Священное животное

— Что мне делать?.. Не Хуайсан глупо надеялся, что глупая открытка подскажет ему, как быть в сложившейся ситуации. Почему открытка была глупая? Потому что Не Хуайсан успел обвинить её и того, кто её написал, во всех грехах. Сначала обвинил, потом простил, потом, правда, снова обвинил. Он терпеть не мог, когда смешиваются его личные дела и дела друзей — это порождает такие эмоции, с которыми потом непонятно, что делать. Быть чересчур сентиментальным порой сложно. — Пойти к Цзян Чэну я не могу, тогда… тогда… мне нужно найти Вэнь Чао и выяснить, зачем они сюда вернулись! А как я найду Вэнь Чао? — ответ был довольно прост, — Найдя Чжао Чжулю… — Не Хуайсана одолели мурашки, — о боже… Не Хуайсан не мог выкинуть из головы то, что человек, через которого он собирался найти Вэнь Чао, в прошлом не пожелал показать своей заинтересованности, когда он её так ждал, зато теперь, когда всё, казалось бы, уже пережито, берёт и появляется с открытками, цветами и медведями! — Кто вообще так делает?! — не на шутку заведясь, Не Хуайсан принялся мерять шагами кабинет, — Бросить мне в прошлый раз «прощай», а потом явиться, и вот! — он остановился, указывая на медведя, — Ну и что он от меня ждёт? Что я брошусь к нему радостный на шею?! Ни за что! Должна же быть у меня гордость! Не Хуайсан вдруг вспомнил, как радовался мысли, что у него появился поклонник и покраснел, закрывая лицо руками. Как же ему было стыдно. — Надо взять себя в руки! — похлопав себя по щекам, затем, подойдя к столу, взяв с него веер, обмахнувшись, Не Хуайсан, не глядя на мозолящего взгляд медведя, принялся думать, — Девочки видели машину, на которой он приехал, наверняка, кто-то мог запомнить номер или даже сфоткать! Девочки, ожидаемо, сфоткали. Ну, Не Хуайсан и не сомневался в них. По номеру можно было выяснить, где машина сейчас находится, благо, связи для этого были. А где машина, там и хозяин. Данные были на руках у Не Хуайсана через пятнадцать минут — свой источник ради этого он достал многочисленными звонками. Теперь полученной информацией надо было воспользоваться, и Не Хуайсан вызвал такси, когда он в него садился, у него тряслись руки, а ещё он не забыл попросить свой источник звонить, если местоположение машины изменится. Не Хуайсан попросил таксиста остановиться недалеко от того места, где машина стояла, чтобы потом дойти пешком. Он вовсе не оставлял себе возможность сбежать, нет! Не Хуайсан ругал себя за то, что ведёт себя как девица. Он очень… очень медленно шёл и смотрел по сторонам, надеясь, что не выглядит слишком глупо. К счастью, он взял с собой веер, потому мог непрерывно обмахиваться. Рядом с машиной Чжао Чжулю не было, в машине тоже, как и где-то поблизости, осознав это, Не Хуайсан ощутил облегчение. Встав возле машины, он посмотрел на часы — подождёт. За те сорок минут, что там простоял, Не Хуайсан успел несколько раз пережить-пережевать все свои эмоции, что под конец так вымотался, что не был способен чувствовать уже ничего! Он даже веер убрал, чтобы случайно не сломать! Он даже не отреагировал должным образом, когда Чжао Чжулю подошёл к нему. — Ты давно здесь стоишь? Между дернувшимся Не Хуайсаном и Чжао Чжулю повисло многозначительное молчание. Первый думал о том, как же он устал тут стоять, и вообще у него разболелась голова, а второй о том, что вопрос: «как ты меня нашёл» был бы глупым по отношению к Не Хуайсану, потому его можно было пропустить. — Достаточно, — уклончиво ответил Не Хуайсан, чувствуя, как все его эмоции по ситауции возвращаются обратно. Он смотрел на парня перед собой и не мог ни о чём думать. Они не виделись два года! Чжао Чжулю выглядел просто сногсшибательно, а сам он, Не Хуайсан, так обескуражено, что, наверное, всё-таки глупо. — Рад тебя видеть. Не Хуайсан хотел провалиться сквозь землю, он снова вспомнил, как пищал от радости, когда увидел цветы. — Отвези меня к Вэнь Чао, — заставив себя сделать серьёзное лицо, Не Хуайсан сложил руки на груди. Чжао Чжулю, будучи сдержанным человеком, тем не менее, в присутствии того, кто ему нравился, не мог сохранять суровый вид. Видя, как мучается Не Хуайсан, как пытается вести себя серьёзно, он улыбнулся уголками губ и повёл иронично бровью. — Зачем? Не Хуайсан держался на чистом упрямтсве. — Чтобы сломать ему что-нибудь. Чжао Чжулю оценил породию на Цзян Чэна, она была искусна и провдоподобна, однако, в свою очередь, он сам не был Вэнь Чао, да и породировать его не хотел, поэтому вздохнул и покачал головой. — Не отвезу. Для Не Хуайсана это стало последней каплей. — Если он собирается заявиться к А-Чэну после того, что сделал и снова заставить его страдать, я убью его в это раз по-настоящему и голыми руками! — разрозившись криком, подняв руку, Не Хуайсан грозно тыкал пальцем в Чжао Чжулю. — Он уже к нему заявился, — спокойно отвечая на выпад, Чжао Чжулю не сдвинулся с места, даже когда палец Не Хуайсана чуть не задел его нос. Не Хуайсан остановился, весь побелел и оглянулся испуганным животным. — А-Чэн! Я немедленно должен ехать к нему! Чжао Чжулю не дал сбежать Не Хуайсану, схватив его за руку. — С Цзян Чэном всё в порядке. — Отпусти меня! — Не Хуайсан сильно дёрнул рукой, — Я должен быть сейчас с ним! Чжао Чжулю молча притянул парня к себе. Мимо проходящие люди поглядывали на него, а он на них, но кто-то подойти или что-то сказать не решился. Меж тем, Не Хуайсан пытался выбраться, но у него ничего не получалось. Чжао Чжулю молча смотрел сверху вниз и ждал, когда тот устанет. Наконец, Не Хуайсан стал давать слабину, даже выронил веер, за которым в моменте попытался наклониться, но не смог. Чжао Чжулю воспользовался моментом и, без труда подвинув Не Хуайсана, обнял его, прижав к груди. Тот сделал один слабый рывок, второй, что-то пробубнил, а потом, схватившись руками за края кожаной куртки, затих. Чжао Чжулю не торопился отпускать Не Хуайсана, он поднял правую руку и погладил его по волосам. Внутри Не Хуайсана всё вопило от негодования. Внешне он изо всех сил кусал губу и старался не расплакаться. — Какого чёрта вас сюда принесло? — подергав Чжао Чжулю за куртку, Не Хуайсан приоткрыл глаза, представляя, как он выглядит со стороны. На них же люди смотрят, какой кошмар. — Вэнь Чао хочет отдать Цзян Чэну кольцо его матери, — Чжао Чжулю оценил, что Не Хуайсан перестал дёргаться, однако, отпускать, не отпускал. Не Хуайсан взял себя в руки, уверенно упершись Чжао Чжулю в бока, он отстранился, поднимая голову и полный вопросов взгляд. — Где он его взял?! — Украл у Цзиней. Чжао Чжулю не стал удерживать Не Хуайсана возле себя, но на всякий случай попридержал руку на его локте. Не Хуайсан страдальчески выдохнул и хлопнул себя ладонью по лбу. — Чёртово кольцо! Да бог бы с ним, А-Чэн хотя бы жить начал нормально! Нет, надо было явиться, чтобы проявить благородство! Он нисколько, нисколько не изменился! Я убью его, убью! Серьёзно, не смотри на меня так! — Не Хуайсан во внимательно внимающим его словам Чжао Чжулю увидел насмешку, хотя тот даже не улыбался, — Подонок! Чжао Чжулю начинали напрягать чужие взгляды, поэтому, достав ключи от машины, отперев её, он сделал шаг навстречу, открыл дверь, а затем, схватив за руку эмоционально жестикулирующего Не Хуайсана, подтянул к машине и усадил. Не Хуайсан так и не поднял веер, Чжао Чжулю сделал это за него и бросил попытавшемуся вылезти из машины парню на колени. — Я никуда с тобой не поеду! Чжао Чжулю молча наклонился, подпихнул упершегося ему руками в плечи Не Хуайсана в салон, отодвинул подальше, после чего отстранился и закрыл дверь. На ключе он нажал кнопку блокировки задних дверей, поэтому Не Хуайсан зря пытался сломать ручку. Впрочем, Не Хуайсан был сообразительный, поэтому предпринял попытку перелезть вперёд, однако, когда Чжал Чжулю сел на место водителя и закрыл дверь, в этом манере не осталось смысла. — Подонком ты меня назвал или его? — Что? — Не Хуайсан застрял между сиденьями, снова уронил веер и теперь запыхавшимся смотрел на спокойно смотрящего на него Чжао Чжалю, который, откинувшись на спинку, медленно достал сигареты, закуривая одну. — Так меня или его? Не Хуайсану начинало мешать его положение. Он немного присел назад, перенеся вес тела. — Его, конечно. По салону расплылся запах ментола. — Хорошо, — Чжао Чжулю такой ответ удовлетворил, — цветы и медведь тебе понравились? У Не Хуайсана пересохло в горле, когда на него посмотрели. Он сжал в ладонях кожу салона, совсем осаживаясь назад. Он долго шарился рукой, чертыхался, но смог отыскать веер, развернуть его и скрыть лицо. Чжао Чжулю не собирался оставлять вопрос без ответа, поэтому, поддавшись вперёд, склонившись между сиденьев, зажал зубами сигарету, протянул руку и, цепляя верхний край веера, отклонил его. — Мне нужен ответ, булочка. Булочка! Не Хуайсан громко выдохнул с возмущением. Булочка! — Ты вспомнил это прозвище! — Я и не забывал, я ведь сам его придумал. — Ты дал его мне, когда мы вчетвером в пять утра сидели в круглосуточной кондитерской, я был расстроен, что потерял ключи от квартиры, А-Чэн принёс мне круассан с кофе, и ты, проведя аналогию с круассаном, как с грустной улыбкой и моим кислым лицом, назвал меня булочкой! — Именно так, — Чжао Чжулю кивнул, забирая сигарету и выдыхая дым, — так что с ответом? — Я не понимаю, что будет, если я скажу, что понравились! — Не Хуайсан сложил веер, возмущённо всплеснув руками — В прошлый раз ты кинул мне равнодушно «прощай»! Чжао Чжулю нахмурился: — Может, коротко, но не равнодушно. — А что изменилось теперь? — Не Хуайсан смотрел обиженно. Чжао Чжулю смерил его внимательным взглядом. — Я знаю, почему ты так реагируешь. Ты хотел, чтобы я предложил тебе встречаться тогда, но я не мог, потому что нам надо было убраться из города. — Только в этом была причина? — Не только. Я не думал об этом серьёзно, лишь спустя несколько месяцев сделал вывод, что, как только мы вернёмся, я должен тебе предложить. Ты нравился мне, но тогда я не задумывался о том, чтобы встречаться с тобой. Не Хуайсан поджал губы. Спинка заднего сидения благодушно приняла его в свои объятья, позволяя вжаться. — Я нравлюсь тебе? — Нравишься. Мне продолжать ухаживания, ты будешь со мной встречаться? Не Хуайсан глубоко вдохнул, и в носу осел запах ментола. Он не знал, что ответить. Однозначно, он всё ещё желал убить Вэнь Чао, но это касаемо его друзей, что же до него самого… до личной жизни… ох, Цзян Чэн всё равно не ответит взаимностью. — Я подумаю. Чжао Чжулю медленно поднёс сигарету к губам, зажал её кончик, пожевал, вынул, выдохнул дым и, бросив на Не Хуайсана многозначительный взгляд, выпрямился, тушат окурок, заводя машину. — Думай, пока я тебя везу. Не Хуайсан подавился воздухом: — Что ещё за рамки?! Куда? — Отпаивать тебя чаем, — и, взглянув через зеркало заднего вида на Не Хуайсана, добавил, — булочка. — Давай просто Хуайсан, булочкой… — Я подумаю, — бросил Чжао Чжулю. Не Хуайсан глубоко вдохнул и выдохнул. Что ж… вот и он в клубе тех, кому достался невыносимый мужик. Пока они едут, он может над этим подумать. *** Цзян Чэн проснулся в четыре часа утра. Несмотря на это и предшествующие события, чувствовал он себя хорошо. Полежав немного, потупив в потолок, он встал и отправился в душ, захватив за собой всё постельное белье, которое загрузил в машинку и оставил стираться. Загрузив себя в душевую кабину, он долго стоял под едва тёплой водой. Помывшись, Цзян Чэн вытерся, завязал мокрые волосы в пучок и отправился на кухню готовить завтрак. Выбор пал на приготовление лапши с говядиной. Абсолютно голый с заженной сигаретой в зубах, Цзян Чэн открыл настежь окно, впуская прохладу и, прежде чем заняться сотейниками, включил чайник, дождался, когда тот вскипит, и заварил чашечку очень сладкого чая. После завтрака Цзян Чэн, понятия не имея, чем себя занять, выпил таблетки и решил воплотить план заняться уборкой немедленно. Где-то в девять утра в дверь позвонили. К тому моменту Цзян Чэн везде протёр пыль, помыл пол, развесил сушиться белье и вынес мусор, а также собранные на скорую руку вещи, которые более ему были не нужны. Найденную фишку он, некоторое время поразглядывав её, убрал в ящик, где хранил сигареты. Сначала Цзян Чэн думал не открывать, но потом всё же подошёл к двери. На пороге оказался Вэнь Чао. — Привет. Цзян Чэн чуть не поддался желанию захлопнуть дверь, однако, посмотрев несколько секунд на Вэнь Чао со сложным выражением на лице, отошёл в сторону. — Проходи. Вэнь Чао прошёл, и Цзян Чэн закрыл за ним дверь. К слову, Цзян Чэн был одет. Они встали друг напротив друга и некоторое время молча смотрели. — Признаюсь, на некоторое время после своей «смерти» я оставил тебя, но потом продолжил наблюдать. Я рад, что ты смог оправиться и наладить свою жизнь. — Мне кажется, что проблемы никогда не оставят меня, — Цзян Чэн вздохнул. — Ты сейчас имел в виду меня или… — Вэнь Чао усмехнулся, не успев договорить. — Или, — сказал Цзян Чэн. Вэнь Чао смотрел на Цзян Чэна так, будто пытался запомнить его в преддверии новой долгой разлуки, а потом, сделав несколько уверенных шагов, забрал попытавшегося сопротивляться Цзян Чэна в объятья и вжал в себя, носом утыкаясь в чужое ухо, в которое горячо выдохнул: — Если он вдруг не справится, позвони мне, и я решу все твои проблемы. Цзян Чэн застыл, покрывшись мурашками. Вспоминания нахнули вместе с головной болью, однако, терпя, выражая неудобство лишь вжатыми в чужие плечи пальцами, он прижался сильнее. Вэнь Чао попытался было отстраниться, но Цзян Чэн его не пустил, уткнувшись носом ему в плечо, зажмурив глаза. Для Вэнь Чао это было достаточным ответом, поэтому, усмехнувшись, он продолжал стоять и обнимать. Наконец, пришло время отойти друг от друга. — У меня для тебя кое-что есть. Вэнь Чао достал из внутреннего кармана куртки кольцо и протянул его Цзян Чэну. — В принципе, ради этого я и вернулся… Вэнь Чао не смог договорить, Цзян Чэн, охваченный чувствами от того, что вновь увидел кольцо матери, прислонил руку к лицу, но не потому, что на него нахлынули слезы, а потому что из носа хлынула кровь. Чистой от крови рукой он взял кольцо и тут же сам был захвачен в объятья Вэнь Чао, который заволновался, что он может упасть в обморок. — Я в порядке, — шмыгая носом, глотая кровь, Цзян Чэн не выдержал и начал плакать. Вэнь Чао прижимал его к себе и утешал, гладя на спине, прямо как в старые времена. Так они простояли ещё немного. — Это не всё, — когда Цзян Чэн успокоился, и они сходили в ванную комнату, чтобы он умылся, Вэнь Чао ушёл с ним в комнату, усадил его на постель, а сам встал напротив. Он достал из кармана конверт. — Что это? — Цзян Чэн смотрел на конверт, сжимая в руке кольцо. Вэнь Чао долго не отвечал, раздумывая. — Детка… я хочу, чтобы ты был счастлив и чтобы не связывал свою жизнь с мудаками. Цзян Чэн хмыкнул. — Я знаю, кто такой Лань Хуань, и меня это не беспокоит. Вэнь Чао покивал. Он был серьёзен. — Этого мало. Когда он пришёл к тебе, уже зная, что из себя представляет твоя прошлая жизнь, он принял тебя, но теперь я хочу, чтобы ты принял его… или не принял. Он узнал твою тайну, и я не могу уйти, не раскрыв тебе его, — Вэнь Чао указал на письмо, — но ты сам решишь, читать тебе это или нет, я лишь написал здесь правду. Тебе потом с этой правдой жить. Единственное, о чём я тебя прошу, если прочитаешь это и решишь обсудить с Лань Хуанем, дай ему возможность самому признаться. Если он решится, конечно. Цзян Чэну стало интересно, что там написано, Вэнь Чао он верил. Он протянул за письмом руку. — Только прочитай, когда я уйду, — Вэнь Чао отдал ему письмо. На этом было всё. Цзян Чэн некоторое время молчал, после чего положил письмо на постель и кольцо сверху. Он встал, чтобы подойти к Вэнь Чао поближе. — Что с моей сестрой? — Всё хорошо, Лань Хуань позаботился о ней, он вернёт её тебе на днях. У Цзян Чэна камень с души упал. — Спасибо. — Не за что, детка. Повисло молчание, надо было прощаться. — Береги себя и звони, если что. Вэнь Чао распознал маневр Цзян Чэна ещё с взгляда, который тот кинул на него. У него была секунда, чтобы решить, как быть, и он, мгновенно решив, что это будет маленькая тайна, о которой Лань Хуань не будет знать, сам поддался к Цзян Чэну и поцеловал. Все эти прощанья всегда такие сентиментальные. Они целовались несколько минут. Больше никаких старых воспоминаний. Когда всё закончилось, Вэнь Чао сказал, что уходит, а ещё, что наберёт, чтобы у Цзян Чэна остался его номер. Захлопнув вслед дверь, Цзян Чэн ещё долго стоял возле двери, глядя вникуда, касаясь дерева пальцами. У него больше не болела голова. Вернувшись в комнату, Цзян Чэн взял кольцо матери и надел на руку. Оно теперь всегда будет с ним. Также он взял письмо. Немного подумав, открыл его. Что ж, как бы там ни было, он знал, на что шёл, когда отвечал Лань Хуаню взаимностью. Он был готов узнать его тайну. Или не был. Цзян Чэн не знал, как реагировать. — Надо покурить… — прийдя в себя, потому что до этого на несколько секунд завис в ступоре, Цзян Чэн взглянул на письмо ещё раз, а потом, бросив его на постель, сходил за зажигалкой с сигаретами и, выйдя на балкон, закурил. Он, правда, не знал, как реагировать. Что он чувствовал? Ну, он много дерьма повидал. Он научился ко многому относиться спокойно, а ещё не делать поспешных выводов. Что ему было известно о Лань Хуане? Только то, что тот сам преподнёс. Лань Хуань не скрывал того, кто он, значило ли это, что он не станет скрывать и другую информацию о себе? Цзян Чэн согласился с тем, что то, что он узнал, на их этапе знакомства было бы поспешно обсуждать. Лань Хуань верно сделал, что для начала показал свою лучшую сторону. Однако, если связывать с ним жизнь, о худшей тоже надо бы поговорить, желательно до момента… Тут Цзян Чэн задумался, слишком сильно зажевав фильтр зубами, от чего сигарета слегка надломилась, и проще уже было её выбросить. До момента? Вэнь Чао довольно подробно описал причины, почему Лань Хуань делал то, что делал. Цзян Чэну требовалось больше времени, чтобы подумать, оправдывали ли причины следствия, и это он собирался сделать позже. Какова вероятность, что в их отношениях мог тоже наступить «момент»? С одной стороны, жизнь непредсказуема, с другой, Цзян Чэн слишком хорошо знает себя. Но! Цзян Чэн понял, что Вэнь Чао имел в виду, когда сказал, что он тоже должен принять или не принять. Он имел полное право не принимать. Учитывая, что Лань Хуань принял его, при непринятии Цзян Чэном, он мог бы смириться, что мало вероятно, скорее всего он попытался бы что-то сделать. И нет, не принудить силой. Это значило, что, захоти Цзян Чэн обсудить, дать шанс признаться, тот признается. А если не признается? Цзян Чэн задумчиво покрутил в пальцах новую сигарету, но передумал закуривать, и отложил пачку на подоконник. Он несколько минут молча смотрел перед собой, потом подошёл к перилам и взялся за них, заглядывая вниз. Цзян Чэн поймал себя на мысли, что он боится, что Лань Хуань не признается. Боится, что не признается, зная, что он, Цзян Чэн, знает. Если бы расклад был таков, это было бы разочарование, потому что… потому что Цзян Чэн имел привязанность. Пока не очень сильную, но имел. Разумеется, ему пришлось бы всё это закончить. Но… Лань Хуань признается, обязательно. Иначе зачем это всё, зачем быть таким и тем более спасать сестру. Цзян Чэн был рад, что с Цзян Янь Ли всё хорошо, правда, мысли об этом сглаживали все негативные эмоции прошедших дней. Вернувшись в комнату, Цзян Чэн подошёл к постели и лёг. Пожалуй, он поспит, а позже… позже навестит Вэй Ина.