Как приручить своего мужа

Свободная птичка

Радужный мост, именуемый в Асгарде как Бивёрст, переливался разноцветными красками в предрассветных лучах солнца. У асов ушло много времени и сил на восстановление их главного достояния, но это того стоило. Теперь их империя вновь на вершине девяти миров. Правда, в этот день связующий измерения мост и близлежащие территории вокруг него были закрыты для посещения. Среди асов прошёл слух о том, что сегодня Локи и его жена тайно отбывают в Утгард. Правда же была намного страшнее официальной версии. Внутри золотого паноптикума на страже перехода в другие миры, как обычно, возвышается величественный страж Хёймдалль. Но на сей раз вместо рычага в виде меча он держит в руках огромный топор, а в центре помещения стоит плаха. Стражу порталов, как самому доверенному лицу Одина, на сегодня отведена роль палача. Видит Творец, Хёймдалль не любил убивать, но ослушаться приказа Всеотца он не мог. И вот конвой дворцовой стражи чинным шагом ведёт осуждённого на казнь. Обычных преступников асы могли увидеть на специально отведённой площади и выразить солидарность справедливому приговору, но сегодняшний посланник в Небытие не был обычным преступником. И кто же этот грешник? Сама принцесса Ванахейма, а по сути — девчушка, которой от силы лет двести-триста. Рыженькая распатланка с по-детски наивным личиком, и её преступление заключается в том, что она живёт. Наконец, прибыли и свидетели последних минут жизни принцессы. Конечно, в их число входил её судья — Один и его верная супруга. Фригг с камнем на душе созерцала неподвижную фигуру племянницы/невестки возле хёрга — каменной глыбы, расписанной магическими рунами. Тот, кто будет казнён на этом алтаре — не попадёт ни в Вальхаллу, ни в Хельхейм, а будет стёрт из этого мира. Помимо царской четы Асгарда пришли также правители Ванахейма. Фрейр вёл себя сдержанно, как и подобает настоящему королю, а вот Фрея, узрев обречённую на погибель дочь, тотчас ринулась к ней. Королева Ванахейма горько расплакалась, крепко прижимая к сердцу свою рыжеволосую девочку, которую берегла долгие годы, но так и не смогла защитить. -Сигюн… Прости меня. Доченька, я так виновата перед тобой. Принцесса словно окаменела, не в силах шелохнуться в объятиях Фреи. Ей тяжело было видеть свою мать в таком состоянии, больно слышать от неё такие ужасные слова, а ещё больнее от осознания того, что Фрея не стала бороться за неё, так легко сдалась, бросив свою родную дочь на растерзание асам. Проведя бессонную ночь в камере, ванка долго размышляла: за что её приговорили к такой жестокой участи? Сейчас же опальную богиню гораздо больше волновало другое: почему её семья так смиренно отнеслась к приговору Всеотца? Почему дядя и мать не объявили войну Асгарду? Они посчитали её жизнь не столь ценной в противовес Ванахейму? Возможно… Но почему тогда её не спасли любым другим путём? Почему они бездействуют? В глубине души Сигюн надеялась, что должно быть некое оправдание или причина, по которой её родные, не найдя другого выхода, приняли решение не противиться воле Одина и позволить совершить её убийство. Но как бы ей не хотелось, Сигюн не могла их простить. -Уведите её. — коротко распорядился Фрейр. Повелитель ванов, как и другие свидетели грядущей казни, понимал, что его сестра не сможет выдержать этого душераздирающего зрелища. Фрея до последнего тянулась к своей дочери. С уходом рыдающей во весь голос матери атмосфера в паноптикуме стала ещё мрачнее. Трагическая пауза затягивалась, но никто не решался начать осуществление смертного приговора. И тут неожиданно для всех явился супруг приговорённой. Локи выглядел спокойно. Он вежливо кивнул Всеотцу и Фрейру, занимая почётное место в своеобразном зрительном зале. Все наблюдатели, за исключением Лафейсона, присутствовали в повседневной одежде, чтобы не вызвать лишних подозрений. И только трикстер был облачён в тёмный наряд. Лукавый бог не отрывал взора от девушки, которая ровно семь дней назад согласилась стать его женой. -Ты пришёл. Взор синих омутов, оставался отчуждённым пока она не увидела его. Локи подарил ей одну из своих самых беззаботных улыбок. Сигюн и сама невольно улыбнулась. Сложно описать те метаморфозы чувств, которые произошли между ними. В первую встречу оба испытывали друг к другу неприязнь. Следом за первой брачной ночью в виде погони, он её возненавидел, а она стала его презирать. После неудачной попытки его убийства он проникся к ней уважением, а она перестала его бояться. Перед тем роковым днём, когда открылась её тайна, Сигюн призналась ему, что больше не чувствует к нему ненависти, а Локи для себя решил отсрочить её убийство, и вот тогда в камере между ними что-то произошло. Что-то странное для них обоих. Непонятное даже сейчас. По правде говоря, они запросто могли представить себе жизнь друг без друга. Да и по сути вся их «связь» помещалась на безымянных пальцах, поэтому никакого сопротивления со стороны трикстера не последовало. Напротив, Локи равнодушно кивнул Хёймдаллю. Сам страж молчаливо смотрел на остро заточенное орудие, ожидая распоряжения государя. -Твоя смерть будет во благо всему живому. — пояснил напоследок Всеотец, будто оправдываясь. Осуждённая не смотрела в сторону своего обвинителя. Его мотивы ей были не интересны. Сигюн просто хотела жить, но её лишили права выбора. Будь они в равных условиях, ванка попыталась бы сражаться, но Всеотец обладал силой превосходящей её возможности. И теперь единственное, что она могла себе позволить это сохранить достоинство своего мира и титула. Принцесса гордо опустилась на колени перед каменным изваянием, и медленно возложила свою голову на хёрг, машинально поправив огненно-рыжие волосы. Сигюн окинула взором каждого из присутствующих: Одина, что сурово глядел на неё, осуждая то, кем она родилась, решив её долю в мгновение ока… Фригг, которая приняла её к себе в семью и которой она обещала беречь её сына… Хоть здесь и не было Тора и его друзей, она была им благодарна за то, что они приняли её к себе в компанию… Фрейр. Её дядя заменил ей отца после его смерти и воспитал как настоящую принцессу. Также здесь не хватало её матери… Фрея до последнего пыталась её спасти. Защитить. Она всегда любила её, пусть и забывала говорить об этом порою. Во всяком случае, Сигюн хотела верить в это… Хёймдалль. Её палач, был знаменит как непреклонный и самый верный воин Всеотца. Его явное нежелание причинять ей вред так и читалось на лице грозного стража. И тот, из-за кого она в конце концов оказалась здесь… Её муж, Локи. Вероломный супруг с улыбкой наблюдает её последние минуты, и даже не пытается выглядеть огорченным. Впрочем, расстроенных лиц здесь итак хватает. Пускай хоть кто-то порадуется её гибели. Казалось, она не может оторвать от него взгляд, но время было неумолимо, и солнечный диск уже почти завершил своё восхождение вдоль линии горизонта. Пусть их брак был недолгим. Пускай их связь осталась неполноценной. Пусть её просто не станет через минуту. Тогда ночью, когда она призналась ему, что не считает его монстром и уснула в его объятьях — именно в тот короткий миг она была по-настоящему счастлива. И вот, наконец, солнце завершило подъём над горизонтом. -Пора. — объявил Один палачу. Хёймдалль послушно занёс разящий топор над плахой. Сапфировые глаза закрылись и в этот момент удар остро заточенного топора отсёк жизнь принцессе Ванахейма. Хотя, нет. Теперь уже просто… Сигюн.