Бездна . Ремейк

      — Значит, так, — Воронин закончил разговор и с глухим стуком положил КПК на стол. — Завтра с «Ростка» на Кордон выедет БТР — за припасами. Вас троих, вместе с журналисткой, отвезут на нём и высадят в одном месте — там будет неприметный спуск в подземный туннель. По нему вы и выйдете. Он заканчивается в лесу примерно в километре за границей Периметра. Ну а оттуда вы уж до «матери городов русских» сами как-нибудь доберётесь, — на последних словах генерал едва заметно подтянул вверх уголок рта.       — Принято, — коротко прокомментировала Лейла, сохраняя своё беспристрастное каменное выражение лица.       — Вот только дальше прибарахлиться в штатское и на маршрутке не вариант, — без лишнего напряжения, но и избыточного оптимизма добавил чекист. — Мы же не думаем, что длина рук Подопригоры и уж тем более Стражеско заканчивается на Кордоне? Если не ближайший, то второй пост ГАИ, окажется ими чисто для профилактики подмазан, и дальше комментарии излишни.       — Ну, мы-то тоже не лаптем щи хлебали, — подал голос сидевший слева на стуле также приглашенный Бармен. — Как выгребете из леса в ближайший ПГТ, вас подберёт один «бомбила». Наш человек. Черкану тебе сейчас марку и номер его тачки. Будет ждать вас на рынке. Пароль «долги в Долге возвращают», — почему нет смысла давать мобильный водителя, мужчина объяснять не стал по и так всем очевидным причинам.       — Всё нужное, в том числе оружие, припасы, гражданскую одежду и энную сумму гривен наличными, мы вам выдадим, — заверил глава «Долга».       — Ну вроде живём — проговорил Александр уже с большим удовлетворением в голосе.       — Может быть, — угрюмо буркнула Игла, продолжая бессмысленно сверлить взглядом по трещинам на потолке. За всё проведённое в кабинете генерала время она ни разу не пересеклась ни с кем взглядом и ни разу не сменила позы. То ли была в подавленном настроении, то ли ей на всё уже было наплевать, то ли ещё что — чёрт бы её разобрал.       Повисшую в кабинете тишину внезапно пресёк задребезжавший звонком КПК. Чекист вынул машинку из кармана, пробормотал себе под нос «извиняюсь», снял трубку и приложил наладонник к уху.       — Да?       Динамик поначалу вполне ожидаемо прокряхтел и прокашлял бьющими по барабанным перепонкам помехами, похожими на белый шум престарелого ящика-телевизора, и после выдал-таки голос позвонившего:       — Здорово, Дегтярь. Как меня слышно?       — И тебе здравия, капитан, то есть уже майор, поздравляю, кстати, — этого человека СБУшник действительно был не против слышать, а потому ему было несложно выказать знаки вежливости. Вот только звонок этот вызвал более чем осязаемое подкожное безпокойство. Не тем человеком был майор Тарасов, чтобы первым начать забирать у кого-то время, кроме как на день чекиста и католическое Рождество…— Слышу нормально. Говори по какому поводу. Сразу понимаю что по вескому.       — Спасибо за поздравление, но ты уже и сам понял, что звоню не похвастаться, — связь была слабой, офицер вещал будто из горного городка во вьюгу, — дело следующее… Подопригора штурм «Ростка» готовит. Какой-то пленный дурачок из Монолита якобы дал показания что ты Игле гос секреты продаешь, да, именно так. Я это из разговора на базе услышал случайно. Всеми подробностями, разумеется, не владею… — опять шипение туберкулёзной змеи, — но операцию поручил отрядам «Альфы» и «Омеги». При этом солдат отобрал по принципу персональной лояльности, в то время как кого-то вроде меня явно намеревается поставить перед фактом, когда «птички» уже взлетят. Их человек пятьдесят будет. Большего сказать не могу.       — Ты и так достаточно помог. Теперь мы квиты. Береги себя.       — Надеюсь, не прощаемся, — после этих слов Тарасов отключился.       – Валидоду всем нам, — закинул Дегтярев собравшимся в помещении. Лицо его обрело такие черты, как если бы он перенёсся в прошлое и вновь стоял десятилетним мальчишкой перед дверью дантиста. Честь и хвала опытному оперативнику в том, что он убрал это состояние уже через несколько минут.       — Мы всё слышали, — лишенный спецподготовки воротила Бармен ожидаемо самообладанием остальных похвастаться не мог.       — Врага не надо бояться, — без жребия Лейла взяла на себя роль политрука для относительно слабого звена, — и уважать его тоже не надо. Надо просто выявить все его сильные и слабые стороны, тоже самое сделать у себя, а потом прикончить супастатов. Без пафоса и без жалости.       — Так-с… — прогудел генерал сквозь зубы после нескольких секунд тишины. Он убрал руки со стола, оставив на нём только две пудовые гири своих сжатых кулаков. — Бармен, сейчас же распорядись согнать на «Росток» всех, кого только можно. Все, кто в рейдах, на заданиях, должны быть здесь до завтрашнего дня. «Янов» и другие точки с голой жопой не оставлять. Тем не менее все имеющиеся у них в распоряжении минометы, БТРы и «геликоптеры» пусть также вернут. Сам «Росток» погружаем на карантин. Сталкерню не выпускать. А то разбредется на многие километры и, будучи в возбужденном состоянии, растрындит, в том числе, полевым операм СБУ, что мы усиленно готовимся к обороне. А чтобы эти вынужденно мобилизованные со страху не попытались поднять бузу, бабок им отсыпем. Тыщ по тридцать. Гривен, естественно.       — Базару нет, или как там, «Служу Долгу», — шутовски отдав честь, повиновался хозяин Бара поднимаясь со скрипящего стула.       — Ну а вам, ребятки, с эвакуацией, боюсь, придётся немного обождать. Готовы к труду и обороне? — в компании себе равных можно было и пошутить.       — Всегда, — оба мужчины хором закашлялись от того как быстро, а главное от чего, Игла пришла в себя.       — Завидую тебе. Никогда не любил мокруху ради самого процесса, — чекист хоть и был спокоен, как удав при виде кроля, но всё же прекрасно отдавал себе отчёт, что является таковым только внешне.       — Как это не прискорбно звучит, но командование придётся доверить тебе, Лейла, — заключил Воронин, подавшись вперёд и снова взгромоздив локти на стол. — Я не самонадеянный твердолобый недоумок. И прекрасно понимаю, что одних лишь погон полковника ФСБ недостаточно, чтобы забороть одни из лучших отрядов СНГ и Восточной Европы. Кроме как огромного перевеса в мясе, других козырей у нас не будет. Бойцов нужной квалификации, сродни Пули, у меня не более дюжины. Все остальные «силовики» из тех, кто зеков швабрами ебут и митинги безоружных студентов разгоняют в тяжёлой экипировке. На бандосов или зомби из Монолита их хватает, но не более. И только адское отродье вроде тебя, поставленное над этими обезьянами может привести нас к триумфу.       — Как скажете, генерал, — без видимых сомнений согласилась Игла, едва заметно подёрнув плечами. Всё, что шло от неё во внешний мир, упиралось в ледяное спокойствие и незатейливое безразличие. — Не подведу.       — Твоё маньячество случайно не упирается в то, что это косвенно люди Стражеско, а тебе хочется поиметь его во все дыхательные и пихательные? — позволил себе пошутить Дегтярев.       — Фрейд ты наш, иди в жопу.       — Значит, правда.       Язык у Бармена был подвешен, и владеть толпой, ровно как и находить нужный подход к отдельному человеку, он умел — опыта хватало. В теперешней ситуации вся его многолетняя громада сработала на то, чтобы не допустить искры: после известия о предстоящем сражении и запрета покидать территорию завода, «вольные» в баре в мгновение ока превратились каждый в старый, нещадно травящий своё содержимое газовый баллон, и первостепенной задачей стало избежание взрыва. В подвальном помещении в одну секунду разразилась ревущая какофония из ворчащего галдежа, матерных вскриков, ударов кулаками и ладонями в доски столов и злостного шипения сквозь зубы. Охранники из «Долга» были напряжены как мостовые тросы, сжимали оружие до белых костяшек; Лейла с Дёгтем были в постоянных потугах вставить свои пять копеек, но Бармен гремел словами на зависть Фиделю Кастро. Бар гудел как гнездо шершней, и, тем не менее, вскоре бурю удалось угомонить каплей «лжи во благо», то бишь звучащими вполне серьёзно предостережениями о том, что местность вокруг «Ростка» уже окружена, и деваться всё равно некуда, и тем самым козырным тузом в виде обещанных выплат в размере тридцати тысяч. Толпа поутихла, сталкеры принялись кривиться, недовольно гримасничать и ожесточённо перешёптываться друг с другом — проблема оказалась решена. Затем «долговцы» отвели чекиста с Иглой в тир сквозь галдящую всюду на базе суету и бардак. Им оказалось довольно просторное подземное помещение с низким потолком и простеньким, «спартанским» оснащением: в роли позиций для стрельбы выступали побитые металлические бочки, а мишенями приходились соответствующе расчерченные листы стали. Всюду валялись деревянные ящики, какие-то мелкие контейнеры, хлам валялся едва не горками. Дёгтю с Лейлой для начала, как и обещал Воронин, выдали два комплекта снаряжения: каждому по единице боевой экипировки — доведённому до ума инженерами «Долга» комбезу «монолитовских» прокси боевиков Стражеско, лёгкому, удобному и чертовски прочному, ведь сами они были комбезами элитных спецназовцев, просто лишенными опознавательных знаков — по контейнеру со связкой «Ночной звезды» и «Маминых бус» и прочих мелочей вроде новеньких инъекторов с пистолетной рукоятью и сменными ампулами к ним, хрустящих новыми пачками бинтов и нескольких турникетов на крайний случай. После они оба получили оружие: Александр взял в руки снабжённый оптическим прицелом израильский «Galil» под винтовочный патрон, девушке достался увесистый, грозный и громоздкий «Гроза 13».       — Брутальненько, — Лейла взвесила в руках агрегат. — То что нужно.       Игла вместе с Дегтярёвым, встав у бочек и нацепив наушники, начали испытывать полученное оружие. Чекист постоянно возился с прицелом, калибруя его, Игла сносила мишень за мишенью веером дробинок. Ноздри радовал запах сгоревшего пороха, вспышки рассекали в пространстве, мишени нещадно лязгали, принимая в себя раскалённый свинец, а гильз на полу стало больше, чем крыс на помойке. Закончили они примерно через час. Сложили наушники, спрятали оружие за спину и вышли наружу. Там, во дворах, возня и не думала стихать — наоборот, казалось, только прибавляет в темпе с каждой минутой. По дороге улиточной скоростью мимо них прополз, ревя двигателем, старенький вездеходный армейский КрАЗ с огромными рифлёными шинами и с прорвой ящиков в кузове. Бойцы рядом выносили из тьмы в воротах одного из ангаров припрятанные генералом на чёрный день старые советские миномёты и боеприпасы к ним.       — Это будет наш небольшой сюрприз для супостатов, — прокомментировал Пуля, указав на миномёты рукой. — С ума сойти… А я думал, что так там до скончания времён и будут пылиться.        «Лично для меня «с ума сойти» то, что ты, оказывается, умеешь разговаривать», — подметил про себя, но, разумеется, не стал говорить в слух Дегтярев.       Капитан проводил их до здания штаба, и они вдвоём, пройдя под отсыревшими сводами знакомых коридоров, вновь очутились в генеральском кабинете. Воронин к тому времени уже закончил раздавать распоряжения и опять уселся за стол, развалив на нём перед собой ворох каких-то карт и прочих старых бумаг. Лейла с Дёгтем сообщили ему о своей готовности, а первые приготовления были уже почти закончены — теперь ничто не мешало взяться за план по-крупному и начать общими усилиями мозгового штурма на троих прорабатывать стратегию обороны. Движение на «Ростке» из переполошённой возни плавно перетекло в организованную работу — старый завод превратился в добротный аналог муравейника. Время заметно разбежалось, и энное количество часов спустя солнце, скрывшись за громадами цехов и разлив по небу прощальный оранжевый свет, укатилось за горизонт. Скоро пришла темнота, и так же скоро стала всеобъемлющей. На базе всюду загорелись лампы, обдав внутренние дворы пятнами тусклого белого света; на вышках раздались белыми лучами прожекторы.       Более менее прийдя к чему-то удобоваримому, хоть и с неизбежным осознанием предстоящих гораздо больших потерь СБУшник и Лейла решили расслабиться в Баре. Обычно в такое время в нём народу было как селёдок в бочке, но сейчас его объяли поразительные тишина и пустота: барная стойка и десятки столов пустовали; только где-то в дальних углах пили пара «вольных» и возилась с едой Лейла чуть поближе. Газоразрядные лампы под потолком дребезжали жёлтым светом, всё время мерцали и сбоили, вокруг них висели длинные липкие ленты против мух. Бармен по ту сторону стойки со скрипом досок ходил туда-сюда и беззвучно протирал стаканы и рюмки.       Дегтярёв подошёл к Игле. Перед ней на столе стояла большая белая тарелка с рифлёными волнистыми краями, в которой лежали с полтора десятка жареных картофелин запечённых под сыром и большая, аппетитно исходящая белым дымком мясная котлета Бризоль. Рядом стояла банка чешского пива, а справа лежал нетронутый пока контрабандный немецкий шоколадный батончик.       — М-да, к хорошему привыкаешь быстро, — прокомментировал чекист кулинарный выбор девушки. — Ты там в «Монолите» уже небось и забыла, как выглядят армейские сухпаи?       — Сказал человек, который никогда и не знал, что такое жить на официальную зарплату, — беззлобно ответила Игла, слегка приподняв одну бровь.       — Как будто это что-то плохое, — пошёл в контратаку Александр. Лейла ничуть не изменилась в лице.       — Тоже верно, — отмахнулась экс-спецназовец, не желая продолжать спор.       — В общем, мы с планом плюс-минус закончили… Мы с тобой, как и оговаривалось, разобьём сталкеров на два отряда и возьмём каждый под начало. Ночевать будем в одном из «номеров» здешнего подземелья — Бармен выдал ключи. Там две отдельные кровати, так что, я надеюсь, обойдётся без глупостей? Ах да, в силу того что наша страна «це Эвропа» и продвигает идеи феминизма, спальные места только для дам. Спермобак же будет равнять позвоночник на полу, — Змея- Дегтярёв невольно поджал губы, вспомнив недавний момент с Дашей. Если она в тот раз умудрилась выбить ему зуб, то сей субъект и вовсе усадит его на инвалидную каляску.       На следующее утро «Росток» вновь ожил: бойцы под надзором командиров продолжили превращать завод в крепость; отовсюду в который раз начали слышаться лязги, шуршание, скрежет и прочий грохот. Лейла с Дёгтем выбрались из комнаты, позавтракали в баре, который на этот раз привычно напоминал осиное гнездо, да и, к тому же, насквозь прокуренное, и вышли наружу. Их встретили приятная утренняя прохлада, свежесть и обыденный свинцово-серый купол вверху. Игла отправилась в штаб — продолжать корпеть над планом вместе с Ворониным, Дегтярёв сказал, что заскочит к Даше, поговорить по душам. О чём они объяснялись, история предпочла умолчать. Кабинет генерала встретил напряжением: его хозяин на пару с Лейлой, а потом ещё и с подошедшим чекистом, не смыкали ртов, всё время что-то обсуждали и тыкали пальцами в устлавшие всю поверхность стола карты. Казалось, если в эту самую минуту поместить в комнату контролёра — он тут же свалится замертво от инсульта.       Время летело словно лента перемотки в видеоредакторе; все, кто были на базе, ни на минуту не отвлекались от порученных дел, и вскоре часы преодолели отметку в шесть по полудню. Тогда-то кулисы, наконец, раздвинулись, и на сцене завертелось действо.       — Слава, эт собственно Бармен, — прокряхтел из рации голос страдающего от попавшего в бакланку торговца, в прочем, честь ему и хвала, держался он всё более бодро. — Тут какая-то херня начала твориться: один из патрулей на Свалке не выходит на связь. От квада никаких сообщений нет уже больше получаса. Соседи связались со мной опасаясь тебя отвлекать.       — Болваны, — сделал фейспалм генерал. — А эти соседи сами ничего не замечали?       — Ничего. Но с ними пока связь есть.       — Понял. От остальных — наших лазутчиков, людей на местах, приближённых из сталкерни — ничего не слышно?       — Тоже ничего. Говорят, всё как обычно. Даже слишком тихо.       — Принял. Пока ничего не менять — ждите и мониторьте ситуацию. Будем смотреть.       — Ясен пень, что будем. Быстрее бы всё началось и закончилось…       Рация стихла. Воронин сунул её в карман и молча отвёл в сторону нахмуренный взгляд.       — Похоже, началось, — предположил Дегтярёв. — Проблемы со связью в Зоне — обычное дело: на той же Свалке куча мёртвых зон и электромагнитных аномалий. Однако делать упор на этом — тешить себя почём зря.       Здесь подала голос Лейла: — Мы не абы с кем дело имеем, в конце концов. По-тихому разобраться с отрядом из четырёх человек для них — вряд ли большая проблема, так что пока не атакуют, как минимум, блокпост, мы об их присутствии не узнаем.       Девушка сглазила. Вернее, её слова оказались верными: рация снова затрещала помехами, и из неё опять заговорил хозяин «Сто Рентгена»       — Воронин, началось! Блокпост на дороге в Бар сообщает о нападении. Противников насчитали с два десятка минимум! Половина наших там уже погибла, почти все остальные ранены! На ногах только несколько бойцов. Прапорщик убит, — в голосе торгоша вновь сквозил неподдельный ужас.       — Всем бойцам! — огласил генерал на общей частоте. — Вот и пришли нас, хлопцы, убивать. Бросайте всё, чем занимались и живо на оговоренные позиции! Поднимите «вертушки» — пусть сдерживают ублюдков! — прогрохотал сталью глава «Долга» и, услышав ответное «есть», нажал кнопку на рации. После чего добавил уже к собравшимся в комнате: — Как Лейла и предполагала, охломонов на центральном входе перемололи почти мгновенно. Надеюсь, спецназ теперь действительно решит, что застал нас врасплох, и его ждёт лёгкая прогулка.       СБУшник, Игла и Воронин закрыли за собой дверь кабинета и вышли из штаба наружу — чтобы самим оценивать ситуацию и упростить коммуникацию с бойцами и «полевыми командирами». Со стороны Свалки доносилась эхом автоматная канонада, изредка её разбавляли хлопки гранат и тяжёлый протяжный бас ДШК. Откуда-то из-за бесконечных бетонных силуэтов цехов и прочих помещений зарокотали лопасти, и через полминуты над крышами вознеслись друг за другом два Ми-24. Они недолго повисели в воздухе и, наклонившись вперёд, обдувая ветром всё на земле, поползли по небу в сторону сражения.       Подкатившись ближе к горизонту и уменьшившись раза в три, они разошлись в стороны, заметно сбавили в скорости и, выйдя на огневые позиции, начали лупить НАРами по нападавшим. Воздух косой рассёк набат взрывов, за ним подоспела длинная прерывистая трель многоствольных крупнокалиберных пулемётов в носу крылатых машин. Здесь, казалось, Кузькину мать во всей красе рассмотрел каждый из спецназовцев, но подвох подошёл, как всегда, без стука и «привета»: левый вертолёт внезапно задымил, один из двигателей вспыхнул огнём, и она, до последнего старавшись удержаться в воздухе, камнем рухнула на землю. Не успел никто и мат сквозь зубы выдавить, как второй «крокодил» тоже зашатался. Ему повезло больше: дым повалил не слишком сильный, и машина, хоть и снизилась, плюхаться на верхушки сосен пока ещё не собиралась.       — Не задержали, — буднично констатировала Игла.       — Иметь дело с профи всегда приятно. Даже когда они по другую сторону баррикад, — согласно кивнул генерал.       — Походу, захватили с собой гаусски, — пришел к умозаключению Дегтярев, — они лёгкие, при этом убойнее, чем даже эксперементальные «Вербы». Фактор внезапности для них был не помехой.       — Сходится — ответил Воронин. — Ни вспышки от аномалии, ни следа от ракет.       В этот момент автоматная стрельба разразилась уже гораздо ближе, в гнёздах у входа на «Росток» со стороны Свалки затрещали турели. Из двора перед башней кошкой прошуршал Пуля       — Товарищ генерал, — отчеканил он, — враг уже перерезал дорогу, идущую на Росток.       — Сколько им ещё метров до ворот? — спросила Лейла       — Около трёхсот.       — Потери? — продолжала допрос экс-спецназовец.       — В суматохе не разобрать, но очевидно, наши гораздо выше.       — Ясно. Вели расчётам подготовить миномёты и стрелять по команде. Как мы все и предполагали, бой будет очень жарким.       Жаркий, тяжёлый бой разгорелся уже через пару минут. Спецназовцы продвинулись ближе к воротам базы, рассредоточились, ушли в разные стороны небольшими группками и, прикрывая друг друга, вели плотный огонь. «Долговцы» заняли позиции на баррикадах и крышах зданий. Пули летали дождём, канонада схватки разразилась до самых небес.       — Нужно убрать стрелков с гауссками, срочно! — лязгал в рацию Пуля, засевший в оборону за бруствером из мешков с песком. На его глазах одна из электромагнитных винтовок разломила пополам бетонный блок как вафлю и снесла стоявшему за ним бойцу голову.        — Если не избавимся от этих сраных снайперов, нам кранты! — вторил уже какой-то другой командир отряда.       — Уже работаю, — облачённая в маскхалат Лейла с СВУ в руках бежала по заваленному мусором коридору одного из залов цеха к огневой позиции.       — Пока не уберут всех «гауссов», БТРы на позиции не выводить, — добавила девушка по КПК отвечавшему за обе бронемашины подчинённому. — Действуй только по команде.       Лучшая подготовка нападавших смогла обойти один из старейших законов войны: потери спецназовцев были куда меньше, чем «долговцев». Ситуация слегка пошатнулась в обратную сторону, когда девушка сделала своё дело: меняя позиции и стреляя без промаха, она одного за другим отыскала вражеских снайперов и уничтожила. Справилась не больше чем за несколько минут.       — Готово, — отчеканила она. К тому моменту, правда, жареным запахло уже слишком сильно. Хоть ряды спецназа и поредели, но защитники «Ростка» держались на последнем издыхании. Многие были убиты, ещё больше ранено. Продолжать оборону дальше с таким раскладом стало бы невозможно, и генерал отдал заранее оговоренный приказ начать обстрел из миномётов. Секунда — и по базе понеслись один за другим хлопки вылетающих снарядов. Чуть после их догнал и грохот взрывов. Минута работы напряжённых расчётов — и вся прилегающая к Бару пустошь, по которой стелилась асфальтовая лента дороги, оказалась перепахана. Клочья земли попадали и улеглись, вверх поплыл комками сероватый дым. Автоматная пальба прекратилась, стихли уцелевшие пулемёты, и над полем боя нависла оглушающая тишина.       — Они кончились? — недоверчиво спросил в рацию Пуля, до рези в глазах впиваясь взглядом в те места, где ещё минуту назад шастали спецназовцы. Не было видно ни одной живой души; где-то валялись бездыханные тела. Некоторые — разорванные пополам или с оторванными конечностями. — Или отошли?.. — это было больше похоже на правду.       — Игла, что ты видишь? — включился Дегтярев.       — Пусто, — ответила девушка. — Никого нет. Скорее всего, отошли. Тел где-то с дюжину.       — Ясно. Что у нас по потерям?       — Большие, — с видом, наверное самурая, встречающего РККА в Манчжурии, сказал Пуля, — Погибло в лучшем случае до половины на данном фланге. Почти все остальные ранены; те, кто ещё на ногах, оказывают им помощь. Но неужели это всё?       В воздухе всё ещё витала гробовая тишь.       — Возможно, — пожала плечами Лейла. Её слова развеялись прахом по ветру уже через пару секунд: откуда-то из подвальных глубин цехов почти в одночасье громыхнуло несколько мощных взрывов — таких, что казалось, будто завод начали обстреливать их ствольной артиллерии. Никто не успел понять, что произошло, как по внутренним дворам «Ростка» понеслась рассвирепевшая с новой силой какофония стрельбы, криков и хлопков гранат. Как потом оказалось, группа спецназа, атаковавшая в лоб, была лишь отвлекающим манёвром. Основная группа нападавших пробралась к заводу по подземным коммуникациям и, разнеся взрывчаткой загерметизированные шлюзы, нанесла сильнейший удар прямо в тыл. Весь Бар превратился в настоящую мясорубку, выжить в которой посчастливилось едва не единицам. В бой вступили сталкеры, принять прямое участие пришлось Лейле, Дёгтю и даже самому Воронину. Несмотря на кратный перевес защитников в живой силе и тяжёлом вооружении и несмотря на скорее всего фактор внезапности для нападавших, «долговцы» понесли катастрофические потери. В конце концов сражавшихся бок обок Иглу и чекиста зажали в одном из внутренних дворов.

      Прошмыгнув, по возможности без шума и пыли, по битым ступенькам, Лейла с Дёгтем, гонимые в спину яростной какофонией боя, вышли в зал Арены. Они остановились перед ящиками, обернулись к массивной гермодвери, затем чекист выудил из кармана сварганенный на коленке в корпусе от дозиметра пульт и бахнул большим пальцем по одной из кнопок. Таящийся где-то в закромах укрытых грибком бетонных стен механизм заскрежетал, заскрипел, после чего дверь со стоном проржавевших петель шелохнулась, сдвинулась на пару градусов и заклинила.       — Ну и шо це таке?.. — скептично сморщился СБУшник, пожурив пластмасску. Он нажал на кнопку ещё несколько раз, но шлюз так и не ожил.       — М-да, кто бы мог подумать, — съязвила Лейла.       Из тёмной бетонной кишки спуска донёсся еле уловимый Иглой шорох. Если бы в дуэте с чекистом был бы кто-то другой, они бы и не среагировали. Спустя ещё мгновения в помещении оказался отряд «Альфы». Спецназовцы рассредоточились, глядя на беглецов через перекрестья прицелов. Противники в одночасье потянули на себя спусковые крючки — бойцы целились по ногам, а Лейла с Дёгтем, не испытывая ни малейшего желания оставить нападавших в живых, по туловищам, — но автоматы и единственный дробовик лишь холосто щёлкнули в унисон: ни одной пули ни из единого дула так и не вылетело.       — Это типо судьба? — еле слышно проговорила Лейла, мельком зыркнув на магазин прижатого к плечу оружия.        — Череда случайных совпадений — СБУшник придерживался более рациональной и от того близкой себе по духу концепции. Все шестеро, снова одновременно, будто циркачи на сцене, залязгали затворами, но кончилась она всё тем же предательским щелчком.       — Ну ладно, — сказал командир отряда, и, забросив за спину ставший бесполезным автомат, выудил клинок из ножен. Его примеру последовали остальные спецназовцы. — Можем и так. А вы?       Мигом спустя ножи из рук бойцов повырывал какой-то невидимка, поднял их в воздух — те зависли в нём, точно дождевые капли в гравитационном поле «лифта», а затем сиганули наверх и прилипли к потолку, словно к магниту портового крана. Для них подобный финт, как и для Лейлы с Дегтярёвым, оказался второй — и на сей раз уже полной неожиданностью. Что творится сейчас в зале, было известно только самому Дьяволу.       — Сегодня на Арене, — воскликнул сверху Арни своим наигранным тоном, привычно растягивая слова, — два свежайших куска мяса!       С вышины, из перетянутых прутьями окон под потолком, зашумели гомоном голосов зрители и болельщики. Дёготь с Лейлой, а уж тем более и бойцы спецназа, с колющим душу оцепенением подняли головы вверх и уставились на созерцателей: те кричали и ревели призрачным звоном, вскидывали желтоватые, туманящиеся прозрачным руки со сжатыми кулаками. Фантомы. Как и сам, собственно, Арни.       — Против них выступит, — продолжил дух хозяина Арены, — отряд из трёх преступников! И негодяев!       Находящиеся внизу принялись тихо материться себе под нос. Голова не болела, мысли не коверкались в сумбур, абсолютно никаких признаков действия мощного пси-поля никто не испытывал, и это вызывало ещё большее смятение. Да и не трое их тут было. Фантомы были просто проекцией давно минувших дней. Они никак не взаимодействовали с теперешним миром и вообще не понимали что говорят. Тем не менее это значило…       — Эта гребанная моль вообще понимала, что творит, когда давала твоему Стражеско средства поиграться с ноосферой?.. — процедил сквозь зубы вмиг ощетинившийся и заметно напрягшийся Александр.       — Откуда я знаю… — натужно выдавила Стеклова. — Бонг! — разнеслось по залу гулким эхом. Спецназовцы сорвались с мест — то ли им по мозгам действительно резко садануло излучением, то ли сами решили, что дальше дурачиться смысла нет — и бросились к зажатым у ящиков визави. Те решили не отступать и принять бой: играть в кошки-мышки меж наваленных горами контейнеров на потеху призракам было незачем. Трое бойцов накинулись на Лейлу, командир занялся Дёгтем. Девушка схватила подвернувшееся под руку кайло и начала молотить им напавших, чекист сошёлся с противником на кулаках, и сражение под взъярившийся радостный визг «публики» с первой своей секунды превратилось в грызню крыс в барабане стиральной машины: смачный хруст ударов сливался с исступлёнными стонами и взрыками дерущихся, с пола начала подниматься пыль, кровь быстро стала идти брызгами отовсюду, словно из пульверизатора, а толпа вверху болела с каждым мигом всё пуще и громогласней. Только вот говорила не в тему а-ля «с боку заходить». Командир отряда и Дегтярёв засыпали друг друга ударами, проводили контратаки, уклонялись, снова пёрли один на другого, словно раненные буйволы. Габаритами они были примерно равны, но перевес оказался не на стороне чекиста: через минуту — или около того — схватки его физиономия начала напоминать протухшую индюшачью отбивную, по которой проехались танковые гусеницы; перед глазами поплыло калейдоскопом. Командиру тоже досталось, но меньше: взяли своё больший боевой опыт и более частое применение достижений упорных тренировок на практике. Ещё с полминуты такого боя, и Дегтярь со всей уверенностью грохнулся бы в нокаут, но в один — вполне возможно, последний — момент удача, всё же, повернулась к нему с улыбкой: сжав волю в кулак, он ушёл от очередного удара и двинул спецназовцу в челюсть. Сразу после, не теряя ни секунды, что было мощи саданул носком берца ему по колену — чашечка сместилась с места, сухожилья и нервные окончания оказались разорваны в клочья. Боец заорал во всё горло; Дегтярёв схватил его и, злостно шипя от ярости, боли и кипятка адреналина, заехал коленом в пах, потом ударил лбом по носу — тот оказался сломан и выплеснул фонтан алого, — после чего чекист не долго думая вложил свои пальцы противнику в глазницы, выдавливая их содержимое. Несколько конвульсивных вздырогов от повреждения мозга и всё затихло. Дегтярев безсильно сполз на пыльный пол. Видел он плохо — картинка плыла и троилась, правый глаз настолько затёк, что вообще не мог нормально открыться, поэтому Лейлу перед собой он разглядел не сразу. Как оказалось, повезло ей немногим больше, чем самому чекисту: всё лицо в ссадинах, синяках, под глазами фингалы, нос, скорее всего, тоже сломан. За её спиной в луже крови валялись целых три едва опознаваемые туши и изломанное как спичка кайло. Приглядевшись можно было понять что вид у Лейлы стал как у ответственного работника мясокомбината. Которому привезли на забой новую партию скота, и тот лихорадочно мотался, выпуская из поголовья все лишние соки, снимая с них шкуры и вырезая все несъедобные кусочки. После гибели командира спецназа пыл бойцов резко поумерился. Гибкий фронт стабилизировался и тогда пришёл единственный возможный способ разрешения конфликта. Так чтобы победителям в итоге вышли всё-таки " долговцы». А именно переговоры.       — Я капитан Стеклова, позывной «Игла»! Кто-то из вас знает меня?! — рявкнула девушка укрывшись за мешком с песком. — Лично! — добавила она.        — Капитан Кривонос, позывной «Августин» — уважительно, спокойно, насколько это позволяла обстановка, но без капли страха раздалось в ответ.       — Антоха, как плечо после той вылазки в Рыжий лес?        — Прикинь, болит. Железной из нас была только ты.        — Антоха, а как так получилось, что ты за грязные бабки вонючего ублюдка сейчас ташишь наших пацанов на смерть? — уже режче добавила Стеклова.        — Также, как и с тобой получилось — абсолютно не пытаясь отпираться, ровно как и без тени стыда, словно на собрании группы поддержки ветеранов, ответил офицер. — Сын у меня зрение после взрыва газового баллона на производстве потерял. И нету времени годами стоять в очереди на операцию в Европе.        — Боец, тут я тебе помочь ничем не могу. Хотя мне, без всякой слащавости, жаль. Жизнь у нас собачья какая-то у всех. Однако, возможно, кто-то другой помочь тебе сможет. Возможно, ты сам как-то извернешься. Но для этого ты должен остаться сегодня в живых. Чего я тебе гарантировать не могу. Да, скорее всего твои орлы моих петушков заклюют, — девушка ехидно скривилась от своей же шутки. Ничего, на самолюбие сейчас спецназерам тоже надо надавить. Они не должны почувствовать себя проигравшими. — Но и вас при этом поляжет не два человека. Уж ты меня знаешь.       — Что ты предлагаешь? — разговор двигался к закономерной развязке.       — Вы с пацанами сейчас уходите. Вот просто тупо сворачивайте манатки и по зелёному коридору гоу хоум. А Дегтярев вас потом отмажет. Свинье, гору подпирающей, также ничего не говорите. Это вам зачтется. Так что, по рукам? — несколько минут тишины. Скорее всего совещание в кругу офицеров вражеского стана.       — Мы согласны, — наконец раздалось в ответ, — не обмани наше доверие — было видно, что репутация у позывного Иглы за годы службы сложилась достойная. И даже вынужденное предательство с переходом в Монолит не испортили отношения к ней со стороны побратимов.        — За кого ты меня принимаешь… — вымученно выдавила из себя Стеклова, использовав мешки с песком как подушку для принятия полулежачего положения и устремив свой взор к оловянным, давящим облакам. Как же она хотела наконец-то отдохнуть… От всех и от всего.