Осьминожки

Вик неловко, боком, втиснулся со своей тростью на переднее сиденье светло-серой хонды. Травмированная нога напомнила о себе несильной, но ощутимой болью. И не только нога… Он поёрзал на кресле, пытаясь усесться поудобнее. Ох, права была Яра, уверявшая, что интимная жизнь должна быть регулярной либо никакой! После расставания с москвичом и до встречи с Борей у Мытникова она была именно что никакая: ни сильных эмоций, ни неприятностей не доставляла, и это его устраивало. Сегодня же он успел немного понадеяться, что у него наконец-то не просто будет более-менее регулярный секс, а могут даже зародиться настоящие отношения. Могут ведь? Только вот с появлением в Бориной квартире Макса, открывшего дверь своим ключом, иллюзия развеялась. Вик старательно изображал, что он нисколько не расстроен. Включился в беседу и даже на деловой волне вспомнил об ищущей работу маме Милены. Однако в глубине души он сделался мрачным, как нерадостное осеннее небо, в котором тучи стягивались, слипались одна с другой. Ночью незаметно такое движение, особенно если не стремишься рассмотреть звёзды, а к утру всё будет затянуто тоскливой пасмурностью без единого солнечного лучика. Никакого во всём этом не видел он уже смысла, никакого совместного с Борей счастливого будущего – тоска одна. Полученная смс-ка для Вика стала по большому счёту лишь поводом, чтобы улизнуть. Хотя и встревожила, конечно. От разговора с этим человеком он тоже ничего хорошего не ждал. – Вечер добрый, дорогой товарищ Мытников! – хитренько, с прищуром улыбнулся ему с водительского кресла молодой мужчина в костюме, но без галстука, в рубашке с расстёгнутым воротом, с модной стрижкой и аккуратной бородкой. – Привет, – сухо поздоровался Вик. Ему вдруг подумалось, что этот тип и Макс Волоконский между собой похожи. Не внешностью, конечно, а чем-то неуловимым. Манерами, голосом? Главное, наверное, – этакой бесцеремонностью, стремлением влезть в чужую жизнь и от души там потоптаться. Впрочем, на этот раз Мытников был ему даже слегка благодарен за внезапное появление. Хотя и был, как всегда, не особо рад его видеть и уж тем более – с ним разговаривать. Машина тронулась с места. – Шикарно выглядишь, – прозвучал комплимент, близкий к иронии. – Очки, трость – часть нового имиджа? – Вроде того, – не стал он вдаваться в подробности. – В личной жизни большие перемены, да? – Тебе что за интерес! – раздражённо бросил Вик. – Скажи лучше, как ты меня нашёл. – А я не искал. Я следил. Вик нервно рассмеялся. Повезло ему на доморощенных детективом. Один допросы устраивает, другой затевает слежку… – Серьёзно? И для чего это понадобилось? – Чтобы кое в чём убедиться. – И как – убедился? – Вполне, Викуся. Видел тебя с этим качком. Ты же не станешь отрицать, что между вами нечто большее, чем дружба? – Тебе какое дело до нас! – Самое прямое. Ты встречаешься с мужиками, брак с Ярославой тебе нужен лишь для прикрытия. Значит, у меня есть шанс. – Ошибаешься. – Ты так думаешь, сладкий? – Я в этом уверен. Абсолютно никакого шанса, Петровский! …Не то Андрюха, не то Серёга – простое распространённое имя, но Вик никак не мог его запомнить, несмотря на то, что оно фигурировало в документах двойняшек в качестве отчества. Математик, он прекрасно помнил всё, что связано с числами: даты рождения, постоянно меняющиеся рост, вес и размер обуви всех четверых детей. А вот такую деталь, как отчества, забывал. Насчёт Прасковьи только был уверен – Викентьевна она по свидетельству об удочерении, такое не забудешь. А у Тараса – как-то на букву Ю, но не Юрьевич: не то Юванович, не то Юлаевич, редкое имя его папаши сестрёнка вписала в документы, а фамилию ребёнку дала свою, расписаны они не были. Однажды Яра пошутила насчёт того, что двое из детей большого семейства Петровские, а двое – Мытниковы: мол, при разводе легко ребятишек поделить будет. Посмеялись, но никогда о том, чтобы разойтись, всерьёз не задумывались. Может быть, следовало? – Мытников, ты пойми меня: я с очень серьёзными намерениями. Хочу вернуть Ярославу и начать всё сначала. Я в Краснодарский край перебрался, работаю в гостиничном бизнесе… – Петровский, а почему ты мне это рассказываешь? Ты с Ярой вообще разговаривал? – Да, но она меня послала тёмным лесом, не хочет ехать со мной. Повлияй на неё как-то, отпусти её! – взмолился бывший Ярин муж. Вик сначала даже не понял, решил: может быть, он шутит. Что за «отпусти» по отношению к взрослому человеку? Разве он Яру держит в плену или на привязи? Не хочет она никакого «всёсначала» – вправе отказаться. К тому же… – Про детей ты не забыл? Они не младенцы несмышлёные, чтобы их вот так взять в охапку и в другой регион перевезти. У них тут школа, друзья. – Подумаешь, школы везде одинаковы, а без подружек не заскучают, их же две штуки. – Не понял, о чём ты, – Вик слегка ошалел от такого заявления. И особенно от счёта детей в штуках. – Вообще-то у нас с Ярой четверо ребятишек. – И что с того? Я своих двух заберу, чужих не надо мне подсовывать. У племянника твоего собственная мать имеется, пусть и заботится о нём. А детдомовскую девчонку обратно в приют отдайте, делов-то… – Ну, знаешь, Сергей… – Андрей вообще-то, пора бы запомнить, – процедил сквозь зубы Петровский. – А мне без разницы, – отозвался возмущённый его предложением Вик. Принцессу Прасковью он в детдом отправить собрался – ну-ну… Нет, никого из своих детей Вик в обиду не даст. Да, он не приходится биологическим отцом ни одному из них, по сути они ему родные – все четверо! Даже пятеро – к Егору Вик успел проникнуться душевной теплотой, да и мальчишка неспроста пытался представить учительнице его своим отцом. – Что же вы все мне хамите сегодня – и ты, и она, – раздосадовано произнёс Петровский – Андрей, как выяснилось. – Если ты и Яре предлагал младшенькую в детдом вернуть, не удивлён. – Ну, прости, погорячился. Нет, об этом я не говорил, она и без того, словно с цепи сорвалась, когда предложил переехать. Сказала, что без тебя ничего решать не станет, семейный совет у вас, все дела. Хотя сначала спокойно вроде пообщались, она мне даже пригласительный билет на какую-то тусню всучила. Вик бросил взгляд на яркое приглашение на пресс-тур и, наконец, улыбнулся: – А сходи, Петровский. Это полезная тусня, для своего гостиничного бизнеса что-нибудь дельное почерпнёшь. – Да чему они могут меня научить? – взвился тот. – У меня опыт, у меня наработки… – И своими наработками поделишься, видишь – пункт пятый, дискуссионный клуб. А особенно советую шестой пункт. – Развлекательная программа и банкет? – усмехнулся Петровский. – Можно подумать, банкетов я не видел. Публика упьётся до поросячьего визга, вот и всё развлечение. – Не говори так, – обиделся Вик за программу Яры, к сценарию которой он и сам, пусть и совсем чуть-чуть (не до того было!), но всё же руку приложил. – Готовится нечто феерическое. – Ладно, посмотрю, – миролюбиво пробормотал Андрей. – Тебя куда подбросить? Или… может, заедем в какой-нибудь бар, пропустим по бокальчику чего-нибудь наикрепчайшего? – Мне нельзя алкоголь, я лекарство принимаю, – сразу же отказался Вик. На самом деле ему совершенно не хотелось ехать куда-то с бывшим мужем своей жены да ещё и выпивать с ним. – И чем ты болен? – заржал Петровский. – Наверняка это что-то неприличное. – Если травма ноги при падении с велосипеда для тебя неприлична, то – да, – раздражённо высказался Вик. – У, так трость не для имиджа, ты на самом деле хромой, – как будто даже разочаровался Андрей. – А ты собирался наперегонки со мной бегать? – хмыкнул Мытников. – Нет, но… ладно, мне тоже пить нежелательно, я за рулём. Отвезу тебя домой и… зайду в гости, ты не против? Вдруг Ярунчик сменит гнев на милость и угостит чаем. – Ну, если не боишься рискнуть, – протянул Вик. …В прихожую Андрей проскочил вперёд хозяина квартиры и… чуть не нарвался на могучий кулак Бори. – Это что за чучело? – зарычал тот, хотя на чучело аккуратный Петровский совершенно не был похож. – Это моё чучело! – кинулась между взбудораженными мужчинами, заступаясь за гостя, Яра. – Мой бывший муж, я же тебе говорила, Борь. – Хм! А почему твой бывший муж трогает моего парня? Вик ощутил радостное смущение. Пусть и в такой дурацкой ситуации, но Боря назвал его своим парнем – для него эти слова много значили! – Да не трогаю я никого! – взвился Петровский. – Больно надо. Я нормальный. – Все нормальные, – строго поправила Яра. – Руки мойте и давайте за стол, наш любимый спонсор снова ресторанных вкусняшек заказал. Балуешь ты нас, Боря. Привыкнем ведь и на шею сядем. – Не сядете, вы же… не как некоторые, – буркнул он. Петровский почему-то принял это высказывание на свой счёт и махнул кулаком. – Тише-тише, – придержала его Яра. Двойняшки, выглядывая с двух сторон из-за широкой Бориной спины, смотрели на гостя с изумлением. Горе-папашу они видели в последний раз во младенчестве и вряд ли помнили.