Бездна . Ремейк

      — Гоп-стоп, мы подошли из-за угла! Гоп-стоп, ты слишком много на себя брала! — первое, что Дегтярёв и Ко узрели, выбравшись из глубин логова белохалатных мракобесов, было, конечно же, Солнце, своими лучами заставившее прижмурить привыкшие к темноте глаза. Немного попривыкнув и опустив голову в сторону бренной земли, удалось также рассмотреть наваленные штабелями тела «Монолитовцев». С отнюдь не рваными, а очень даже пулевыми, ранами. Однако наиболее интересное путников ждало за сими штабелями. Столь знакомый Дегтяреву голос, пытающийся в баритон, принадлежал не кому-нибудь, а экс-полковнику ФСБ, а ныне самопровозглашенному генералу «Долга» Вячеславу Воронину, отчество хрен выговоришь, потому сбушник решил им память и не засорять. И не один прибыл любимый для Александра партнер по «хойке» и столь же избегаемый по жизни, а с отделением уже шапочно знакомых молодцев, да на бравом боевом гвинтокрыле. Они-то, судя по всему, и оскорбили до смерти чувства местных верующих.       — Когда успел… — процедил сквозь натянутый приветливый, как он думал, оскал Дегтярёв, скосив глаза в сторону тоже экс-, но уже капитана ССО Беларуси.        — Говорить «ловкость рук и никакого мошенничества» слишком банально но так оно и есть, — Пуля лишь развел руками. Воистину человек ел свой хлеб не зря. В общей суматохе он каким-то непостижимым образом, скрытно от абсолютно всех, оповестил своё начальство об интересной находке, параллельно передав координаты. Вряд ли это была месть за поползновения сбушника избавиться от него. Быть расходным материалом это часть его нелегкой работы. Он просто, с мастерством военного разведчика, выполнил поставленную задачу. И даже сейчас, когда Александр сел в лужу, не пытался его поддеть или пафосно выпендриться.        – Уважаю — собрав волю в кулак, впрочем, и без единого налета иронии, отчеканил сбушник.       — Я тут по дороге, чтобы ты не утруждался лишними километражами, подбросил недостающего члена твоей «банды», — продолжал троллить союзника-визави Воронин, поправляя свой берет с эмблемой в виде красного щита.        — Приветик… — крепко сложенные парни в серо-красных комбинезонах расступились, позволяя протиснуться Дарье Беловой. Девушка выглядела целой, ничто не ограничивало её передвижение, и даже настроение, несмотря на лёгкую нервозность в голосе, у неё было вполне позитивным. Вон улыбается и рукой машет.        — Ну шо, любі друзі, надеюсь, правильно сказал, предлагаю посетить комфортабельные апартаменты лучшего Бара Зоны «Сто рентген», и совместно обсудить дела наши скорбные. Или уже не совсем скорбные, но всё ещё неразрешаемые силами только одной команды.       — Твой пивной автомат ещё работает? — полушутя-полувсерьез неожиданно спросил Александр.       — Так ты ж не пьешь. Ах, забыл, пиво это ж не алкоголь! — подхватил генерал, также желая всё-таки разрядить неловкую обстановку. — Есть, конечно. В том числе твое любимое голландское.       — Ну раз так, то полетели, — деваться всё равно было некуда…

***

      — А вы сами убили эту зверюгу? — Даша с интересом рассматривала основную голову химеры с её боковым придатком, что чучелом повисла на стене.       — Нет, конечно, — без всяких комплексов в голосе признался генерал, — но участие принимал, — тут он уже позволил своему лицу толику самодовольной улыбки.        — Ему куда больше вставляет осознание того, сколько народу безропотно отправилось на небеса в попытках добыть её, — внёс разъяснение Дегтярёв развалившись в кресле и пригубив стакан «любимого голландского».        – Ну ты вот… Вот… — Воронин наигранно пожурил собеседника пальцем, — вот везде тебе какое-то дерьмо в людях надо найти. Что за человек.       Дегтярёв предпочёл оставить замечания без комментариев.       — Давай, Даша, я лучше расскажу тебе, как бы твой ненаглядный, или ещё нет? Ну, чую, скоро будет, планировал бы съехать с моего недовольства в случае гибели Пули? — а вот Воронин явно решил оставить последнее слово за собой. — Он же как думает, вот ты с ним близка или почти близка. Значит, я такой решу, что он с тобой всеми планами делиться. И так как ты, ну чисто физически, при всём уважении, слабое звено в его команде, то швабру в одном месте долго не выдержишь. Не выдержишь, и расскажешь. Что всё произошедшее было трагической случайностью. Какой, собственно, оно и выглядело бы старанием Дегтярева. Чтобы я сделал, даже если бы в душе не поверил? Я бы схавал и утерся. Ибо достойные доказательства версии Сашка у меня бы были. Признание подозреваемого есть их царица. Ровно как и авторитет свой я бы отстоял. Терять такого союзника, как замнача, ну, ты помнишь его длинную должность, мне тоже не с руки. Ну что, Саша, — Вячеслав, опять-таки без злобы, а с чистым азартом игрока, улыбнулся уже Дегтяреву, — прав или нет?        — Я прекрасно знаю, кто он такой и что из себя представляет, — внезапно спасла положение уже заерзавшего чекиста Дарья. Реакция собравшихся последовала незамедлительно. Дегтярёв подавился, Воронин перелил уже свой бокал, а Бродяга, которому разрешили только смотреть, характерно громко закашлялся.        — Дура же ты… — голос Воронина первым прорезал тишину. От былого ехидства и надменности в нём не осталось и следа. — С собой так нельзя… Это называется «овеществление». Впрочем… Ваши дела — это ваши дела.        — Спасибо за понимание, — кивнула Белова, на чьем лице в этот момент не дрогнул ни один мускул.        — Давайте уже, вашу мать, — копившиеся раздражение переполнило естество сбушника до самых краев, и он громко хлопнул себя по коленям, — приступим к делу. Мы всё-таки сюда не для ля-ля собрались.       — Согласен, — Воронин вытер стол и отставил от себя отвлекающий стакан.       — Бродяга, — Дегтярёв указал пальцем на съежившегося от резкости сего действия монолитовца, — тебе слово.       — Кхм… — прочистив горло, готовя его к долгому и трудному рассказу, мужчина начал:       — Ну для начала, если это кому-то интересно, я скажу, как меня зовут, и кто я такой есть. Второе точно важно. Зовут меня Анатолий Слобода. Да, по национальности я украинец. Как уже известно, на Большой земле я профессионально занимался спортивной стрельбой. Потом, экстриму захотелось. Попробовал себя в качестве наемника на Северном Кавказе. Наемником я был не совсем простым. Нашу группу из, по иронии судьбы, украинцев украинских, украинцев из Зеленого Клина и украинцев канадских, специально не подбирались, готовили за солидное вознаграждение бывшие офицеры одного из восточноевропейских спецподразделений. И тут самое интересное. После Чечни мной заинтересовались человеки, главный из которых в найденных документах подписан как профессор Гард. На самом деле он никакой не Гард, а Стражеско Максим Николаевич. И не просто «передовик», как отмечено в одной из записок, а то ли подполковник, то ли полковник совковой гебни. Вот он-то нам, и ещё солидному сброду со всего СНГ и всех сторон конфликта и предложил поработать на себя. Здесь. В Зоне. Кого среди нас только не было. От прочеченских наемников до русских десантников, и от грузинских полицейских до абхазских не пойми кого, но воевать умели. Почти весь наш украинский интернационал я кстати, сам того не понимая, помог Дегтяреву и группе «Долга» положить на Затоне. Рассказывать о том как появились девяносто процентов остальной группировки Монолит в виде уже одурманенных болванок я не буду, ибо очевидно.       — Я прав, если скажу, что ты занимал довольно высокое место в иерархии организации? — вклинился Дегтярев.        — Неправ, — неожиданно ответил вспомнивший свою фамилию Слобода.        — Жаль…       — Я занимал самую высокую, — ответ заставил собравшихся подпрыгнуть.        — То есть ты тот самый, кого должна была Лейла год назад арестовать?! — выкрикнул не совладавший с собой чекист.       — Если ты хочешь узнать у него сейчас имя крота и отправиться обмывать лампасы на Владимирскую, или куда ты там мечтаешь, то не прокатит. Его словам грош цена. Так как нет доказательств что, он — это он, — остудил пыл сбушника Воронин. Может, он и не был столь же умён, как одаренный Александр, но обладал значительно большим опытом и, как следствие, самообладанием.        — Я в курсе, — Дегтярёв быстро взял себя в руки, не оставив и следа от ребяческого восторга — но всё же- ради этого мгновения он проделал столь долгий и тернистый путь. — Бродяга, имя. Имя этой гниды, что в наших закромах рылом чавкает.        — Ты его знаешь. Полковник Подопригора. Твой главный конкурент на должность главы войскового контингента ЧЗО. Что так удачно обошёл тебя и сейчас твой начальник и на месте, которое ты хочешь.        — Отака хуйня, малята… — прорезалась Белова, доселе работавшая губкой по впитыванию информации.        — Не смешно — несколько сник Александр. И как теперь вообще Лейлу пленную, чьих показаний уж точно хватит, доставлять? А главное, куда? Её же прирежут прежде, чем она рот откроет…. На эти вопросы, во всяком случае пока, сбушник не ведал ответов.       — Так я и не смеюсь. Говорю же, хуйня.

***

      На том и разошлись. Понимая, что сегодня новые мысли точно в голову не придут. Бармен по распоряжению Воронина заготовил путникам номера. Из-за недопонимания всей ситуации Даше и Александру выдали один на двоих. И так как номер в Баре Зоны не равносилен номеру гостиницы «Фараон» кровать была всего одна. И недвуспальная. Сопровождаемая сальными шуточками Бармена «ну, у вас всё равно по планам в упор друг к другу жаться».       — Даш, я это… Это самое… — в более дурацком положении Дегтярёв не пребывал, наверное, никогда в жизни. Ну и как спать в обнимку с человеком, которого ты планировал… А ведь Воронин всё правильно сказал… Когда Дегтярёв это продумывал, то не видел ничего зазорного. Ну не убьют же её. Да и инвалидом не сделают. Быстрее бы «раскололась». Наверное… Блин… — Саш… Я это… Это самое… — прежде чем Дегтярев успел офигеть от того, что его кривляют, он уже очутился на полу. С выбитым зубом. Покойный отец Даши поставил ей удар как надо.       — Я тогда просто спасла тебя от неловкого положения, куда тебя загнал Воронин. Это могло помешать делу. Но не думай, что всё, что я там намолола, правда, и что я тебя прощу. Спать будешь на полу. Станешь храпеть — вырублю тебя прикладом по башке.       – Договорились…