Священное животное

Цзян Чэн закрыл дверь и сел на пол, подперев её спиной. Мутило, хотелось спать. Подняв голову, посмотрев на замок, Цзян Чэн дотянулся, закрыл его на два оборота и накинул цепочку. Мир подождёт. Футболка всё ещё была грязная от крови, Цзян Чэн поднялся и снял её, как будто лучшим решением было её выбросить, что он и сделал, дойдя до кухни. По-хорошему, надо было принять душ, но… настолько не было сил, что хотелось лечь как есть, а потом, когда будут силы, постирать постельное бельё. Да и вообще пора бы сделать дома генеральную уборку. В ближайшие три недели Цзян Чэн собирался выделить на это время. Боясь, что, как только ляжет, уснёт, Цзян Чэн взял свой больничный, сфотографировал его и отправил начальнику со словами, что получил сотрясение в уличной драке. Думать Цзян Чэну категорически не хотелось, потому что те мысли, которые лезли… от них голова только сильнее болела. Всё слишком. Неожиданно. Пролистав уведомления в телефоне, Цзян Чэн обнаружил письмо от Вэнь Нина, в котором тот писал, что снова приходил к Вэй Ину. Господь послал Цзян Чэну привязанного к постели Вэй Ина, чтобы освободить от одних забот и обрушить другие. Вполне себе обмен. Цзян Чэн не знал, как сообщить Господу, что он не самый сильный его воин, что ещё пара испытаний, и они встретятся уже скоро. Далее следовало письмо от Не Хуайсана… много писем от Не Хуайсана. Прочитав все, Цзян Чэн выяснил, что Не Хуайсану подарил цветы «тайный поклонник». К сожалению, Цзян Чэн уже знал, что это за «тайный поклонник», но решил не лезть и не говорить Не Хуайсану. Если ничего не изменилось за время беспамятства, и Чжао Чжулю не превратился в конченную сволочь от общения кое с кем, то там не о чем переживать. Были ещё какие-то уведомления, Цзян Чэн их все смахнул. Сев на край постели, Цзян Чэн уставился в окно. Этот день слишком тяжёлый — он не справляется. Он вёл себя совершенно неадекватно с Лань Хуанем. Цзян Чэн… хотел взять паузу в общении и при этом страдал от желания позвонить и нагло попросить решить все его проблемы. Интересно, что бы Лань Хуань тогда подумал о нём? Он пришёл сегодня утром, уже всё зная, наверное, он бы уже ничего не подумал, а просто сказал бы, что всё решит. Цзян Чэн окрестил его идеальным мужчиной. Даже с нюансами идеальный. Завалившись на спину, раскинув руки, он закрыл глаза. Почему-то совсем не хотелось курить, в носу осел запах крепких сигарет, и этого сейчас хватало. Цзян Чэн, если бы его спросили, не смог бы охарактеризовать его отношения с Вэнь Чао. Это было, как прийти в отчаянии в церковь и попросить у бога помощи, а он бы в помощь дал ангела, которого вот-вот собирался сбросить в Ад. Вэнь Чао… какой бы сволочью не был, а хорошо справился с ролью ангела-хранителя. Чертовски хорошо. Цзян Чэн даже не пытался бороться с нарастающей головной болью, вспоминая. Если они и были любовниками, то на духовном уровне. Вэнь Чао любил и оберегал Цзян Чэна, будто тот был куском его плоти, его сердцем в буквальном смысле. Это была совершенно необъяснимая, сумасшедшая связь. Как у бога, влюблённого в человека. У бога, взявшего на себя человеческий грех. Вэнь Чао убил себя, чтобы спасти Цзян Чэна, а потом воскрес. Цзян Чэн не мог простить Вэнь Чао того, что тот сделал. Тот, видимо, и не ждал, что его жертву оценят по-достоинству. Их встреча случилась спустя месяц, как Цзян Чэн потерял родителей. Цзян Янь Ли было не до скорби, она пыталась не потерять ещё и брата. Цзян Чэн не находил адекватного способа унять свою боль: он почти не ночевал дома, общался с по-настоящему опасными людьми, много пил и дрался. Вэнь Чао первым приметил его на каком-то из вечеров, начал с пары шуток, непринуждённого разговора об избитом за наезд на другого по-пьяни парня, которому предстояла долгая и мучительная реабилитация и… поступил точно так же, когда они встретились в следующий раз. Он легко и по-хозяйски вошёл в его жизнь, а главное, появился из ниоткуда. Ну как ниоткуда… просто не особо светился, а так вёл довольно серьёзные дела и имел дикую репутацию. Вместе с ним всегда был Чжао Чжулю. Они оба заняли своё место в жизни Цзян Чэна. Добровольно. Принудительно. Цзян Чэн умирал от боли, а Вэнь Чао его спасал. Они много времени проводили друг с другом. Очень много. Вэй Ин нейтрально относился к Вэнь Чао, а вот Не Хуайсан с опаской и толикой презрения. Возможно, он просто злился, что ему не хватало сил вытащить друга, что их хватало какому-то обворожительному выскочке. Да, он терпел, но он слишком хорошо видел, как Цзян Чэн, пытаясь выбраться из одной ямы, тонет в другой, становясь зависимым. Вэнь Чао позволял ему всё, а потом приходил ночью в квартиру, ложился на кровать, обнимал содрагающееся в рыданиях тело и утешал. Он оберегал Цзян Чэна, поэтому тот никогда не знал проблем в плохих компаниях. Ни у кого язык не поворачивался назвать их парочкой, там всегда было что-то другое с привкусом шоколада, вишнёвых сигарет и крови. Близость куда интимнее, чем секс. Секса у них, кстати, ни разу не было, но были поцелуи. Реже инициатором был Вэнь Чао, чаще Цзян Чэн. Однако, это всё равно было редко. Вэнь Чао больше себя вёл, как старший брат, которого у Цзян Чэна никогда не было. Цзян Янь Ли единственная, кто относилась к этим отношениям положительно — Вэнь Чао умудрялся спасать и её, но не тем же способом. С ней он был ужасно мил, внимателен и устраивал в учёбе и работе всё, лишь бы она не думала ещё и об этом, а могла тихонько нести своё горе. Он обещал ей, что Цзян Чэн будет в порядке. Это длилось достаточно долго. Не Хуайсан, несмотря на то, что не любил Вэнь Чао, заимел приятельские отношения с Чжао Чжулю. Во всех, состоявшихся между ними, коротких беседах, они выясняли, что любят одно и то же, к каким-то вещам относятся одинаково, да и вообще… Почему это тогда ещё не перересло в любовные отношения? Ну, Чжао Чжулю не проявил той инициативы, которой Не Хуайсан ждал, а сам Не Хуайсан не мог сделать первый шаг, потому что происходящее с Цзян Чэном ему было важнее, а потом и вовсе случилось то, из-за чего Цзян Чэн вынужден был «потерять» память. Всё началось, когда в компании появились парни из Цзинь. Поскольку они вели себя, как и большинство, к ним не было лишних вопросов. Когда Вэнь Чао пропадал по своим делам, Цзян Чэн зависал с ними. В одну из таких ночей они решили зависнуть у Цзян Чэна, взяли много крепкого алкоголя, сигарет и не планировали выходить из квартиры, пока всё не допьют и не выкурят. От матери у Цзян Чэна оставалось кольцо, которое он хранил дома на видном месте. Вэнь Чао, будто чуя неладное, уговаривал его временно спрятать, потому что его вид не помогал Цзян Чэну быстрее прийти в себя, но тот был против. После ночи пьянства кольцо у Цзян Чэна пропало — это он выяснил, когда спустя два дня пришёл окончательно в себя и, с помощью Не Хуайсана, навёл порядок. Он сразу понял, что его украли, а кто украл, сомнений не было. В то время Цзян Чэн, из-за того, что много пил, часто выходил из себя, его агрессия очень плохо контролировалась, кража кольца послужила триггером. Не Хуайсан пытался его остановить и чуть не попал под руку, когда Цзян Чэн ушёл разбираться, он позвонил Вэнь Чао и всё рассказал. Вэнь Чао, к сожалению, опоздал. Когда он нашёл Цзян Чэна, тот был весь в крови и не помнил себя от ярости, а рядом лежали ещё тёплые трупы парней из Цзинь. Вэнь Чао тогда позвонил Чжао Чжулю, велел забрать Цзян Чэна и закрыть где-нибудь, а всю вину за смерть взял на себя. Естественно, учитывая, из какой семьи были парни, просто извиниться или сказать «улица диктует свои правила», не получилось бы. Цзини хотели кровь за кровь. Вэнь Чао пришлось принять непростое решение, но он не собирался никому отдавать Цзян Чэна, как и не собирался ставить Цзян Чэна в известность о том, что собирается сделать. Ситуация была плоха со всех сторон. Вэнь Чао инсценировал смерть в очень эффектной авто-аварии, поверили все… Цзян Чэн тоже. Даже слишком поверил. Как Цзян Чэн и предполагал, стоило ему лечь и закрыть глаза, как он заснул. Пусть голова отяжелела от воспоминаний, но это не помешало сниться снам. Цзян Чэну снилась его мать, её лицо, голос, руки, жест, которым она крутила на пальце кольцо — драгоценность, подаренная ей отцом. Если бы Цзян Чэн сейчас бодроствовал, он бы сожалел о том, что ему никогда уже не суждено его увидеть. *** Вэнь Чао сидел на лавочке у пруда в парке, в нескольких километрах от которого находился дом, куда сейчас ехал Лань Хуань. Дом Цзинь Гуаншаня. Надо было решить вопрос с сестрой Цзян Чэна, и если всё уладить собирался Лань Хуань, Вэнь Чао не собирался ему мешать. Цзини хотели убить его теперь по-настоящему, а всё потому, что он вернулся, чтобы вернуть Цзян Чэну кольцо, которое сейчас держал в руке и разглядывал. Это всё, что он хотел: вернуть сестру, кольцо, а затем уехать. Вэнь Чао надеялся на то, что Лань Хуань, прочитав подброшенное ему им письмо, убьёт Цзинь Гуаншаня. Это облегчило бы самому Вэнь Чао жизнь, а ещё бы послужило отомщением за всё то, что Цзинь Гуаншань сделал с семьёй Цзян. Лань Хуань как раз читал это письмо во второй раз, сидя в машине, остановившейся на подъезде к территории дома. Это путешествие Лань Хуань организовал в компании охраны — возможно, убить придётся не только главу дома. В письме была изложена часть истории, о которой Лань Хуань не знал. Это была предыстория, и в ней Вэнь Чао писал о том, что те парни из Цзинь не просто так украли кольцо матери Цзян Чэна, а по приказу. Цзинь Гуаншань был знаком с Юй Цзыюань со времен учёбы, они довольно тепло общались, только вот мужчина имел свои виды на женщину, и попытки получить её не оставил даже после своего и её брака. Он хотел её, чтобы иметь доступ к определённым кругам власти, которые из врагов его нечистым делами, могли бы стать союзниками. Юй Цзыюань, однако, не поддавалась, их отношения стали холоднее, когда она помешала Цзинь Гуаншаню в проворачивании незаконной сделки по одной компании. Тот страшно обиделся и подстроил несчастный случай, унесший чету Цзян в могилу, а кольцо… кольцо он хотел получить, как трофей. И до недавнего времени оно находилось у него, пока «воскресший» Вэнь Чао не украл его. Лань Хуань решил, что поверит в историю. А ещё в письме, в разделе P.S. Вэнь Чао писал о том, готов встретиться. Он хотел кое-что лично сказать Лань Хуаню, и оставил номер телефона, по которому с ним можно было организовать встречу. Посидев в машине ещё несколько минут, всё обдумав, Лань Хуань скомандовал ехать. С Цзинь Гуаншанем у них была холодная война. Жестокая смерть Мэн Яо вызывала в том бессильную ненависть, потому что сил и власти не хватало для мести такому человеку, как Лань Хуань. Цзинь Гуаншань вполне мог желать убить его своими собственными руками. Через каких-то пять минут Лань Хуань входил в его дом. — Чем обязан такому визиту? — спросил Цзинь Гуаншань сразу после того, как поздоровался. Он встретил Лань Хуаня лично в дверях и теперь провожал в свой кабинет. — Я к тебе по делу, — Лань Хуань улыбался и ничем не выдавал свою готовность пустить пулю в эту голову. — Ну, такое я люблю, идём скорее, — ускорившись, Цзинь Гуаншань позвал девочек-горничных и попросил принести в его кабинет чай, алкоголь и закуски. Лань Хуань пока завёл непринуждённую беседу, расспрашивая о том, как поживает бизнес и как дела у старшего наследника. Цзинь Гуаншань охотно хвалился. Когда они оказались в кабинете, сели, и девочки принесли угощения, Лань Хуань отвлёкся на сообщение на телефоне, где начальник его охраны сообщал о том, что всё готово. Что ж… Лань Хуань даже не знал, удастся ли ему попробовать чай. — Так, какие у тебя ко мне дела? Лань Хуань несколько секунд молча смотрел на Цзинь Гуаншаня и вспоминал строки из только что прочитанного письма. Мучить этого человека нет никакого смысла — он вполне достоин умереть быстро. Лань Хуань и так планировал от него избавиться рано или поздно, так что всё удачно складывалось. — Гуаншань, — улыбнувшись, Лань Хуань принял раслабленную позу, — отдай мне девочку. Цзинь Гуаншань сделал задумчиво лицо, он не понимал, о какой девочке речь. — Хм, ну, тебе отдам любую, какую скажешь, но из праздного любопытства поинтересуюсь историей твоего выбора. — Отдай мне Цзян Янь Ли. Пришла очередь Цзинь Гуаншаня молча смотреть на Лань Хуаня и улыбаться. Нет смысла юлить и говорить, что он не знает, кто это. — Не могу, — вздохнув, однако, не перестава улыбаться, Цзинь Гуаншань откинулся на спинку кресла. Они сидели за его рабочим столом, он во главе, а Лань Хуань напротив. — У меня здесь свои интересы, меня не касаются твои разборки с Вэнь Чао. — Я могу отдать её тебе, когда поймаю и убью Вэнь Чао. С девочкой всё хорошо, клянусь, её никто не обижал и не трогал, а парень уж слишком неприятная заноза. Я жду его, он должен прийти спасать её ради своего малыша Цзян Чэна. У Лань Хуаня потемнели глаза. — Я же сказал, меня это не интересует. Тебе не обязательно продолжать держать девочку у себя, этот Вэнь Чао не узнает, что её тут уже нет, так что просто отдай её мне. Цзинь Гуаншань улыбнулся самой обворожительной своей улыбкой, виновато покачал головой и развёл руками. — Прости, Сичэнь, не могу. Цзинь Гуаншань был не тем человеком, которого Лань Хуаню хотелось бы уговаривать, поэтому спустя несколько мгновений, после раздавшегося выстрела, Лань Хуань мог наблюдать, как эффективно его главный аргумент отработал — теперь Цзинь Гуаншань улыбался потолку, а стена позади его головы запечатлела на себе фейерверк брызнувшей крови. Лань Хуань встал и убрал под пиджак пистолет. Через секунду в кабинет зашёл начальник его охраны. — Все, оказавшие сопротивление, убиты. Цзян Янь Ли найдена и усажена в машину, можем ехать. — Хорошо, — кивнув, Лань Хуань задержался для того, чтобы налить из чайника в чашку чай, взять её и отпить, — прекрасный вкус, — оценив его по достоинству, он поставил чашку на стол и покинул комнату. Цзян Янь Ли сидела на заднем сидении, туда же сел и Лань Хуань. — Добрый вечер, — поздоровавшись, он оглядел напуганную девушку. Что ж, замученной она впрямь не выглядела, — как себя чувствуешь? — Простите, а Вы кто? — кутаясь в выданный ей ранее плед, Цзян Янь Ли переводила взгляд с Лань Хуаня на его водителя, заводившего машину. — Ммм, — Лань Хуань задумался — человек, которому очень симпатичен твой брат. — А-Чэн! — громко воскликнул, Цзян Янь Ли сжала руки в кулаки, поджала губы, — мой бедный братец! Сколько горя ему ещё нужно вынести?! Сначала мама с папой, потом… — видимо, она хотела произнести имя Вэнь Чао, но не стала, — потом я! Как он? Пожалуйста, скажите, что с ним всё в порядке! — Всё в порядке, — соврал Лань Хуань, — правда, он будет рад узнать, что я вытащил тебя. Но, если ты не против, я пока не повезу тебя к нему на встречу и к тебе домой, надо ещё кое-что уладить. Сможешь подождать? Я отвезу тебя в свой загородный дом, не волнуйся, запирать не буду. Там за тобой присмотоят. Цзян Янь Ли очень хотелось поскорее увидеть брата, они и так слишком долго были в разлуке, но разве поспоришь с таким вот человеком? Оставалось надеяться, что он порядочный, не такой как… и что не врёт. — Прошу прощения, меня зовут Лань Хуань, — вспомнив, что не представился, Лань Хуань виновато улыбнулся, — я с вами не поеду, но ничего не бойся, — на этом он открыл дверь и вышел из машины, — ты встретишься с Цзян Чэном через пару дней, обещаю. Цзян Янь Ли посмотрела на Лань Хуаня и кивнула, попытавшись расслабиться. Пару дней не такой уж большой срок, главное, чтобы с братом вправду всё было хорошо. Лань Хуань попрощался, закрыл дверь и отправился к другой машине, в которой сам сел за руль. Достав телефон, он позвонил по номеру из записки. *** С Вэнь Чао Лань Хуань встретился через двадцать минут. Тот же парк, та же лавочка. Он подсел к нему с другой стороны. — Ну, будем лично знакомы, — улыбнувшись, Вэнь Чао посмотрел на внимательно его разглядывающего Лань Хуаня. — Будем. — Цзинь Гуаншань мёртв? — Мёртв. Вэнь Чао кивнул. Он некоторое время молча смотрел на пруд, после чего встал и сделал в его направлении несколько шагов, остановился и, засунув руки в карманы джинс, повернулся к Лань Хуаню лицом. — Ты поверил моему письму. — У меня с ним были личные счёты. Вэнь Чао усмехнулся. — Да, точно. Ну… всё честно, ты возвращаешь А-Чэну сестру, я — кольцо. Конечно, я планировал вернуть ему всё, но сейчас он выбрал тебя, и я делюсь с тобой. Глаза Лань Хуаня просто не могли стать ещё темнее. — С твоей и его стороны это очень щедро. Вэнь Чао очень хорошо осознавал, с кем он разговаривает, но не в его натуре было бы не заигрывать со смертью. В этом был определённый кайф. — На самом деле, я очень доволен выбором малыша. Ты сможешь продолжить оберегать его. И… я понимаю, почему ты, в свою очередь, выбираешь его, — Вэнь Чао прямо сейчас вспоминал Цзян Чэна, — нимфа, порожденая фантазией твоей испорченной души, курящая свои вишнёвые сигареты. Цзян Чэн был особенным. — Да. Что ж, по крайней мере, они хорошо понимали друг друга. — Сейчас у тебя нет повода убивать меня, хотя ты мог бы это сделать просто за мои попытки уколоть тебя. Я отхожу в сторону. Я ни на что не претендую, я признаю, что ты лучше меня, — но потом Вэнь Чао сказал серьёзно, — но я дам тебе повод меня убить. Лань Хуань не сводил внимательного взгляда, он был очень расслаблен. Он, впрямь, когда ехал сюда, думал, что убить Вэнь Чао хорошая идея, однако, он хотел иметь с Цзян Чэном здоровые отношения, а это значило принять его прошлое полностью. — Я не стану ничего делать, если ты придёшь к Цзян Чэну, а он ответит тебе взаимностью, — Лань Хуань сказал это серьёзно. Вэнь Чао сощурил глаза, некоторое время разглядывая этого опасного и сложного человека перед собой. Он признавал его, как достойного. Однако, он мог уйти с концами, оставив Цзян Чэна в покое только, когда убедится, что не только Цзян Чэн несёт тяжёлую ношу быть до конца честным, но удостаивается такой же честности в ответ. Мало принимать его, он должен тоже принять. — Сейчас я не скажу тебе, но ты поймёшь, что я имел в виду, — Вэнь Чао подошёл к Лань Хуаню и слегка склонил голову, — благодарю за встречу, думаю, нам обоим пора идти. Лань Хуань поднялся и, немного помедлив, также слегка склонил голову. — До встречи, Вэнь Чао. — Не думаю, что мы ещё увидимся. Лань Хуань улыбнулся уголком губ. На этом они расстались. *** Сегодняшний день можно было назвать тяжёлым. Таковым он и был, но не для всех людей. Для Не Хуайсана это был прекрасный день, конечно, не считая того момента, когда он всё-таки узнал о том, что Вэй Ин в больнице. Он сразу бросил все дела и поехал. Это было до того, как туда же приехала Вэнь Цин, поэтому Не Хуайсан не до конца был в курсе всех событий. В этот день у Вэй Ина было много гостей. Разумеется, сразу, как узнал все подробности нападения, Не Хуайсан расчувствовался и запричитал, что жить нынче слишком опасно. Впрочем, Вэй Ин не выглядел умирающим, выглядел скорее скучающим по своей беззаботной жизни и, чтобы развлечь его, Не Хуайсан рассказал про историю с поклонником. Вэй Ин тоже не смог предположить кто бы это мог быть. Посидев немного с Вэй Ином, Не Хуайсан отправился обратно на работу, хотя, по правде говоря, он не хотел идти на работу, он хотел гулять и мечтать, поэтому выбрал наиболее длинный путь. Пока шёл, слушая музыку, он смотрел на красивые витрины магазинов, на людей, на то, как колышет ветер деревья, а цветы в клумбах. Не Хуайсан пребывал в таком сладостном состоянии, когда он и хотел и не хотел знать, кто его поклонник, уж очень это было волнительно. Это мог быть кто угодно. Когда, наконец, он пришёл в салон, то поймал множество взглядов от своих сотрудниц. Кто-то смотрел с завистью, кто-то с восхищением. Не Хуайсан сначала не понял, что случилось. — К нам сюда заходил такоооой красивый парень, — одна из девочек подбежала к Не Хуайсану, — и просил тебе кое-что передать, — она протянула ему совершенно очаровательного очень пушистого плюшевого медведя цвета лимонного пирога, который держал конфеты, которые Не Хуайсан любил больше всего. Не Хуайсан, прежде чем схватился за свой подарок, уставился на девушку с выпученными глазами и громко спросил: — Как он выглядел? Девушка вздрогнула, но тут же замахала руками и радостно принялась рассказывать. Ей также помогали другие. — Очень высокий! — И накаченный! — Дааааа! — раздалось сразу с нескоких сторон. — А на какой машине он приехал! Господин Хуайсан, он выглядел, как бог! Мы его никто тут раньше не видели! Не Хуайсан махнул рукой на такие объяснения, девки все были на эмоциях. Взяв свой подарок, он ушёл в кабинет и заперся. Между медведем и конфетами пряталась открытка с теми же инициалами, что и на открытке в букете. Не Хуайсан немного подумал и вдруг вспомнил, что у него здесь хранилась шкатулка, куда он складывал всякие письма и открытки, любые милые записки, которые ему когда либо дарили. Бросившись её искать, Не Хуайсан усадил медведя на стол. Он думал, что этот человек мог уже когда-нибудь ему что-то дарить, вдруг найдётся старое письмо. Бумажек оказалось много, пришлось покопаться. Ради этого Не Хуайсан сел на пол и разложил всё вокруг себя. Долгое время ему ничего похожего не попадалось, нигде не было подобных инициалов, однако, уже почти отчаявшись, Не Хуайсан наткнулся на одну из маленьких записок — её когда-то очень давно он снял с двери в свой салон, там было написано: «сегодня в 19». Он уже не помнил, чего это касалось, и где его ждали в семь вечера, но… внутренне похолодев, кинувшись к медведю, забрав у него открытку, Не Хуайсан сравнил почерк. Один в один. Не Хуайсан узнал, кто был его поклонником, только ощущение, которое он теперь испытывал, было чистым ужасом. — Он… они вернулись в город. О боже, Цзян Чэн!