Осьминожки

- Дядь Вик! - требовательно. - Пап, можно?.. - робко и нерешительно. - Викочка, Викусечка, пожалуйста!.. - заискивающе и умоляюще. Какие они всё-таки разные, эти дети. Его дети. Когда с Ярой оформляли брак (Викентий Мытников предпочитал именно такое канцелярское определение, на нормальную человеческую женитьбу это мало походило), у той были уже Шура и Катя, очаровательные двойняшки от первого замужества. Точнее, наоборот: завелись в Ярославином животе личинки девчонок, а там уже и свадьба последовала. Так бывает. Называется - по залёту. Летали, летали солнышки семнадцатилетние на крыльях любви и упс! Шандарах на твёрдую землю! Залетели... Добро пожаловать во взрослую жизнь, хмурую и неприглядную. Юный муж-отец - то ли Серёга, то ли Андрюха, Вик всё время забывал его имя - к самостоятельной жизни оказался решительно не готов. Ему в институте учиться и на танцполе скакать, а тут голова кругом: коляски-кроватки, молочные смеси, обкаканные памперсы... И всё в двойном объёме. Не выдержал пацан, слабаком оказался, сбежал к мамочке - туда ему и дорога. Вик с Ярой познакомились, когда двойняшкам было по четыре годика. Тарасику - два с половиной. С Полиной приключилась та же беда, что и с юной мамой близнецов, только предполагаемый жених сестрёнки Вика перестал отвечать на звонки, лишь узнав о её беременности. Всей семьёй убеждали мелкую не зацикливаться на внезапном материнстве, поступать в институт. В итоге она поддалась на уговоры, и младенец оказался на руках бабушки с дедом и безработного на тот момент дядюшки. Они постоянно пересекались - зимой на горке, летом на детской площадке, в сопливое межсезонье в очередях к районному педиатру. Яркая блондинка с как-две-капли-воды девчушками была персоной запоминающейся. Как и он - тонкокостный и светлокожий "папаша" с очаровательным смуглолицым бутузом. Однажды Вику пришлось вскарабкаться на высокий, удивительно как сохранившийся после тотальных городских вырубок, ветвистый тополь за застрявшим в его кроне бумажным змеем. Удивился тогда - не знал, что кто-то в наши дни увлекается подобными игрушками, сам о них только в старых детских книжках читал. Оказалось, Яра делает такие штуки мастерски - дед научил. Разговорились, в благодарность за "спасение" летающего чуда его пригласили на чай. Девчонки не отлипали от Тарасика, играя с ним, словно с живой куклой. Знакомство продолжалось под умиленные взоры заядлых посетителей детской площадки и с одобрения счастливых бабушек и дедушек с обеих сторон. В скором времени состоялся закономерный поход в ЗАГС, и в новой семье появился новый ребёнок по имени Прасковья. Только вот мало кто знал, что младшая девочка - приёмная. И уж, конечно, тем, кто наблюдал со стороны милое многодетное семейство, не приходило в голову, что молодые супруги спят в разных постелях. Вик Мытников и Яра Петровская не были мужем и женой в привычном понимании этих слов. Жили они душа в душу, но отнюдь не тело в тело. И нельзя сказать, что их взгляды на интимную жизнь были очень разными. Наоборот, вкусы совпадали на сто процентов. И Яра, и Вик предпочитали крепких мускулистых парней. Таких, чтоб - ух! Два метра красоты, гора мускулов и сантиметров двадцать неземного блаженства. Это в мечтах. В реальности же приходилось довольствоваться тем, что попадётся, и то чаще праздник был на улице Яры, а Вик оставался в роли няньки при подросших весьма бойких ребятишках. Вот и сейчас они вчетвером выплясывали вокруг него, так удобно устроившегося на скамейке со смартфоном, по экрану которого переползали с клетки на клетку кони и ладьи, а маленькая пешка стремилась добраться до противоположного края доски, чтобы стать ферзем. - Ни о каком мороженом и речи быть не может! - строго сказал он, двигая белого слона по чёрной диагонали, угрожая королю невидимого противника. Шах! - Вы недавно ангиной болели. У тебя, Катерина, ещё утром горло было красное. - Это не у меня - у Шурки! - привычно перевела стрелки одна из двойняшек. - И уже всё прошло. - Как на музыку идти,так охо-хонюшки, апчхи и кха-кха, а как за мороженым бежать - сразу прошло? - усомнился Вик. - Ну-ка, язык покажи. В ответ продемонстрировали четыре нежно-розовых языка, без каких-либо остатков болезненного белого налёта. И "Викусечка" сдался. Пошарил в карманах на предмет налички, вытянул сложенную пополам тысячную купюру. Вручил той из двойняшек, что особенно напирала. - Держи! Только всё не вздумай тратить, сдачу принесёшь. И кофе мне купите. О кей? - О кей! - заорали дети в четыре голоса и умчались по аллее, поднимая мокрый вихрь золотых листьев. Мытников снова погрузился в шахматные баталии на экране. Через несколько ходов он был готов поставить мат виртуальному противнику. Всё бы хорошо, только сидеть на скамейке в короткой куртке и джинсах с дизайнерскими дырками на коленях было холодновато. Как эти ужасные дети собираются есть ледяное лакомство? И где они болтаются, почему не несут его любимый горячий американо? Вик поерзал, устраиваясь на жёстких досках поудобнее, подышал на закоченевшие пальцы. И чуть не уронил смартфон, вздрогнув от дикого вопля. Вернулись? Нет, буйной четвёрки всё ещё не было видно, а источником шума оказался юркий пацан в красной куртке с капюшоном, по виду - первоклашка, ровесник Тарасика. Он гонялся за серо-рыжим комком - то ли некрупной кошкой, то ли раскормленной белкой. Существо скакнуло на дерево и принялось карабкаться вверх, цепляя кору тонкими коготками. Малец запустил в ускользнувшую добычу шишкой и крышечкой от колы, а когда понял, что легковесные "снаряды" не долетают до цели, нагнулся за увесистым обломком кирпича. Оставив на скамейке смартфон, Вик метнулся к пацаненку. Правой рукой перехватил ладошку с зажатой каменюкой, а левой хлопнул по капюшону, отвешивая лёгкий подзатыльник. Детёныш взвыл так надрывно и пронзительно,что группа мирно прогуливающихся старушек развернулась в их сторону, явно желая побить палками для скандинавской ходьбы обидчика невинных младенцев. Не успели - медлительных бабушек опередил сверкающий выбритой долыса башкой громила. - А ну, отпусти ребёнка! - рявкнул мужик, встряхивая субтильного Вика за плечи. - Чё творишь, сука?! - Кто - я? - изумился неслыханной наглости Вик. - Присматривай лучше за своим садюгой малолетним... папаша! В чертах лица озлобленно накинувшегося на него мужчины и в сморщенной мордашке продолжавшего орать, будто его режут на части, ребёнка явно просматривалось что-то общее. Близко-родственное. Существо, из-за которого и разгорелся сыр-бор, всё ещё висело на стволе мохнатой грушей. Вик, близоруко сощуривщись, присмотрелся и решил, что это всё-таки дымчатый пушистый котёнок. И вот как раз в тот неприятный момент, когда Вик, стиснутый лапищами незнакомца, не мог ни вздохнуть, ни охнуть, примчались его дети. Обкусанные эскимо и рожки мигом полетели в обидчика, украшая белыми кляксами его чёрное пальто. Картонный стаканчик с долгожданным кофе был в суматохе уронен под ноги и растоптан безжалостно. - Уберите свою банду! - взвыл лысый. - За испорченное пальто мне платить будете. Скажите им, пусть немедленно прекратят и извинятся. - Пусть сначала ваш ребёнок прекратит и извинится, - отбил словесный удар Вик. - Перед кошкой, что ли? - ехидно хмыкнул уязвленный папаша. - А фто ли кофка не феловек? - весомо пробасила осипшая от мороженого Прасковья. Фраза эта разрядила атмосферу. Дети засмеялись и окружили дерево, к вершине которого карабкалось пострадавшее животное. В спор на тему, остановится верхолаз посередине или будет лезть, пока не упрется ушами в небо, втянулся и мальчишка в красной куртке. За кирпич он больше не хватался и вообще вел себя миролюбиво. Чего нельзя было сказать о его родителе - тот по-прежнему поглядывал на Вика с нескрываемой злобой. - Бери пример с сына, - сказал ему Мытников. - Давай зароем топор войны. - Я ща тебя зарою, - рыкнул тот. - Да ладно тебе. Присаживайся, поговорим, - Вик сел на край скамьи и приглашающе похлопал ладонью рядом с собой. Лысый плюхнулся с размаху. Что-то хрустнуло... - Блин, сука! - взвыл он, вскакивая. Вик тоскливо посмотрел на сетку трещин, покрывших экран смартфона: - И кто кому теперь платит? - Добро, обнуляем, - махнул рукой лысый. Дети оставили котёнка в покое и перебрались на дорожку. У кого-то из них нашёлся в кармане утащенный из школы брусок мела, и теперь они, разломав и разделив его по-братски, увлечённо что-то рисовали на мокром асфальте. - Пойду всё же за кофе, - поднялся со скамейки Вик. - Тебе взять? - Может, лучше по пиву? - Как бы... не лето красное. И так замёрз до чёртиков. - А пошли домой ко мне, погреемся, - предложил лысый. Видимо, он даже не подумал, что для Вика это прозвучит как-то... двусмысленно. Он опасливо обернулся в сторону юных художников. - Видишь ли... - Да нормально! - по-своему понял его смущение лысый. - Там мать наготовила на целую гвардию, а Егорку накормить - вечная проблема. Может, за компанию поест. - Это такая компания, - хмыкнул Вик. - Всё сметут и добавки потребуют. Так что мы чего-нибудь прикупим к чаю. - Нафиг к чаю, там наполеон с полстола! - Народ! - обрадованно крикнул Вик. - Нас зовут жрать наполеон с чаем. Кто со мной? Отказников не нашлось. Три девочки и два пацаненка, перемазанные осенней грязью, мороженым и мелом, потрусили за двинувшимися в сторону ближайшего супермаркета взрослыми. С рисунка на асфальтовой дорожке улыбался, подмигивая разными по размеру глазами и виляя закрученными штопором щупальцами, мультяшный осьминог.