Священное животное

Не прошло и пятнадцати минут, как Цзян Чэн вернулся в зал. Лань Хуань даже шампанское толком распробовать не успел — он замер с бокалом в руке, в изумлении выгнув бровь. Цзян Чэн же, прежде чем отправиться к нему, подошёл к не менее удивлённому управляющему и отдал ему оставшуюся половину. Управляющий не успел даже ничего спросить, впрочем, как только Цзян Чэн от него отошёл, тут же побежал наверх, видимо, узнать у девушки, как всё прошло, и почему парень от неё вышел в том же виде, что и зашёл — не похоже было, что он хотя бы раздевался. От шампанского Лань Хуань всё же отхлебнул и взглянув на часы, чтобы удостовериться, что Цзян Чэна не было каких-то одиннадцать минут. — Я закончил, поехали. Лань Хуань поставил бокал на стол, медленно встал и окинул Цзян Чэна оценивающим взглядом: — А ты вообще начинал? Цзян Чэн, ничего не ответит, но зато весьма многозначительно посмотрев на Лань Хуаня, отправился на выход. Лань Хуаню ничего не оставалось кроме как пойти следом. Как только они оказались на улице, Цзян Чэн сразу полез за сигаретами — в пачке осталось всего три. Зажав сигарету зубами, он сразу сделал несколько быстрых затяжек и выдохнул дым в ночное небо. Лань Хуань, достав из кармана ключи, встал рядом с Цзян Чэном. — Знаешь, даже если твой фетиш — это задушевные беседы с проститутками, я вполне готов это принять, — высказал Лань Хуань свою мысль, улыбнувшись так, что, когда Цзян Чэн увидел эту улыбку, помрачнел. — Тогда ты ещё более странный, чем я, — Цзян Чэн за несколько секунд выкурил всю сигарету, бросил её под ноги и придавил мыском. Лань Хуань рассмеялся, бросая Цзян Чэну ключи. Тот их поймал, недоумённо выгнув бровь. — Я выпил и не хочу садиться за руль, так что вести придётся тебе. Цзян Чэн задумчиво посмотрел на ключи, покрутил их и, обойдя машину, сел на место водителя. Лань Хуань же сел рядом. — Сейчас я назову адрес — я там живу. Тебе придётся отвезти меня, а потом, если хочешь, поедешь на такси или останешься у меня, утром я подброшу тебя на работу. Цзян Чэн поднёс ключи к зажиганию, но не вставил их, взглянув на Лань Хуаня. Кажется, он собирался что-то сказать, но Лань Хуань его опередил. — У меня такой удобный диван в гостиной, ты себе даже не представляешь. Цзян Чэн весело фыркнул, всё же вставил ключи и провернув их. Лань Хуань, переведя на него взгляд, довольно улыбнулся. — Я знал, что ты не устоишь. Всю дорогу до дома Лань Хуаня оба они молчали. Цзян Чэн сосредоточенно вёл машину и о чём-то думал, а Лань Хуань думал о том, о чём думал Цзян Чэн, а ещё о том, нужно ли ему всё-таки влезать в жизнь этого парня и прикладывать к чужим делам свои руки. Нет таких проблем, которые Лань Хуань не мог бы решить, а у Цзян Чэна проблемы явно были — и они заключались не в том, что он не трахал проституток, платя им за встречи. Цзян Чэн не просил о помощи — он ничем не выдал себя, что нуждается в ней, хотя, если бы озвучил и попросил, Лань Хуань тут же бы всё решил, и не потому, что Цзян Чэн привлёк Лань Хуаня своей нестандартной натурой, а потому что при всех своих дурных увлечениях он оставался высоко моральным человеком. Спустя полчаса Цзян Чэн остановил машину возле дома, но Лань Хуань попросил завезти её в паркинг, дирижируя и указывая, куда повернуть. — Так что, поедешь к себе или останешься? — спросил Лань Хуань, когда они вышли из паркинга, остановившись возле входной группы при шикарной новостройке. Цзян Чэн не без интереса разглядывал дом. Было бы странно, если бы Лань Хуань жил где-то в другом месте. — Второй вариант звучит очень заманчиво, — хмыкнув, Цзян Чэн посмотрел на Лань Хуаня. — Если вдруг у тебя есть привычка ходить по дому голым, я не возражаю, — лучезарно улыбнувшись, Лань Хуань пошёл в сторону подъезда, приглашающе махнув рукой. Цзян Чэн вот даже отвечать ничего не стал. Он ещё какое-то время стоял, сложив руки на груди, направив взгляд на удаляющегося Лань Хуаня. На губах его блуждала загадочная улыбка и, несмотря на то, что никакой информации о сестре получить не удалось, этот вечер нельзя было назвать плохим. В конце концов, Цзян Чэн пошёл следом, когда он догнал мужчину, он подумал о том, что как бы тот не пожалел о своих словах — он ведь, правда, имел привычку ходить по дому голым. — Если ты голоден, холодильник в твоём распоряжении. После того, как они зашли в квартиру, Лань Хуань, положив ключи на тумбочку и разувшись, отправился в гардеробную. — Есть я не хочу, но от душа не откажусь, — после того, как скинул кеды, Цзян Чэн потратил какое-то время на разглядывание холла. — О, это прямо и налево! — выкрикнул Лань Хуань, скрывшись за дверью. Цзян Чэн помнил о том, что не у себя дома, поэтому, когда он снял рубашку, он не стал кидать её на пол, а аккуратно сложил и положил на тумбочку прямо рядом с ключами. Туда же он отправил джинсы, белье и носки. Стесняться ему было нечего. Правда, когда Цзян Чэн подходил к ванной комнате, а Лань Хуань выходил из гардеробной, и они столкнулись, Лань Хуань едва не выронил подушку с одеялом, которые собирался положить на диван, чтобы Цзян Чэну было удобнее спать. — А их больше, чем я предполагал… — улыбнувшись, Лань Хуань беззастенчиво разглядывал татуировки Цзян Чэна, а заодно и его тело, выглядящее просто идеально. — Пока что это всё, — дав Лань Хуаню возможность полюбоваться, Цзян Чэн обошёл его и продолжил путь в ванну. Лань Хуань обернулся, наткнувшись взглядом на роскошную спину, которую, помимо татуировок украшали синяки и ссадины. Руки сами собой сжали мягкую плоть подушки. Цзян Чэн был невероятно хорош, а особый шарм ему придавала аура «плохого мальчика». Цзян Чэн скрылся за дверью, оставив её полуприкрытой. Он ведёт себя так, будто ему здесь комфортно, и Лань Хуаня это не может не радовать. Проходит несколько секунд, прежде чем Цзян Чэн включает воду. Лань Хуань вслушивается в успокаивающий гул, прикрывает глаза и крепче сжимает подушку — ему нужно подумать о чём-то, кроме стекающих капель по молодому красивому телу, иначе это болезненное ощущение, образовавшееся в брюках, никуда не денется. Покинув душ спустя пятнадцать минут, Цзян Чэн, расплетя косички, расчесав волосы, собрав их в низкий хвост, отправился искать Лань Хуаня и нашёл того сидящего на уже заправленным подушкой и одеялом диване в спальных штанах с чашкой чая в одной руке и газетой в другой руке. Остановившись в дверном проёме, Цзян Чэн огляделся: всё светлое и минималистичное, но вполне себе симпатичное. Лань Хуань обратил на него внимание и не мог не улыбнуться вновь. — Мне у тебя нравится, — резюмировав, Цзян Чэн подошёл к дивану и сел рядом, запрокинул голову назад, удобно устроив её на спинке, и прикрыл глаза, расслабляясь. — Заходи в любое время, — мило улыбаясь, Лань Хуань неторопливо перелистывал газету, время от времени бросая на Цзян Чэна, особенно на его вытянутую шею взгляды. Цзян Чэн повернул голову, принимаясь разглядывать Лань Хуаня в ответ. — Так кем ты всё-таки работаешь? Лань Хуань, не спеша давать ответ, отпил чаю и, наклонившись к стеклянному столику, поставил на него чашку. Получилось так, что его правая рука полностью разогнулась, и от взгляда Цзян Чэна не укрылась татуировка на сгибе локтя. Цзян Чэн успел разглядеть рисунок. — Ни за что бы не подумал, — Цзян Чэн усмехнулся, садясь ровнее, поворачиваясь к Лань Хуаню лицом. — М? — Лань Хуань опустил газету на колени. Цзян Чэн кивнул на его руку: — Что она означает? Лань Хуань понял, что Цзян Чэн говорит о его татуировке. Что ж, он и не планировал так уж её скрывать, поэтому, убрав газету вовсе, разогнул руку, повернув её так, чтобы Цзян Чэну было лучше видно. — А что означают твои татуировки? Цзян Чэн пожал плечами: — Олицетворение свободы? Лань Хуань мягко улыбнулся, сев точно также, как и Цзян Чэн, подперев голову рукой. — Тебе нравится моя татуировка? Мне твои очень нравятся. Цзян Чэн кивнул: — Нравится, но почему именно дракон в облаках? — Потому что для китайцев дракон могущественное существо, отожествляемое с божеством, признак власти и силы. Цзян Чэн несколько секунд смотрел на мужчину, раздумывая над чем-то. Он не стал переспрашивать Лань Хуаня о его работе — вопрос отпал сам собой. — Если ты не против, то завтрак буду готовить я, — хмыкнув, Цзян Чэн распустил хвост, дав волосам свободно упасть на плечо. Лань Хуань поднялся, забрал чашку, газету. — Теперь я хочу, чтобы утро наступило как можно быстрее, — Лань Хуаня вполне устроило, что Цзян Чэн не стал задавать ему никаких наводящих вопросов. Улыбнувшись тому, он отправился в спальню, — приятных снов. — Спокойной ночи, — Цзян Чэн завалился прямо поверх одеяла на живот, обнял подушку и, дотянувшись до выключателя на торшере, дёрнул за него, погрузив комнату в приятный полумрак. *** Следующим утром Цзян Чэн и Лань Хуань встретились: один готовил завтрак, а второй, после того как посетил ванную комнату, пришёл на кухню. При свете дня разглядывать тело Цзян Чэна было также приятно, как и вечером при свете ламп. Лань Хуань решил поучаствовать в приготовлении завтрака и взялся заваривать чай. — Как спалось? — Ты меня не обманул, когда сказал, что диван очень удобный, — Цзян Чэн поставил на стол тарелки с рисовой кашей с сухофруктами, тарелку со сваренными в чёрном чае яйцами и горячее соевое молоко, разлитое по стаканам, и, прежде чем Лань Хуань успел что-то сказать, Цзян Чэн добавил, — не приглашай, приходить спать в любое время, и я без приглашения приду. Лань Хуань рассмеялся, поставив на стол две чашки и, наконец, присев. — Приходи, но велик риск, что наткнёшься на моего младшего брата, он иногда заходит ко мне на чай. Цзян Чэн сел напротив Лань Хуаня, пожелал приятного аппетита, взял палочки и принялся есть. — Твой младший брат не одобряет, когда к тебе кто-то приходит поспать на диване? — Я это к тому, что тебе нравится ходить голым, а Ванцзи, будучи воспитанным немного более правильно, чем я, может отчитать тебя за это. Цзян Чэн, жуя кашу за обе щеки, выглядел очень забавным, а нахмуренным так и подавно. — То есть, сам факт наличия незнакомого парня в твоей квартире его не смутит, а то, что он голый — да? Хотя звучит логично. — Признаться честно, ты первый парень, которого я привёл домой, так что, вероятно, факт твоего наличия здесь его слегка озадачит. — Кстати, — прожевав всё, что было во рту, запив чаем, Цзян Чэн положил палочки и сложил руки на столе, — в виду всего произошедшего, считаю логичным назвать тебе своё второе имя. Лань Хуань оживился — его выдали загоревшиеся глаза. Он тоже сложил палочки, внимательно посмотрев на Цзян Чэна. — Боже, какая честь. Я слушаю. — Ваньинь. — Ваньинь… — медленно повторил Лань Хуань, — моё второе имя — Сичэнь, но, если ты хочешь им меня звать, делай это только, когда мы вдвоём? Цзян Чэн понятливо кивнул, не став возражать. — Договорились, гэгэ, — однако, несмотря на то, что Цзян Чэн понимал, почему Лань Хуань просит его не называть бытовым именем при других, он не упустил возможность пошутить. Лань Хуань подавился чаем. Он некоторое время хлопал себя ладонью по груди, краснея именно из-за того, что подавился, бросая в сторону ухмыляющегося Цзян Чэна шокированные взгляды. — Плохой, очень плохой мальчишка, — беззлобно пробормотал Лань Хуань, вытирая пролитый на стол чай салфеткой. — Не воспринимай близко к сердцу, Сичэнь. Одного взгляда Лань Хуаня было достаточно, чтобы теперь подавился Цзян Чэн. *** Лань Хуань благополучно довёз Цзян Чэна до работы, пожелал удачного дня и уехал. Обещаний и на этот раз заехать вечером не было, поэтому Цзян Чэн решил, что, как только закончит, отправится в гости к Вэй Ину, проверить, как он там вообще — вторые сутки молчит. Рабочий день прошёл быстро, думать было некогда, клиентов было много. Стоило стрелке часов подкатиться к семи часам, Цзян Чэн переоделся и выскочил на улицу. Прежде чем он поедет к Вэй Ину, он заскочит домой для того, чтобы поужинать и переодеться. Ровно через час Цзян Чэн подъехал к дому, в котором жил Вэй Ин, судя по тому, что в нужном окне горел свет, тот был дома. Цзян Чэн готов был надрать своему непутёвому другу задницу. Оставив машину у обочины, без проблем пройдя через входную дверь с неработающим домофоном, Цзян Чэн поднялся на пятый этаж и позвонил. Открывать не спешили, но Цзян Чэн был настойчивым. Спустя минуты три дверь всё-таки отворилась, и на пороге появился Вэй Ин, вроде как живой и даже не побитый. — Цзян Чэн! — радостно выкрикнул Вэй Ин, собираясь броситься Цзян Чэну на шею, но не вышло, его втолкнули обратно в квартиру. — Какого хрена ты мне не отвечаешь?! — захлопнув за собой дверь, Цзян Чэн сжал в руке футболку Вэй Ина, не позволяя тому отстраниться. — Ой-ой, Цзян Чэн, что за претензии? — Вэй Ин надулся, упираясь другу руками в плечи, — Ты прямо как ревнивая жена! Цзян Чэн закатил глаза, фыркнул и оттолкнул Вэй Ина, недовольно уперев руки в бока. — Потому что ты имеешь дурацкую привычку влипать в неприятности, — Цзян Чэн скинул кеды, показывая, что зашёл не просто для того, чтобы проверить, жив Вэй Ин или нет. Вэй Ин расплылся широкой улыбкой, приложив руки к груди. — Цзян Чэн, своей заботой ты трогаешь моё сердце. — Иди к чёрту, — проворчав, Цзян Чэн обошёл Вэй Ина и отправился в комнату. Вэй Ин тут же сорвался с места, догнал Цзян Чэна и обнял его за плечо. — А мы с Вэнь Нином..! Но не успел Вэй Ин договорить, как из комнаты высунулся сам Вэнь Нин. — Привет, Цзян Чэн, — поздоровался Вэнь Нин, помахав парню рукой. Цзян Чэн остановился, вместо того чтобы поздороваться в ответ, сложил руки на груди, хмурясь так, что у смотрящего на него Вэнь Нина мурашки прошли по спине, а сам он весь сжался. — Учитывая тот факт, что ты здесь, а Вэй Ин двое суток игнорировал мои сообщения и звонки, вы всё-таки что-то сделали, да?! Вэнь Нин сделался таким несчастным, что с потрохами выдал себя. — Цзян Чэн, мы не делали ничего такого, что ты сказал нам не делать, мы просто… — Мы делали конфетки! — радостно выкрикнул Вэй Ин, вцепившись Цзян Чэну в руку, предупреждая возможный подзатыльник. — Какие ещё конфетки?! — бросив гневный взгляд на Вэй Ина, Цзян Чэн пока даже не пытался в карательные меры. — Сейчас покажу, — ещё более радостно сказал Вэй Ин, утягивая Цзян Чэна за собой в комнату мимо Вэнь Нина, который пытался делать вид, что его тут нет, — ты должен это попробовать! — Что это за дрянь?! Это же всё равно наркотики, я прав?! — Цзян Чэн обернулся, бросив взгляд на Вэнь Нина, который следом зашёл в комнату. — Ну, я бы так не сказал, — Вэнь Нин смущённо почесал щёку, — это конфетная смесь, химический состав которой активирует отделы мозга, отвечающие за радость. Что-то вроде принудительного укола эндорфина… Цзян Чэн вздохнул так тяжело, что содрогнулись стены. Он был готов убить этих двоих, вот честно. Вэй Ин от него, наконец, отлип. — Вэнь Нин, я был о тебе лучшего мнения. Вэнь Нин покаянно опустил голову. Да, он поддался на уговоры Вэй Ина, да, нет ему прощения. Вэй Ин подскочил к Цзян Чэну, беря его руку и кладя на неё что-то липкое и розовое. — Только много за раз не ешь, а то эффект может быть неожиданным. Цзян Чэн сначала посмотрел на свою руку, потом на Вэй Ина и воздержался от искреннего желания размазать эту дрянь по его лицу. Вэй Ин на всякий случай отошёл подальше. — Мы с Вэнь Нином уже пробовали, клянусь, эта штука безопасна! Ты просто почувствуешь себя счастливее! — Счастливее я себя могу почувствовать, если покурю или надеру кому-нибудь задницу, — Цзян Чэн достал платок и неприязненно стёр яркую жижу с руки, — и кому ты собрался эту дрянь продавать?! Детям, что ли? Вэй Ин обиженно надулся. — Нет, взрослым, которым уже сложно чему-то радоваться… — М, — многозначительно отозвавшись, Цзян Чэн скомкал платок и кинул Вэй Ину так, чтобы в лоб попасть, — тебя либо убьют, либо посадят. Серьёзно, Вэй Усянь, ты когда-нибудь нарвёшься. Видя, что Цзян Чэн уже и не злится, Вэй Ин широко улыбнулся, бросившись к тому обниматься. — Ладно тебе, Цзян Чэн, я живучий и удачливый! Не хочешь пробовать наши конфетки, ну и чёрт с ними, но против пива ты ведь ничего не имеешь? В итоге они заказали не только пиво, но и местную водку, а ещё пиццу. У Вэй Ина нашлась пачка вишнёвых сигарет — Цзян Чэн её же и потерял тут пару недель назад. Сигареты — они, вправду, могли сделать счастливее. В сочетании с пивом и водкой пошли так вообще хорошо. Не умеющий пить Вэнь Нин опьянел быстрее всех. Вэй Ин всё время подшучивал над ним. Самого его алкоголь брал туго в виду устойчивости организма. Цзян Чэн же чувствовал себя где-то на грани, по крайне мере, он пока ещё был в состоянии мыслить и не делать глупых поступков. Вэй Ин уговаривал его позвонить Не Хуайсану. Вот кому Цзян Чэн точно не хотел звонить, так это Не Хуайсану, а то тот же бросит все свои дела, прибежит, напьётся также, как и Вэнь Нин и будет не хуже Вэй Ина в трезвом состоянии пытаться найти себе проблем. В какой-то момент Цзян Чэну стало жарко и, он покинул комнату, чтобы добраться до балкона, выход на которой находился на кухне. Цзян Чэн не знал, что некоторые "конфетки" Вэй Ин с Вэнь Нином сделали более презентабельными — в форме прямоугольника жвачки. Увидев эти штуки на кухонном столе, приняв их за настоящую жвачку, Цзян Чэн бездумно взял и закинул в рот сразу горсть. Когда он выходил на кухню, он слышал невнятные крики Вэнь Нина и хохотание Вэй Ина. Цзян Чэн хотел развеяться и побыть в тишине. Свежий воздух поспособствовал тому, что алкоголь достиг мозга, подарив телу развязность и расслабление. Стало так хорошо, что хотелось зафиксировать это ощущение и побыть в нём немного. К тому моменту Цзян Чэн уже как следует разжевал "конфетки". Он взял больше, чем нужно было, плюс выпил — эффект в самом деле мог стать неожиданным. О том, что что-то не так, Цзян Чэн понял, когда мир перед глазами начал расплываться, поменял цвет на розовый и заблестел. Цзян Чэн не видел себя со стороны, но у него запредельно расширились зрачки. Какое-то время он стоял, намертво вцепившись в край балкона. Всё стало хуже, когда противоположный дом почему-то оказался полит сиропом, и из его окон стали вытекать разноцветные драконы. Прежде чем Цзян Чэн перестал соображать, он произнёс одну лишь фразу: — Твою мать…