и кто она? Ваш ребенок, как думаешь, какой будет? - Это я и без тебя знаю! Делать мне что? - А что ты делал? Без деталей, если можно. Саурон кратко поведал о том, как жертвы приносил, питал Тхурингветиль своей магией, пытался подпитаться у вулкана, на что Темный Властелин смотрел с толикой удивления в распахнутых от шока глазах. - Этот идиотизм... Сам додумался или кто посоветовал? - Один из Майар. - Ага. Ясно. Всегда знал, что меня окружают некомпетентные идиоты. Мелькор снова кладет ладонь на живот Вестницы, заставляя ребенка затихнуть, чтобы мать могла хотя бы чуть-чуть передохнуть. Жестом подозвав к себе бывшего соратника, он велит ему сделать тоже самое, а сам обращает взор к пламени костра. - Приручи свой огонь, который будет тебя питать. А сына прими, ведь он чувствует, как ты к нему настроен. - Он убивает ее... - Она останется жива. Это я гарантирую. - А ребенок? Что с ним? - Если перестанешь нагонять панику, то может и его спасем. Может. Саурон молча кивнул, понимая, что вдали от источника своей энергии Мелькор и без того отдаст все свои силы на спасение Вестницы, что было главным для Повелителя Волколаков, а уж сохранить при этом плод казалось воистину чем-то сказочным. Но бывший союзник Бауглира в иайне надеялся на это. Он хотел взять сына на руки, дать ему все самое лучшее, одарить любовью и передать ему свои силы и знания. Но не ценой жизни Тхурингветиль. - Зачем это тебе? Почему ты мне помогаешь? - Потому что я не хочу войны с тобой, Майрон. - Твердым, уверенным тоном произнес Моргот. - И хочу хотя бы попытаться доказать тебе, что ты как и я когда-то ошибался. Будущее может быть благим для нас и без ненависти, войны и крови. Если не ради себя, ради них подумай над этим. Саурон снова обратил взгляд на затихшую женщину, внутри которой прорывался наружу его еще не рожденный сын. Скривив губы, он хмыкнул. - Как ты заговорил, Мелько. Неужели этот мальчишка так изменил тебя? - А тебя любовь к ней не меняет? - Не менее ехидно ответил Темный Вала. - Тот Майрон, которого я знал не догадался бы швырять орков в жерло вулкана, чтобы спасти свою женщину и сына. Удивительно, как ты вообще умудрился унести от них ноги после такого шоу. Повелитель Волколаков опустил взор, признавая поражение. Он кивнул бывшему соратнику, соглашаясь на все манипуляции, которые он собирался провести с Тхурингветиль, потому что не просто надеялся и был на грани, но и верил. Верил самому Морготу, верил в его силу, верил, или точнее хотел верить, в это самое светлое будущее, надежда на которое так изменила его наставника. Они положили ладони на живот Вестницы, сплетя кончики пальцев так, чтобы энергия струилась между их руками. - Готов? - Спросил Мелькор. - Тогда начали.