Осьминожки

Если бы дело касалось самого Вика или его семьи, он всё же не решился бы беспокоить Борю, отрывать его от важных дел. У человека, разъезжающего по провинциальному городу на шикарном гелендвагене, они ведь не могли быть неважными! Вдруг он своим назойливым звонком сорвёт другу деловые переговоры? Однако речь шла о Филиппове, а Ваня был для Вика особым учеником. Боря, ответив на звонок, на удивление быстро, без раздумий согласился помочь. Предупредив, правда, что может задержаться минут на двадцать, а то и больше. Он должен непременно завершить одно дело, а по окончании рискует застрять в пробке. Вик порадовался, что всё так удачно сложилось. Сразу после разговора с Борей позвонил деду Вани, предупредил о возможном опоздании. Тот отнёсся с пониманием: знал Вика как человека обязательного, который прежде если и приезжал пару раз позже назначенного времени, то вина в том была не его, а транспортной службы, поменявшей без предупреждения расписание автобуса. А вот насчёт автомобильной пробки, в которую опасался попасть Боря, Вик призадумался. Какие пробки могут быть в их городе, сложно представить. Да если Боря выедет на дорогу в своём похожем на танк автомобиле, ему уступят дорогу даже пожарные! Так что, вероятно, он находится далеко отсюда - возможно, в столице. И при этом не отказал в помощи. Готов издалека примчаться на выручку. Да, по отношению к Ване Филиппову любой поступил бы так же, но Боре-то Вик не успел рассказать в красочных подробностях о Ване, следовательно, тот проявил сочувствие к нему самому, вынужденному скакать на одной левой. В салоне гелендвагена пахло цитрусовыми, и это не был освежитель воздуха - Вик обнаружил на сиденье пакет с фруктами. - Егору апельсины купил? - Нет - тебе, болящему, витамины. Ешь, не стесняйся. Вик подцепил ногтем оранжевую кожуру, отделил и закинул в рот сочную кисло-сладкую дольку. Автомобиль тронулся с места. В салоне зазвучала "Патетическая соната". - Любишь классику? - не поверил своим ушам Вик. Боря реально удивлял - в нём открывались новые черты. - Не особо в ней шарю, но... лучше ведь, чем попса глупая или тюремные страдания под два аккорда. Для тебя этого... Бетховена включил, чтобы ты на уроки свои настраивался. В посёлке с красивым названием Яблоневый Сад нужный им дом, окружённый плодовыми деревьями, был самым большим. Гелендваген вкатился в открытые ворота. И тут настал Борин черёд удивляться. Им навстречу с улыбкой до ушей выехал на сияющей хромированными деталями инвалидной коляске худой темноволосый подросток. - Здравствуйте, Викентий Павлович, - Ваня по-взрослому поздоровался с Виком за руку, затем и Боре протянул ладонь. - И вам добрый день. Хорошо, что приехали вместе, мы гостям всегда рады. Вы проходите в дом. Дед в мастерской, на него внезапно напало вдохновение - пишет сто сорок пятый портрет бабушки. Вик, поддерживаемый под руку Борей, проковылял вслед за юношей, виртуозно управляющим креслом на колёсах, напоминающим больше байк, чем унылое сиденье инвалида, в комнату для занятий, где уже были разложены на столе школьные тетради в клетку, синие и красные гелевые ручки, а также чертёжные принадлежности. На подоконнике между игрушечным медведем в зелёных бархатных штанах и кривоватым кактусом ожидала своего часа шахматная доска с незавершённой с прошлого раза и оставленной Ване "на подумать" партией. - Смотрите: я хожу вот так, слон бьёт ферзя - и вам шах, Викентий Павлович, - сразу же сделал ход подруливший к подоконнику юноша. - Молодец! - искренне похвалил ученика Вик. - А задачи решил? - Одну не совсем понял. Вот, посмотрите. Вик и Ваня склонились над тетрадным листом, исчерканным цифрами и формулами. Боря щёлкнул по блестящему носу плюшевого мишку. Ученик неловко обернулся и прокомментировал: - Милена оставила. Говорит: пусть Потапыч ума набирается. Такая смешная! - Младшая сестрёнка? - спросил Боря. - Племяшка его, с Прасковьей в один сад ходит, - разъяснил вместо Вани Вик. - Там, кстати, мы с господином Филипповым-старшим и познакомились, дедушка пришёл на родительское собрание. То есть, Милене Иван Фёдорович приходится прадедушкой. - Иван Фёдорович Филиппов? - задумчиво проговорил Боря, словно пробуя на вкус сочетание имени, отчества и фамилии. - Да, тот самый художник, который... А Боря тем временем уже оставил в покое игрушку и широко шагнул к порогу, чтобы обменяться крепким рукопожатием с улыбающимся в окладистую седую бороду грузным стариком в заляпанном разноцветными кляксами масляных красок джинсовом комбинезоне. - Иван Фёдорович, я ведь буквально только что с переговоров с вашими сыновьями. Они сказали, что проект арт-галереи, подготовленный моим агентством, лично вы одобрили. Спасибо большое! Для меня ваша высокая оценка - нечто невероятное, серьёзно! И вот теперь Вик, оторвавшись от обсуждения с Ваней алгебраического уравнения, покосился на Борю с непониманием и недоверием. Длинные правильно выстроенные фразы, слова об искусстве... Да не может человек с такой скоростью из малограмотного гопника превратиться в творческого интеллектуала! То есть... до этого Боря притворялся тупее, чем он есть, и всё его грубоватое косноязычие было не более чем актёрской игрой? Или другой вариант - в ситуациях, когда приходилось нервничать (и момент их знакомства, и происшествие на велогонках подходили под подобные обстоятельства), Боря от волнения переходил на короткие отрывистые фразы и привычный ему с детства язык улицы, просто не до красивых высказываний тогда ему становилось. - Проект чудесный, молодой человек, - с восхищением проговорил дед Вани. - Имя талантливого архитектора не подскажете? Запамятовал. - Кристина Ардошина. Ну, и другие ребята ей помогали, но сама идея здания в форме палитры ей принадлежит. А что - у девчонки в самом деле талант? Я больше по коммерческой части, в искусстве не особо разбираюсь. Вик про себя решил: скромничает Боря, недооценивает свои способности. Не разбирается он в искусстве, как же! Может быть, и нет у него художественного образования, но чувство прекрасного имеется наверняка. И эпизод с Бетховеном то же самое показал: в музыке он, видите ли, "не шарит", но классику в машине слушает. У Филипповых они пробыли довольно долго: после занятия с Ваней и игры в шахматы (проиграв способному ученику, Вик сразился ещё и с Иваном Фёдоровичем, с большим трудом сведя партию вничью) все пили чай с испеченным Ваниной бабушкой восхитительным яблочным штруделем и рассматривали картины художника Филиппова. Последний портрет, правда, Иван Фёдорович гостям не показал, пообещав, что те первыми увидят работу, когда она будет закончена. - Приезжайте ещё раз вдвоём непременно, - пригласил он. - Мой внук страдает без живого общения. Вик отметил про себя (уже не в первый раз, ему и раньше, когда он бывал у Филипповых, приходили в голову подобные выводы), что в живом общении нуждается в первую очередь не внук-инвалид, а сам прославленный дед. Впрочем, нет ведь ничего плохого, чтобы порадовать душевной беседой старика. - Ты домой торопишься? - спросил Боря Вика на обратном пути. - А что? - Ничего, просто хотел оставить машину на парковке, заглянуть в один интересный бар и вернуться домой на такси. Ну, и тебя пригласить. Но если спешишь или нога болит, то я отвезу тебя домой. Вик призадумался. В его мечтах совместный поход в питейное заведение оборачивался полноправным свиданием. Хотя... ну, разумеется, ничего такого у Бори и в мыслях не могло быть! Просто хочет человек выпить и расслабиться, отметить вечер понедельника и удачно заключённую сделку. И если Вик откажется, то он найдёт себе другую приятную компанию. Или же отправится в бар один, а там подцепит какую-нибудь симпатичную девицу... А что если Боря начнёт очаровывать девиц в присутствии Вика? Он же с ума сойдёт от ревности! Помедлив, Вик всё же согласился отправиться в бар. - ничего не болит и никуда не спешу, - сказал он. - С удовольствием составлю тебе компанию. Только надо Яре позвонить, предупредить, что буду поздно. Он зашарил по карманам в поисках телефона, но его не было.