Священное животное

Первое, что сделал Цзян Чэн, стоило ему выйти из подъезда — закурил. Втягивать в себя дым было настолько приятно, что Цзян Чэн с наслаждением прикрыл глаза. Он неторопливо побрёл вперёд, чувствуя, как покалывает кончики пальцев, как благодушно принимает ночь в свои объятья. В квартире Лань Хуаня было хорошо, но не менее хорошо было и на улице, там, где Цзян Чэн проводил большую часть жизни. И да, он всё ещё при этом оставался домашним мальчиком, и не стоило об этом забывать. Дойдя до ворот, Цзян Чэн обернулся, делая последнюю затяжку, выбрасывая окурок в мусор. Когда он поднял глаза, без проблем найдя нужное окно, то увидел, что Лань Хуань стоит там и смотрит на него в ответ. Лань Хуань всерьёз собирался пойти вместе с ним. Цзян Чэн подумал об этом и усмехнулся. Готовность этого человека совершать безумные поступки сводила Цзян Чэна с ума. И это было совсем другое, нежели ситуация с Вэй Ином. Цзян Чэн почувствовал прилив сил и непреодолимое желание надрать кому-нибудь задницу. Он хотел драться. Безумно хотел драться. Даже несмотря на то, что Лань Хуаня не будет рядом, Цзян Чэн не сможет не представлять его взгляд, не после сегодняшнего дня. Потратив ещё немного времени на игру в «гляделки», Цзян Чэн развернулся и пошёл прочь. Клуб, в котором он сегодня собирался драться, назывался «Тестостерон», и это название отлично ему подходило — не было ничего лучше ощущения, что ты всесильный и бесстрашный, как какой-нибудь древний Бог Войны. Есть в этом что-то первобытное — превращаться на время в животное, которым движут инстинкты. Так втягиваешься, что невозможно остановиться. Лань Хуань тоже никак не мог остановиться. Никак не мог прекратить смотреть вслед скрывшемуся в сумерках Цзян Чэну. Как только тот исчез из виду, Лань Хуань выдохнул. Пусть он имел удовольствие наблюдать Цзян Чэна в его брутальном образе, а вот большее удовольствие ему доставлял образ совершенно иной. Будь Лань Хуань человеком немного более творческим, он бы сокрушался о том, что такой красоте по подиуму бы ходить или работать музой для художника, но он был мрачным романтиком, поэтому его вкусам вполне удовлетворяло то, что Цзян Чэн чинит машины и исполняет роль гладиатора на арене двадцать первого века. Удобно, когда ты — имеешь сумасшедшую власть, и паутиной разбросанные по Китаю глаза и уши. Если с Цзян Чэном что-то случится этой ночью, Лань Хуань узнает об этом спустя минуту. Этот маленький элемент контроля над чужой жизнью Лань Хуань бессовестно себе позволял, в конце концов, это в итоге играло в сторону блага. Зная, что ситуация под контролем, Лань Хуань мог позволить себе расслабиться. Он отошёл от окна, нашёл свой телефон и позвонил Лань Чжаню, ему нужно было убедиться, что план по сжиганию борделя и чудесному спасению проститутки в силе. Тем временем возле клуба успела собраться небольшая тусовка разгорячённых, готовых показать себя во всей красе альфа-самцов. Цзян Чэн, неспеша подошедший ко входу, поздоровался с людьми, пожал руки тем, с кем был знаком лично и зашёл внутрь. Его встретила приятная помесь из запаха сигарет и алкоголя. Народу было много. Пробравшись сквозь толпу, Цзян Чэн приметил свободный стул, куда тут же забросил снятую с себя футболку. Одежда только мешает драться. Он планировал по-быстрому отстреляться уйти досыпать время, которое останется ему прежде, чем придётся вставать на работу. Закидываться алкоголем Цзян Чэн не стал, вместо бара он подошёл к ребятам, занимающимся принятием ставок. Его имя фигурировало в числе бойцов, на которых знающие люди охотно раскошеливались. Взяв возле бара стакан с минеральной водой, Цзян Чэн отошёл в сторону и прислонился спиной к стене — до начала не так уж много времени. Пока он ждал, он лениво оглядывал присутствующих, примечая тех, с кем ему, вероятнее всего, придётся сегодня драться. Контингент был разный. И пусть Цзян Чэн смотрел очень внимательно, он так и не смог понять, кто из присутствующих имеет отношение к Лань Хуаню, а то, что такие здесь были — это сто процентов. Спустя два часа Цзян Чэн вывалился из клуба и тут же сплюнул на асфальт кровь, которая, не переставая течь из носа, заливала рот. Голова звенела и было трудно удержаться на ногах, от не успевшего сойти адреналина дрожали руки. Футболку Цзян Чэн надел после того, как его мокрое от пота тело немного обдул ветер. Больно будет завтра. Завтра Цзян Чэн замотает бинтами стёсанные костяшки, обработает синяки и кровоподтёки. Противники достались сильные, но здоровые, поэтому не такие проворные. Из пяти боёв Цзян Чэн выиграл три — он хорошо постарался. В двух других его укладывали на лопатки, причём настолько неласково, что спина еле чувствуется. Цзян Чэн никогда не сомневался в себе и в том, что сможет по утру найти силы встать, однако, сегодня он слегка увлёкся… возможно, завтра придётся туго… очень туго. Но он всё равно встанет, потому что упрямство победит боль. Сегодня как будто бы сил было больше, удары чётче, движения резче. Сегодня он представлял, как за ним пристально наблюдают, пусть и с помощью чужих глаз. Это было интересное ощущение, но от того и опасное — когда переоцениваешь свои силы, труднее остановиться, ты становишься уязвимее. Цзян Чэн всегда чувствовал, когда надо остановиться, но сегодня ему впервые захотелось большего. И он прекрасно знал, кто в этом виноват. Цзян Чэн появился на пороге Лань Хуаня тридцать минут спустя. Дверь ему открыли спустя двадцать секунд. — Не спишь, — это был не вопрос. Цзян Чэн сделал шаг вперёд, но, вместо того чтобы войти, прислонился к косяку, разглядывая лицо Лань Хуаня, отмечая излишнюю бодрость, говорящую о том, что тот даже не пытался заснуть. — Мне было чем заняться, — мило улыбнулся Лань Хуань. — Рад слышать, что твоя бессонница не имеет никакого отношения ко мне, а то знаешь, мне бы не хотелось слушать нотации, — улыбнувшись не менее мило, тяжело отлипнув от косяка, поморщившись, Цзян Чэн прошёл в квартиру. — Нотации — это конёк моего брата, не мой, — захлопнув за Цзян Чэном дверь, Лань Хуань задержал взгляд на спине парня, после того, как тот стянул футболку, — коньяк или виски? — Я предпочитаю переносить боль, будучи трезвым, — весело фыркнув, Цзян Чэн с шумом выдохнул, бросив многострадальную футболку на пол. Возможно, после всего, что ей пришлось пережить, её проще будет выкинуть, но если кровь удастся отстирать, то будет здорово. — Я предлагал не тебе, а твоей спине, — не переставая мило улыбаться, Лань Хуань медленно обошёл Цзян Чэна, направившись на кухню. Цзян Чэн посмотрел Лань Хуаню вслед, изумлённо выгнув бровь. — Интересные у тебя методы дезинфекции, а обычного спирта, который нормальные люди хранят в домашней аптечке, нет? — Не поверишь, — возвращаясь из кухни с открытой бутылки виски в руках, Лань Хуань поманил Цзян Чэна за собой в сторону ванной комнаты, — закончился. Надо будет не забыть внести его в список покупок. Прежде чем Цзян Чэн последовал за Лань Хуанем, он разулся и снял штаны. Лань Хуань терпеливо подождал его возле двери, пропустив вперёд себя, чтобы, разумеется, ещё раз взглянуть на спину, которую придётся обрабатывать. — Сначала душ, — заявил Цзян Чэн, мельком взглянув на себя в зеркало, после чего снял и бельё. — Как ты смотришь на то, что я оставлю утром для тебя одежду, чтобы тебе не пришлось заезжать домой и тратить время? — присев на край ванны, Лань Хуань сделал глоток из бутылки, без лишнего стеснения разглядывая Цзян Чэна, пока тот забирался в душевую кабину. — У тебя размер больше, чем у меня. Прохладная вода позволила Цзян Чэну выдохнуть. Он чуть не застонал от удовольствия. Он бы с удовольствием просто постоял под струями воды минут десять, но он был не у себя дома, да и пора бы уже закончить с ранами и лечь спать, поэтому, быстро смыв пот, грязь и кровоподтёки, вылез из душа. Пока он был в кабине, он распустил волосы, из-за чего теперь Лань Хуань имел удовольствие наблюдать свою роскошную дьявольскую нимфу со слегка подкрутившимися из-за влаги волосами, прилипшими к плечам и шее. Лань Хуаню пришлось сделать ещё один глоток из бутылки. — У меня сохранилась кое-какая одежда с тех времён, когда я был моложе и комплекции примерно, как у тебя. Цзян Чэн подошёл к раковине, опираясь на неё руками, принимаясь разглядывать себя в зеркале. Лань Хуань поднялся, подошёл ближе и остановился чуть левее. Цзян Чэн перевёл взгляд, чтобы взглянуть на чужое отражение. — Я не против. — Отлично, — улыбнувшись, Лань Хуань качнул головой, — надеюсь, ты будешь не против, если мы как можно быстрее тут закончим, — сказав это, он тряхнул рукой, выплеснув часть содержимого бутылки Цзян Чэну на спину. Эффект неожиданности сыграл на том, что Цзян Чэн сначала застонал, а потом, зажмурившись, сжав руки в кулаки, зашипел. — Прости, но лучше так, чем долго и мучительно обрабатывать каждую царапину. — Лань Хуань извинился, но голос его не звучал виноватым. Он, не переставая улыбаться, подошёл ближе, осторожно заглядывая Цзян Чэну через плечо, пока тот, кусая губы, боролся с разъедающей его кожу жидкостью, — Я готов уступить тебе свою постель. Твоему телу не помешает мягкий матрас и шёлковые простыни, которые сильно лучше жёсткой диванной обивки. Цзян Чэн встал в пол-оборота, продолжая опираться правой рукой на раковину. — Утром ты выкинешь эти самые простыни в мусор, потому что кровоподтёки, которые я на них оставлю, не отстираются, — фыркнув, Цзян Чэн собирался обойти Лань Хуаня и пойти в гостиную, но его поймали за локоть и мягко придержали. — Я настаиваю, — поставив бутылку на раковину, Лань Хуань перегородил Цзян Чэну путь, — а простынь я не выкину, но и пытаться отстирать с неё кровь не буду, оставлю на память. — Как трофей? — Цзян Чэн насмешливо повёл бровью. — Можно и так сказать, — отпустив руку Цзян Чэна, Лань Хуань вышел из ванной, направляясь в сторону спальни. Цзян Чэн, подумав, пошёл следом, не став спорить, однако, от колкого комментария он не удержался: — Я что-то слышал об обычаи: когда девушка выходила замуж, после брачной ночи сохраняли простынь с пятном крови, говорящем о том, что девушка была девственницей. К тому моменту, как Цзян Чэн договорил, Лань Хуань уже зашёл в спальню. Дойдя до постели, он обернулся, окинул прошедшего следом Цзян Чэна задумчивым взглядом, после чего посмотрел ему в глаза и улыбнулся настолько удовлетворённой улыбкой, что у Цзян Чэна мурашки высыпали. — А ты знаешь, мне нравится ход твоей мысли, — повернувшись обратно к постели, Лань Хуань отвернул одеяло, взбил подушки и, убедившись, что всё так, как надо, вернул Цзян Чэну взгляд, — знать, что ты первый — это очень лестно. Цзян Чэн остался настолько обескуражен ответом, что последующие несколько секунд просто стоял и со смесью восхищения и удивления смотрел на медленно подошедшего к нему Лань Хуаня. Переиграл и уничтожил. Просто браво! — Спокойной ночи, — ненадолго задержавшись возле Цзян Чэна, Лань Хуань обошёл его и пошёл в сторону гостиной. — Ага, сладких снов, — Цзян Чэн проводил Лань Хуаня взглядом, после чего взглянул на постель. Чем дальше, тем интереснее. Весело фыркнув и подумав о том, что Лань Хуань ещё об этом пожалеет, Цзян Чэн подошёл к постели и, шипя, чертыхаясь, завалился на неё. Постель встретила блаженной прохладой. Лань Хуань не соврал: простыни и подушка впрямь оказались божественны. У Цзян Чэна оставалось всего пару часов, чтобы поспать, да и слишком вымотан он был, чтобы занимать голову мыслями, поэтому спустя несколько секунд, как закрыл глаза, обнимая подушку руками, он заснул. Утро встретило Цзян Чэна болью и недосыпом. Тут даже двойной эспрессо не поможет. Цзян Чэну не хотелось подниматься с постели, он знал, что уже опоздал на работу, а ещё то, что начальник его убьёт. Такое себе удовольствие — быть отчитанным, как мальчишка. Но поскольку Цзян Чэн был упрямым, он заставил себя встать, после чего, правда, он ещё минут пять стоял возле постели, пытаясь прийти в себя. Совершенно случайно в голове промелькнула мысль пойти найти телефон, позвонить начальнику и сказать, что он, Цзян Чэн, не может прийти на работу сегодня, потому что его похитила и удерживает у себя силой китайская мафия. Было бы интересно послушать реакцию начальника и посмотреть на реакцию Лань Хуаня. И то, и то должно быть забавным. Однако, как бы сильно Цзян Чэну не хотелось это сделать, он решил не заниматься ерундой, поэтому, мельком взглянув на простыни, на которых впрямь остались кровавые разводы, закатил глаза и отправился на выход из спальни. — Доброе утро, — совершенно очаровательно улыбнулся Цзян Чэну Лань Хуань, когда тот зашёл на кухню. Цзян Чэн представил, насколько мрачно он сам выглядит на фоне солнечного Лань Хуаня. — Я поем и уйду, вчера я прогулял работу, сегодня опоздал. — Если будут слишком сильно ругать — звони, — поставив на край стола, ближний к Цзян Чэну тарелку с овсянкой, посыпанной ягодами, следом Лань Хуань поставил чашку. — Звонить, если слишком сильно побьют, звонить, если слишком сильно отругают, — усмехнувшись, Цзян Чэн медленно подошёл к столу, присаживаясь за него, — спасибо за завтрак, Сичэнь. — Тебя бесит или тебе приятно? — поинтересовался Лань Хуань, присаживаясь напротив, наливая себе и Цзян Чэну из заварника чай. — Лучше бы бесило, — усмехнувшись снова, Цзян Чэн принялся есть. — Значит, нравится, — не без удовольствия отметил Лань Хуань, делая глоток из своей чашки. — Баловать меня не надо, — довольно быстро осилив где-то половину тарелки, Цзян Чэн поднял на Лань Хуаня взгляд, — а то привыкну. Лань Хуань несколько секунд задумчиво смотрел на Цзян Чэна. — Посмотрим. Даже так. Цзян Чэн не стал ничего говорить, молча доел, после чего быстро выпил чай, собрал посуду, отнёс к раковине и помыл. — Ты обещал мне одежду. — Она ждёт тебя в гостиной. После того, как Цзян Чэн сходил в ванну и умылся, он пошёл в гостиную одеваться. Свою одежду он свернул и перенёс в коридор, чтобы не забыть забрать. Лань Хуань вышел его проводить. — Тебе идёт, можешь не возвращать, — Лань Хуань наблюдал за тем, как Цзян Чэн возле зеркала убирает волосы в пучок. Закончив с волосами, Цзян Чэн наклонился, чтобы обуться. — Как трофей? — вспоминая минувший разговор, Цзян Чэн распрямился, бросая Лань Хуаню насмешливый взгляд. Тот вздохнул и покачал головой: — Просто забирай. — Окей, тогда я пойду, странно, что мне всё ещё никто не позвонил, — посмотрев в телефон, Цзян Чэн засунул его в задний карман джинс. Лань Хуань загадочно улыбнулся, после чего подошёл к двери и открыл её. — В самом деле странно. Надеюсь, это не означает, что тебя уволили. Цзян Чэн фыркнул. Вряд или его уволят за парочку прогулов. — Пока, — махнув рукой, он выскользнул в подъезд. — Пока. После того, как Лань Хуань закрыл дверь, он отправился в спальню, чтобы снять с постели свою «трофейную» простынь и убрать её куда-нибудь в укромное место. Скольких бы парней у Лань Хуаня до Цзян Чэна не было, а он никого из них не приглашал к себе домой, что уж говорить о том, чтобы дать заснуть в своей постели. Даже во времена встреч с Цзинь Гуанъяо, Лань Хуань ездил к нему домой. *** Цзян Чэн морально был готов к тому, что начальник сделает ему выговор, возможно, заставит отрабатывать, но к чему он точно не был готов, так это к тому, что, как только приедет, припаркует машину и зайдёт в мастерскую, его встретят оживлённым взглядом, хлопнут по плечу и скажут: — Приехал? Ну и отлично, иди работай. В смысле, иди работай? — Я не пришёл вчера и опоздал сегодня. — Иди давай, там BMW в седьмом боксе со спущенными шинами. У кого тут точно «спущены шины», так это у самого Цзян Чэна, потому что он не смог понять, какого чёрта происходит. Он так и хотел спросить у начальника, но тот куда-то уже ушёл. Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как, нервно фыркнув, развернуться и пойти переодеваться. Дурдом какой-то. Хотя стоило бы не фыркать, а радоваться — не наехали, ну и прекрасно. Видимо, всё дело было в том, что Цзян Чэн не выспался и страдал от ноющей боли во всём теле, поэтому неадекватно воспринимал происходящее. Уже в раздевалке, после того как натянул рабочий комбинезон, Цзян Чэн отправил Лань Хуаню смс, в которой посетовал на удивительно неплохо начавшийся рабочий день, после чего, не дожидаясь ответа, переключил звук на вибрацию, сунул телефон в задний карман, взял перчатки и отправился выяснять, что там с BMW. Когда Лань Хуань получил смс от Цзян Чэна, он был занят тем, что собирался встретиться с Лань Чжанем и позавтракать где-нибудь. Содержание текста заставило его улыбнуться. Это была хорошая идея — связаться с начальником Цзян Чэна и попросить того не ругаться, если Цзян Чэн придёт на работу позже, чем должен. После этого настроение Лань Хуаня сделалось настолько хорошим, что, казалось бы, ничто не могло его испортить. Или почти ничто. — В смысле, она уже была мертва? Лань Хуань и Лань Чжань встретились в одном небольшом, но уютном ресторане, где им выделили место на балконе подальше от прочих посетителей. Когда Лань Хуань приехал, Лань Чжань уже ждал его на месте, взяв на себя смелость, сделать заказ за них двоих. Лань Хуань тепло поприветствовал брата, присев напротив него, а тот, решив сразу перейти к делу, выдал информацию, услышав которую, Лань Хуань искренне растерялся. — Была задушена одним из клиентов. Лань Хуань просто не мог в это поверить. — Вот, чёрт, — наконец, он вздохнул. О, теперь он был расстроен, — но болтун охранник ведь тоже мёртв? — Все, кто находился внутри, и он тоже, — продолжил Лань Чжань будничным тоном, методично разрезая на кусочки свой завтрак и отправляя их по одному в рот. — Я так надеялся с ней пообщаться, — досадливо вздохнув, Лань Хуань запил своё горе свеженалитой чашкой зелёного чая, — вот оно, Ванцзи, вот что бывает, когда пытаешься влезть в чужую жизнь без спроса. Я ведь изначально хотел, чтобы Ваньинь рассказал мне о том, что происходит в его жизни, самостоятельно. — Как продвигаются ваши отношения? — не то, чтобы Лань Чжань в свою очередь очень хотел лезть в жизнь брата, но ему было искренне интересно. — Думаю, мне пора пригласить его куда-нибудь, — и пусть вкус досады всё ещё горчил Лань Хуаню язык, он подумал о том, что смена темы — лучшее решение и поддержал разговор с братом в начатом им русле. — Он, вероятно, догадывается, что ты за человек, но, тем не менее, продолжает общаться. Лань Хуань перевёл на Лань Чжаня задумчивый взгляд, после чего взглянул на клубничное пирожное, заманчиво притягивающее к себе взгляд, и решил, что он хочет откусить от него кусочек. — Может, потому что он и сам не пай-мальчик, а может, потому что я ему нравлюсь, — и, широко улыбнувшись, Лань Хуань попробовал десерт. Он был великолепен, — кстати говоря, мне было бы интересно узнать, кто его друзья… по одному из разговоров с Ваньинем я понял, что кто-то из их компании падок на всякого рода приблуды и в последнее время увлёкся лёгкими наркотиками. Лань Чжань нахмурился, даже жевать перестал. — Молодёжь такая деятельная, я не меньше тебя удивлён, — весело отозвался Лань Хуань. — Увлёкся, в смысле, распространением? Такие вещи без согласования с кем-то из наших запрещены. — Нет, детишки просто дурачатся, смешивают дома химические элементы и смотрят, что из этого получится. — Буду иметь в виду, если поступит информация, что появился новенький на улицах, — некоторое время подумав, Лань Чжань кивнул. Лань Хуань попросил и его поставить в известность, после чего вернулся к своему десерту, который не спеша доел. Жаль, конечно, что проститутка, с которой разговаривал Цзян Чэн, умерла, так и не успев ничего рассказать, но ничего не поделаешь. Лань Хуань решил, что позовёт в ближайшие дни Цзян Чэна поужинать и прогуляться, тогда, возможно, удастся узнать его ещё чуть-чуть поближе. Это будет их первое официальное свидание. От мысли о чём-то подобном Лань Хуань внутренне весь трепетал не меньше, чем в те моменты, когда Цзян Чэн ходил у него под носом совершенно голый.