Бездна . Ремейк

      — В сталкерской сети прошла информация, — Буран помедлил, как бы подбирая слова. Однако в конечном итоге ему не удалось перетасовать выражения в более мягкой форме. Слишком прямолинейно и однозначно звучало. — Дегтярёв жив. Одиночки оживлённо обмениваются мнениями насчёт его появления в Баре «Сто рентген».        — Я уже в курсе, — лицо Лейлы озарила обречённая улыбка. Круг замкнулся. Она снова стоит на пирсе возле Припять-реки. Снова волны парусятся от лёгкого шторма. Она вновь получает весть о поражении, как во времена с похищением вертлявой племянницы Зулуса. Но на сей раз…       — Это всё. Теперь точно, — экс-спецназовец занурила пятерню в свои волосы цвета вороньего крыла. — У Дегтярева нет информации о наших непосредственных успешных разработках. Как и фамилий деятелей Осознания. Но есть их псевдонимы, как и экспериментальные черновики. Этого достаточно, чтобы после публикации данного материала нас тут же списали. Ключевых фигур уж точно. Нашим спонсорам и кураторам не нужно, чтобы ниточка продолжала раскручиваться дальше.       — И что нам теперь делать? — голос Бурана не выражал паники. Но по нему было видно, что его обладатель действительно не знает как поступить.       — У меня остался только один вариант, — с мрачным предвкушением огласила Стеклова, — бежать. Из Зоны и в целом от людей. До сделки со следствием я вряд ли доживу, да и не факт, что меня с ней не обманут. Стражеско также не войдёт в положение и будет мстить пока есть чем. Твои же возможности, — болотные глазищи капитана испытывающе смерили собеседника, — несколько шире. Первое, ты можешь убить меня, — Буран вздрогнул от того, с каким спокойствием были произнесены данные слова, — подобный приказ тебе всё равно поступит, а за проявленную инициативу могут приятно почесать за ухом. Второе… Ты можешь пойти вместе со мной, — девушка догадывалась, какой вариант будет выбран, но не была уверена на сто процентов. Налицо имела наличие ломка. Продолжавшаяся не меньше пяти тягучих, безмолвных минут. Оба решения были для наемника тяжелы. Оба разделяли его жизнь на «до» и «после», делая невозможным отыграть назад. В конечном итоге, глубоко вздохнув, он произнес:        — Поедешь со мной на мою вторую родину — Канаду?

***

       — Что ты сделаешь с Лейлой, когда поймаешь её? — Даша неожиданно нарушила застоявшеюся в воздухе тишину.        — Что за вопрос? Ты ведь знаешь, — Дегтярёв флегматично перевернулся на другой бок, чтобы встретиться с девушкой лицом к лицу. Расстеленный на полу матрас при этом заелозил. Даша же, наоборот, не удосужилась повернуть лицо в сторону Александра, продолжая напряжённо буравить своими бусинками потолок. Не похоже, чтобы в ней бурлила обида. Тут что-то… что-то другое. И чекисту стало интересно, что. Хоть он и подозревал. Это не могло затереться из памяти так быстро.       — Выбьешь из неё показания о предателе, — монотонно отчеканила Белова сто раз известную мотивацию сбушника, — а дальше то что? Убьешь её? Неееет, — протянула девушка, — не сможешь. Показания нужно подтвердить на Большой земле. А как вообще выуживать их из неё будешь? Пытать? Мы оба знаем, что с ней это не прокатывает. Значит, торговать. Предложишь ей то, от чего она не сможет отказаться. Какую-нибудь программу по защите свидетелей. С паспортом гражданина Евросоюза и расселением на вилле где-нибудь в Испании… Я права? — тут уже Даша позволила своему не скрывающему гнева взгляду пересечься с глазами подполковника. Естественно, тот твердо выдержал взгляд девчонки.       — Ты злишься, что она может не понести наказания за смерть Зулуса? — догадался тот.       — А она понесет? — раскололась в чистую журналистка.        — Я не буду врать. Ты банально слишком хорошо меня читаешь. Поэтому скажу как есть, — хрен его знает, Дашенька. Не знаю я, — сбушник был предельно честен. Его самого бесила данная ситуация. Используя других людей, он всегда давал им что-то взамен. Правило у него такое. По сути, единственное. И сейчас оно трещало по швам. При этом в отношении человека, который был ему, уже давно понятно, небезразличен. Симпатия к классной девчонке или карьера? Выбор, конечно, очевиден. Но он такой, мать его, блядский.       — Ясно. Извини. Погорячилась, — после этих произнесенных с определенной паузой слов девушка выскочила в сторону улицы. Она не хотела хлопать дверью, но эмоции взяли верх над разумом, что говорил об абсолютной бессмысленности данного телодвижения.        — Какое красивое ночное небо… Как в детстве, — не заметила как вслух произнесла Белова. Литр «Тетерева» с чаем «Липтон» в пропорциях один к одному навеял не только воспоминания ещё вчерашнего студенчества, но и самую что ни на есть детскую ностальгию. До первого класса школы девочке часто казалось, что ночное небо над ней ярко-фиолетовое, позже она видела подобное лишь в фантастических фильмах. Она выбралась за пределы Бара на пустырь. Не слишком далёкий, чтобы долговцы не могли прибежать помочь отбиться от всякой клыкастой погани, но на достаточно почтенном расстоянии, чтобы ни одна сволочь не захотела прервать её медитативное уединение. Ей это было нужно как никогда. Люди невероятно достали. Даже отдаленный вой псевдособаки, которым она выражала своё бессилие перед желанием полакомиться столь аппетитными хомо сапиенс, и то сейчас успокаивал и вгонял в транс лучше любой членораздельной речи. Так бы девушка и беспокойно задремала до самого утра если бы не…       — Бродяга? На перекур что-ли вышел? Зачем так далеко-то?       Девушка и не заметила как интуитивно притаилась за кустом. Что-то странное, а следовательно, потенциально опасное, отец и дядя учили распознавать её за километр. А тем временем бывший лидер «Монолита» увлеченно шагал по испещренной колдобинами дороге, был бы неподготовленным, уже бы навернулся, и с чувством, хоть и стараясь не очень громко, болтал по КПК:       — Степанашвилич, да я б сам офигел, если бы спустя столько времени свой голос услышал. Нет, не похоронили меня, не дождешься. Да, обязательно за казаном горілки, меньшими дозами тут не разобраться, расскажу что со мной произошло. Но сейчас о деле. Тут у моей наследницы такой же анус запеканус наклюнулся, шо и у меня год назад. Если через тебя тикать попробует, попридержи бабла ради, ок? Большего бабла, конечно. Да обязательно поделюсь, ты ж меня знаешь. Давай до встречи. «Хрена он изменился. А с амнезией был таким тихим…»        Бродяга тем временем не прекращал. — Бергамот, алло, братка, Паук беспокоит. Агась, тот самый.       «Ну, возможно, старые контакты Анатолия ещё больше затянут аркан на шеи Лейлы» — Белова уже решила что ничего необычного, как вдруг… Поняла что бывший «монолитовец» покидает Бар…        — Минуточку! — закричала, а вернее, к стыду своему, завизжала Даша от переполняемых эмоций.       — Какого хрена?! — встрепенулся Анатолий, рефлекторно выхватив пистолет. Неразрывно следующая за мужчиной СВУ продолжала покоиться на своем месте за его спиной. — Ты что, следила за мной?! Зачем?! Да я ведь мог сейчас убить тебя, идиотка! — Анатолий не знал, что думать, потому в мыслях у него творилась полная каша. Что девчонка творит? Какие были бы последствия если бы он её того в черте базы «Долга»?        — Успокойся пожалуйста и просто ответь, — Даша примирительно и даже просяще выставила руки перед собой, — ты что, хочешь поймать Лейлу сам? Почему? Ответь пожалуйста, ты меня знаешь, я никому не скажу…       — Если я её не убью, она может убить меня. Есть за что. Это ведь я пытался пытками сломать её. А она баба крайне злопамятная, — как мог спокойно объяснил Бродяга, а точнее Паук, что весьма убедительно отыгрывал некогда казавшийся родным и уже ставшим привычным образ. Образ умелого, но при этом тихого, рассудительного бойца.       — Пожалуйста, возьми меня с собой, — и, похоже, сработало, — я могу быть полезной. И я хочу того же, что и ты. Саша этого мне не даст. Карьера ему явно важнее, и он будет беречь эту мразь как зеницу ока.        — Как хочешь. Но учти. Назад дороги не будет, — напутственно буркнул «монолитовец», пряча пистолет в кобуру. Даша не заметила, сколь хищным, под стать его первой кличке, стало выражение мужчины, когда тот отвернулся. Он только что мысленно поднял ставки этак на треть…