Как приручить своего мужа

Перетягивание «каната»

«Папа. Когда я была маленькой, то всегда звала тебя, когда мне было страшно. Теперь же я зову кого-то другого… Впервые в жизни у меня появился кто-то, кого я полюбила сильнее, чем тебя, папочка. Тот, с кем я хочу прожить всю жизнь, засыпать и просыпаться каждый день вместе. Как бы сильно он меня не отталкивал, делал больно — я не в силах покинуть его. Как бы сильно мне ни хотелось ненавидеть его… Я не могу. Даже во сне я вижу его лицо. В этих грустных сновидениях мы любим друг друга… и иногда мне не хочется просыпаться» Сигюн чувствовала себя полностью разбитой. Заточение, побег, салочки с мидгардцами и мстителями, а затем тотальное фиаско на крыше с применением оружия и какого-то мерзкого препарата — всё это целиком опустошило богиню. Причём как морально, так и физически. Перед потерей сознания она чётко услышала приказ поместить объект в какой-то «бокс жизнеобеспечения». Кто-то рядом пошутил что её лучше засунуть в холодильник. Потом наступила темнота. Приятный шум океана и прохладный морской бриз — довольно необычные ощущения для пленницы, заточённой в холодную коробку. Не открывая глаз, принцесса провела рукой по поверхности своего ложа. Чуть влажный песок с лёгкостью проходил сквозь пальцы. Сапфировые глаза резко распахнулись, когда прибрежная волна лизнула ступню ванки. «Это не сон!»  Солнце озаряло неведомое небо. Непонятно: был это рассвет или закат? Сколько прошло времени, с тех пор как она отключилась? Где она оказалась и почему? Несмотря на всю эту неразбериху, на душе у пламенногривой богини царил покой. Ей казалось это странным. В особенности после всего ею пережитого. Наконец, ванка нашла в себе силы, чтобы принять сидячее положение. Смертельная усталость и тревога никуда не испарились, но почему-то в этом незнакомом месте Сигюн чувствовала себя в безопасности. Гребешки морских волн при свете солнца напоминали слитки драгоценного металла. Словно она очутилась в мире из золота, но ведь это не может быть Асгард? -Локи… Сигюн в очередной раз прошептала свою успокаивающую мантру, и в этот раз Вселенная услышала её зов. Сердце экс-принцессы Ванахейма забилось намного чаще, когда в лучах уходящего солнца она увидела своего спасителя. Стройная мужская фигура в десятке метров от неё замерла по колено в солёной воде. «Это ОН!» Словно ангел и дьявол в едином обличье, Лафейсон блистал на фоне солнца в одеянии асгардского принца. Взгляд таинственно-притягательных изумрудных глаз был прикован к ней. И хоть на лице асгардского божества не было и тени улыбки, Сигюн при виде него засветилась от счастья. Она не могла поверить в то, что он всё же спас её. Конечно, рассудок настаивал, что Лофт сделал это из корыстных побуждений. Здравый смысл кричал, что он может причинить ей боль и сейчас ей лучше бежать от него без оглядки, но упрямая принцесса не желала слышать доводы разума. Не удержавшись под влиянием момента, Сигюн бросилась к мужу в объятия. -Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Поглощённая собственными чувствами, экс-принцесса Ванахейма не подозревала что совершает ошибку, поскольку трикстера в этот момент обуревали совершенно иные эмоции. Локи не удивило, что эта глупая девица доверчиво прижималась к его персоне. Сейчас в её глазах он — мессия, который уже дважды спас ей жизнь, но мнение этой рыжей нахалки его ничуть не волнует. Лафейсон перехватил покоившееся на его груди запястье и до хруста сжал тонкую кисть. Сигюн резко отшатнулась. -Ай! Локи, пусти мне больно. «Больно? Ха! Да что ты можешь знать о боли?!» Чародея позабавило поведение ванки. В который раз в нём проснулось желание сковать и долго с упоением истязать эту несносную бестию, пока она не станет молить о пощаде. «Да как она вообще посмела смотреть мне в глаза после всего что натворила?!» Гнев полностью завладел божеством обмана и лжи. -На колени! — приказал Лофт. Принцесса не шелохнулась, продолжая цепляться за асгардский плащ. В сапфировых глазах читалось неверие. «Очевидно, до этой наивной дурочки ещё не дошло, что игры в хорошего хозяина кончились. Пришла пора преподать «женушке» урок послушания» Одним взмахом руки Лафейсон отшвырнул от себя ванку. Сигюн с криком отлетела назад и плашмя врезалась в дерево. Раздался звонкий треск. Причём, непонятно кто пострадал сильнее от столкновения: она или дерево? Острая вспышка боли затянула обзор пеленой. -Сколько ещё раз ты будешь испытывать моё терпение?! — жёстко процедил Лофт. Сигюн закусила губу, потупив взор. «Сама виновата. А чего ещё я могла ожидать? Учитывая как закончился наш последний разговор и сколько неприятностей я ему доставила. Конечно, он зол» -Прости. — сдавленным голосом прохрипела ванка. -Прости? Лафейсон оскалился. Ситуация становилась интереснее. Сама того не подозревая, ванка разбудила в нём «монстра». Ему понравилось как побледнела рыжая шельма, когда увидела выражение его лица. -Я убивал других за меньшее, чем вытворяешь ты, суицидальная идиотка! Сигюн вжалась в дерево, не в силах шевельнуть и пальцем. Не столько от боли, сколько от ужаса. Ей стало по-настоящему страшно. Этот взгляд! В нём нет эмоций. Сплошной холод. Так хищник смотрит на свою жертву. Каждый его шаг отточен и быстр. Она и понять не успевает, как ледяные пальцы впиваются ей в горло, лишая остатка воздуха. А эти пугающие изумрудные глаза так и сверлят её в поисках чего-то. Наконец, он вновь обращается к ней, и этот тихий ледяной тон звучит как приговор. -Назови хоть одну причину сохранить тебе жизнь. Он не шутит. И если она сейчас что-то не придумает, то он… Он убьёт её. «Причина? Причина. Да какая к цвергам ему нужна причина?! Может стоит напомнить, что моя сила нужна для достижения его целей? Поклясться в вечной верности? Нет, это всё не то» Поток мыслей экс-принцессы Ванахейма превратился в хаотичное месиво. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее Сигюн ощущала как шею сжимают костлявые объятия смерти. -Я не хочу, чтобы ты был одинок! — в отчаянии воскликнула ванка. — Я хочу быть с тобой… Идти с тобой… Ты не должен жить в одиночестве. Бровь трикстера дёрнулась. Да уж. Он ожидал, что эта мегера станет оправдываться или молить о пощаде, но это… Она только что призналась, что хочет быть с ним? Неужели она считает, что без неё его жизнь станет хуже? Ха! В очередной раз эта дамочка поразила его своей наивностью. -И ты считаешь это весомым аргументом? Бывшая принцесса Ванахейма посмотрела на него с тоской. Даже немного осуждающе. -Локи, я на твоей стороне. Что за странная женщина! Он понимал её мотивы вплоть до того момента, как ванку заточили в асгардскую тюрьму. Как раз там в сумасшедшем бреду его жёнушка уже щебетала нечто подобное. Их отношения начались с взаимной неприязни, которая постепенно переросла в ненависть и в конечном итоге превратилась в симпатию. Затем принцесса то отталкивала, то сама вешалась на него. Сейчас она заявляет, что поддерживает его. Тем не менее со дня их знакомства эта женщина постоянно ставила ему палки в колеса. Умышленно или нет? — сложно сказать. -Неужели ты хоть на секунду подумала, что я поверю тебе? Как же разительно меняются лица тех, кто оказывается на краю гибели! Впадая в отчаяние, они готовы на всё лишь бы спасти свою шкуру. Принцесса не стала исключением. -Я не твой враг, я твоя жена. — с обидой напомнила ванка. Лафейсон криво усмехнулся. -Именно поэтому ты дважды пыталась меня убить? И хотя тон его голоса стал игривым, холодная рука по-прежнему сжимала горло мёртвой хваткой. Каждый вздох дорогого стоил, но отвлекаться нельзя. На кону — её жизнь. Сигюн продолжала с тоской смотреть в глаза мужа. -Мне жаль. Ты думаешь я предала тебя… Ей жаль?! Как будто она просто в шутку отравила его, а затем совершенно случайно попала в плен к его врагам? С самого первого дня на Мидгарде эта коварная фурия хотела сбежать от него, а теперь вдруг вспомнила о браке. А сколько грусти у неё голосе! Да уж, эта женщина — прирождённая лицедейка. -Давай на чистоту. Если бы я хотела для себя другой жизни, то ушла б от тебя ещё в Инвернессе. — словно прочитав его мысли, возразила ванка. — Конечно, я не в восторге от твоего отношения ко мне, но Локи… У нас один челнок на двоих. -Какие громкие слова для простой марионетки. — с издёвкой заметил бог обмана и лжи. Рот ванки раскрылся в немом протесте, но она благоразумно промолчала. Локи не скрывал самодовольной ухмылки, упиваясь своей властью. Он вплотную приблизился к Сигюн. Зелёные глаза пытливо прошлись по ней, остановив взгляд на поджатых губах экс-принцессы. Трикстер отметил выдержку ванки. Его супруга прекрасно скрывала волнение, но Лофт готов дать руку на отсечение — внутри её всю трясёт. -Я не верю ни единому твоему слову. — жёстко процедил Лафейсон. Трикстер с наслаждением созерцал метаморфозы на лице экс-принцессы Ванахейма: как побелели напряжённые скулы, как резко её ладонь отлетела от его руки, что сжимала ей горло, как поблёкла синева вокруг сузившегося зрачка. Ванка выглядела потерянной. Словно весь мир обрушился перед ней в одночасье. Наконец, она решилась заговорить с ним. -Уж лучше умереть от твоей руки, чем по велению Одина. Сигюн уже смирилась со своей судьбой. Из-за этого проклятого кресла, борьбы с Мстителями все её силы иссякли. Хотя к чему лукавить? Даже если б та энергия сейчас била в ней ключом, она не хотела противостоять Локи. Слёзы застилали глаза. Для неё он был единственным настоящим союзником. Пусть и немного эксцентричным. Он спас ей жизнь, дал надежду, стал для неё опорой… Но его жестокие слова окончательно выбили у неё почву из-под ног. Тот, кому она доверилась — пренебрёг ею и собирался отнять у неё жизнь. Локи… Нет больше волшебной мантры. Теперь её вера полностью уничтожена. Опальная богиня зажмурилась, ожидая развязки. -Только не тяни, пожалуйста. — шепотом попросила она. Ледяные пальцы слегка ослабили хватку и переместились чуть дальше к затылку. Она почувствовала как собственные руки поднялись вверх против её воли и прижались к дереву. Холод обволок пространство вокруг неё. Теперь она полностью обездвижена. Не сбежать, не отвернуться. Сигюн боялась открывать глаза. Лофт встал к ней вплотную. Его морозное дыхание обожгло шею. -А кто сказал, что я убью тебя?

***

Центральный офис «Щ.И.Т.». В лаборатории, где уже двое суток неустанно трудился Беннер, собрались его товарищи. -Тебе удалось хоть что-то выяснить? — с деловым видом уточнил Роджерс. Брюс бросил на него недовольный взгляд. Доктор биоинженерии не любил когда его прерывали в процессе исследований. -Немного. Образец крови постоянно деформируется и меняет структуру. Многие элементы нашей науке вообще неизвестны. При разбавлении с другими веществами, особенно с металлами, мутирует, что порой приводит к ускоренной эрозии, но… Альтер эго Халка с таким упоением вещал о своих открытиях, что позабыл об уровне интеллекта своих слушателей. Замечая их недоумение, Брюс решил провести наглядную демонстрацию. -Вот как биоматериал взаимодействует с разными металлами. Беннер выложил на стойку брикеты из железа, платины, меди, олова, серебра и золота, а затем поочерёдно капнул образец на каждый кусок. Реакция была моментальной. Железо и медь с шипением превратились в пыль. От олова осталось только мокрое пятно. Платина и серебро потемнели до угольно-чёрного оттенка, а золото никак не видоизменилось. -А вот при воздействии на биологически живые объекты… Беннер поставил в центр стола маленький фикус. Растение потеряло все листки и увядало. -Не советую стоять близко. — предупредил Брюс, а затем с заговорщицким видом капнул из пробирки на иссохшийся ствол. В ту же секунду четвёрка супергероев наблюдала, как уже почти мёртвое растение, словно по волшебству, возрождается к жизни, покрываясь зелёными листками. Правда, секунд через десять листва заискрилась и подобно взрывному снаряду разлетелась по сторонам. -Это настоящее чудо, правда? — с неподдельным восторгом обратился к друзьям Брюс. — Немного доработать и мы сможем спасать людей. Увы, супергерои не разделяли восторга учёного. Каждый из них задался вопросом: если капля крови этой иномирянки уже сейчас способна на такое, то что произойдёт, когда она обретёт полную мощь? Но не всех Мстителей после увиденного обеспокоила судьба человечества. Кое-кого эта демонстрация встревожила в несколько ином аспекте.

***

В очередной раз престолонаследник Асгарда нервным шагом колесил из стороны в сторону по коридору летающего штаба организации. С тех пор как Локи выкрал его сестру, Тору стало не по себе. Что задумал его коварный брат? Уже сутки Фьюри и его команда пытаются выследить, куда направился Локи. Без особого успеха. А ещё из головы владельца Мьёльнира всё не выходили слова старой ведьмы. «…В тот день, когда она полностью обретёт свою силу, я умру… не может быть одновременно двух детей света… Это случится через десять дней. В день солнцестояния. Тогда ты поймёшь, что я говорила правду…». Честно говоря, Одинсон не особо верил в этих детей света. Точнее, в их мегаразрушительную мощь. Его до сих пор одолевали сомнения, но в одном Тор был точно уверен: его отец не стал бы так просто приговаривать к смерти свою невестку. До солнцестояния остаётся три дня. Он не может рисковать этим миром. Миром, в котором живёт Джейн. -Возвращаемся в Асгард. — принял твёрдое решение хозяин Мьёльнира. -А как же твой брат и Сигюн? — встревоженно уточнила Сиф. — Вдруг их обнаружат. -Другие Мстители пойдут за ними. — заявил Тор. — Я должен выяснить правду.

***

На этот раз стратегические размышления директора «Щ.И.Т.» прервал никто иной как любимец публики и многих женщин — Энтони Старк. Владелец суперкостюма бесцеремонно ворвался в кабинет руководителя сверхсекретной международной защитной организации от внешней угрозы. Его разъярённый вид привлёк внимание не только лидера сверхсекретной организации. -Вижу вы закончили взламывать наши программы и добрались до информации об объекте «С». — со спокойным видом заключил Фьюри. -Всё это время вы… Ублюдки! Именно вы стояли за разработкой «Экстремис». Не Киллиан. Откуда у Майи взялся первый образец сыворотки?! Ужасающая правда о положительной организации сначала повергла мстителя в шок, а сейчас Тони просто был в ярости. И в этот раз всё было намного хуже чем во время первого собрания Мстителей. Тогда выяснилось, что они изучают, а потом используют инопланетные технологии и оружие. А сейчас, как оказалось, в поисках формулы суперсолдата «Щ.И.Т.» сменил невинные игры вооружений на подпольные эксперименты и создание нового биологического оружия. -Спокойней, Тони. Колсон тут же возник в дверях кабинета начальника. -Мы действительно были заинтересованы работами мисс Хенсен и какое-то время наблюдали за развитием её открытия, но «Щ.И.Т.» посчитал её труд неперспективным проектом, поэтому слежка за ней прекратилась. -Ну, да, а Халк — балерина. -Смею заверить, что мы не имеем отношения к действиям Олдрича Киллиана. — с нажимом сообщил спецагент. — Наши учёные обнаружили связь между своими исследованиями над объектом «С» и действием вируса Экстремис. Поэтому сейчас эти архивы снова подняли. Старк хмыкнул, но возражать не стал. -Вы так мне и не ответили. — сухо заметил Тони. — Откуда у Майи взялся этот чёртов образец?! Переживания обладателя суперкостюма объяснялись тем, что ранее вирусом Экстремис была заражена его возлюбленная. Теперь Старк не был до конца уверен что смог спасти Пепер от действия этой отравы. -Насколько мы знаем, исходником для разработки Майи Хенсен стала синтезация лейкоцитов. Брови железного мстителя поползли вверх. -Что? Хотите сказать, что основой для вируса была чья-то кровь?! -Именно. В данный момент мы выясняем, откуда у мисс Хенсен взялся оригинальный материал. — закончил объяснения Колсон. Старк судорожно пытался вспомнить их беседы с Майей, но в тот вечер он был слишком пьян. -Сэр, возможно мистер Хоган что-нибудь вспомнит. Совет Джарвиса показался Тони гласом свыше, поэтому он в спешке покинул кабинет Фьюри. Дождавшись ухода мстителя, глава «Щ.И.Т.» перевёл взгляд на Колсона. -Что нам известно о солнцестоянии? По словам Тора, первое дитя света — некая Гулльвейг, обрела свою силу именно на Земле в день солнцестояния приблизительно за тысячу лет до нашей эры. Иными сведениями бог грома не располагал. В связи с этим сейчас их главной целью было обнаружить место проведения ритуала. Десятки специалистов в этот момент отчаянно искали подсказки во всевозможных источниках. -Сохранилось крайне мало упоминаний про обряды древних времён. Наибольшее число ритуалов того времени в дни равноденствий проводили друиды — жрецы кельтов. Пока это всё. -Продолжайте искать. Мы должны остановить объект «С» любой ценой. — объявил Фьюри. — И выясните, что известно Старку об исследованиях Майи Хенсен.

***

Лафейсон с интересом смотрел на перекошенное лицо супруги. «Наверняка она сейчас в панике и гадает: что я намерен с ней сделать? Переломать кости? Избить до полусмерти? Пытать до беспамятства? Искалечить? Или ещё что похуже?» -Зачем ты так со мной?! — дрогнувшим голосом спросила Сигюн. — Да я делала глупости и не раз… но то как поступал со мной ты всегда было во сто крат хуже. И как у этой тщедушной женщины получается так запросто натягивать его нервы словно струны? Знала бы она, каких усилий ему сейчас стоит удержать свою руку, чтобы «случайно» не свернуть ей шею. Бог обмана и лжи сам не понимал: почему она так его бесит? Возможно, всему виной та запись, на которой благоверная супруга флиртует с его братом? Она смотрела на Тора с таким благоговением. А в довершении их милой беседы она его поцеловала! -О, ты и не понимаешь как я сейчас с тобой милосерден. «Швырнуть истощённую девушку в дерево, повредить ей хребет, угрожая худшей расправой — это и есть милосердие?!» -Ты издеваешься? Локи усмехнулся, высвобождая ванку изо льда. От неожиданности та охнула, лишь чудом устояв на ногах. Трикстер приподнял её лицо за подбородок. Во взгляде экс-принцессы читалось недоумение. -Гордость не поможет тебе выиграть в этом сражении. — предупредил Лофт. -Что ты…? На самом деле, на ЧТО намекал трикстер не являлось для Сигюн такой уж большой загадкой, ибо даже невооружённым взглядом было понятно к ЧЕМУ он хочет её склонить. Все признаки вожделения налицо: наэлектризованная атмосфера, жаркие прикосновения, и эти изумрудные глаза, что прямо пожирают её взглядом. Во рту резко пересохло. Настроения мужа менялись как направления ветра. Ещё пять минут назад он был готов её удушить, а теперь хочет… совратить? Ванка отступила назад. Он шагнул следом. Ещё один шаг и она снова упёрлась в это треклятое дерево. На устах трикстера плясала похотливая усмешка. -Умоляй меня о прощении. Его рука прошлась по щеке, словно разряд тока. -Соблазни меня. — зрачки Лофта резко расширились. — Также как той ночью в Лондоне. В памяти всплыла картина того вечера. Неужели она оказалась права, и Локи с самой первой их встречи сходит по ней с ума, подавляя в себе страсть? Тогда в ночь после свадьбы ей казалось, что таким образом он хочет указать ей своё место. Унизить. «Нет! Всё правильно. Что тогда, что сейчас он просто наказывает меня» -Т-ты… ведь играешь со мной сейчас. Лафейсон не ответил. -Зачем? Опасаешься, что я не стану повиноваться? — с надрывом вопрошала ванка. — Хочешь меня подчинить?! Сигюн с трудом удалось сдержать бушующий в ней шквал эмоций. -Ты ужасен. Лафейсон ехидно оскалился. Словно она сделала ему комплимент высшей степени. -Да я лучше умру, чем ещё раз коснусь тебя! — воскликнула экс-принцесса Ванахейма, скривившись, и с пренебрежением бросила. — Настолько ты для меня омерзителен. Ухмылочка трикстера вмиг испарилась, а лицо исказило от ярости. «Похоже мои слова его задели. Отлично. Пускай поймет какого мне сейчас!» Лофт вцепился в рыжие волосы и резким рывком толкнул ванку на землю. Возвышаясь над ней, подобно богу, Лафейсон сверлил строптивицу уничтожающим взглядом. -Думаешь, меня волнует твоё мнение?! — ядовито уточнил Лофт. Сигюн прозрела. Всё это время она обманывалась тем, что этот ледяной монстр может её полюбить, что он просто не осознаёт своих чувств. Горькая истина заключалась в том, что с каждым днём её сердце сильнее пылало и светилось любовью в то время как каменная глыба в груди трикстера становилась всё чернее и твёрже. «Если бы я только могла вырвать это из себя!» Обида прочно укоренилась где-то внутри разочарованной богини. Гнев наполнял её силой, поднимая с колен и заглушая остатки здравого смысла. -Ты-ты… — прорычала ванка, глядя на мужа испепеляющим взором. — Я тебя ненавижу! -Да, неужели? — с издёвкой уточнил трикстер. Мысль о том, что она заблуждалась и её любовь осталась безответной настолько сильно ранила сердце, что Сигюн физически ощущала как гнев выжигает её изнутри, терзая и без того раненную душу. Он требовал освобождения и… плевать на последствия. С диким рыком ванка оттолкнула ногами своего обидчика и ринулась драться врукопашную. Бог лжи и сам был не прочь накостылять дерзкой принцесске за все её «подвиги». Раз за разом он направлял в неё волшебные импульсы, но каким-то образом ванке удавалось отражать его атаки. -Ты же сама просила о смерти. Позволь мне исполнить твоё желание. Сигюн со всего маха врезала трикстеру по лицу. -Ух, больнее, чем в прошлый раз. Мстители хорошо тебя подучили. — съязвил Лофт, вправляя вывихнутую челюсть на место. Разъярённая богиня огрела своего благоверного пылающим кулаком. Следующий удар пропустила уже она. Скулу исказил синяк, но это ничуть не смутило экс-принцессу. Ей хотелось сделать ему больно, дать сдачи за все его злые слова и поступки. Зачем ему нужны её чувства? Что с них возьмёшь? Ему нужна власть, которую могла предоставить сила, заставившая Всеотца пойти на жестокость и напугать Мстителей с их вшивой конторкой. А что выходило на деле? Один лишь предполагал, что она может быть опасна, неизвестная старуха промямлила что-то про детей света, а сам он видел только то, что эта принцесска в гневе может загораться и до основания портить имущество. С тем же успехом он мог осуществлять свой план в одиночку. -Жалкая женщина! Ты — ничтожная пустышка. В глазах экс-принцессы Ванахейма заплясали чёртики и уже через миг она вся пылала в прямом смысле. «Кажется, она окончательно вышла из себя» Покрытая огнём ванка с криком понеслась в сторону трикстера. Лафейсон понял, что их столкновение неизбежно, поэтому быстро заключил строптивицу в лёд. Холод обездвижил пламенную бестию, но не усмирил её дух. -Если я такая незначительная, почему ты не оставишь меня в покое?! — в ярости кричала Сигюн. — Почему ты спасаешь меня?! Скажи мне, Локи!!! В голосе ванки прозвенело столько обиды и горечи. Будто он прямо перед ней взял да разорвал её сердце в клочья. Нет, определённо, такую грань сумасшествия невозможно сыграть. Всё это время он полагал, что за поцелуями и прочими нежностями принцесски стоит скрытый мотив, какая-то каверзная ловушка или замысловатая игра со сложными комбинациями. А в итоге оказалось что это банальная влюблённость? Как глупо. -Оставь свои сантименты! Жива ты или нет — меня не волнует. Всё что мне от тебя нужно — твоя сила. Не более. Плечи ванки заходили ходуном. Эта взбалмошная пигалица расхохоталась. -Ты просто не можешь принять правду! -Какую правду? Что ты влюбилась в монстра и не можешь добиться взаимности? Эту правду?! -Нет, милый. Сигюн посерьёзнело. -Правда в том, что никто из твоих родных, друзей, врагов, союзников и прочих. Слышишь? Даже если ты захватишь весь мир, поставишь всех на колени, никто из них не поймёт и не примет тебя такого, какой ты есть… Лафейсон свирепо оскалился. -Мне не нужно, чтобы меня принимали, мне нужно абсолютное подчинение! Одним щелчком Локи растворил ледяную ловушку и приставил к горлу ванки нож. Как же ему хотелось сейчас проткнуть ей шею. Эта рыжая мегера раздражала, выводила на эмоции, а теперь ещё и принизить его пыталась. -Ложь. -Что? — переспросил Лофт. Сигюн насмешливо улыбнулась, словно знала то, чего не знал о себе он сам. -Ты завидовал Тору, потому что он с лёгкостью добивался признания и уважения у других. А тебе, чтобы другие тебя принимали — приходилось подстраиваться под них, притворяться, лгать и не раз наступать себе на горло, но и этого оказалось мало. Тора все восхваляли, на тебя мало обращали внимания. Тогда ты организовал изгнание своего брата и самолично занял престол. Но стало ли тебе от этого легче? Локи поражённо смотрел на зажатую им девушку. Он даже не понял в какой момент нож выпал из его рук. От слов ванки у него пропал дар речи, а она всё говорила и говорила. -Нет, не стало. Ты продолжал чувствовать себя неполноценным. И вовсе не потому что узнал правду о своём рождении. В глубине души ты осознавал, что тебе чего-то не хватает. Ты винил всех за свою изувеченную судьбу: отца, брата, своё происхождение, но себя никогда… -Замолчи! -Больно слышать правду? — торжествующе поддела его экс-принцесса Ванахейма. У трикстера возникло такое гадкое чувство, будто кто-то заглянул в самые потаённые уголки его души и небрежно там покопошился, разбередил старые раны. Лафейсон знал, что только у расы ванов есть врождённая сейда — особый вид магии, который позволяет им «смотреть в душу». Мерзкая штучка, особенно если «копнули» достаточно глубоко. И самое противное, что это была она. Эта мерзавка пробралась через их ментальную связь и теперь открыто над ним потешается. Словно в подтверждение его выводов, Сигюн надменно усмехнулась. -Это не я влюбилась в тебя, Локи… Правда в том, что на самом деле это ты нуждаешься во мне. После этих слов самообладание трикстера окончательно дало трещину. Лофт и не заметил как схватил ненавистную ванку двумя руками за шею и сжал до боли в суставах. Локи всегда был спокоен в женском обществе. Он мог шутить, играть, издеваться и его ничто не смущало, но почему-то именно рядом с этой женщиной Лофт терял привычный покой. Он не видел её с того самого вечера, когда эта безбашенная девица отравила его вино. Тогда даже её притворное распутство и топорные попытки соблазна едва не нарушили самоконтроль трикстера. Снова и снова рыжая бестия пробуждала нехарактерные для него эмоции. Даже сейчас, стоя перед ней, он и сам не может понять: кто из них кого держит? -Ты переходишь все границы! — рявкнул трикстер. Сапфировые глаза смотрели на него с жалостью. И, о, Создатель, как же его это раздражало! -Скажи мне, Локи. — хрипло попросила Сигюн. — После того как твоя месть свершится… Ради чего ты будешь жить? Лафейсон сдавленно зашипел. Он не знал ответа на этот вопрос. На самом деле, бог лжи никогда и не задумывался над тем, как будет жить когда изведёт Тора и Одина, после того как он займёт свой законный престол. Его словно пронзило. Эта внезапная мысль настолько ошеломила бога лукавства, что он выпустил свою жертву из захвата. Единственный фактор, который трикстер не учёл, разрабатывая свой грандиозный план — Фригг. Его приёмная мать никогда не смирится и не простит его. В конечном итоге: она либо попытается его убить, либо сама сведёт счёты с жизнью. В любом случае он потеряет единственного дорогого ему человека. Чьи-то тёплые руки оплели его торс и крепко-крепко прижали к себе. -Локи… В действительности ты просто одинок и напуган. Тебе больно. Невольно Лофт посмотрел на ту, что ещё минуту назад хотел отправить за грань. Сапфировые очи сверкали такой искренней нежностью, что в груди предательски защемило. -Я хочу разделить эти страдания с тобой. Её прикосновение вывело Локи из транса. Он смотрел на стоящую перед ним женщину. Как будто увидел впервые. Они оба сняли маски, но вместо того, чтобы отвернуться от него и убежать в ужасе, принцесса говорит, что готова остаться с ним. И самое страшное то, что он хочет ей верить. -Почему? — тихо спросил Лофт, не отрывая взгляд от очей цвета горного озера. Сигюн просияла. -Ты — единственный кто протянул мне руку, когда все от меня отвернулись. «Благодарность? Так она ведёт себя так из чистой признательности» Честно сказать, Лафейсон был разочарован. Он считал, что принцесска влюблена в него. Но даже если и так. Всё же какой-то червь сомнения точил разум трикстера. А вдруг это её очередная уловка? -Простые слова ничего не изменят. — отрезал Лофт. Сигюн взяла его руку в свою. Их обручальные кольца заискрились. Божество обмана и лжи понял намёк. «Абсолютное единение» — ритуал, благодаря которому души объединялись и открывали все секреты, потаённые мысли супругов. -Только так ты сможешь доверять мне, а я — тебе. Лафейсон промолчал, мысленно взвешивая предложение ванки. Сама по себе процедура «сплетения» не была болезненной, а вот её последствия… Может ли он позволить этой сомнительной женщине увидеть все его слабости? Стать уязвимым? -Ближе тебя у меня никого нет, Локи. — продолжала настаивать на своём Сигюн, нервно перебирая пальцы супруга. — И только так ты сам убедишься в этом. Златорогий бог хмыкнул. Все эти показушные «чувства» вызывали у него тошноту. Лофт уже раз обжёгся и с тех пор перестал верить в сладкоголосые речи. Но в одном рыжая бестия не ошиблась — он всегда был одинок. Одиночкой быть проще. Сам за себя. Зато не обманут, не будет больно. Если он согласится пустить её к себе в душу: она станет либо его союзником, либо врагом. -В конце концов, ты всегда можешь убить меня. — мрачно утешила его ванка. Изумрудные радужки лукаво блеснули. -Заманчивая перспектива. — признал Лофт, усмехнувшись. Мидгардское светило плавно утопало в морские глубины, когда двое чужеземцев на безлюдном острове решились совершить интимное таинство. Тандем изумрудно-сапфировых глаз преследовал движения партнёра. Обоих терзали сомнения. С этого момента их жизни изменятся. Необратимо. Наконец, они выставили перед собой ладони левых рук и произнесли слова магической клятвы. Обручальные кольца завибрировали на пальцах божественной пары. Выгравированные на металле символы наполнялись светом, распечатывая древнее заклинание. Их ладони соприкоснулись будто их притянуло магнитом. Незримая нить волшебства связывала их души. Навсегда. Лафейсон перевёл взгляд на супругу. Ванка увлечённо следила за процессом. Пламенно-рыжие локоны развевал ветерок, а в синих озёрах бурлило волнение. Их пальцы переплелись. Оба физически ощутили как схлестнулись две стихии, унося своих хозяев в глубокий омут. -Почувствуй моё тепло, Локи… — прошептала Сигюн, теряя сознание.

***

Асгард. За день до Солнцестояния. Сияющие лучи небесного светила едва озарили кроны лесных деревьев на окраинах столицы могущественной империи, а во дворце уже вовсю кипела рабочая деятельность. Повара, уборщики, лакеи, оружейники и прочая прислуга под чутким руководством мажордома разлетелись по своим делам словно пчёлы в улье, чтобы исправно выполнить свою миссию в огромном золотом механизме державоправления. Одной из таких рабочих пчёлок была скромная прислужница Бейля, которая направлялась заменить букет любимых цветов королевы на свежесобранные ирисы и орхидеи. После короткого предупредительного стука в дверь она зашла в приёмные покои и максимально тихо пробралась внутрь. К своему удивлению, служанка обнаружила, что комната не пуста. За круглым столом из белого дерева восседала женщина, облачённая в лохмотья. Её длинные седые волосы сплелись в подобие косы. Морщинистые руки отбивали по деревянной поверхности какой-то лёгкий мотив. Вдруг перестук прекратился и таинственная дама резко повернулась к служанке лицом. Бейля от неожиданности вскрикнула, выронив букет на пол. Старуха ехидно оскалила золотые зубы, с насмешкой взирая на побледневшую девушку. Гулльвейг! Легендарная злая колдунья, что способна одним прикосновением руки превратить любой предмет в злато. Ещё говорят, что она может одним взглядом проклясть на верную гибель. А про её лихие деяния детям рассказывают страшные истории на ночь. Ходят слухи, что за её тёмные делишки Один не раз приговаривал вельву к казни, да только привести приговор царя в исполнение так никому и не удалось. «Но каким образом эта ведьма пробралась во дворец?!» В этот момент в комнату вошла Фригг. Обведя гостью взглядом, супруга Одина жестом указала служанке на дверь. Бейля не стала мешкать и, схватив букеты в охапку, выскочила вон. -Мне сказали, ты хотела меня видеть. — тон царицы был холоден. Такое отношение было удивительным лишь для несведующих в истории божественных рас, коими считались асы и ваны. Соперничая между собой за первенство, Асгард и Ванахейм веками устраивали войны и междоусобицы. В последней из них ваны проиграли. Не без помощи Гулльвейг. Их правитель — Ньёрд был вынужден с позором сдаться и провести остаток жизни в Асгарде в качестве пленника, а вместе с ним и его дети. Среди них была и Фригг, которой было суждено стать царицей враждебного государства. Впрочем, пренебрежительное отношение сестры Фрейра и Фреи к родной матери объяснялось не столько дурной славой родительницы, сколько тем, что она бросила своих детей на произвол судьбы. Просто так. И все эти годы не вспоминала о них. -Фригг, дитя моё. Ведьма потянулась к ней, но царица жестом остановила притязания гостьи. Лицо богини ужесточилось. Будь Фригг молодой да горячей, она бы уже прогнала ведьму взашей. -Хочу прояснить кое-что. — сухо сообщила та. — Я согласилась встретиться с тобой исключительно по личной просьбе моего сына, поэтому говори сразу что тебе нужно или уходи. Гулльвейг растерянно воззрилась на собеседницу, но ни её виноватый вид, ни болезненные борозды на теле не тронули сердце повелительницы Асгарда. Нет, дело было не в обиде и горечи детских лет. Просто стоящая перед ней престарелая женщина была для Фригг чужим существом. -Мне жаль, что я доставила тебе столько боли, девочка моя. Тёмная бровь вопросительно изогнулась. -А ведь как хотелось поступить тогда иначе. Забрать тебя, близнецов и убежать в другой мир, где нас бы никто не нашёл. — голос вельвы дрогнул. — Увы, прошлого уже не вернуть. Супруга Одина презрительно фыркнула. -Все эти годы тебя не особо волновали ни я, ни Фрейр и Фрея. Что заставило тебя спустя три с половиной тысячи лет вспомнить о своих детях, Гулльвейг? Старуха вздрогнула от звука своего имени, как от удара хлыста, и стыдливо потупила взор. Было заметно, что она взвешивает каждое своё следующее слово. Печально известная разрушительница миров выглядела подавленной и жалкой. -Не по своей воле я оставила вас. Не только из-за приказа Одина и Ньёрда. — старческие очи наполнились слезами. — Будучи со мной, проклятым дитям солнца, разрушительницей мира и злой колдуньей, вы бы постоянно находились в смертельной опасности… Прости. Вельва, опираясь трясущейся рукой на стул, опустилась на колени. -Не держи на меня зла. Пожалуйста. Фригг кинулась к склонившейся гостье. Давний образ горделивой матери-кукушки не был похож на эту сломленную жизнью женщину, искренне раскаивающуюся в своём поступке. Царица помогла матери сесть на стул. Гулльвейг, воспользовавшись моментом, погладила руку дочери шершавой ладонью. -Вы всегда были для меня дороже всего на свете. — из очей вельвы хлынули слёзы. — Я любила и буду любить вас. Вы — моё самое ценное сокровище. Слова матери окончательно растопили стену отчуждения. Услышав просьбу Тора, Фригг ожидала, что её алчная мамаша заявится во дворец с требованием денег, золота, благ и почестей, но не ожидала, что всё ради чего пришла нежеланная гостья — её прощение. Она чувствовала это. Врождённая сейда не могла лгать. (прим. сейда — состояние вана, благодаря которому он может «смотреть в душу»). Фригг накрыла старческую ладонь своей. -Но почему… Почему только сейчас? «Сила золота» страдальчески улыбнулась. -Моё время подходит к концу. Я не могла уйти, не попрощавшись с тобой. Царица застыла. -Я никогда не забывала про вас… Давно хотела сказать, как я горжусь вами, моими детьми. — с этими словами Гулльвейг заключила царицу в объятия. — Прости. Это так эгоистично с моей стороны, сказать что люблю перед смертью. Да уж. Куда проще было ненавидеть незнакомую женщину, что бросила тебя на попечение ведьмам, а не ту, что сокрушается о своём поступке и действительно любит. «Уж лучше б никогда не приходила!» — в сердцах подумала богиня домашнего очага. Сколько они вот так простояли? Сначала тихо переговариваясь, потом без слов — Фригг не знала. В этот момент она не была царицей Асгарда, супругой Одина или матерью Тора и Локи. Нет, в этот момент она была просто маленькой девочкой, которая в последний раз видится с мамой. Фригг сжала материнское плечо, смахнув непрошеные солёные капли. -Милая моя девочка, береги себя, пожалуйста. — попросила Гулльвейг и с плохо прикрытой горечью предупредила. — Соль пойдёт на всё, чтобы забрать свои дары. Царица с непониманием уставилась на ведунью. «Сила золота» вымученно улыбнулась. Как много ей хотелось поведать своей дочери. Предостеречь, защитить… -Помни, я всегда рядом. Гулльвейг с грустной улыбкой провела по щеке Фригг. -Прощай. Могущественная вельва с гнетущей тяжестью на душе вышла на балконную террасу. Где-то высоко в небесах над великим государством возвышалось светило. Колдунья равнодушно воззрилась на небо и растворилась облаком золотой пыли. Её слова эхом долетели до стен дворца Одина. -Пришло время, когда над этим миром засияет новое солнце.