Между светом и тьмой

- Он растет слишком быстро. - Кто? Ребенок? - Да. Я вчера видел крошечное создание, которое умещалось в ладони, а сегодня это уже дитя как минимум нескольких месяцев от роду. И Тьма меня забери если я знаю, во что он превратиться, когда окончательно заматереет. - Думаешь от него стоит ждать беды? - Не знаю, Майтимо. Не знаю. Рука Маэдроса ложится на его колено и Мелькор расслабляется, из полной напряжения каменной статуи превратившись в того, кого рыжеволосый нолдо разглядел за маской злобы, высокомерия и ненависти, отчуждения от общества и вызванного этим страха. Он накрыл ладонь феанариона своей, прикрыв глаза. - Он пьет кровь. Так? - Майрон охотится для него. Пока что хватает того, что есть. Но я не могу прогнозировать на будущее, понимаешь? Если он возьмет все самое... неважно, от отца и матери, то орки покажутся вам милейшими существами на свете. Настала очередь Маэдроса напрягаться, что Бауглир тотчас почувствовал, крепче сжав его руку. - Но может быть и по-другому. Я, знаешь ли, тоже не думал, что мои творения станут вести себя вот так. Он кивнул на двор, где Амрас пытался научить Дрейка шахматам. Тот старательно вникал, терпеливо слушая наставления, удрученно качал головой и чесал голову от волнения, а на младшего сына Искусного Мастера смотрел как на мудреца всезнайку. Амрас пожалел орка и предложил ему игру попроще, на что тот широко разулыбался всеми своими гниловатыми клыками и потер ладоши. - Я не творил их абсолютным злом, но и не вкладывал в них подобные качества. Они развились в них сами по себе, как и в любом другом существе, которое попадает или воспитывается в определенной среде. - Думаешь и с этим ребенком может быть также? - Может быть. А может и не быть. Я не могу дать четкого ответа, Майтимо. Более того, у меня для тебя не самые приятные новости. - О чем ты? - Мне снова придется на какое-то время отлучиться. Губы Маэдроса сжались в узкую линию, а взгляд стал тверже и темнее. - Зачем? - Сухо и жестко произнес он, теперь почти стискивая колено другого мужчины так, словно желал сломать ему кости. - В цитадель, верно? - Да. Есть небольшая проблема... - Из-за которой ты орался сегодня с Сауроном? - Ты слышал. Ясно. - Слышал. Но лишь часть. Не самую приличную, но тут и идиоту ясно, что он сделал что-то не так, как ты ожидал. И дело в камнях, я угадал? - Не в бровь, а в глаз. - Изгнанник криво усмехнулся, глядя на феаноринга с уже ставшим привычным теплом и нежностью. - Он потерял Сильмариллы, когда бежал. - Потерял? - Бровь потомка Финвэ взлетела вверх, а голос стал резче. - Он потерял корону с камнями моего отца? Стесняюсь спросить как и где. - У вулкана, когда приносил последнюю жертву. Надо было спасать себя и Тхурингветиль, а там... В общем, где-то в катакомбах, где раньше держали пленных эльдар. Есть вероятность, что Альвазир уже нашел их, поэтому... - Поэтому думать забудь отправиться туда в одиночку! Клянусь всем, что имею - я лично прирежу тебя, Мелько, если ты сделаешь хотя бы один шаг в сторону Ангбанда! Темный Вала не сдержал смешка, убирая руку с ладони рыжеволосого. - Это уже становится привычкой меня перебивать и указывать, что мне делать. Я дал тебе слово, Майтимо, и сдержу его. Не стоит обращаться со мной как с ребенком, неспособным за себя постоять. Или ты забыл, кто я есть? Он был готов на многое, лишь бы не позволить этому вспльчивому гордецу и смельчаку пойти с ним на риск искать камни отца в том месте, где теперь властвовали их общие враги. Даже оттолкнуть от себя, даже оскорбить или даже больше - лишь бы Маэдрос остался жив, а сам Моргот исполнил клятву. Это было важно не только из принципа, но и потому что от этого зависило будущее и Первого Дома и тех, с кем он будет заключать договора и союзы. Никогда прежде он бы не подумал, что будет заботиться о благополучии эльдар, но любовь, которая заполнила его сердце и вытеснила тьму из души теперь управляла им куда сильнее жажды власти или прошлых обид и ненависти. - Мне плевать кто ты. Ты понимаешь, что я к тебе чувствую, балрог тебя дери? И ты смеешь подвергать себя опасности из-за проклятых камней, которые принесли мне столько горя? Думаешь, Тингол не нарушит условностей, если я ему Сильмарилл не принесу? Или это даст мне реальную власть, которая действительно защитит меня или моих родных? Все будет как раз наоборот и уж ты то должен об этом догадываться! Маэдрос вскочил на ноги, зашагав взад-вперед и бросая на Темного Властелина пылающие огнем взгляды. - Эти камни, это проклятье... Они портят сущность тех, кто их видит или владеет ими. Я видел взгляд отца, когда он смотрел на них, когда творил их; ему не были интересны ни мы, ни наша мать, только Сильмариллы, которые стали превыше всего. Все сходят с ума, когда речь заходит о том, чтобы владеть ими, а ты с сумасшедшей упертостью стараешься мне их подсунуть! Ты понимаешь, насколько ничтожны эти камни по сравнению с твоей жизнью? Взгляд нолдо горел ярким пламенем и Бауглир ощущал каждой клеткой кожи этот огонь. Он проникал в него самого, желал подчинить, почти уничтожить, а вместе с тем и спасти, слиться воедино, и это ощущение растекалось по всему телу, питая также сильно, как и некогда вулкан, которому Майрон тщетно приносил жертвы. Потянувшись к нему рукой, он схватил Маэдроса за запястье и потянул к себе, заставляя встать между его расставленных ног. Горячие губы Темного Властелина касаются кожи рыжеволосого, а жаркое дыхание опаляет, посылая мурашки по телу. - Я не оставлю тебя, Майтимо. Меня не так-то легко убить, тем более какому-то смертному. - Альвазир практикует магию. И, как нам любезно сообщил твой верный друг, - тут лицо первенца Феанора изменилось, скривившись, - ждет помощи с пустынных земель. И ты собираешься отправиться туда в одиночку ради камней? - Не ради камней. - Заткнись, Мелько. Если ты сбежишь, как любишь делать то учти - я расценю это как предательство и больше тебя не прощу. Никогда. Повисло молчание, прерываемое лишь треском поленьев в камине. Моргот так и не выпустил руки Маэдроса, ласково водя по тыльной стороне его ладони большим пальцем, а тот, подойдя еще ближе и запустив пятерню в смоляные пряди другого мужчины, нежно перебирал его волосы пальцами, задумчиво глядя на их общую тень на стене позади Мелькора. Их связь находилась на достаточно глубоком уровне, чтобы порой понимать друг друга без слов на интуитивном уровне, чувствуя эмоции друг друга и переживания. Наконец Изгнанник заговорил, сжав руку нолдо сильнее. - Я пережил предательство, мой принц, и знаю как это больно. Доверять после этого почти невозможно, даже если ты искренне желаешь дать второй шанс боль от ножа, который вонзили тебе в спину забыть нельзя. Мое чувство к тебе не пустая шалость, а потому поступить с тобой так подло я не смогу, но и обещать бездействовать тоже. Нужен план, которого пока что, как бы мне не было стыдно это признавать у меня нет. - Он будет. - Твердым голосом заявляет Маэдрос, опускаясь перед любовником на колени. - И не придется идти ни на какие жертвы. Мы найдем выход, найдем его вместе - это самое главное. Ладони Темного Властелина обхватили лицо феаноринга, и он уверенно кивнул в ответ. В тот самый момент, когда оба потянулись к губам друг друга за поцелуем, в дверь их покоев постучали и на пороге возник запыхавшийся дружинник Маглора. Братья Маэдроса уже придумали план, что противопоставить собирающейся армии Альвазира, и кто бы мог подумать, что это будет связано с сыном Бауглира и великанши Улбанди, великим и страшным Готмогом.