Gravity of love

      И все же Тим был дураком.              Не полным, иначе понять, что друзья сговорились напоить его этим вечером, он бы не смог. Об этом он догадался по их постоянному переглядыванию, подмигиванию и тонне самых странных тостов, из которых «За блондинистый хвостик пи’Вина!» был еще не самый глупый. Но Тиму ничего не оставалось, кроме как кивать и делать вид, что он пьет свое пиво, а затем незаметно выливать его в стоящий рядом горшок с цветком. И, судя по тому, что друзья его еще не спалили, они успели напиться первее его.              — И тут он предложил мне пойти в туалет, — продолжил шепотом рассказывать что-то Парм, и Тим, услышавший только последнюю фразу, подавился пивом.              — Парм, ты… — договорить ему не дала Манау, которая грудью легла на стол и показательно потыкала в сторону пи’Вина с пи’Дином, сидящих в отдалении от них и окруженных такими же пьяными коллегами.              — Он тебя потащил в туалет? Вот он?              — Да, — Парм полностью залился краской и опустил глаза в свой пустой бокал.              — Вау.              — Ага.              — Фу, — не выдержал наплыва воспоминаний Тим и громко поставил свою бутылку на стол. Он уже наблюдал все это в прямом эфире прямо на месте событий и повторно слушать об этом не хотел!              — Тогда, за туалет! — тут же нашлась Манау, откидываясь обратно на спинку стула и чуть не опрокидываясь вместе с ним. Вовремя спасла реакция Тима, который схватил ее за локоть.              — И за спасение моей жизни! Тим, давай, ты обязан чокнуться со мной! Ты не дал мне умереть!              — Ты только отбила бы себе спину, — закатил глаза Тим, покачнулся и попытался опрокинуть свою бутылку, но Парм оказался не к месту ловким и остановил будущий потоп.              — Теперь я спас тебя, а значит, что?              — Что?              — Выпьем еще и за Парма! — закричала Манау так, что на них, наконец-то обратили внимание оставшиеся коллеги.              — За пи’Парма? — спросила молоденькая девушка, которой Манау величественно кивнула.              — За Парма!              Остальные тут же согласно зашумели, подняли кто бокалы, кто бутылки, и Тиму ничего не оставалось, кроме как чокнуться и снова слегка пригубить. Хотя уже только от этих облизываний горлышка у него начинала кружиться голова. И он был уверен, что стоит встать, как его начнет качать из стороны в сторону, как листок бумаги на ветру.              А что было бы с ним, если бы он действительно все честно пил?              Но искра любопытства и сжимающееся очко подсказывали, что друзья это делали не просто так и был у них какой-то план. И вот в чем он состоял, узнать хотелось нереально сильно.              Если только кто-то из них, конечно, доживет до начала его воплощения.              — За Манау! — выкрикнул Парм, как только за столом все чуть стихло, и снова поднялся согласный шум. Кажется, за кого и зачем пить уже было все равно, главное было выпить.              Тим даже не стал убирать от губ горлышко бутылки и так и остался сидеть, присосавшись губами к отверстию и периодически от скуки засовывая туда язык. А затем он кинул взгляд на пи’Вина и вот это точно было зря. Потому что потемневшие глаза готовы были просверлить в нем дыру, а сжатая челюсть ничего хорошего не сулила. Тим тут же оторвался от бутылки и отставил ее от себя подальше на стол, мечтая провалиться под стол. До него только сейчас дошло, как это могло выглядеть со стороны. И о чем мог пи’Вин подумать, наблюдая за его игрой, которую он совсем не планировал.              Хотя, ситуация и заставила его почувствовать щекотку где-то глубоко внутри себя.              Тим чуть поколебался, глядя на своих смеющихся над какой-то очень смешной шуткой друзей, которую он опять пропустил, и встал.              — Я в туалет, — предупредил он их и, покачиваясь, как чертов матрос, и придерживаясь за стену для опоры, двинулся в сторону выхода из комнаты. За ним никто не пошел и Тим посчитал это огромной победой. Ему нужно было немного освежиться, прийти в себя и хоть пару минут побыть наедине с мыслями, чтобы решить, как дальше себя вести. Стоило ли уже показать, что он напился до чертиков, чтобы друзья от него отстали, или побыть еще крепким орешком?              — Когда он научился так пить? Ему раньше двух бутылок хватало, — послышался совсем не тихий пьяный шепот Манау, и Тим покачал головой, поскорее выходя в коридор. Перед глазами все слегка покачивалось, лампы больно били в глаза, а пол под ногами ощущался как мягкая зефирка. Идти было легко, думать тоже, но Тим чувствовал, что уже почти перепил, не смотря на все свои хитрости и сопротивление.              Туалет, к счастью, долго искать не пришлось, и заветная дверь показалась спустя еще пару метров. Тим нетвердой походкой зашел внутрь и сразу же двинулся к писсуарам. А когда облегчился, повернулся к раковинам и буквально уперся в одну руками, пытаясь удержаться от шатающегося мира вокруг.              — Все в порядке? — спросил рядом чей-то неизвестный голос, но Тим только головой махнул.              — Все хорошо, спасибо.              И включил воду, подставляя под холодные струи сразу обе руки. Это немного отрезвило, но не так, чтобы выдержать очередной раунд с друзьями. Тим набрал целую пригоршню воды и плеснул себе в лицо, с удовольствием ощущая, как капли воды стекли по шее и попали за шиворот.              — Простудишься, — выдохнул на ухо пи’Вин, одновременно с этим опуская руки на его талию, чтобы придержать.              — Пи, — дернулся Тим и поднял взгляд на зеркало. В отражении его встретило собственное мокрое и растрепанное лицо, а еще пи’Вин, обнимающий со спины и почти положивший подбородок на его плечо. И, черт, как он улыбался!              — Испугался?              Тим кивнул и сглотнул, не находя в себе сил отвести взгляд от отражения. Они часто оказывались так близко, да и видел он их со стороны не раз, но только сегодня от этого вида что-то внутри болезненно екнуло. Как будто он впервые посмотрел на них так, как смотрели до этого все остальные. Как видела их Манау и, черт подери, он медленно начинал понимать, почему она с такой маниакальной озабоченностью пыталась свести их вместе.              Между ними действительно можно было увидеть искры и притяжение.              — Тебе не плохо? — уткнулся носом ему в шею пи’Вин, шумно вдыхая аромат его тела, и Тим сильнее вцепился в раковину пальцами, сжимая ее до побелевших костяшек.              — Я полностью трезв, — дрожащим голосом ответил он, на что получил недоверчивый фырк и легкий поцелуй в шею.              — По тебе видно, — улыбнулся пи’Вин и чуть отодвинулся, смотря прямо в глаза сквозь зеркало. Это что, становилось у них традицией — вот так друг на друга смотреть в отражении? — Пойдем, я отведу тебя обратно.              — Я и сам могу, — попытался вырваться из объятий Тим, чтобы доказать, что он вполне себе ничего, но поскользнулся и в итоге сильнее спиной завалился на пи’Вина. Тот еле успел схватить его за плечи, не давая им обоим свалиться на пол.              — Тим.              А вот теперь его голос звучал немного угрожающе и самую капельку ниже, чем обычно. Приблизительно так себе представлял его Тим, когда дрочил после очередного разгромного собрания в компании. Оставалось только дорисовать чуть сдвинутые брови, суженные глаза и поджатые губы.              Тим осмелился посмотреть на него в зеркало, когда мир вокруг перестал кружиться и тяжело сглотнул. Пи’Вин был именно таким, каким он его представлял, за исключением губ. Вместо того, чтобы сжимать их, он нагло, широко улыбался.              — Тим, — соблазнительно протянул он и у Тима от этого голоса что-то щелкнуло в голове. Ни о чем не думая, он резко развернулся в его объятиях и, на секунду заглянув в сияющие хитрые глаза, прижался губами к чужим.              Искры с него от этого не посыпались. Член в штанах тоже резко не встал, но Тим почувствовал такую мягкость и теплоту по всему телу, что сам удивился, как еще не сполз на дрожащих ногах вниз. А когда пи’Вин ответил, нежно пошевелив в ответ, прихватив его нижнюю губу и чуть засосав — и вовсе стало жизненно необходимо за что-то держаться. Единственное, за что Тим мог ухватиться — был сам пи’Вин и он с силой сжал его плечи, чуть навалившись всем телом и ощущая, как его уверенно взяли за талию, притягивая к себе еще ближе. А затем горячий язык провел по губам и Тим послушно открыл рот, переставая отдавать себе отчет в собственных действиях и просто наслаждаясь ощущением горячего тела рядом, теплого дыхания на щеке и бешено стучащего сердца.              Последнее явно принадлежало самому Тиму, но ему даже не было за это стыдно. Потому что целоваться с пи’Вином было самой сладкой, самой приятной вещью за все последнее время, и он уже не знал, как будет это прекращать. Как будет прерывать это все, потому что останавливаться не хотелось совершенно. Наоборот, хотелось хоть раз отпустить себя настолько, чтобы кто-то другой теперь краснел в закрытой кабинке туалета.              Тим еще раз мягко провел по языку пи’Вина, чувствуя привкус пива, и с причмокиванием оторвался от его губ, улыбаясь, когда пи потянулся за еще одним поцелуем с закрытыми глазами. Вид у него, конечно, был не для слабонервных: с чуть покрасневшими скулами и закрытыми глазами, но у Тима, и так из-за него не было ни нервов, ни сил, ни здравого смысла, так что как раз было можно было насладиться. И заодно легко чмокнуть возле самого краешка губ. И в щеку. И чуть ниже в челюсть. И еще ниже, уже захватывая кожу на шее зубами, чтобы оставить после себя едва заметный розовый след. Тиму хотелось пометить всего пи’Вина, чтобы никакая рубашка, никакая толстовка не могли скрыть то, что этой ночью он ему принадлежал. Чтобы Тим с утра мог видеть, что он сделал своими собственными губами.              — Черт, Тим, — горячо прошептал пи’Вин, зарываясь одной рукой ему в волосы и подставляя под обжигающие поцелуи шею. Откидывая голову и давая больше доступа, полностью открываясь навстречу. И Тим не мог не воспользоваться этим предложением, медленно проведя языком влажную дорожку до кадыка и мягко, одними губами его обхватывая. И все равно этого было мало.              Пи’Вин был такой сладкий, такой соблазнительный с закрытыми глазами и дрожащими ресницами, с блестящими губами, с которых то и дело срывались тихие стоны. И с руками, которые уже опустились Тиму на задницу и теперь сжимали его ягодицы так, что он был уверен — следы останутся. Синяки в виде пальцев пи’Вина, который явно тоже хотел большего.              — Блять, не в туалете же! — громко возмутился кто-то сбоку, и Тим очнулся. Услышал до сих пор льющуюся в раковине воду, шелест чужой одежды, чьи-то тихие маты и даже журчание в районе писсуаров.              Охренеть его занесло.              Уши мгновенно потеплели, как и все лицо, так что он не придумал ничего лучше, чем уткнуться в плечо пи’Вина, прячась от окружающего мира.              — Иди нахрен, — хрипло послал тот неизвестного парня, и Тим невольно улыбнулся, чувствуя вибрацию от его голоса и груди. Чужие ладони при этом с нажимом прошлись по заднице и поднялись выше, чуть задирая рубашку и касаясь голой кожи. Пи’Вин явно не собирался так просто его отпускать.              — Но нам действительно лучше уйти, — а это уже мягким голосом было сказано специально для Тима.              Черт-черт-черт, а дальше что?              Мозги как-то резко и очень не вовремя включились обратно, и Тим перестал улыбаться. Загнанно посмотрел на шею перед глазами, на еще слабые красные отметины и от ужаса опустил руки, прижимаясь к чужой груди лбом.              Не трудно будет догадаться, что это такое и откуда эти следы взялись. А еще точнее — кто их оставил. И ведь вернуться в комнату, набитую коллегами и друзьями, точно придется. Тим, да и пи’Вин оставили там свои вещи. Но как они могли это сделать в подобном состоянии?              Как Тим посмотрит в глаза тому же пи’Вину? Ему малодушно хотелось отмотать время назад, чтобы стереть все свои поцелуи, чужие стоны и теплые объятия, в которых он все еще стоял.              Хотя он не жалел о том, что сделал, но страх перед неизвестным будущим накрыл его с головой.              — Что же ты так напился, — вздохнул пи’Вин, закрыл за ним кран и, потянув за собой, потащил из туалета. Снова послышались чьи-то возмущения, Тим в очередной раз споткнулся, но был вовремя придержан сильной рукой пи’Вина. — Осторожней, Тим.              Голос у пи’Вина изменился на более мягкий, внимательный и… грустный? Тим сквозь ресницы бросил на него быстрый взгляд и после снова уставился вниз, рассматривая их ноги и пол. Это все потому, что он выглядел так, будто перепил?              — Сегодня ты больше не пьешь, — подтвердил его догадки пи’Вин, удобней перехватывая его за талию. Тим послушно кивнул головой, помог дотащить себя до комнаты и подумал, что на самом деле это была идеальная отмазка. Вот сейчас он пьяно пролепечет Манау, что ему плохо, что надо домой, ему вызовут такси и он спокойно себе уедет и забудет то, что случилось в туалете. И перед пи’Вином сможет извиниться потом, сказав, что перепил и все напрочь забыл. Поцелуи? Какие такие поцелуи? Не было ничего, а если и было, то прости, пи!              Притвориться окончательно пьяным — это ли не идеальный и самый коварный план в мире? И ему даже не придется смущаться из-за чужих засосов и растрепанного вида!              — Манау, что вы с ним сделали? — Пи’Вин втащил Тима в комнату и остановился возле друзей. За время их отсутствия здесь явно алкоголь лился рекой, потому что всех сторон доносились пьяные вопли, песни и звон бокалов. Отмечание подписанных контрактов было в самом разгаре.              — Тим? — голос у Манау был чуть охрипший, будто она много до этого говорила, но нотки беспокойства все равно были слышны.              — Он перепил?              — Тим? — удивился, с другой стороны, Парм и Тим очень понадеялся на друга. Он точно не оставит его в беде и вызовет такси!              — Сколько он выпил? — продолжил допрос пи’Вин, так и не давая ему сесть и держа почти весь вес на себе.              — Да всего пару бутылок пива, — начала Манау, но ее перебил Парм:              — Но ему обычно этого хватает. И как быть? Я поеду с пи’Дином, но нам нужно за все заплатить и присмотреть, я не могу Тима взять с собой.              — Я договорилась переночевать сегодня у подруги! — тут же выкрикнула Манау, и Тим чуть приоткрыл глаза, шокировано смотря на друзей.              Такси, просто вызовете для него чертово такси, и он уедет отсюда на всех парах!              — И как нам быть? — Манау всплеснула руками и прижала ладони к покрасневшим щекам. Глаза при этом у нее так дьявольски горели, что у Тима засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.              — Пи’Вин, а ты не мог бы присмотреть за Тимом? Отвезти его домой, раз ты так о нем заботишься. Тем более тут недалеко — всего пару кварталов.              — Мой дом тоже недалеко, — покачал головой пи’Вин и посмотрел прямо в глаза Тиму. — Я лучше отвезу его к себе.              — За самого лучшего начальника у Тима! — довольно закричали Парм с Манау и торжественно чокнулись бокалами, уже явно не с пивом. Для Тима же этот перезвон звучал как разбившаяся надежда на нормальное окончание вечера.              Его друзья были слишком хитрожопыми сводниками, которые знали его как облупленного. Ну и как можно было даже пытаться им противостоять?              — Я о нем позабочусь, — добил пи’Вин и Тим смиренно на нем повис. От него больше ничего не зависело.