Как приручить своего мужа

Клетка

Златорогий принц нервно колесил по своей комнате. События того дня разом перевернули всё с ног на голову. Сначала принцесса убежала из их спальни, а затем устроила во дворце самый настоящий дебош и в конце концов очутилась в тюремной камере Асгарда. Не то чтобы он сильно беспокоился за ванку. Нет. Просто вместе с её пропажей весь его план полетел в Гиннунгагап. Каким образом он займёт престол Утгарда, если сделка о его свободе сорвётся из-за этой бешеной девчонки? Наконец, на пороге покоев Лофта замаячила исполинская фигура его белобрысого братца. Тор выглядел угрюмо. Похоже, даже ему не удалось пройти в темницу. -Почему меня к ней не пускают?! — раздосадовано всплеснул руками чародей. -Брат, я сожалею. Это я виноват… Впервые за долгое время трикстер видел Тора в таком подавленном состоянии. Раньше Одинсону не приходилось терзаться муками совести. -Если бы я не подлил ей этот дурацкий йохимбе в эль. — корил себя громовержец. «Теперь понятно, почему она в тот вечер полностью слетела с катушек. Этот афродизиак с алкоголем создают гремучую смесь. Странно, что она вообще проснулась. Ах, Тор, если б ты это сделал после моего окончательного освобождения, я бы тебе только «спасибо» сказал. А так ты снова мне помешал» Лафейсон оставил владельца Мьёльнира упиваться чувством вины в одиночестве. Его терпение подходило к концу. Он не мог и дальше оставаться в неведении, поэтому Локи решил воспользоваться одной из своих старых лазеек. На удивление, созданный ещё в далёком детстве портал за каменной гаргульей сохранился до сих пор и моментально перенёс чародея в катакомбы. Лофта невольно передёрнуло от атмосферы этого места. Асгардская тюрьма — не самое приятное местечко, где ему довелось провести несколько лет. Однако он пришёл сюда с определённой целью и не собирался надолго задерживаться. Накинув чужую личину, трикстер отправился на поиски своей супруги. Как он и предполагал, принцессу не стали держать в «обзорных» клетках и приютили в обычной камере из твёрдых стен. Кроме того, к дочери Фреи приставили дежурный «эскорт». Естественно стража не узнала его в одолженном обличье. -Повелитель приказал сменить вас. — сообщил лжегвардеец тоном, не терпящим возражений. Стражники недоуменно переглянулись. Обычно сюда вообще не отправляли охрану. Тем более из дворцовой гвардии. «Видать, ванка совершила серьёзное преступление» Им и самим не очень-то хотелось прозябать в подземелье. К тому же приказы царя подлежат беспрекословному исполнению. А посему причин противиться нежданному везению у стражи не нашлось, и они спешно ретировались с наскучившего им поста. Улучив удачный момент, трикстер пробрался в камеру. Небольшая тёмная комната встретила его скупым молчанием. В полумраке темницы возле одной из стен сидела, сгорбившись, заключённая под стражу принцесса Ванахейма. Локи с трудом узнал в привязанной к стулу девушке недавнюю строптивицу: густая копна медных волос казалась блеклой при тусклом свете лампы, а нежно-персиковая кожа выглядела бледной. Кожаные ремни с рунами оставили на её теле уродливые следы, похожие на ожоги. С минуту он молча взирал на свою жену, гадая: что же такого она могла совершить, чтобы впасть в немилость самого Одина? -Зачем ты сюда пришёл? Насмехаться надо мной?! Сигюн подняла свои ясные очи цвета горного озера. В них полыхал какой-то недобрый огонь. Безумия. -Я пришёл узнать что случилось. — отрезал Лафейсон, принимая свой настоящий облик. Зрачок в синих очах резко сузился. -Локи? На сей раз она назвала его по имени уже в своём уме. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Ведь в первую очередь трикстера интересовало другое, а говоря конкретно — эта загадочная чехарда последних дней, что приключилась с принцессой Ванахейма. -Не стоило тебе здесь появляться. — холодно прошипела ванка. -Мне решать где и когда появляться! — рявкнул Лофт, тряхнув её стул. — А теперь живо объясни: что произошло три дня назад? Вместо ответа Сигюн опустила голову вниз. Её плечи нервно задрожали. «Плачет?» Сдавленная грудная клетка затряслась под ремнями. И тогда он понял, что она смеется. Смеется над ним. Словно она уже не она. Как будто что-то сломало её настолько, что принцессе уже было всё равно, даже если он прямо здесь и сейчас убьёт её. -Мы стали равноценны. — только и сказала она. -Равноценны? Что ты несёшь?! -Да. Представь, что теперь моя жизнь — младшей принцессы Ванахейма, дочери Ода и Фреи, стоит не дороже, чем жизнь ётуна, заклейменного предателем принца Асгарда и преступника девяти миров. А может даже и меньше… Лафейсон отпустил кресло заключённой. «Видимо гремучая смесь не до конца выветрилась из тела ванки» Несмотря на это умозаключение, невольно этот образ затравленного зверя, скованного в цепи отчаяния, напомнил ему себя в тот день, когда Один рассказал о его истинном происхождении и открыл глаза на горькую правду. Тогда над пропастью на радужном мосту «отец» уничтожил в нём последнюю крупицу света. Локи дал ей отрезвляющую пощёчину. Увы, это не помогло. Ванка никак не отреагировала, продолжая смотреть в пол отрешённым взглядом. -Приди в себя. — холодно отчеканил трикстер. — У тебя есть только один шанс пережить то, что с тобой случилось. Узница с удивлением уставилась на асгардского принца. Где-то в глубине души отверженной принцессы теплилась надежда, что возможно Локи поможет ей. Он, бог обмана и лжи — тот, кто способен понять её как никто другой. -Ты должна бороться. Перестань жалеть себя и найди в себе силу победить их всех. Всех, кто причинил тебе боль и заставил страдать. А затем заставь их страдать ещё больше! Сигюн с упоением слушала его речи. Будто бы то, что он внушал ей — неписаная истина. Пока Лофт выжидающе смотрел на неё, опальная принцесса вспоминала свою прошлую жизнь, и чётко для себя осознала, что в итоге осталась ни с чем. Мир будет спокойно существовать и без неё, народу Ванахейма она не была нужна и вовсе, а её семья… Какая уж тут семья, если даже родная мать отреклась от неё? Она осталась одна. Совершенно одна в этом жестоком мире, для которого сам факт её существования почему-то представляет угрозу. И вот сейчас перед ней стоит он — Локи. По сути такой же человек с надломленной душой и предлагает ей свою руку. Не просто руку, а надежду на будущее. В синих очах опять загорелся мятежный огонь. -Мы заключим сделку. Бровь трикстера вопросительно изогнулась. -Я подарю тебе власть над миром, а ты взамен сделаешь меня счастливой. Поначалу ему показалось, что Сигюн снова бредит, но потом Лофт понял, что это не шутка. Чародей внутренне возмутился. Даже будь это предложение серьёзным, да кто она такая эта принцесска Ванахейма, чтобы торговаться с ним, великим и могущественным Локи?! Тем временем узница воодушевленно продолжала свой монолог. -Понимаю, ты не можешь так сразу мне поверить… Ванка стыдливо закусила губу, признавая абсурдность условий «сделки». -Я просто хочу, чтобы ты знал… Чтобы не произошло — теперь я на твоей стороне. Локи искал в её речах очередной подвох, но уж как-то слишком восхищённо смотрели на него эти сапфировые глаза. Учитывая отчаянное положение ванки, он решил не принимать её слова всерьёз. -Я вернусь позже. — напоследок обронил трикстер, запирая камеру за собой. Сигюн снова опустила взгляд в пол.

***

Конечно, Локи догадывался, что ему в жёны подсунут паршивую овцу, но чтобы ещё и бешеную — не ожидал. В любом случае, какой бы умалишённой эта принцесска не оказалась, она всё ещё была его ключом на волю, а уж он своего ни за что не упустит. С этими думами лукавый бог вошёл в главный зал. На огромном троне восседал Всеотец. Вокруг него, как обычно, толпились слуги и стояла охрана. Заметив своего приёмного сына, Один жестом велел охране и прислуге покинуть тронный зал. Дождавшись, когда массивные железные двери за его спиной закроются, младший брат Тора озвучил цель своего визита: -Отец, я пришёл узнать что происходит. -С каких пор ты вновь величаешь меня своим отцом? Один с насмешкой смотрел на него немигающим взором. Локи с трудом проглотил подступающую злобу. -Я пришёл узнать, почему мою законную жену поместили в тюрьму? — ядовитости голоса Лафейсона позавидовали бы змеи. — За какие такие грехи она заключена под стражу без суда и следствия? Или это твоя личная прихоть? Усмешка мигом сошла с лица верховного бога Асгарда, сменившись гневным прищуром. -Как ты смеешь говорить со мной, твоим царём, в подобном тоне?! Скрепя зубами, Лафейсон согнулся в почтительном поклоне, не отрывая глаз от Всеотца и уже через мгновение Один сменил гнев на милость. -И всё же ты имеешь право знать. В конце концов, между вами образовалась связь. Локи выжидающе выпрямился. Наблюдая за мимикой измождённого лица старика, Лафейсон отметил, что даже по прошествии лет его ненависть к псевдоотцу ни на йоту не упала. -Когда ваны вынужденно согласились на междинастический брак — они скрыли от нас кое-какие обстоятельства касательно твоей невесты… С каждым словом лицо Всеотца становилось суровее, а тон звучал жёстче. -Эти обстоятельства представляют для нас угрозу, поэтому ваш брак будет аннулирован, а девушка — выслана на родину. Зелёные глаза потрясённо расширились. -Касательно нашего соглашения об амнистии… — продолжил Один. — Мирный договор с ванами всё равно уже подписан, поэтому ты больше не будешь узником асгардской тюрьмы и можешь отправиться в Утгард когда пожелаешь. С этими словами по мановению посоха правителя Асгарда массивный браслет на руке младшего брата Тора, что с момента амнистии сдерживал магические способности златорогого принца, исчез. Речи Одина окончательно сбили трикстера с толку. «Что это за таинственные «обстоятельства», которые так тщательно скрывали ваны? Почему эта рыжая девчонка представляет угрозу? И как можно аннулировать династический брак, если он заключается на всю жизнь?!» -Вижу ты не можешь поверить своему счастью, Локи. — снисходительно заметил Один. — Всё дело в том, что я простил тебя. Давно. Ещё тогда на радужном мосту. Но за свои злодеяния в Мидгарде ты должен был понести наказание. Мы с Фригг скрывали от тебя правду о твоём происхождении, чтобы не причинять тебе боль. Мы заботились о тебе, потому что любим. И хоть сейчас слова правителя Асгарда казались искренними, когда он говорил о судьбе принцессы Ванахейма — явно лукавил, и все эти речи о его якобы «любви» служили отвлекающим манёвром от главного вопроса. -Ты лжёшь, отец. — смело заявил Лофт, ткнув указательным пальцем в его сторону. — Скажи мне уже правду. Всю правду. -Локи… я не лгу. Да, я не сказал тебе кем ты родился, но я верил, что ты вырастешь как мой сын. -И снова ложь. Ты обманывал меня, когда говорил, что один из нас с Тором займёт трон Асгарда, хотя изначально знал, что это будет Тор. Твой родной сын. Чтобы он не совершил, ему всё сходило с рук, а меня ты всегда наказывал. И даже когда Тор спровоцировал войну с Ётунхеймом, ты всего лишь преподал ему урок послушания. А я? А из меня ты сделал чудовище, которое пыталось тебя свергнуть и отправил гнить в тюрьме до скончания времён. -Ты вправе на меня сердиться, что я мало дарил тебе отцовской любви, но сейчас я могу помочь тебе измениться. Трикстер скривился. Из уст Одина речи о любви звучали так же фальшиво, как и слова о возвращении ванки на родину. -Я дал тебе шанс исправиться, вернул твои способности, предложил Утгард вместо Асгарда. Теперь вы с Тором оба будете править. Так чего же ещё ты от меня хочешь, Локи?! «Чего я хочу?» Локи язвительно усмехнулся. Как же. Да, Один говорил правду, но несколько искажённую версию. Он получил свободу ценой унизительной сделки, его магическую силу до этого дня ограничивал специальный амулет, а Утгард… Чего стоит это дикое тёмное царство рядом с сияющим блеском величественного Асгарда? -Всё чего я хочу — это справедливость. Как может правитель девяти миров быть несправедливым по отношению к своим подданным? Правитель нахмурился. Подобное обвинение ему выдвинули впервые. -О чём ты говоришь? -Я говорю о том, что принцесса Ванахейма, что бы она не совершила, имеет право на справедливый суд. Пускай её судят по законам асов или ванов. -Неужели ты привязался к ней? — Один явно был удивлён. Лофт промолчал, сохраняя равнодушную мину. Конечно, все его считали бесчувственным монстром, которому нельзя сделать больно. А ведь они сами сделали его таким, а теперь превращают в нечто подобное ванку. -Локи, суда не будет. — грозно отчеканил Всеотец. — Эта девочка не имеет права на существование. Завтра она будет тайно казнена на рассвете. Лафейсон считал, что его удивить уже невозможно. После предательства своих близких, после поражения на Мидгарде, а особенно после всего, что ему пришлось пережить потом, но Один превзошёл все его ожидания. Такая откровенная жестокость. Да кем он себя возомнил, чтобы так запросто решать кому жить, а кому умереть?! -У тебя есть какие-то возражения? — с подозрением уточнил Один. -Нет. — коротко ответил Лофт, покидая тронный зал. Тёмные мысли лихорадочно роились в голове принца. Теперь перед ним предстал выбор: либо поверить Одину и принять предложенную им роль нового правителя Утгарда или же выбрать иной путь? -Локи! Локи! Златорогий бог мастерски игнорировал громогласный зов Одинсона, пока тот его не нагнал. -Брат, ты что-нибудь узнал о судьбе Сигюн? Лофт посмотрел на взволнованного Тора, и, тяжело выдохнув, покачал головой. Трикстер прошёл мимо громовержца за угол к уже знакомой химере и через мгновение вновь очутился в темнице. Видимо, стражники не спешили сменить его на посту.

***

Она услышала его шаги сразу после перемещения. Они резонировали с биением её сердца. Он пришёл не просто так. У него на душе заметно потяжелело. Эта тяжесть невольно передалась и ей. Гадать не приходится: вести плохие, иначе он бы пришёл не один. Пусть ей не дано читать его мысли, но и без них свой приговор она уже слышала. Ванка не подняла головы когда он зашёл к ней. Даже когда он её окликнул взгляд синих очей был прикован к полу. Она не могла позволить ему увидеть свои слёзы. -Сигюн. Её имя, впервые произнесённое его устами, заставило принцессу обомлеть. Лафейсон сел перед ней на корточки, чтобы, приподняв за подбородок, посмотреть на неё. Вид ванки вынудил его приподнять бровь. Что уж говорить, заплаканная женщина, пусть даже и богиня не самое прекрасное зрелище, поэтому Сигюн увела лицо в сторону. -Ты умрёшь. Ванка только скривилась. «Похоже, для неё это не новость» -Я знаю. — тихо просипела принцесса. С его приходом Сигюн поняла, что то будущее, которое ей предлагал трикстер было всего лишь иллюзией. -Твоя казнь состоится завтра на рассвете. — как бы между прочим сообщил Лофт. Принцесса вздрогнула. «Так скоро?» Седьмой день их семейной жизни становился для неё последним. -Я могу освободить тебя и дать сбежать. — небрежно обронил Лафейсон. Заплаканные очи недоверчиво уставились на него. -Твой приговор несправедлив. — пояснил бог обмана и лжи. — К тому же, от твоей смерти я ничего не потеряю и не приобрету. Сигюн потупила взор в пол. Другая на её месте сразу бы приняла столь щедрое предложение, но она не может. Теперь не может, дав Фригг обещание уберечь её сына, и пообещав Локи быть на его стороне, чтобы ни случилось. И гордыня здесь не при чём. Принцесса Ванахейма прекрасно понимала, что даже если она сбежит, её рано или поздно поймают. Возможно, выследят через связь с ним, и тогда убьют их обоих. Её за то, что она существует, его — за неповиновение. Так, какая разница, когда ей умереть? -Нет. — сухо и отчётливо ответила пленница. «Она только что отказалась? Отказалась от спасения?!» Лафейсон был поражён до глубины души. Чародей не мог поверить, что какая-то взбалмошная девица посмела отвергнуть его уникальный порыв великодушия. -Надеешься, что за тебя кто-то заступится? — зло уточнил Лофт. — Спешу обрадовать: твоя семья сдала тебя с потрохами, а никто другой не пойдёт против Одина. -Мне не нужна ничья помощь. — мрачно отрезала ванка. Злость заиграла в изумрудных очах божества. Ещё не так давно эта рыжая бестия здесь же сама несла околесицу о какой-то там сделке, а сейчас делает вид, что готова принять свою судьбу. -Ты, глупая принцесса, не знаешь цену таким вещам как жизнь. В его голосе ощущались стальные нотки, но не они ранили душу, а обидные слова, что острыми иглами вонзались в сердце. -Покорно пойдёшь на заклание? Позволишь себя убить? Сигюн, сцепив зубы, молчала. -Значит, ты заслуживаешь смерти. — презрительно заключил Лофт. Возражений не последовало. Ощутив очередной прилив разочарования, Локи развернулся и зашагал прочь из камеры. Где-то на пороге он замер, услышав её едва различимый шёпот. -Прости. -За что? Сигюн лишь горько улыбнулась, любуясь его замешательством. -За то, что так и не согрею тебя, Локи… Вместо ответа Лафейсон громко хлопнул за собой дверью.